К. Маркс и Ф. Энгельс. ПСС. Том 44 (дополнительный)¶

V

ПРЕДИСЛОВИЕ¶

44 том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит произведения, написанные с осени 1849 до лета 1873 г. и не вошедшие в соответствующие тома настоящего издания. Они расширяют представление о теоретической и революционно-практической деятельности Маркса и Энгельса в данный период, освещают занятия Маркса и Энгельса проблемами политической экономики и историей международных отношений, вопросами военной теории. Эти произведения знакомят с методами исследовательской работы основоположников марксизма и дополняют наши сведения о широте их научных интересов. Материалы тома содержат новые данные о творческом содружестве Маркса и Энгельса, их публицистической деятельности, их участии в международном рабочем движении после поражения революции 1848—1849 гг. и особенно в период Первого Интернационала. Таким образом, произведения, публикуемые в данном томе, существенно дополняют содержание 7—18 томов настоящего издания.

Среди работ, включенных в том, 16 не публиковавшихся ранее рукописей К. Маркса и Ф. Энгельса. 11 из них принадлежат Марксу («Набросок о Германии для работы К. Маркса и Ф. Энгельса «Третий международный обзор», «Генерал Клапка», «Пруссия («Военное государство»)), «Венеция», «Война против Персии», «О восточном вопросе», «Заметки по европейской истории (XV—XVIII вв.)», подготовительные материалы для статьи «Бюлов», «Симптомы возрождающейся внутренней жизни Франции», «О разделении труда», «Выписки из книги [И. Сабо] «Государственная политика современной Европы с начала XVI столетия

VI до настоящего времени»); четыре — Энгельсу (наброски к статье «Сражение под Балаклавой», «Горная война прежде и теперь» (статья вторая), «Беннигсен и Барклай», «Итальянская война. 1859 г.»); одна — Марксу и Энгельсу («Набросок заявления по поводу денежных средств Социал-демократического комитета помощи немецким эмигрантам»). К ним примыкают еще 4 работы: впервые публикуемая по сохранившимся гранкам газеты «Daily News» статья Энгельса «Русская армия», впервые публикуемые полностью рукопись Маркса «Центральная хунта» и рукопись Энгельса «Заметки об артиллерии в Америке», а также речь Маркса на заседании Генерального Совета 25 апреля 1871 г., которая впервые публикуется целиком, включая недостававшую до сих пор и разысканную недавно рукописную страницу протокольной книги.

В том вошло свыше 40 статей и заметок, опубликованных при жизни основоположников марксизма и с тех пор не воспроизводившихся. Большая часть этих материалов была в свое время напечатана без подписи, и принадлежность их Марксу или Энгельсу окончательно установлена при подготовке настоящего тома. В числе этих произведений: работы Энгельса из чартистского журнала «Democratic Review» за декабрь 1849 — июль 1850 г., четыре статьи из американской прогрессивной буржуазной газеты «New-York Daily Tribune», три небольшие статьи из «Neue Oder-Zeitung», 11 небольших заметок (10 принадлежат Энгельсу, одна Марксу) из «Новой американской энциклопедии». Заметки Маркса «По поводу Кэри» извлечены из статьи А. Клусса ««Лучшая газета Штатов» и ее «лучшие люди» и политэкономы», опубликованной в 1853 г. в газете «Die Reform» и составленной на основе писем Маркса А. Клуссу и И. Вейдемейеру. Среди этих материалов восемь статей и заметок, написанных Марксом и Энгельсом в период деятельности Первого Интернационала: три заметки Маркса и пять статей и заметок Энгельса.

В том включен ряд работ Маркса и Энгельса, публиковавшихся в различных изданиях Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, но не входивших в Сочинения: рукописи Маркса «О книге Д. Рикардо «О началах политической экономики и налогового обложения», «Размышления», серия статей Энгельса «Письма из Франции», принадлежащий ему же «Критический разбор книги Прудона «Общая идея революции в XIX веке», незавершенный труд Маркса «Брошюры Б. Бауэра о коллизии с Россией», конспекты и авторские записи выступлений Маркса и Энгельса на заседаниях Генерального Совета

VII Первого Интернационала, их рукописные заметки, статьи и корреспонденции периода деятельности Интернационала и другие материалы.

В приложениях впервые на русском языке публикуются выявленные при подготовке тома записи речей Маркса и Энгельса на заседаниях Генерального Совета Первого Интернационала, помещенные в газетах «The Bee-Hive Newspaper», «The Eastern Post», записи некоторых других выступлений, ряд документов, в создании которых Маркс и Энгельс принимали участие, а также некоторые материалы биографического характера.

* * *

Том открывается работами Ф. Энгельса из чартистского еженедельника «Democratic Review», относящимися к тому времени, когда Маркс и Энгельс были заняты обобщением опыта буржуазно-демократических революций 1848—1849 гг. Серия статей Энгельса «Письма из Франции», начатая в декабре 1849 г. и законченная в июле 1850 г., написана в распространенной в журналистике того времени форме ежемесячных корреспонденций, принадлежащих якобы непосредственному очевидцу событий в Париже. Статьи Энгельса создавались почти одновременно с работой Маркса «Классовая борьба во Франции» и перекликаются с последней в подходе к оценке событий, отдельных фактов и лиц, в понимании характера происходивших во Франции социально-экономических и политических процессов. Энгельс сумел нарисовать широкую картину классовой борьбы в этой стране, выделить в текущих событиях то главное, что предопределяло последующее развитие, теоретически обобщить наиболее существенные явления.

В «Письмах из Франции» был сформулирован ряд важных положений, получивших более конкретное и всестороннее развитие в работах Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.» и «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». Многие из этих положений касаются внутренней жизни Франции, в частности, классовой природы Июльской монархии, характера движущих сил февральской революции 1848 г., изменений в соотношении классовых сил в ходе последующих событий. Энгельс подходит здесь к идее о необходимости союза рабочего класса и крестьянства. Он подчеркивает, что крестьянин, подвергавшийся «угнетению со стороны всех правительств, не исключая и Временного», теперь «наконец начинает понимать, что только правительство, действующее в интересах

VIII городских рабочих, освободит его от нищеты и голода, в бездну которых он с каждым днем погружается все глубже и глубже, несмотря на свой небольшой земельный надел» (настоящий том, стр. 7—8).

Анализируя причины относительной пассивности французского пролетариата в момент отмены Законодательным собранием Франции всеобщего избирательного права в мае 1850 г., Энгельс пишет о моральной дискредитации после Июньского восстания 1848 г. мелкобуржуазных демократов и социалистов, о крахе разного рода систем утопического социализма, не отвечающих потребностям классовой борьбы пролетариата. Он отмечает наметившуюся в среде французского рабочего класса тенденцию к выделению из общего демократического движения, преодолению чуждых классовых влияний, к идейной и политической самостоятельности.

Параллельно Энгельс публиковал в «Democratic Review» «Письма из Германии», в которых он дал анализ некоторых сторон экономического и политического развития этой страны. «Письма из Германии» представляют собой одну из первых попыток Энгельса осмыслить общие последствия буржуазно-демократической революции 1848—1849 гг. в Германии и рассмотреть возможные пути решения не осуществленных ею исторических задач (объединение страны, демократизация общественно-политического строя). Впоследствии его работа по анализу и обобщению уроков германской революции увенчалась созданием такого классического произведения марксизма как «Революция и контрреволюция в Германии».

В «Письмах из Германии» дана яркая характеристика состояния германских государств после поражения революционных сил в кампании за имперскую конституцию летом 1849 года. Позднее Энгельс намеревался посвятить этому заключительную статью своей серии «Революция и контрреволюция в Германии», но она осталась ненаписанной. Таким образом, публикуемые в томе статьи из «Democratic Review» дают известное представление об оценке Энгельсом этих исторических событий. Он рисует картину политического застоя, наступившего в результате временной победы контрреволюционных сил, отмечает беспомощность и убожество немецких центральных органов власти, разгул военно-полицейского деспотизма в Пруссии, Австрии и других германских государствах, усиление внутренних противоречий между ними и сепаратистских тенденций, обострение борьбы между Пруссией и Австрией за гегемонию в Германии. Энгельс убедительно показывает

IX несостоятельность мелкобуржуазных планов объединения Германии на федеральной основе в условиях непреодоленного партикуляризма и феодальных пережитков.

В январе 1850 г. в «Письмах из Германии» Энгельс пишет: «А рабочий люд и крестьянство повсюду находятся в состоянии полной готовности, ожидая сигнала к восстанию, которое на сей раз не утихнет, пока не будут обеспечены политическая власть и социальный прогресс пролетариев» (настоящий том, стр. 33). Этот вывод отражает важный этап в формировании марксистского учения о непрерывной революции, исходные принципы которого содержались уже в ряде статей Маркса и Энгельса в «Neue Rheinische Zeitung», а наиболее развернутая формулировка — в «Обращении Центрального комитета к Союзу коммунистов», написанном ими через два месяца после данной статьи.

К «Письмам из Франции» тесно примыкает составленный Энгельсом реферат первой главы работы Маркса «Классовая борьба во Франции», который является примером популяризации произведений Маркса для английского рабочего класса. Во вступлении Энгельс знакомит английских рабочих с ролью «Neue Rheinische Zeitung» в германской революции. Газета, пишет Энгельс, «отстаивала самые передовые революционные принципы и интересы пролетариев, являясь их единственным органом в Германии» (настоящий том, стр. 40). Излагая содержание главы, Энгельс подчеркивает то новое, что внесено Марксом в освещение причин и характера февральской революции и Июньского восстания парижского пролетариата, воспроизводит дословно наиболее важные оценки и формулировки Маркса. Ссылаясь на положение «Манифеста Коммунистической партии», Энгельс раскрывает основополагающую идею марксизма об исторической миссии пролетариата. Энгельс развенчивает распространенные тогда среди рабочего класса, в том числе и среди английских пролетариев, иллюзии о возможности добиться социального освобождения без решительной борьбы с буржуазией своей страны.

В связи с этим Энгельс обращает особое внимание на мысль Маркса о классовой противоположности интересов пролетариата и буржуазии и идею гегемонии рабочего класса в революционном движении: «...пролетарии, вместо того чтобы отстаивать свои интересы, не затрагивая интересов буржуазии, смогут выдвинуть интересы пролетариата в качестве революционных интересов всей нации и осуществить их в прямом противодействии интересам буржуазии» (настоящий том, стр. 48).

X Касаясь соотношения пролетарского и национально-освободительного движений, Энгельс подчеркивает мысль Маркса о том, что после июньского поражения парижского пролетариата судьба национальных революций в Европе поставлена в зависимость от судьбы пролетарской революции: «Ни венгр, ни поляк, ни итальянец не будут свободны, пока рабочий остается рабом!» (настоящий том, стр. 58).

«Письма из Франции», «Письма из Германии», «Два года одной революции», а также опубликованные в приложениях к настоящему тому записи речей Энгельса на чартистских митингах в 1850 г. существенно расширяют представления о роли Энгельса в пропаганде социалистических идей в чартистской прессе, о контактах Маркса и Энгельса с революционным крылом английского пролетариата. Упомянутые работы Энгельса имели большое значение для укрепления связей передовых представителей международного пролетариата, воспитывали английских рабочих в духе пролетарского интернационализма, знакомили их с условиями жизни и борьбы их французских и немецких собратьев.

Большой интерес представляет «Уведомление», в котором Маркс и Энгельс излагают проспект второго и третьего номеров «Neue Rheinische Zeitung. Politisch-ökonomische Revue». Судя по «Уведомлению», работа Маркса «Классовая борьба во Франции» была задумана первоначально как широкое полотно социально-экономического и политического положения не только Франции, но и всей Европы. Замысел этот, по-видимому, лишь отчасти был реализован в международных обзорах, написанных Марксом совместно с Энгельсом для этого же журнала.

С начала 50-х годов экономические исследования начинают играть главную роль в теоретической деятельности Маркса. В этой связи весьма интересны впервые публикуемый на русском языке конспект главного труда Рикардо «О началах политической экономики и налогового обложения», а также «Размышления» в связи с мелкобуржуазными теориями кризисов. Эти рукописи, относящиеся к 1851 г., являются частью историко-критического анализа буржуазной политической экономики, предпринятого Марксом в 50-е годы и отразившегося в его многочисленных тетрадях с выписками из работ различных авторов. После своего вынужденного переезда в Лондон в 1849 г. Маркс получил возможность пользоваться богатствами библиотеки Британского музея и приступить к более систематическому изучению трудов английских, французских, итальянских и других экономистов, в первую очередь классиков

XI английской политической экономии — У. Петти, А. Смита, Д. Рикардо. Изучение публикуемых рукописей позволяет проследить последовательное накопление предпосылок и элементов того революционного переворота в экономической теории, который был совершен Марксом в «Капитале». Так, обширные критические комментарии Маркса, содержащиеся в конспекте рикардовской работы, показывают, что он в это время уже был близок к осознанию того, что создающий товары труд сам товаром не является, что рабочий продает владельцу средств производства не труд, а свою рабочую силу с ее специфической способностью быть источником прибавочной стоимости. В комментариях содержится также развернутый подход к вопросу о происхождении избытка произведенной рабочим стоимости сверх той стоимости, которая реализована в потребляемых им жизненных средствах. Маркс еще не дает здесь объяснения прибавочной стоимости на основе закона стоимости, но он отмечает, что присваиваемый капиталистом избыток стоимости товара по сравнению с издержками его производства не возникает в процессе обмена, а только реализуется в нем. Комментарии Маркса, представляющие собой дальнейшее развитие тех мыслей, которые уже содержались в его работах второй половины 40-х годов — «Нищете философии» и «Наемном труде и капитале», — впоследствии нашли свое воплощение в экономической рукописи 1857—1858 гг., где Маркс впервые разработал в основных чертах теорию стоимости, денег и прибавочной стоимости.

В «Размышлениях» Маркса в зародышевой форме содержатся такие важные элементы будущей теории воспроизводства, как разделение общественного производства на два подразделения — производство средств производства и производство предметов потребления; указание на ведущую роль первого подразделения; указание на то, что производство предметов потребления оказывается в конечном счете границей и для производства средств производства. Дальнейшая разработка теории воспроизводства была осуществлена Марксом в рукописях 1857—1858 и 1861—1863 гг. и тогда же на ее основе была создана теория промышленных циклов.

Важное значение для разработки основ научной политической экономии пролетариата имел также выполненный Энгельсом в 1851 г. критический разбор книги П.-Ж. Прудона «Общая идея революции в XIX веке». Эта работа является важным звеном в борьбе К. Маркса и Ф. Энгельса против мелкобуржуазных утопических идей Прудона. Разбор был

XII сделан Энгельсом для задуманной Марксом, но ненаписанной работы «Новейшие откровения социализма, или «Общая идея революции в XIX веке» П.-Ж. Прудона. Критика Карла Маркса». В эволюции воззрений Прудона эта его книга занимала важное место — здесь получила наиболее полное выражение его социально-реформаторская концепция преобразования буржуазного общества, его анархистские взгляды. В обстановке разочарования рабочих в политической борьбе после поражения революции 1848—1849 гг. идейное влияние Прудона представляло большую опасность для рабочего движения. Борьба с антинаучной реформаторской концепцией Прудона стала поэтому одной из первостепенных задач основоположников научного коммунизма.

Используя предварительные замечания Маркса (см. настоящее издание, т. 27, стр. 267—273) и во многом развивая их, Энгельс показывает несостоятельность взглядов Прудона, претендующего на создание своей собственной политической экономики и теории социальной революции. Энгельс отмечает непоследовательность его аргументации, противоречия и ошибки. Он вскрывает абстрактно-догматический, антиисторический характер прудоновского понимания таких экономических категорий, как разделение труда, конкуренция, обмен, кредит и другие, которые Прудон называет «экономическими силами». «То, что Прудон называет «экономическими силами», — пишет Энгельс, — есть, попросту говоря, формы буржуазного способа производства и обмена...» (настоящий том, стр. 158). Утопизм и несостоятельность представлений Прудона являются следствием непонимания того, что сами эти формы или категории, как и капиталистические отношения в целом, внутренне противоречивы и исключают какое-либо «равновесие».

Одним из центральных пунктов критики Энгельса являются нападки Прудона на идею ассоциации. Хотя Прудон и вынужден признать необходимость ассоциированного труда для шахт, железных дорог и пр., в принципе он выступает против реорганизации общества на коммунистических началах. В связи с этим Маркс писал Энгельсу 14 августа 1851 г., что прудоновщина — это «в целом в первую голову полемика против коммунизма, сколько бы он у коммунизма ни крал» (настоящее издание, т. 27, стр. 279). Энгельс показывает, что характер ассоциации целиком определяется характером общественных отношений, что сама потребность в ней диктуется развитием крупной промышленности, машинного производства и разделением труда.

XIII Обстоятельному критическому разбору Энгельс подвергает анархистские взгляды Прудона, выдвинутую им идею «социальной ликвидации», планы мирного учреждения такой «экономической системы», в которой якобы растворяется политическая, или, употребляя термин Прудона, «гувернаментальная» система. Энгельс вскрывает утопический характер идеи «социальной ликвидации», называя прудоновские проекты погашения государственного долга, отмены процента, выкупа земельной собственности и т. д. гигантской нелепостью (см. настоящий том, стр. 169). Он показывает, что изображенный Прудоном общественный идеал остается пустой декларацией прежде всего потому, что сохраняется нетронутой частная собственность на средства производства.

Показывая далее, что критика ограниченности буржуазной демократии у Прудона перерастает в отрицание значения всеобщего избирательного права, всякой демократии вообще, Энгельс выявляет ту тенденцию, которая неизбежно приводит Прудона и его последователей к отрицанию необходимости политической борьбы рабочего класса для своего социального освобождения, к отрицанию идеи завоевания пролетариатом политической власти и использования ее как рычага социального преобразования общества.

К числу экономических исследований Маркса и Энгельса, публикуемых в настоящем томе, примыкают и заметки Маркса «По поводу Кэри». Здесь он критикует проповедь «гармонии» классовых интересов в буржуазном обществе и показывает, как во взглядах Кэри отразились особенности развития социально-экономических отношений в США. Маркс подчеркивает, что выступление Кэри против английского капитала и английской политической экономики, в частности против взглядов Рикардо, означает лишь желание искусственно ускорить развитие промышленной буржуазии в Америке (см. настоящий том, стр. 182) и отражает конкурентную борьбу между английским и американским капиталом. Основные мысли этих замечаний были впоследствии развиты Марксом в экономической рукописи 1857—1858 гг. (см. настоящее издание, т. 46, ч. I, стр. 3—10 — «Бастия и Кэри»). Важно отметить, что это одна из первых публикаций обобщенных результатов работы Маркса над проблемами политической экономики в 50-х годах. Для своего времени она имела большое не только научное, но и практическое значение, дав членам Союза коммунистов, первым пропагандистам марксизма в США, И. Вейдемейеру и А. Клуссу важное оружие для развенчания

XIV мелкобуржуазных иллюзий, культивируемых Кэри и его последователями.

Обострение международной обстановки в связи с соперничеством европейских держав на Ближнем Востоке и Балканах, Крымская война, борьба за объединение Германии, а также Италии, другие международные конфликты 50-х годов XIX в., требовавшие выработки собственной линии пролетариата, дали Марксу и Энгельсу повод для глубокого исследования истории международных отношений и дипломатии. Публикуемые в томе работы по вопросам внешней политики и дипломатии европейских государств существенно дополняют наши представления о взглядах основоположников марксизма в данной области, позволяя лучше понять общую картину разработки ими внешнеполитических проблем. Обращение Маркса и Энгельса к этой тематике имело большое значение для развития новых аспектов теории классовой борьбы, для обоснования позиции пролетариата в вопросах внешней политики, для определения стратегических и тактических задач пролетарской партии. В этой связи несомненный интерес представляет небольшая статья «Давид Уркарт», в которой Маркс раскрывает полную несостоятельность попыток этого консервативного английского публициста изобразить дипломатию определяющей силой исторического развития и противопоставляет этим субъективно-идеалистическим воззрениям материалистическое понимание истории.

Маркс и Энгельс подходили к международным событиям с точки зрения пролетариата, заинтересованного в революционном, демократическом разрешении коренных проблем исторического развития стран Европы и ниспровержении реакционных режимов, укрепившихся после поражения революции 1848—1849 годов. Поэтому в 50-х годах XIX в. разоблачение внешней политики реакционных европейских держав — царской России, буржуазно-аристократической Англии, бонапартистской Франции, Австрии и Пруссии — составляло одну из основных задач всей публицистической деятельности Маркса и Энгельса.

В томе публикуются три конспекта Маркса по истории Пруссии и по истории международных отношений в Европе. Они отражают первоначальные этапы его работы над историей международных отношений, этапы накопления фактического материала и некоторых самых предварительных обобщений. Первый из них — «Пруссия («Военное государство»)» — составлен на основе фактического материала, почерпнутого главным

XV образом из книги историка Штейна, откровенного апологета прусского милитаризма. В своих собственных замечаниях Маркс подчеркивает то обстоятельство, что сила и влияние бранденбургских курфюрстов, а затем и прусских королей основывались не на их доблести и военной мощи, а на подкупах, предательстве, покупках территорий и махинациях с наследованием. Этот конспект послужил основой для остро саркастической статьи «Божественное право Гогенцоллернов» (см. настоящее издание, т. 12, стр. 98—104). Он был также использован Марксом и позднее, в 1863—1864 гг., при работе над историей Польши.

Второй конспект — «Заметки по европейской истории (XV—XVIII вв.)» также содержит значительное количество замечаний Маркса. Здесь, как и в работе «Брошюры Б. Бауэра о коллизии с Россией», выдвигается принцип соответствия международной политики социально-экономическим отношениям, говорится о формировании типа дипломатических отношений, свойственного капиталистической эпохе, показывается сложность этого процесса, устойчивость политических традиций, унаследованных от эпохи феодальных монархий. Третий конспект — «Выписки из книги [И. Сабо] «Государственная политика современной Европы с начала XVI столетия до настоящего времени» — по своему характеру ближе к чисто хронологическим выпискам, однако он интересен тем, что Маркс фиксирует исторические события, мимо которых прошел автор конспектируемой им книги, участник венгерской революции И. Сабо. Как и в «Заметках по европейской истории», Маркса прежде всего интересуют те события прошлого, которые помешали созданию объединенной Германии и объединенной Италии и привели к утрате независимости Польши.

В статьях и корреспонденциях «Будущее Италии», «Император Наполеон III и Пруссия» и других Маркс разоблачает бонапартистский «принцип национальностей», который служил прикрытием захватнической политики Наполеона III и его шовинистических идей, а также демагогические спекуляции бонапартистского режима на лозунге всеобщего избирательного права. Маркс критикует здесь также пробонапартистские настроения части европейских демократов, отдельные представители которых прямо перешли на службу интересам Наполеона III.

В ряде материалов («Комитет в Ньюкасле-на-Тайне», «Война против Персии», статьях из «New-York Daily Tribune» и др.) Маркс, анализируя ход Крымской войны и предшествовавших

XVI ей событий, борьбу Англии и России за сферы влияния в Иране, бичует захватническую политику английской олигархии, разоблачает лицемерную политику Пальмерстона.

Анализ указанных выше работ позволяет прийти к заключению, что уже в 50-е годы, когда в Европе буржуазные демократические и национально-освободительные движения занимали еще ведущее место в общественной жизни, Маркс подошел к выводу о необходимости самостоятельной внешней политики рабочего класса, ибо он способен, даже до завоевания политической власти, воздействуя на внешнюю политику правительства своей страны, заставить его отказаться от агрессивного курса, направленного на порабощение других народов. Как известно, этот вывод нашел отражение в одном из первых программных документов Интернационала, в «Учредительном манифесте Международного Товарищества Рабочих».

Несколько статей Маркса из «New-York Tribune» посвящено вопросам внутренней политики Великобритании. В статье «Британские финансы. — Волнения в Престоне» Маркс разоблачает демагогию, ханжество и лицемерие английских правящих классов. Он приводит новые факты мужественной борьбы престонских рабочих во время крупнейшей стачки 1853—1854 гг., указывая на произвол и насилие по отношению к бастующим со стороны фабрикантов и местных властей. Разоблачение фритредерской буржуазии, лицемерных выступлений ее идеологов Кобдена и Брайта в качестве «поборников мира» и «защитников» интересов народных масс всегда было одной из важных тем публицистики Маркса. Статья «Г-н Джон Брайт» посвящена новому аспекту проблемы: Маркс показывает, как обращение Брайта к избирательной программе чартистов даже в урезанной форме, способствовало росту его популярности в стране.

Большая группа статей и заметок Ф. Энгельса дает дополнительный материал для характеристики его как военного теоретика пролетарской партии, военного историка, раскрывает творческую лабораторию Энгельса, его метод обработки информации о боевых операциях и другие стороны его военных занятий. На основании скудных и отрывочных данных Энгельс правильно оценил высадку русских в Добрудже как стратегический маневр с целью сокращения линии Дунайского фронта и доказал невозможность похода русских войск прямо на Константинополь, о котором тогда писала западноевропейская печать (статьи «Европейская война» и «Турецкая война»). В то время как «Times» в мае 1854 г. под броскими заголовками

XVII сообщала о поражении русских на Дунае, Энгельс на основании анализа тех же данных поставил под сомнение эти хвастливые реляции, поступившие «через Вену, эту большую кухню, где стряпаются лживые слухи в интересах биржевых спекулянтов» (настоящий том, стр. 204). Мнение Энгельса полностью подтвердилось позднейшими известиями с театра военных действий.

Особое место среди публикуемых в томе военных статей Энгельса занимают те, в которых он с позиций исторического материализма анализирует опыт современных ему войн и делает выводы, имеющие важное значение для военно-исторической науки.

В статье «Русская армия», написанной до начала активных военных действий на Дунае, Энгельс высказывает мысль о том, что «более высокий уровень промышленного развития западных стран» (настоящий том, стр. 197) позволит им восполнить недостатки их военной организации по сравнению с армией царской России. Сформулированное в этой статье положение о зависимости военного потенциала государства от уровня промышленного развития, развертывания экономических ресурсов позднее нашло отражение в работе Энгельса «Армии Европы», в статьях из «Новой американской энциклопедии», а также в «Анти-Дюринге». В статье «Горная война прежде и теперь» (1856) Энгельс показывает, как существенно меняется характер войны в горных условиях в связи с развитием военной техники.

В 1863 г. Энгельс пишет «Заметки об артиллерии в Америке», где высказывает убеждение, что Гражданская война в США «при творческом духе нации и высоком техническом уровне развития гражданского инженерного дела в стране приведет к огромному прогрессу в области военной техники, составив эпоху» (настоящий том, стр. 360). Успехи армии северян отразили преимущества утвердившейся в северных штатах более прогрессивной общественной системы, системы наемного труда, по сравнению с существовавшим на Юге плантационным рабством. Проанализировав на примере отдельных операций методы и формы ведения войны, Энгельс показал закономерность тенденции быстрого морального старения военной техники и необходимость ее постоянного совершенствования. Изучение опыта Гражданской войны в Америке позволило Энгельсу выявить основные направления в развитии артиллерии, фортификационного искусства и особенно в развитии военно-морского флота, уточнить и разработать некоторые положения его более ранних статей в «Новой американской энцик-

XVIII лопедии» — «Артиллерия», «Фортификация», «Военно-морской флот». Энгельс коснулся здесь и проблем военного потенциала Германии, рассматривая его с позиций сторонника объединения страны революционно-демократическим путем.

Включенные в том материалы периода Первого Интернационала представляют значительный интерес для изучения деятельности Маркса и Энгельса как вождей первой массовой международной пролетарской организации и расширяют наши представления об их вкладе в разработку принципов пролетарского интернационализма и организационных основ пролетарской партии, их практических действиях, направленных на международное сплочение революционных сил рабочего класса и распространение идей пролетарской солидарности.

Сформулированные Марксом резолюции, касающиеся состава Генерального Совета, методов и форм его работы, порядка присоединения к Интернационалу рабочих обществ и отдельных лиц, подготовки Женевского (1866) и Лозаннского (1867) конгрессов, развивают и конкретизируют основные принципы построения международной организации пролетариата, намеченные во «Временном Уставе Международного Товарищества Рабочих». Эти резолюции расширяют представления о практической деятельности Маркса в период становления Интернационала, о борьбе с буржуазными и мелкобуржуазно-сектантскими влияниями, которую ему пришлось вести, отстаивая пролетарский, международный и массовый характер молодой организации.

Предложения по программе Женевского конгресса и вводный абзац к публикации резолюций Женевского и Брюссельского конгрессов еще раз показывают, какое важное место в развитии международного рабочего движения Маркс отводил принятой первым конгрессом Интернационала научно обоснованной платформе, в которой задача экономического освобождения пролетариата была тесно увязана с его политической борьбой против господствующих классов.

Большой интерес представляют записка и заметки Маркса о конфликте в Парижской секции (1865), а также сформулированное им заключение Генерального Совета о конфликте в Лионской секции (1870). Помогая членам Генерального Совета правильно решать спорные вопросы, вынесенные на их суждение, Маркс останавливался на нормах поведения, обязательных для членов секций и для целых отрядов внутри международной организации, обосновывая необходимость строгой дисциплины общностью коренных интересов рабочих всех стран

XIX и принципами пролетарского интернационализма. Важные мысли Маркса о сочетании национальных и интернациональных интересов рабочего класса нашли отражение в письме Генерального Совета члену Интернационала в США, американскому общественному деятелю Юму, помещенном в приложениях к тому.

С разработкой и проведением в жизнь идей пролетарского интернационализма тесно связаны публикуемые в томе документы, отражающие некоторые стороны практической деятельности Маркса и Энгельса в борьбе за самостоятельную внешнеполитическую линию пролетариата, противостоящую антинародной политике правящих классов: резолюция о позиции Интернационала в отношении австро-прусской войны 1866 г., выступления Маркса и Энгельса в ходе дискуссии о борьбе английского рабочего класса за признание Французской республики, развернувшейся в Генеральном Совете в январе — марте 1871 года.

О деятельности основоположников марксизма в дни Парижской Коммуны дают представление их рукописные заметки, связанные с проведением кампании протеста против версальского террора и организацией помощи коммунарам-эмигрантам. Речь, произнесенная Марксом 25 апреля 1871 г. в Генеральном Совете, содержит ценные сведения, касающиеся, в частности, непосредственных связей Маркса с Коммуной. В числе публикуемых в томе выступлений Маркса особый интерес представляет его речь об отношении английского правительства к эмигрантам Коммуны.

Навеянные опытом Коммуны глубокие раздумья Маркса о путях мирового революционного процесса, а также о связи между Интернационалом и Коммуной запечатлены в его ответах лондонскому корреспонденту американской газеты «The World», помещаемых в приложениях к тому.

В томе публикуются сформулированные Марксом и записанные рукой Энгельса решения о созыве в сентябре 1871 г. Лондонской конференции Международного Товарищества Рабочих, явившейся одним из решающих этапов в борьбе Маркса и Энгельса за закрепление в документах Интернационала программных и организационных принципов марксизма, нашедших свое подтверждение в опыте Коммуны. В приложениях помещены запись речи Маркса при открытии конференции, а также «Сообщение» Генерального Совета и «Поправка», свидетельствующие о внимании, которое Маркс и Энгельс уделяли пропаганде резолюций Лондонской конференции.

XX Публикуемые в томе авторские записи выступлений Энгельса в Генеральном Совете в октябре — декабре 1871 г., отраженные в протокольной книге лишь в самой краткой форме, содержат новый фактический и теоретический материал о руководстве Интернационалом, которое Энгельс стал осуществлять с 1870 г. вместе с Марксом. На него, как на секретаря-корреспондента для Италии и Испании — стран, где условия благоприятствовали распространению анархистских взглядов, ложилась ответственная задача сплочения здоровых пролетарских элементов и разоблачения раскольнической, подрывной деятельности бакунинского Альянса.

На протяжении восьми лет Маркс не прекращал разработку организационных принципов Международного Товарищества в духе демократического централизма. Опираясь на обобщение практического опыта входивших в Интернационал европейских и американских рабочих организаций, он уточнял формы взаимоотношений между местными и центральными, национальными и интернациональными органами, функции, прерогативы, права и обязанности центрального руководства. Результаты этого неустанного труда отражены в важнейшем документе — «Проекте Общего Устава Международного Товарищества Рабочих», составленном Марксом в связи с подготовкой Гаагского конгресса и утвержденном Генеральным Советом в июне — августе 1872 г. Ряд положений этого документа вошел в резолюции, принятые конгрессом в сентябре того же года.

Огромное значение для закрепления победы идей марксизма в программных документах Интернационала имело участие Маркса и Энгельса в работе Гаагского конгресса. Особого внимания заслуживают включенные в том статьи о Гаагском конгрессе: две, принадлежащие Марксу, и одна — Энгельсу. В статьях, помещенных Марксом в венской газете «Neue Freie Presse», содержится обзор внутреннего положения секций в отдельных странах накануне конгресса, дана общая картина развернувшейся в Интернационале борьбы течений и ее генезиса, показано, как раскольническая деятельность бакунистов в обстановке наступления буржуазной реакции ослабляла боеспособность рабочего класса. Резкой критике подвергает Маркс выступления бакунистов против единой, централизованной организации пролетариата. Наряду с этим в статьях содержится сжатая и точная оценка авантюристической позиции, занятой на конгрессе группой коммунистов-бланкистов. Статья Энгельса в органе немецкой социал-демократии «Volksstaat» существенно дополняет построенную по тому же плану статью

XXI «Конгресс в Гааге», напечатанную тогда в итальянской газете «Plebe» (настоящее издание, т. 18, стр. 159—164). Энгельс дает здесь более подробное обоснование предложения о переводе Генерального Совета в Нью-Йорк, принятого конгрессом. В приложениях помещены делегатские мандаты, выданные Марксу и Энгельсу секциями Интернационала в Германии и Америке, а также ряд записей их выступлений на конгрессе, дополняющих ранее опубликованные в 18 томе настоящего издания.

Впервые публикуются на русском языке «Заметки о международном рабочем движении», которые Энгельс систематически помещал в лондонской газете «International Herald» весной 1873 г. Поддержка, оказываемая этой газете, фактическому органу Британского федерального совета Интернационала, была одной из форм борьбы Маркса и Энгельса против реформистского крыла Британского совета, вступившего после Гаагского конгресса в беспринципный блок с анархистами. Эти «Заметки» содержат большое количество фактов о стачках, деятельности профессиональных союзов, международных связях пролетариата, а также другие материалы, характеризующие борьбу рабочих большинства европейских стран, США и Канады. «Заметки» являются свидетельством того огромного внимания, с которым Энгельс следил за всеми выступлениями международного пролетариата в защиту своих прав и интересов, подчеркивая рост его силы и организованности.

Эта борьба нашла также отражение в других материалах, публикуемых в приложениях к данному тому.

В приложениях включена также программа манчестерского съезда Британской федерации Интернационала, в составлении которой участвовал Маркс. Завершает раздел приложений документ «Интернационал и профессиональные союзы», составленный при участии Энгельса.

В приложениях публикуются также некоторые материалы биографического характера, содержащие, в частности, новые факты об участии Энгельса в эльберфельдском восстании в мае 1849 г., о деятельности Маркса и Энгельса в первые годы лондонской эмиграции и другие.

* * *

При подготовке тома выявлены основные источники, которыми пользовались Маркс и Энгельс. В некоторых случаях данные этих источников расходятся с фактами, установлен-

XXII ными последующими исследованиями. Это обстоятельство следует иметь в виду при изучении конкретно-исторического материала, приводимого в публикуемых рукописях и статьях Маркса и Энгельса. В незавершенных и отчасти фрагментарных материалах, а также в некоторых газетных статьях имеются описки и опечатки в именах собственных, географических названиях, цифровых данных, датах. Выявленные в тексте неточности, как правило, исправлены без оговорок. Все случаи вмешательства редакции «New-York Daily Tribune» оговорены в примечаниях. В примечаниях к публикуемым работам раскрывается история их создания, а в ряде случаев обосновывается авторство.

Звездочкой перед названием работы помечены заголовки, данные Институтом марксизма-ленинизма.

*Институт марксизма-ленинизма

К. МАРКС¶

и
Ф. ЭНГЕЛЬС

СЕНТЯБРЬ 1849 — МАЙ 1873

3

Ф. Энгельс. Письма из Франции¹¶

I¶

Париж, 20 декабря 1849 г.

Злобой дня является обсуждаемый сейчас Национальным законодательным собранием «налог на вино»². Этот вопрос имеет такое значение и в сущности так полно отражает всю обстановку в стране, что будет весьма целесообразно целиком посвятить ему данное письмо.

У налога на вино очень длинная история. Он был одной из наиболее характерных особенностей финансовой системы монархии в XVIII в. и одной из основных причин недовольства народа во время первой революции, которая его и отменила. Наполеон снова ввел этот налог в несколько измененном виде около 1808 г., когда, забыв о собственном революционном происхождении, стал считать главной целью утверждение своей династии в кругу старинных королевских семей Европы. Налог был так ненавистен народу, что после падения Наполеона Бурбоны обещали немедленно его отменить. Сам же Наполеон на острове Св. Елены говорил, что этот закон более всего остального стал причиной его падения, восстановив против него всю Южную Францию. Однако Бурбоны вовсе и не думали выполнять свое обещание, и налог продолжал сохраняться вплоть до революции 1830 г., когда стране вновь обещали его отменить. Это обещание было выполнено так же, как и предыдущее, в результате акциз существовал и тогда, когда разразилась революция 1848 года. Временное правительство, вместо того чтобы немедленно ликвидировать этот налог и ввести взамен обложение высоким подоходным налогом крупных капиталистов и земельных собственников, лишь пообещало либо отменить, либо, по крайней мере, пересмотреть, а Учредительное собрание зашло даже так

4 далеко, что решило оставить его без всяких изменений. И только в последние дни своего существования, когда роялизм стал сильнее, чем когда-либо раньше, «честные» и «умеренные» депутаты этого Собрания проголосовали отмену налога на вино с 1 января 1850 года³.

Совершенно ясно, что налог, о котором идет речь, по существу относится к монархическим традициям Франции. Его отменяли, когда перевес сил был на стороне народных масс, и восстанавливали, как только бразды правления оказывались в руках аристократии или Буржуазии * в лице какого-нибудь Людовика XVIII или Луи-Филиппа. Даже Наполеон, хотя по многим вопросам он выступал как против аристократии, так и против буржуазии и был ниспровергнут их объединенным заговором, даже великий император считал своим долгом восстановить эту особенность старинных традиций монархической Франции.

Тяжесть налога на вино крайне неравномерно ложится на различные классы нации. Это мучительное бремя для бедных, богатым же оно причиняет очень мало беспокойства. Франция насчитывает приблизительно 12 миллионов виноделов; они не платят этого налога, так как потребляют вино собственного изготовления; далее, 18 миллионов живут в деревнях и городах с населением менее четырех тысяч человек, они платят от 66 сантимов до 1 франка 32 сантима налога на каждые 100 литров вина; и наконец, около пяти миллионов живут в городах с населением свыше четырех тысяч человек, они оплачивают потребляемое ими вино посредством droit d'octroi⁴; эта пошлина взимается у городских ворот и неодинакова в разных районах, но во всех случаях это несравнимо выше того, что платит предыдущая категория. Далее, величина налога на самые низкосортные вина такова же, как и на самые дорогие; с гектолитра, который продается по 2, 3, 4 франка, и с гектолитра стоимостью в 12—1500 франков выплачивается одинаковый налог; таким образом, в то время как богатый потребитель отборного шампанского, кларета и бургундского не платит почти ничего, рабочий выплачивает правительству за плохое вино налог, превышающий его подлинную цену на 50, 100, а в некоторых случаях 500 или 1 000%. Из дохода, приносимого этим налогом, 51 миллион франков получается за счет неимущих классов и только 25 миллионов — за счет более состоятельных граждан. При таких обстоятельствах не может быть ни малейшего сомнения в том, что этот налог наносит огромный ущерб

* Так в тексте журнала, Ред.

5 производству вина во Франции. Основные рынки сбыта этого продукта — города — превратились для винодела в подлинно чужеземные страны, где для продажи своего товара он вынужден платить настоящую таможенную пошлину в размере от 50 до 1 000% ad valorem *. В другой части рынка — сельской местности — пошлина составляет по меньшей мере от 20 до 50% первоначальной стоимости. Неизбежное следствие такого положения — разорение винодельческих районов страны. Правда, несмотря на налог, производство вина все увеличивается, но рост населения обгоняет это увеличение куда более быстрым темпом.

Почему же при буржуазном правительстве оказалось возможным сохранение столь ненавистного налога? Вы можете сказать, что в Англии даже Кобден и Брайт уже давно бы его уничтожили. И они действительно сделали бы это. Но во Франции промышленники так и не смогли найти ни Кобдена, ни Брайта, которые бы с несокрушимым упорством отстаивали их интересы, ни Пиля, который провел бы в жизнь их требования. Финансовая система Франции, хотя ее так превозносит большинство Собрания, является самой путаной и надуманной, mixtum compositum **, какое только можно себе представить. Ни одну из реформ, проведенных после 1842 г. в Англии, не пытались осуществить во Франции Луи-Филиппа. В благословенные времена Гизо почтовая реформа рассматривалась чуть ли не как богохульство. Ни тогда, ни теперь тариф не носил характера ни фритредерского, ни просто фискального, ни протекционистского, ни запретительного тарифа, но в какой-то степени, кроме фритредерства, сочетал в себе отдельные черты всех остальных. Старые запретительные меры и высокие пошлины, которые в течение многих лет были абсолютно безрезультатными, более того, несомненно пагубными для торговли, наличествуют и во всех элементах тарифа. Но никто не решался поднять на них руку. Местные налоги во всех городах с населением свыше 1 000 человек являются косвенными и взимаются с ввозимых туда продуктов. Таким образом, даже внутри страны свобода торговли через каждые 10—15 миль наталкивается на препятствие в виде своеобразных внутренних таможен.

Такое положение вещей, позорное даже для правительства буржуазии, оставалось неизменным по многим причинам. Несмотря на всю тяжесть налогов, которые давали 1 400—

* — смещением, Ред.

6 1 500 миллионов франков, к концу года всегда образовывался дефицит, и через каждые 4—5 лет выпускался заем. Столь плачевное состояние государственного казначейства для дельцов парижской биржи являлось неисчерпаемым источником наживы, грязных махинаций и биржевых спекуляций. Биржевики и связанные с ними лица составляли большинство в обеих палатах и таким образом являлись истинными властителями государства; они постоянно требовали притока новых средств. Помимо прочего, финансовую реформу нельзя было осуществить без широких мероприятий, которые привели бы бюджет в состояние равновесия, изменили распределение налогов и, сверх того, обложив налогом самих биржевиков, придали больший политический вес другим фракциям буржуазии. О том, каковы были бы последствия таких перемен в условиях, когда у власти находилось прогнившее правительство Луи-Филиппа, вы можете судить по тому сравнительно пустяковому поводу, который вызвал февральскую революцию⁵.

Эта революция не привела к власти ни одного человека, способного провести реформу финансовой системы Франции. Господа из «National», которые завладели этим ведомством⁶, чувствовали себя связанными по рукам и ногам огромным дефицитом. Было сделано много попыток осуществить реформу постепенно; если не считать отмены налога на соль и почтовой реформы, все они оказались бесплодными. Наконец в припадке отчаяния Учредительное собрание вынесло решение об отмене налога на вино, а теперь «честные» и «умеренные» представители порядка⁷ в нынешнем драгоценном Собрании восстанавливают его! Более того, министр* собирается восстановить налог на соль и вновь увеличить почтовый сбор; так что в самом ближайшем будущем во Франции будет возрождена старая финансовая система с ее вечными дефицитами и затруднениями, а следовательно, и безграничной властью парижской биржи с биржевыми спекуляциями, грязными махинациями и погоней за наживой.

Однако народ вряд ли безропотно подчинится решению о восстановлении тяжелого налога на предмет первой необходимости, налога, который ложится на бедных и в то же время почти не затрагивает богатых. Социальная демократия распространила свое влияние в сельскохозяйственных районах Франции удивительно широко, а восстановление налога на соль обратит в ее веру остальные миллионы из числа тех, кто двенадцать месяцев тому назад голосовал за этого тщеславного

* — министр финансов Фульд. Ред.

7 болвана — Луи-Наполеона⁸. После того как социальная демократия завоюет на свою сторону деревню, не пройдет и нескольких месяцев, даже нескольких недель, как над Тюильри и Елисейским дворцом⁹ будет развеваться красный флаг. И только тогда можно будет радикально поломать старую деспотическую финансовую систему, одним ударом покончив с национальным долгом, введя систему прямого прогрессивного налогообложения и приняв другие меры столь же решительного характера.

II¶

ЯРКИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА СЛАВНЫХ УСПЕХОВ КРАСНОГО РЕСПУБЛИКАНИЗМА!¹⁰¶

Париж, 21 января 1850 г.

Со времени моего последнего письма произошло очень много важных событий, но так как большинство читателей уже знает о них из ежедневных и еженедельных газет, я не стану повторять то же самое от начала до конца и ограничусь вместо этого в данном письме некоторыми общими замечаниями о положении в стране.

За последние 12—15 месяцев революционный дух во всей Франции чрезвычайно усилился. Класс, который в силу своего социального положения стоял, насколько это возможно в цивилизованном обществе, в стороне от общественной жизни, который прежним монархическим законодательством был лишен всех политических прав, который никогда не читал газет и который между тем составляет подавляющее большинство французов, — этот класс, наконец, быстро берется за ум¹¹. Этот класс мелкого крестьянства, числом около 28 миллионов мужчин, женщин и детей, насчитывает в своих рядах от 8 до 9 миллионов мелких земельных собственников, которые на положении фригольдеров¹² владеют, по крайней мере, четырьмя пятыми всей земли Франции. С 1815 г. этот класс подвергался угнетению со стороны всех правительств, не исключая и Временного, которое обложило его дополнительным налогом в 45 сантимов на каждый франк поземельного налога¹³, а последний весьма велик во Франции. Этот класс, угнетаемый еще и бандой ростовщиков, у которых под чрезвычайно высокий процент заложена почти вся его собственность, наконец начинает понимать, что только правительство, действующее в интересах городских рабочих, освободит его от нищеты и голода, в бездну которых он с каждым днем погружается все глубже и глубже,

8 несмотря на свой небольшой земельный надел. Этот класс, в значительной степени форсировавший революцию 1789 г. и явившийся основой, на которой возникла обширная империя Наполеона, теперь в своем подавляющем большинстве стал на сторону революционной партии и рабочих Парижа, Лиона, Руана и других крупных городов Франции. Земледельцы теперь достаточно хорошо понимают, как их надул Луи-Наполеон, которому на президентских выборах они дали по крайней мере 6 миллионов голосов и который расплатился с ними восстановлением налога на вино. Таким образом, огромное большинство французского народа сейчас объединилось, чтобы, как только представится благоприятный случай, свергнуть наглое господство класса капиталистов. Этот класс, сраженный февральской бурей, снова завладел властью и правит гораздо более самонадеянно, чем даже во времена его возлюбленного Луи-Филиппа.

События последних месяцев дали бесчисленные доказательства этого весьма важного факта. Вот, например, циркуляр министра д'Опуля, обязывающий жандармерию организовать шпионаж даже в самых глухих углах самых захолустных деревень; а вот закон против школьных учителей, которые во французских деревнях, как правило, лучше всего выражают общественное мнение этих мест и которые теперь выданы на милость правительства, потому что почти все они в настоящее время разделяют социально-демократические взгляды¹⁴. Имеется много и других фактов. Но одно из наиболее ярких доказательств — факт недавних выборов в департаменте Гар. Этот департамент известен как наиболее древняя обетованная земля «белых» — легитимистов. Он явился ареной ужаснейших расправ с республиканцами в 1794 и 1795 гг. после падения Робеспьера; здесь был главный очаг «белого террора» в 1815 г., когда публично убивали протестантов и либералов, а жены, дочери и сестры этих жертв подвергались самым гнусным надругательствам со стороны легитимистских банд, во главе которых стоял знаменитый Трестайон и которым покровительствовало правительство легитимного Людовика XVIII. И вот департамент должен был избрать депутата вместо умершего легитимиста*, в результате громадное большинство проголосовало за совершенно красного кандидата**, а два легитимистских претендента*** получили блистательное меньшинство¹⁵.

* — де Бона. Ред.

*** — Грель и Лурдуэ. Ред.

9 Еще одним доказательством быстрых успехов этого союза рабочих в городах и крестьянства в деревнях служит новый закон об образовании¹⁶. Самые закоренелые вольтерьянцы из буржуазных кругов, даже г-н Тьер, понимают, что помешать этим успехам можно, лишь отказавшись от своих старых теорий и принципов и подчинив образование духовенству!

Более того. В настоящий момент все общественные деятели и газеты, которые не являются открыто реакционными, наперебой добиваются некогда презренного имени «Социалист». Социалистами объявляют себя старейшие враги социализма. «National» и даже «Siècle», которые при Луи-Филиппе были монархистскими газетами, называют себя социалистическими. Даже Марраст, позорно предавший 1848 год, надеется, хотя и напрасно, обеспечить свое избрание, объявив себя социалистом. Однако народ не так просто одурачить; для этого мерзавца уже приготовлена веревка, и он будет вздернут при первом же удобном случае.

Сегодня Национальное собрание обсуждает закон об уничтожении уцелевших 468 заключенных, участников Июньского восстания, путем их высылки на принудительные работы в самые вредные для здоровья районы Алжира¹⁷. Нет сомнения в том, что закон пройдет подавляющим большинством голосов. Однако нет никакого сомнения и в том, что прежде чем несчастные герои этой великой битвы труда достигнут берега, предназначенного стать их могилой, новая волна народного гнева сметет голосовавших за этот смертный приговор и, вероятно, отправит в эту страну изгнания тех представителей нынешнего большинства, которым, может быть, и удастся избежать более быстрой, более суровой и самой справедливой мести народа.

III¶

ЗНАМЕНИЕ ВРЕМЕНИ. — ГРЯДУЩАЯ РЕВОЛЮЦИЯ¹⁸¶

Париж, 19 февраля 1850 г.

Мне приходится несколько ограничить размер этого письма, однако события, происшедшие в течение этого месяца, столь разительны, что скажут сами за себя. Революция надвигается так быстро, что любой должен видеть ее приближение. Во всех кругах общества говорят о ее близости, а все иностранные газеты, даже враждебные демократии, заявляют о ее неизбежности. И более того, можно почти с полной уверенностью предсказать, что если неожиданные события не изменят хода общественного развития, великое противоборство между объединенной

10 партией порядка и огромным большинством народа произойдет, пожалуй, не позже конца нынешней весны. А исход этого противоборства никаких сомнений не вызывает. Население Парижа настолько уверено в очень скором наступлении более благоприятного, чем когда бы то ни было раньше, момента для революции, что в его среде распространился повсеместный призыв: «Избегай всех мелких стычек, подчиняйся всему, что не затрагивает твоих насущных интересов». Таким образом, на днях, когда рубили деревья свободы, правительству, при всем его старании, не удалось спровоцировать рабочих даже на мелкие уличные беспорядки, а отплясывавшие вокруг дерева свободы у Порт-Сен-Мартен личности, которые в таком устрашающем виде изображены вашей «Illustrated London News», представляли собой шайку полицейских шпионов, потерявших напрасно из-за хладнокровия народа труды целого дня¹⁹. Итак, хотя правительственные газеты и утверждают прямо противоположное, 24-е число нынешнего месяца²⁰ пройдет весьма спокойно. Правительство готово пойти почти на все, чтобы вызвать беспорядки в Париже, а также несколько вымышленных заговоров и восстаний в департаментах с целью ввести осадное положение в столице и тех департаментах, где 10 марта предстоит избрание новых депутатов вместо осужденных в Версале²¹.

Несколько слов о новой системе военного деспотизма. Чтобы держать в подчинении провинции, правительство изобрело новую систему главнокомандующих. Оно объединило все 17 военных округов Франции в 4 крупных, каждый из которых должен находиться под командованием одного генерала; последний, таким образом, обладает почти неограниченной властью восточного сатрапа или римского проконсула. Эти 4 военных округа расположены так, что окружают Париж и весь центр Франции своего рода железным кольцом для того, чтобы держать их в подчинении. Эти незаконные меры приняты, однако, не только из-за народа, но также из-за буржуазной оппозиции. Легитимистская и орлеанистская партии достаточно четко понимают теперь, что Луи-Наполеон служит им очень плохо. Он был нужен им как средство восстановления монархии, как инструмент, который можно, использовав, выбросить, а теперь они видят, что он домогается трона для себя и преуспевает в этом гораздо быстрее, чем им хотелось бы. Им достаточно хорошо известно, что в нынешний момент у монархии нет никаких шансов и что им нужно выждать; Луи-Наполеон тем не менее прилагает все усилия, чтобы довести дело до развязки, и предпочитает рискнуть на революцию, которая может стоить

11 ему головы, чем выжидать своего часа. Они знают также, что ни партия легитимистов, ни партия орлеанистов не добились такого перевеса, чтобы победа одной из них стала явной необходимостью; как и до 10 декабря 1848 г., им нужна новая нейтральная фигура, которая могла бы управлять в соответствии с общими интересами обеих партий, пока те будут ожидать развития событий. Итак, обе эти партии, единственные значительные фракции партии порядка, теперь против продления срока президентства Луи-Наполеона, хотя четыре месяца тому назад они пошли бы на все, чтобы добиться этого; они вновь, и на сей раз, за нейтральную почву республики с генералом Шангарнье в качестве президента. Шангарнье, по-видимому, участвует в заговоре; и Наполеон, который ему не доверяет, но не смеет лишить его проконсульства в Париже, сковал его, как кандалами, своими четырьмя военными округами. Это может объяснить, почему речь г-на Паскаля Дюпра (предавшего Июньское восстание 1848 г., а теперь снова ищущего популярности) против новой военной системы и против самого Луи-Наполеона была весьма терпимо выслушана большинством. При этом произошли два любопытных инцидента. Когда, по словам одной газеты, г-н Дюпра сказал, что Луи-Наполеон может выбирать лишь между позицией своего дяди и положением Вашингтона, слева раздался возглас: «или положением императора Сулука на Гаити!». Это сравнение французского претендента в императоры с персонажем, представляющим благодарнейший предмет для насмешек всех парижских «Charivaris», было встречено всеобщим взрывом смеха, который не прервал даже председатель Собрания*. Так вот какого мнения о Луи-Наполеоне даже это великолепное большинство! Тогда поднялся военный министр** и, обращаясь к левым, произнес весьма энергичную речь, закончив ее словами: «А теперь, господа, если вам угодно начать, мы готовы!»²². Это выражение министра лучше всего остального покажет вам, что решительно все ждут ожесточенного столкновения.

Тем временем социально-демократическая партия деятельно готовится к выборам. Хотя в Париже, где около шестидесяти тысяч рабочих под разными предлогами вычеркнуты из избирательных списков, «честные и умеренные» имеют шанс провести одного или двух кандидатов, тем не менее нет сомнения в том, что в департаментах социалисты одержат блестящую победу. Этого ждет само правительство. Посему оно подготовило

* — Дюпен. Ред.

2 М. и Э., т. 44

12 ликвидацию того, что теперь открыто называют заговором «всеобщего избирательного права». Оно намеревается ввести косвенные выборы, когда голосующие избирают ограниченное число выборщиков, называющих, в свою очередь, представителя. Тут правительство уверено в поддержке большинства. Но поскольку это равносильно открытому ниспровержению конституции, которая не может быть пересмотрена ранее 1851 г., причем избранным специально для этой цели Собранием, правительство ожидает энергичного сопротивления со стороны народа. Следовательно, его нужно запугать иностранными армиями, которым надлежит появиться на Рейне в момент, когда это предложение будет внесено в Собрание. Если так действительно произойдет, — а Луи-Наполеон, по-видимому, достаточно глуп, чтобы пойти на подобный риск, — то вам, вероятно, предстоит услышать нечто, подобное грому революции. А тогда пусть бог помилует души всех наполеонов, шангарье и людей партии порядка!

IV¶

**ВЫБОРЫ. — СЛАВНАЯ ПОБЕДА КРАСНЫХ. —¶

ПРЕОБЛАДАЮЩЕЕ ВЛИЯНИЕ ПРОЛЕТАРИАТА. —
УНЫНИЕ В ПАРТИИ ПОРЯДКА. —
НОВЫЕ ПЛАНЫ РЕПРЕССИЙ И ПРОВОКАЦИЙ
ПО ОТНОШЕНИЮ К РЕВОЛЮЦИИ**

Париж, 22 марта 1850 г.

Победа! Победа! Народ сказал свое слово и сказал его так громко, что искусственное сооружение буржуазного господства и буржуазных интриг потрясено до самого основания. Карно, Видаль, Дефлотт, народные представители от Парижа, избраны, получив от 127 до 132 тысяч голосов, — вот ответ народа на гнусные провокации правительства и парламентского большинства. Карно — единственный член фракции «National», который при Временном правительстве, вместо того чтобы льстить буржуазии, навлек на свою голову изрядную долю ее ненависти. Видаль давно известен как явный коммунист. Дефлотт — вице-президент клуба Бланки, активный участник событий 15 мая 1848 г., одним из первых ворвавшийся в Собрание, в июне того же года находился среди передовых борцов на баррикадах. Приговоренный к высылке, он теперь шагнул с транспортного судна прямо во дворец Законодательного собрания. Поистине такой состав знаменателен!²³ Он показывает, что если торжество партии красных объясняется союзом

13 класса мелких ремесленников и торговцев с пролетариатом, то союз этот основывается на совершенно иных условиях, чем то кратковременное объединение, которое привело к свержению монархии. Тогда именно класс мелких ремесленников и торговцев, мелкая буржуазия, взяли верх во Временном правительстве и еще в большей мере в Учредительном собрании, и очень скоро устранили влияние пролетариата. Теперь же, наоборот, рабочие являются лидерами движения, а мелкая буржуазия, тоже подавляемая и разоряемая капиталом и вознагражденная банкротством за услуги, оказанные ею в июне 1848 г., вынуждена следовать за революционным движением пролетариата. В том же положении находятся сельские хозяева, и таким образом всю массу этих классов, которые теперь враждебны правительству, — а они составляют огромное большинство французов — возглавляет и ведет вперед класс пролетариев; и все эти классы поневоле приходят к убеждению, что их собственное освобождение из-под ярма капитала зависит от полного и безусловного освобождения рабочих.

Выборы в департаментах также оказались очень благоприятными для партии красных. Она провела две трети своих кандидатов, а партия порядка — одну треть.

Эта партия, или конгломерат партий, превосходно поняла недвусмысленный намек народа. Теперь перед ее глазами стоит неминуемая гибель, коль скоро она допустит, чтобы общие выборы 1852 г., как выборы в Собрание, так и выборы нового президента, состоялись при нынешней избирательной системе. Она понимает, что народ так быстро сплачивается вокруг красного флага, что для нее станет невозможным удержаться у власти даже до истечения этого срока. На одной стороне — президент и Собрание, на другой — огромная масса народа, который с каждым днем все прочнее организуется в непобедимую фалангу. Таким образом, столкновение неизбежно, и чем дольше станет выжидать партия порядка, тем больше будет надежды на победу народа. Она понимает это и поэтому должна нанести решительный удар немедленно. Единственный оставшийся у нее шанс — как можно скорее спровоцировать восстание и бороться с ним до последней крайности. Помимо того, после выборов 10 марта у «Священного союза» не может оставаться никакого сомнения в том, какого курса ему следует придерживаться. О Швейцарии теперь не может быть и речи²⁴. Опять перед ним встает революционная Франция во всем своем грозном величии. Следовательно, надо напасть на Францию и как можно скорее. «Священному союзу» все более не хватает наличных денег, а теперь так мало надежды на получение нового

14 запаса этого желанного товара. Уже нельзя больше содержать армии внутри каждой страны — либо их нужно распустить, либо они должны содержать себя сами за счет противника. Вы видите, таким образом, что предсказание о быстром приближении революции и войны, содержащееся в моем последнем письме, полностью подтверждается событиями²⁵.

Партия порядка пока опять оставила свои внутренние дрязги. Она вновь объединилась для наступления на народ. Она меняет парижский гарнизон, три четверти которого голосовали за список красных²⁶; а вчера правительство внесло в Собрание закон, восстанавливающий штемпельный сбор с газет, второй закон, предусматривающий удвоение суммы залога для всех газет, и третий, отменяющий свободу избирательных собраний²⁷. За ними последуют другие законы: один из них предоставит полиции право высылать из Парижа любого рабочего, не родившегося в этом городе; другой позволит правительству высылать без суда в Алжир всякого гражданина, признанного виновным в участии в тайном обществе, и многие другие, — все это должно увенчаться более или менее прямым наступлением на всеобщее избирательное право. Итак, вы видите, они провоцируют восстание, уничтожая все права и вольности трудящихся классов. Восстание разразится, и народ, объединившись с большинством национальной гвардии, очень скоро сбросит это бесчестное классовое правительство, которое, не будучи способным решительно ни на что, кроме гнусного угнетения, имеет, тем не менее, наглость называть себя «спасителем общества»!!!

V¶

Париж, 20 апреля 1850 г.²⁸

Взрыв революции, ставшей неизбежной после выборов 10 марта, запоздал из-за трусости как правительства, так и людей, взявших на себя в настоящее время руководство движением в Париже. Правительство и Национальное собрание были настолько ошарашены исходом выборов 10 марта и новыми доказательствами мятежных настроений в армии, что сразу они не осмелились сделать каких-либо выводов. Они решились на принятие новых репрессивных законов, которые я перечислил вам в своем последнем письме; но если министерство и некоторые лидеры большинства уверовали в подобные меры, то этого нельзя сказать об основной массе депутатов, и даже правительство очень скоро вновь утратило в них веру. Таким образом, наиболее крайние из этих репрес-

15 сивных законов до сих пор еще не предложены и даже те, которые внесены — законы о печати и об избирательных собраниях, — встретили весьма сомнительный прием со стороны большинства.

С другой стороны, социалистическая партия не извлекла выгоды из своей победы, как следовало бы сделать. Объясняется это очень просто. Она состоит не только из рабочих, а в настоящее время включает в свой состав и большое количество мелких буржуа, представителей того класса, чей социализм на деле отличается значительно большей умеренностью, чем социализм пролетариев. Лавочники и мелкие ремесленники очень хорошо знают, что их спасение от разорения всецело зависит от освобождения пролетариата, что их интересы неразрывно связаны с интересами рабочих. Но они также понимают, что, если пролетариат завоюет политическую власть путем революции, их, лавочников, полностью отодвинут на задний план и вынудят принимать из рук рабочего класса все, что последний сможет им предоставить. Если же, наоборот, существующее правительство будет устранено мирным путем, то лавочники и мелкие ремесленники, будучи наименее опасными [obnoxious] из всех ныне оппозиционных классов, преспокойно вмешаются и захватят власть, предоставив в то же время рабочему классу такую минимальную долю этой власти, какая только возможна. Следовательно, класс мелких ремесленников и торговцев был напуган своей собственной победой так же, как правительство было напугано своим собственным поражением. Они увидели, как на их глазах нарастает революция, и приложили все усилия к тому, чтобы предотвратить ее. Для этого в их руках было готовое средство. Гражданин Видаль, избранный в Париже, кроме того был избран и на Нижнем Рейне. Его побудили принять нижнерейнский мандат, и таким образом в Париже возникла необходимость в новых выборах. Ведь ясно, что пока народу дается возможность одерживать победы мирным путем, он никогда не будет звать «к оружию» и, если, тем не менее, он будет спровоцирован на восстание, ему придется драться с весьма малыми шансами на победу.

Новые выборы назначены на 28-е число этого месяца, и правительство немедленно воспользовалось благоприятной ситуацией, созданной любезными мелкими лавочниками. Министры раскопали старые полицейские правила, чтобы выслать из Парижа какое-то количество оказавшихся в данный момент без работы пролетариев²⁹; прямо распорядившись о полном запрещении избирательных собраний, они показали, что могут обойтись и без внесенного и направленного против этих собраний

16 закона. Народ, зная, что накануне выборов его борьба не может быть успешной, подчинился. Социально-демократическая печать, полностью находящаяся в руках мелких лавочников, естественно, сделала все возможное, чтобы сохранить спокойствие масс. Поведение этой прессы со времени истории с «деревьями свободы» было крайне постыдным. Не раз за это время представлялся случай для народного восстания, но печать всегда проповедовала мир и спокойствие, в то время как в избирательных комитетах и тому подобных организациях представители мелких лавочников постоянно стремились уменьшить шансы на победу в уличных боях, находя отдушины для мирного выхода народного возмущения.

Ложная позиция, в которую была поставлена красная партия, и выгода от новых выборов, полученная партией порядка, полностью отражены в именах двух конкурирующих кандидатов. Кандидат красных Эжен Сю является превосходным представителем благонамеренного, «благодушного», сентиментально-мещанского социализма, который, будучи весьма далеким от признания революционной миссии пролетариата, предпочел бы устроить некую пародию на его освобождение под благожелательным покровительством класса мелких ремесленников и торговцев. Как политическая фигура Эжен Сю величина ничтожная. Выдвижение его кандидатуры в целях демонстративных является шагом назад от позиции, завоеванной 10 марта. Однако следует признать, что если сентиментальному социализму суждено стать модой дня, то имя Сю является самым популярным среди тех, кто мог быть выдвинут на первое место, и у него большие шансы на избрание.

С другой стороны, партия порядка вернула себе свои позиции настолько, что Эжену Сю, чье имя не означает ничего или означает очень мало, она противопоставляет имя, означающее все, имя г-на Леклера, буржуазного спартанца в Июньском восстании³⁰. Леклер явился прямым ответом на Дефлотта и прямым провокационным подстрекательством рабочих, более прямым, чем любое другое имя. Кандидатура Леклера для Парижа — это повторение слов генерала д'Опуля: «Теперь, господа, если вам угодно выйти на улицу, мы готовы!».

Как видите, повторные выборы в Париже не сулят никаких выгод, а, наоборот, уже причинили значительный вред пролетарской партии. Следует также отметить и такой факт: выборы 10 марта производились по старым спискам; выборы же 28 апреля будут проведены в соответствии с новым исправленным списком избирателей на 1850 г., вступившим в силу 1 апреля;

17 а в этом исправленном списке под разными предлогами вычеркнуто от двадцати до тридцати тысяч рабочих.

Однако, если на этот раз партия порядка и получит незначительное большинство, она не будет в выигрыше. Факт остается фактом, что при сохранении всеобщего избирательного права управлять Францией она больше не сможет. Факт остается фактом, что зараза социализма широко проникла в армию, которая ждет только случая открыто начать мятеж. Факт остается фактом, что рабочие Парижа более, чем когда-либо раньше, охвачены желанием положить конец теперешнему положению вещей. Никогда раньше они не высказывались так открыто на избирательных собраниях, как на этот раз, пока эти собрания не были запрещены. И правительство, форсирующее свое наступление на всеобщее избирательное право, дает тем самым народу возможность вступить в борьбу, в которой пролетариат бесспорно одержит победу.

VI¶

[Париж, конец мая 1850 г.]³¹

Если пролетарии стерпят, чтобы у них отобрали избирательное право, они покорятся тому, что сделанное февральской революцией в той мере, в какой это касается их интересов, будет уничтожено. Для них республика перестанет существовать. Они окажутся за ее пределами. Допустят ли они это?

Этот закон наверняка пройдет. Он не будет ослаблен ни на йоту. Воля большинства в этом вопросе уже отчетливо выявилась³². И теперешнее положение дел таково, что никто не может сказать, каковы будут последствия — поднимется ли народ и сбросит правительство и Собрание, или же он будет ждать другого подходящего момента. Париж кажется спокойным, нет прямых признаков надвигающейся революции; но будет достаточно искры, чтобы вызвать взрыв громадной силы.

Этот взрыв произошел бы раньше, если бы не предательское поведение вождей, которые заняты лишь проповедью «мира», «тишины» и «величественного спокойствия»³³. Однако это не может продолжаться долго. Ситуация во Франции в высшей степени революционна. Партия порядка не может остановиться на достигнутом. Чтобы удержаться, она должна каждый день продвигаться на шаг вперед. Если этот закон пройдет, не вызвав революции, партия порядка начнет новые, более неистовые

18 и более открытые атаки на конституцию и республику. Партия порядка хочет мятежа, а получит революцию, и к тому же скоро. Ибо необходимо иметь в виду, что это вопрос недель, может быть, дней, но не лет.

VII¶

Париж, 22 июня 1850 г.

Закон о «реформе» избирательного права прошел, а народ Парижа не шелохнулся. Отмена всеобщего избирательного права не вызвала ни малейшей попытки выступления или демонстрации, и рабочие Франции снова оказались тем, чем они были при Луи-Филиппе: политическими париями без признанных прав, без права голоса, без оружия.

В самом деле, весьма любопытно, что во Франции всеобщее избирательное право, с легкостью завоеванное в 1848 г., было с еще большей легкостью упразднено в 1850 году. Впрочем, такие взлеты и падения вполне соответствуют французскому характеру, они — весьма частое явление в истории Франции. В Англии подобное было бы невозможно. Там раз уже установленное всеобщее избирательное право было бы завоевано навсегда. Ни одно правительство не посмело бы посягнуть на него. Достаточно представить, что какому-нибудь министру взбрело бы в голову сделать попытку всерьез восстановить хлебные законы. Он был бы опрокинут гомерическим хохотом всей нации.

Нет никакого сомнения в том, что народ Парижа совершил серьезную ошибку, упустив предоставленную упразднением всеобщего избирательного права возможность поднять восстание. Армия была настроена благоприятно, класс мелких ремесленников и торговцев вынужден был идти с народом, а Гора, более того, даже партия Кавеньяка, понимали, что в случае поражения восстания они неизбежно пострадали бы из-за него независимо от того, были бы они с народом или нет. Таким образом, коль скоро восстание началось бы, то, по крайней мере, моральная поддержка класса мелких ремесленников и торговцев и его парламентских представителей, Горы, была на этот раз обеспечена, а тем самым было бы сломлено и сопротивление значительной части армии. Но благоприятный момент был упущен, отчасти из-за трусости парламентских лидеров и прессы, отчасти из-за теперешнего своеобразного настроения народных масс Парижа.

Рабочие столицы находятся сейчас в переходном состоянии. Социалистические системы разного рода, которые до сих пор

19 обсуждались в этой среде, больше не отвечают их запросам, и следует признать, что это относится ко всем системам французского социализма вместе взятым, — во всех них не так уж много подлинно революционного содержания. С другой стороны, народ, который столько раз бывал обманут своими вожаками, питает такое глубокое недоверие ко всем, кто когда-либо выступал в качестве его лидеров, не исключая даже Барбеса и Бланки³⁴, что пришел к решению не предпринимать никаких выступлений с целью привести к власти кого-либо из них. Таким образом, все движение рабочего класса начинает принимать другой, гораздо более революционный характер. Народ, начав мыслить самостоятельно, освободившись от традиций старых социалистических школ, скоро обретет социалистические и революционные положения, которые выразят его нужды и интересы гораздо более четко, чем все то, что было выдумано для него авторами систем и лидерами-краснобаями. А тогда, достигнув таким образом зрелости, народ снова сумеет использовать все, что есть талантливого и мужественного среди прежних лидеров, не плетясь ни у кого из них в хвосте. Этим настроением парижских масс и объясняется безразличие, с которым народ встретил отмену всеобщего избирательного права. Решающий бой отложен до того дня, когда одна или обе соперничающие силы в государстве, президент или Национальное собрание, попытаются опрокинуть республику.

И этот день должен скоро наступить. Вы помните, как на всех перекрестках реакционная печать хвасталась сердечным согласием, установившимся между президентом и большинством. Теперь это сердечное согласие прямо превратилось в самую ожесточенную борьбу между двумя соперниками. В качестве цены за согласие с избирательным законом президенту была обещана ежегодная прибавка к содержанию в три миллиона франков (120 тысяч фунтов стерлингов), прибавка, в которой сидящий по уши в долгах Луи-Наполеон крайне нуждался. Помимо этого, он рассматривал ее как предварительный шаг к продлению срока своего президентства на 10 лет. Лишь только избирательный закон был принят, в дело вмешались министры и затребовали годовые 3 миллиона. Но большинство неожиданно испугалось. Не считая больше слабоумного Луи-Наполеона серьезным претендентом и оставаясь далеким от мысли согласиться на продление срока его президентства, большинство, напротив, желает избавиться от него как можно скорее. Оно назначает специальную комиссию для доклада о законопроекте, и комиссия высказывается против его принятия³⁵. Величайшее

20 смятение в Елисейском дворце. Наполеон угрожает отставкой. Назревает самое серьезное столкновение между двумя властями в государстве. Министерство, ряд банкиров, кое-кто еще из «друзей порядка» выступают в качестве посредников, но безрезультатно. Выдвигается несколько вариантов «соглашения» — все напрасно. Наконец принимается поправка, которая, по-видимому, более или менее удовлетворяет все стороны. Большинство, не вполне уверенное в последствиях разрыва с президентом и до сих пор еще не заключившее окончательно соглашения, которое должно объединить легитимистов и орлеанистов в одну партию, как будто идет немного на попятную и согласно гарантировать выплату денег, но в другой форме. Прения должны состояться в понедельник; пока никто не может сказать, каков же будет результат. Однако, как я полагаю, серьезный разрыв с Наполеоном пока еще не отвечает политической линии монархического большинства.

Соглашение об объединении орлеанистов и легитимистов, младшей и старшей ветвей дома Бурбонов, сейчас, больше чем когда-либо, является предметом обсуждения. Действительно, в этом направлении ведутся весьма активные переговоры. Поездки гг. Тьера, Гизо и других к смертному одру Луи-Филиппа в Сент-Ленардс не имели другой цели. Я не буду вам пересказывать различные версии, касающиеся обстоятельств этого дела и результатов указанных поездок. Ежедневная печать писала об этом более чем достаточно. Тем не менее достоверно, что во Франции партии орлеанистов и легитимистов почти договорились об условиях, и единственная трудность заключается в том, чтобы заставить две соперничающие ветви принять эти условия. Генрих, герцог Бордосский *, должен стать королем, а так как он бездетен, то усыновление графа Парижского, внука Луи-Филиппа и законного наследника престола, почти само собой разумеется и не представляет затруднений. Кроме того, должен быть сохранен трехцветный флаг. Смерть старого Луи-Филиппа, на которую рассчитывают, облегчила бы решение вопроса. Он как будто смирился с этим решением, а герцог Бордосский, по-видимому, также принял условия соглашения. Герцогиня Орлеанская, мать графа Парижского, и ее деверь, Жуанвиль, якобы являются единственными противниками соглашения. От Луи-Наполеона намерены откупиться десятью миллионами чистоганом.

Нет сомнения, что это или подобное соглашение будет в конце концов заключено; и как только это произойдет, начнется пря-

* — Шамбор. Ред.

21 мое наступление на республику. Тем временем предварительная атака должна быть начата представительными собраниями департаментов. Их только что созвали раньше обычного срока, и предполагается, что они обратятся в Национальное собрание с предложением о пересмотре конституции. Тот же вопрос обсуждался и в прошлом году, но тогда они сами сочли этот шаг преждевременным. Нет сомнения в том, что на сей раз представительные собрания проявят значительно бóльшую отвагу, в особенности после успешного удара по избирательному праву. А тогда настанет час и для народа показать, что если он какое-то время и воздерживался от проявления своей мощи, то вовсе не намерен позволить отбросить себя назад к самым гнусным временам Реставрации.

P. S. Я только что прочел небольшой памфлет ценой в три су (полпени), который раздается бесплатно вместе с «République». В нем содержатся самые поразительные разоблачения относительно интриг и заговоров монархистов начиная с весны 1848 года. Автор, некий Борм, был свидетелем на процессе Барбеса и Бланки в Бурже. Он признает себя платным агентом роялистов, лжесвидетельствовавшим на этом процессе. Он утверждает, что все движение 15 мая 1848 г. началось с выступления монархистов, и сообщает много других весьма любопытных вещей³⁶. Кое-что касается и «Times»³⁷. Борм дает имя и адрес. Он живет в Париже. Характер этого памфлета таков, что он может повлечь за собой еще немало разоблачений. Советую вам обратить на него самое серьезное внимание.

VIII¶

Париж, 23 июля 1850 г.

Как я и предвидел в своем последнем письме, Собрание в конце концов приняло решение об ассигновании Луи Бонапарту дополнительных средств, по сути предоставив ему желаемую сумму, а по форме глубоко унизив его в глазах всей Франции³⁸. После этого Собрание возобновило свою репрессивную деятельность, приняв закон о печати³⁹. Каким бы суровым этот закон ни вышел из рук его автора, г-на Бароша, по сравнению с тем, во что его превратила злоба большинства Собрания, он был безвредным и безобидным. В своей бешеной, но бессильной ненависти к прессе большинство наносило удары почти вслепую, не обращая внимания, кому они достаются — «хорошей» или «плохой» прессе. Таким образом, «закон ненависти» прошел. Были увеличены залоги. Восстановлен штемпельный

22 сбор с газет. Введен дополнительный штемпельный сбор с «фельетонных романов», с того отдела газет, который отведен для публикации романов, — эта мера была бы совершенно непонятна, если бы она не представляла собой ответ на избрание Эжена Сю, влияние социалистических романов которого еще не было забыто большинством. Таким же налогом, наравне с газетами, обложены все публикуемые в еженедельных и ежемесячных выпусках произведения до определенного объема. И наконец, каждая заметка, появляющаяся в газете, должна иметь подпись автора.

Этот закон, каким его сделала слепая ярость большинства, наносит сильный удар не только социалистической и республиканской, но и контрреволюционной прессе, и возможно, что последней — гораздо более сильный, чем оппозиционной печати. Имена республиканских публицистов достаточно хорошо известны и потому почти ничего не меняется от того, подписывают они свои заметки или нет; но если «Journal des Débats», «Assemblée Nationale», «Pouvoir», «Constitutionnel» и т. д. будут вынуждены раскрыть имена своих сотрудников, их передовые статьи немедленно утратят всякое влияние даже в кругу постоянных читателей. Название большой ежедневной газеты, в особенности уже давно выходящей, для почтенной публики всегда представляет почтенную фирму; но стоит только этим фирмам — Бертен и К⁰, Верон и К⁰, Деламар и К⁰ — хоть раз выявить имена представляющих их литераторов, стоит хоть раз этой таинственной «К⁰» предстать в виде застарелых продажных наемных писак, которые за чистоган защищали все, что угодно, вроде Гранье де Кассаньяка, или в виде глупых старых баб, называющих себя государственными людьми, вроде Капфига, стоит только всем этим людишкам, которые орут во всю глотку и изрыгают длинные статьи, выйти в соответствии с новым законом на свет божий, как вся эта почтенная пресса предстанет перед вашими глазами в весьма жалком облике.

Несомненно, что при новом законе вследствие повышения цен на газеты очень широкий круг читателей будет лишен этого источника информации. И газеты, дешевая периодика, и другие массовые издания станут недоступными для многочисленных рабочих и особенно для большинства сельских жителей. Но пресса всегда была лишь дополнительным средством воздействия на крестьянство; этот класс гораздо острее реагирует на свои собственные материальные трудности и на повышение налогов, чем на разглагольствования прессы; и пока нынешнее буржуазное правительство не сможет найти средство — а оно

23 не сможет никогда — смягчить бремя ростовщичества и налогов, лежащее на крестьянстве, до тех пор этот недавно пробудившийся класс будет проявлять недовольство и «революционные стремления». Что касается рабочих в городах, то совершенно закрыть им доступ к газетам невозможно, и если прекращен выпуск дешевых периодических изданий, они восполнят этот пробел увеличением числа тайных обществ, тайных дискуссионных клубов и т. д. Но если правительству в какой-то степени и удалось уменьшить количество революционных памфлетов и периодических изданий, оно добилось этого ценой гибели издательского дела и книготорговли; ибо при ограничениях, налагаемых новым законом, их существование немыслимо. А потому весьма вероятно, что все это будет сильно способствовать расколу партии порядка как в самом Собрании, так и вне его.

Как только закон о печати был принят, Собрание еще раз дало ясно понять Луи-Наполеону, что он не должен выходить за рамки, которые поставлены ему конституцией. Бонапартистская газета «Pouvoir» поместила статью, в которой весьма нелестно говорилось о Собрании. На свет божий был извлечен старый закон времен Реставрации, издатель «Pouvoir» предстал перед судом за нарушение привилегий и был приговорен к штрафу в 5 тысяч франков (200 фунтов стерлингов)⁴⁰, который, конечно, был немедленно уплачен. Это наказание нельзя назвать слишком суровым, но само решение Собрания весьма знаменательно. «Бьем мы внизу, но метим выше», — под громкие аплодисменты заявил один из депутатов.

Затем Собрание решило отложить с 11 августа свои заседания на три месяца. В соответствии с конституцией оно должно было избрать комиссию в составе двадцати пяти депутатов, которая обязана во время перерыва оставаться в Париже и осуществлять наблюдение за исполнительной властью. Лидеры большинства, полагая, что Луи-Наполеон уже достаточно унижен, предложили список кандидатур, который включал только представителей большинства: орлеанистов, умеренных легитимистов, нескольких бонапартистов и ни одного республиканца или крайнего легитимиста. Однако во время голосования все бонапартисты были выкинуты и вместо них избраны несколько умеренных республиканцев и крайних легитимистов. Тем самым Собрание еще раз продемонстрировало, что вовсе не намерено допустить coup d'état *, о котором все время мечтает Луи-Наполеон.

* — государственный переворот. Ред.

24 Я не думаю, чтобы произошло что-нибудь серьезное раньше, чем будет сделана попытка опрокинуть республику — кто бы такую попытку ни сделал: президент или одна из монархических фракций. Несомненно, что это вывело бы народ из состояния апатии; и это событие должно произойти где-то между сегодняшним днем и маем 1852 г., но точный срок предсказать невозможно.

Написано Ф. Энгельсом 20 декабря 1849 г. — 23 июля 1850 г.

Напечатано в журнале «Democratic Review» в январе — августе 1850 г.

Печатается по тексту журнала Перевод с английского

25

THE¶

DEMOCRATIC REVIEW OF BRITISH AND FOREIGN POLITICS, HISTORY, & LITERATURE, ISSUED BY G. JULIAN HARNEY.

VOL. I. JUNE, 1849—MAY, 1850.

Eastern: J. WATSON, 2, QUEENS HEAD PASSAGE, PATERNOSTER ROW. 1850.

( 315 ) LETTER FROM FRANK (From our own Correspondent)

The great question of this day is the earlier of the most discussion in the National Legislative Assembly and importance, and consider to him, in itself, the most attention, that it will not be added to the letter. The two responsible figures of every old June 1849 cited last week of the National Assembly are entirely one of the most interesting and revelable. In the same way, with the noted in a sub-letched one, and the proposing the political party, he made the to the most interesting and re- viewed. The first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first time was the first

LETTER FROM GERMANY. (From our own Correspondent)

"Order reigns in Germany." Such is the present great means of our country, but the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and the great part of the country, and

Титульный лист чартистского журнала «DEMOCRATIC REVIEW» и страницы со статьями Ф. Энгельса «Письма из Франции» и «Письма из Германии»

26

27

Ф. Энгельс. Письма из Германии⁴¹¶

I¶

Кёльн, 18 декабря 1849 г.

«Порядок царит в Германии». Таков в эти дни основной девиз наших правителей, будь то государи, аристократы, буржуа или любая другая фракция той недавно созданной партии, которую по-английски можно было бы назвать партией приверженцев порядка [ordermongers]⁴². «Порядок царит в Германии», однако никогда еще, даже в давние-предавние времена «Священной Римской империи», в Германии не было такой неразберихи, как в нынешнее царствование «Порядка».

При прежней системе, до революции 1848 г., мы по крайней мере знали, кто нами правит. Прежний франкфуртский Союзный сейм давал о себе знать законами против свободы печати, чрезвычайными судами, ограничениями, налагаемыми даже на те смехотворные конституции, которыми известным группам населения Германии разрешалось себя тешить. А теперь! Мы сами едва знаем, сколько Центральных Правительств в нашей стране. Во-первых, существует Имперский Регент *, которого произвело на свет разогнанное Национальное собрание⁴³ и который, хотя и не обладает никакой властью, с огромным упорством цепляется за свой пост. Во-вторых, имеется «Interim»⁴⁴, некое установление — никто точно не знает, что это, — но, вероятно, нечто вроде возрождения старого Сейма; он создан при прежнем преобладающем влиянии Пруссии, и этот «Interim» теперь оказывает давление на дряхлого регента (который в большей или меньшей степени представляет интересы Австрии), чтобы последний уступил ему свое место⁴⁵. Между тем ни тот, ни

* — Иоганн. Ред.

28 другой не имеют ни малейшей власти. В-третьих, есть «Регентство Империи»⁴⁶, избранное в Штутгарте Национальным собранием в последние дни его существования, и остатки этого собрания — «Решительная Левая» и «Крайняя Левая». Обе эти «Левые» наряду с «Регентством» представляют «умеренных и философских» Демократов и Лавочников Германии. Это «Имперское» правительство заседает в одном из трактиров Берна, в Швейцарии, и почти столь же могущественно, как и два предыдущих. В-четвертых, существует так называемый Союз Трех Королей, или «Ограниченное [Confined] (или Улучшенное [Refined]*), я уж не знаю какое) Федеральное Государство», создаваемое с целью превратить короля Пруссии** в Императора над всеми менее значительными государствами Германии⁴⁷. Он называется «Союзом Трех Королей» потому, что все короли, за исключением короля Пруссии, выступают против него! А «Рождающим Федеральным Государством» он называет себя потому, что, хотя с 28 мая этого года⁴⁸ он испытывает постоянные родовые муки, нет никаких надежд на то, что на свет появится что-то жизнеспособное!! В-пятых, имеются Четыре Короля⁴⁹ — ганноверский, саксонский, баварский и вюртембергский***, которые полны решимости действовать по своему усмотрению и не подчиняться ни одному из вышеупомянутых «Бессильных Центральных Правительств»; и, наконец, есть Австрия, пытающаяся любыми способами сохранить свое верховенство в Германии и поддерживающая поэтому четырех королей в их борьбе за независимость от доминирующего влияния Пруссии. Между тем настоящими правительствами, такими, которые обладают властью, являются правительства Австрии и Пруссии. Они правят Германией с помощью деспотической военной силы и издают и отменяют законы по своему усмотрению. Между их владениями и зависимыми от них государствами находится quasi**** нейтральная территория — указанные четыре королевства — и именно здесь, и особенно в Саксонии, столкнутся притязания этих двух крупных держав. Однако ни о каком серьезном конфликте между ними не может быть и речи. И Австрия и Пруссия — обе слишком хорошо знают, что их силы должны и впредь быть объединенными, если они хотят сдерживать рост революционных настроений, охвативших всю Германию, Венгрию и те области Польши, которые им принадлежат.

* Непереводимая, основанная на созвучии игра слов: «ограниченный», «тесный», «узкий» и «рождающий». Ред.

**** — мнимо. Ред.

29 Кроме того, в случае необходимости «наш возлюбленный шурин»⁵⁰, православный царь всея Руси, вмешался бы и запретил своим наместникам в Австрии и Пруссии ссориться между собой.

Эта беспрецедентная неразбериха с правительствами, притязаниями, требованиями, германской общесоюзной конституцией имеет, однако, одно огромное преимущество. Вплоть до настоящего времени немецкие республиканцы делились на федералистов и унитаристов, причем первые опирались в основном на юг страны. Неразбериха, возникающая в связи с каждой попыткой преобразовать Германию в федеративное государство, со всей очевидностью доказывает, что всякий такой план будет бесплодным, неосуществимым и безрассудным, поскольку Германия настолько продвинулась по пути цивилизации, что ее государственное устройство может существовать лишь в форме Германской республики, единой и неделимой, демократической и социальной.

Мне бы хотелось сказать несколько слов об оправдании Вальдека и Якоби⁵¹, но недостаток места не дает мне возможности сделать это. Достаточно заметить, что по крайней мере в ближайшие несколько месяцев у правительства Пруссии не будет никакой возможности добиться вынесения обвинительных приговоров на политических процессах, за исключением, может быть, нескольких глухих углов, где присяжные так же фанатичны, как оранжисты Ольстера⁵².

II¶

ЛЮБОПЫТНЫЕ РАЗОБЛАЧЕНИЯ, КАСАЮЩИЕСЯ ГЕРМАНСКИХ ДЕСПОТОВ. — ЗАМЫШЛЯЕМАЯ ВОЙНА ПРОТИВ ФРАНЦИИ. — ГРЯДУЩАЯ РЕВОЛЮЦИЯ¶

Кёльн, 20 января 1850 г.

На следующий день после отсылки вам моего предыдущего письма здесь стало известно об «урегулировании вопроса» о том, кто должен править всей Германией. «Interim», в состав которого входят два австрийских и два прусских представителя, наконец одолел дряхлого эрцгерцога Иоганна, заставив его уйти в отставку. В результате «Interim» взял в свои руки бразды правления, которое, однако, не будет долговечным. Его полномочия истекают в мае этого года, и можно с полным основанием

30 ожидать, что еще до этого срока некоторые «неблагоприятные события» сметут этих четырех временных правителей Германии. Имена этих четырех ставленников военного деспотизма весьма знаменательны. Австрия направила сюда г-на Кюбека, министра финансов при Меттернихе, и генерала Шёнгалса, правую руку палача Радецкого. Пруссия представлена генералом Радовицем, членом ордена иезуитов, фаворитом короля и главным изобретателем всех тех заговоров, с помощью которых Пруссии пока удалось подавить немецкую революцию, а также г-ном Бётихером, до революции губернатором провинции Восточная Пруссия, где о нем и сейчас с любовью (?) вспоминают как о «душителе» общественных собраний и организаторе системы шпионажа. Нет нужды говорить вам, каковы будут деяния подобной компании негодяев. Приведу только один пример. Под нажимом революции правительство Вюртемберга вступило в соглашение с князем Турн-унд-Таксис, который, как вам известно, через голову правительств обладает монополией пересылки писем по почте и перевозки пассажиров на значительной части территории Германии⁵³. Правительство Вюртемберга, как я уже сказал, заключило с этим грабителем в общенациональном масштабе соглашение об его отказе за кругленькую сумму от своей монополии в пользу упомянутого правительства. Как только для тех, кто живет за счет грабежа национального богатства, наступили лучшие времена, князь Турн-унд-Таксис стал оценивать свои монопольные права в сумму бóльшую, нежели та, на которой сошлись, и не желает отказываться от них. Правительство Вюртемберга, на которое уже не оказывают давление извне, считает такую перемену мнения разумной; и обе стороны — князь открыто, а вышеупомянутое правительство тайно — обращаются к «Interim», который, воспользовавшись в качестве предлога одной из статей старого закона от 1815 г., объявляет это соглашение недействительным и незаконным. Итак, это дело улажено. Даже лучше, что г-н Турн-унд-Таксис сохранит свою привилегию еще на несколько месяцев; когда народ положит конец всем привилегиям, он не только отберет у Турн-унд-Таксиса его монополию без всякого выкупа, но и заставит его вернуть все народные деньги, наворованные к этому времени.

В Австрии военный деспотизм с каждым днем становится все более невыносимым. Пресса почти уничтожена, все гражданские свободы ликвидированы, вся страна наводнена шпионами — тюремные заключения, военные суды, порки по всей стране — вот что на деле означают те провинциальные конституции⁵⁴, которые время от времени обнародует правительство

31 и которые ему ничего не стоит нарушить в самый момент их появления на свет. Однако всему есть предел, даже осадному положению и господству шпаги. Армии стоят денег, а деньги такая вещь, которую даже самый могущественный император не может создать по своей воле. До сих пор австрийскому правительству удавалось сводить концы с концами в области финансов благодаря выпуску колоссального количества бумажных денег. Но и этому пришел конец; и вопреки тому прусскому лейтенанту, который однажды хотел вызвать меня на дуэль за то, что я сказал ему о невозможности для короля или императора печатать столько бумажных талеров, сколько ему вздумается⁵⁵, вопреки этому глубокому экономисту император Австрии видит, что его бумажные деньги, хотя они и не конвертируются, на двадцать — тридцать процентов дешевле серебряных и почти на пятьдесят процентов дешевле золотых. Внешний заем, который он намеревался выпустить, лопнул благодаря стараниям г-на Кобдена. Иностранные капиталисты подписались лишь на 500 тысяч фунтов стерлингов, а ему нужна сумма в пятнадцать раз большая; в то же время собственная истощенная страна не в состоянии предоставить ему никаких средств. Дефицит, составлявший в конце сентября прошлого года пятнадцать с половиной миллионов, к настоящему времени уже достиг, вероятно, двадцати — двадцати четырех миллионов, причем большая часть расходов на войну в Венгрии подлежит оплате в последнем квартале 1849 года. Таким образом, Австрия стоит перед альтернативой: либо банкротство, либо война, чтобы заставить армию самой содержать себя и чтобы с помощью победных сражений, завоеванных провинций и военных контрибуций восстановить коммерческий кредит. Таким образом, г-н Кобден, выступая против австрийского и русского займов под предлогом сохранения мира⁵⁶, более любого другого способствует — поскольку Россия находится в столь же затруднительном положении, как и Австрия, — приближению той коалиционной кампании против французской республики, которую ни при каких обстоятельствах нельзя далее откладывать.

В Пруссии мы являемся свидетелями очередного проявления «королевской добросовестности». Вам известно, что Фридрих-Вильгельм IV — человек, который никогда не нарушал своего слова, — в ноябре 1848 г. силой разогнал Национальное собрание страны и навязал своему народу угодную ему конституцию⁵⁷; вы знаете о его согласии на то, чтобы первое же созванное Собрание внесло изменения в это блестящее произведение искусства; вы знаете, что в этом Собрании вторая палата

32 (палата общин) была распущена еще до того, как она приступила к внесению поправок в конституцию, а народу был навязан новый избирательный закон, который весьма мило покончил со всеобщим избирательным правом и обеспечил избрание большинства, состоящего из земельной аристократии, правительственных чиновников и буржуазии⁵⁸. В выборах этой палаты отказались участвовать все демократы, так что она была избрана лишь одной пятой или одной шестой общего числа избирателей, — эта палата совместно с прежней первой палатой взялась за пересмотр конституции и сделала ее, разумеется, еще более приемлемой для короля по сравнению с его собственным первоначальным вариантом. Сейчас они уже почти покончили с этим. Вы думаете, что теперь его величество соблаговолит признать эту исправленную конституцию и принять предусмотренную ею присягу? Не тут-то было. Он шлет преданному ему Собранию королевское послание, заявляя, что весьма удовлетворен изменениями, которые обе палаты внесли в его конституцию, но что, прежде чем его «королевская добросовестность» позволит ему принять упомянутую присягу, необходимо изменить около дюжины пунктов его собственной конституции⁵⁹. Каковы же эти пункты? Что ж, его величество достаточно скромен, чтобы не требовать больше нижеследующих пустяков: 1. Первая палата, в настоящее время избранная крупными землевладельцами и капиталистами, должна стать настоящей палатой лордов, в ее состав включаются принцы королевской крови; около ста наследственных паров, назначаемых его величеством; шестьдесят паров, избираемых крупными землевладельцами; тридцать — крупным капиталом; шесть — университетами. 2. Министры должны быть ответственны перед королем и страной, а не перед Собранием. 3. Все налоги, предусмотренные в настоящее время бюджетом, остаются навечно, и Собрание лишается права отказывать в них. 4. Должна быть создана «Звездная палата»⁶⁰, или Верховный суд, для рассмотрения политических дел (о присяжных заседателях — ни слова). 5. Должен быть издан специальный закон, определяющий и ограничивающий права второй палаты Собрания и т. д. Ну, как вам все это нравится? Его величество навязывает добрым пруссакам новую конституцию, в которую Собрание должно внести изменения. Его Собрание изменяет ее, выбрасывая оттуда все, что осталось от народных прав. А король, не удовлетворенный этим, заявляет, что его «королевская добросовестность» не позволяет ему признать свою собственную конституцию, исправленную в его же собственных интересах, без указанных выше новых изменений. Поистине это подлинно

33 «королевский» вид добросовестности! Маловероятно, чтобы даже нынешнее пародийное подобие Собрания подчинилось таким бесстыдным требованиям. Тогда последует роспуск, и пока Пруссия останется вообще без всякого Собрания. За всем этим скрывается ожидание большой коалиционной войны, о которой речь шла выше. «Добросовестный» джентльмен, сидящий на прусском троне, надеется, что к марту или апрелю его мятежная страна будет наводнена миллионом азиатских варваров, которые вместе с «его собственной доблестной армией» двинутся на Париж, чтобы завоевать эту прекрасную страну, производящую столь милое его сердцу шампанское. А когда с республикой будет покончено и на французском троне будет восстановлен отпрыск Святого Людовика *, какой прок от конституций и собраний у себя дома?

Тем временем по всей Германии быстро возрождается революционный дух. Самый закоснелый из бывших либералов , который после марта 1848 г. стал на сторону короля для борьбы против народа, видит теперь, что, как говорят в Германии, хотя он отдал чёрту только кончик своего мизинца, этот джентльмен уже сумел ухватить всю руку. Лучшим доказательством этого служат бесконечные оправдательные приговоры в судах присяжных по политическим процессам. Каждый день приносит новые свидетельства такого рода. Так, несколько дней тому назад рабочие Мюльгейма, которые в мае 1849 г. разобрали железную дорогу, чтобы помешать отправке войск в восставший Эльберфельд, были оправданы здесь, в Кёльне⁶¹. На юге Германии финансовые затруднения и рост налогов дают ясно понять каждому буржуа, что теперешнее положение не может продолжаться. В Бадене те же самые буржуа, которые предали последнее восстание и приветствовали прибытие пруссаков, наказаны и доведены до бешенства теми же самыми пруссаками и правительством, которое под защитой этих пруссаков ведет их к разорению и отчаянию. А рабочий люд и крестьянство повсюду находятся в состоянии qui vive *, ожидая сигнала к восстанию, которое на сей раз не утихнет, пока не будут обеспечены политическая власть и социальный прогресс пролетариев. И эта революция приближается.

* — Шамбор. Ред.

*** — полной готовности. Ред.

34

III¶

**ПРУССКИЙ КОРОЛЬ ПРИСЯГАЕТ КОНСТИТУЦИИ¶

И «СЛУЖИТ БОГУ!» —
ВЕЛИКИЙ ЗАГОВОР СВЯЩЕННОГО СОЮЗА. —
БЛИЗЯЩЕЕСЯ НАПАДЕНИЕ НА ШВЕЙЦАРИЮ. —
ПЛАНЫ ЗАВОЕВАНИЯ И РАЗДЕЛА ФРАНЦИИ!**

Кёльн, 18 февраля 1850 г.

Наконец его величество король Пруссии поклялся в верности так называемой «конституции»⁶². Этот монарший фарс, несомненно, не состоялся бы, не предоставив он удобного случая произнести речь. Но его величество, который любит поговорить, ради возможности выступить с речью решил проглотить присягу — так же смиренно, как прежде на глазах у всех он глотал столько других неприятных вещей, вроде знаменитого «Шляпу долой!», что кричал ему народ Берлина 19 марта 1848 года. Присяга значения не имеет. Что такое присяга какого-то короля и особенно какого-то Фридриха-Вильгельма IV! Главное — речь, а речь и вправду великолепна. Вообразите его прусское величество, который заявляет самым серьезным образом, причем ни он, ни кто другой из присутствующих не разражается смехом, что он — человек чести и что он намеревается дать самое для себя дорогое — свое королевское слово! Но, продолжает он, — после серии самых причудливых ораторских приемов, — он дает это слово только при одном условии: ему будет предоставлена возможность править при этой конституции и выполнить обещание, данное три года назад, а именно: «Я и мой дом будем служить богу!»⁶³.

Что подразумевает этот новоиспеченный «человек чести» под правлением при конституции и служением богу, становится уже довольно ясно. После фарса с присягой министры его величества выступили: во-первых, с двумя законами, почти начисто отменяющими свободу печати, право ассоциаций и общественных собраний; во-вторых, с требованием восемнадцати миллионов талеров (двух с половиной миллионов фунтов стерлингов) на увеличение армии. Смысл этого очевиден. Сперва по частям уничтожить те немногие мнимые свободы, которые оставила народу эта блестящая пародия на конституцию, а затем довести армию до уровня военного времени и двинуться вместе с Россией и Австрией на Францию. Буржуазные палаты, без сомнения, согласятся на все это и тем самым дадут королю возможность править при конституции и вместе со своим домом служить богу.

35 Прусский кредит на армию «на случай событий, могущих возникнуть в течение весны», следует сопоставить с другими мероприятиями Священного союза, тогда мы сможем проникнуть в его замыслы. Помимо указанных восемнадцати миллионов Пруссия уже ведет переговоры о займе в шестнадцать миллионов под мнимым предлогом сооружения великой восточной железной дороги. Со времени истории с русским займом вам отлично известно, что правительства Священного союза используют железные дороги как великолепный предлог для получения денег. Таким образом, Пруссия вскоре обретет пять миллионов фунтов стерлингов, которые целиком будут переданы в распоряжение военного министерства. Россия помимо уже полученных пяти миллионов фунтов стерлингов собирается заключить соглашение о другом займе в тридцать шесть миллионов рублей серебром или пять миллионов фунтов стерлингов. Одна Австрия после жалкого исхода своих недавних стараний добыть деньги должна удовлетворяться тем, что сможет собрать внутри страны. Дефицит ее, как я отмечал в своем последнем письме, в действительности доходит до двухсот миллионов флоринов (двадцати миллионов фунтов стерлингов) за один год! Итак, Россия и Пруссия добывают деньги, чтобы воевать. Австрия же должна воевать, чтобы добыть деньги!

Несомненно, если во Франции не случится ничего неблагоприятного, в будущем месяце начнется «священная» кампания против Швейцарии и, быть может, Турции. Россия держит в Польше и по соседству с ней армию в 350 тысяч человек, готовую выступить немедленно. Она уже заключила контракты на крупные партии продовольствия, которые должны быть поставлены в будущем месяце, и не в Польшу, а в Пруссию, в Данциг. Прусскую армию, насчитывающую теперь около 150 тысяч человек, можно за месяц довести до 350 тысяч, призыв резерв и ландвер первого призыва. Австрийская армия — около 650 тысяч человек — никогда не сокращалась, а, напротив, увеличилась за счет венгерских пленных. Общее количество войск, которыми смогут располагать для войны за рубежом, составляет, по-видимому, около миллиона человек; но две трети пруссаков и австрийцев поражены демократической заразой и, весьма вероятно, перейдут на сторону противника, как только представится возможность.

Первым предлогом для нападения на Швейцарию являются живущие в этой стране немецкие эмигранты. Этот предлог вскоре перестанет существовать, так как трусливые преследования со стороны Союзного совета прямо или косвенно вынудят всех эмигрантов покинуть Швейцарию. Сейчас в этой стране

36 около 600 немецких эмигрантов, да и тем вскоре придется ее оставить. Но есть еще и другой предлог — требование Пруссии восстановить власть прусского короля над бывшим княжеством Невшатель, которое в 1848 г. объявило себя республикой⁶⁴. И даже если это требование будет выполнено, опять возникнет вопрос о Зондербунде⁶⁵ в связи с новой федеральной конституцией, которая в 1848 г. заменила старый реакционный договор 1814 г., гарантированный Священным союзом. Таким образом, у Швейцарии не будет возможности избежать войны и иностранной оккупации.

Но конечной целью Священного союза являются завоевание и раздел Франции. Задуманный план разом покончить с этим великим революционным центром заключается в следующем — после завоевания Франция будет разделена на три королевства: Юго-Западное или Аквитания (со столицей в Бордо) будет отдано Генриху, герцогу Бордосскому; Восточное или Бургундия (со столицей в Лионе) — принцу Жуанвилю; а Северное или собственно Франция (со столицей в Париже) предоставлено Луи-Наполеону в награду за выдающиеся услуги, оказанные им Священному союзу. Таким образом, Франция, сведенная к существовавшему несколько веков тому назад состоянию раздробленности, окажется совершенно бессильной. Что вы скажете по поводу этого прекрасного проекта, возникшего, вне всякого сомнения, в «исторической» голове короля Пруссии?

Но поверьте, что народ, которого не принял во внимание при своих расчетах Священный союз, очень скоро положит конец всем этим заговорам и интригам, и это случится, как только Священный союз начнет осуществлять свой план. Ибо как во Франции, так и в Германии народ начеку, и, к счастью, он достаточно силен для того, чтобы справиться со всеми своими противниками, как только дело дойдет до общей, решающей и открытой борьбы. И тогда, к своему ужасу, враги демократии увидят, что движения 1848 и 1849 гг. были ничто по сравнению с тем всеобщим пожаром, который испепелит старые европейские институты и осветит победоносным народам путь в свободное, счастливое и славное будущее.

Написано Ф. Энгельсом 18 декабря 1849 г. — 18 февраля 1850 г.

Напечатано в журнале «Democratic Review» в январе — марте 1850 г.

Печатается по тексту журнала Перевод с английского На русском языке публикуется впервые

37 Unter der Presse befinden sich:

Karl Marr's gesammelte Aufsätze,¶

herausgegeben

von

Hermann Becker.

Marx's Arbeiten sind theils in besondern Flugschriften, theils in periodischen Schriften erschienen, jetzt aber meistens gar nicht mehr zu belommen, wenigstens im Buchhandel ganz vergriffen. Der Herausgeber glaubt deshalb, dem Publikum einen Dienst zu erweisen, wenn er mit Bewilligung des Verfassers diese Arbeiten, welche gerade ein Decennium umfassen, zusammenstellt und wieder zugänglich macht.

Der Plan ist auf 2 Bände berechnet; der Band wird 25 Bogen umfassen. Dem zweiten Bande wird Marx's Portrait beigegeben. Die, welche bis zum 15 März 1851 auf diese Bände subscriberen, erhalten solche in 10 Heften à 8 Sgr. Nach diesem Termine tritt der Ladenpreis, 1 Thlr. 15 Sgr. per Band, ein.

Der erste Band wird Marx's Beiträge zu den „Anekdota“ von Ruge, der (alten) „Rheunfchen Zeitung“ (namentlich über Preßfreiheit, Holzdiebstahtsgesetz, Lage der Moselbauern u. f. w.), den deutsch-französischen Jahrbüchern, dem Westf. Dampfboote, dem Gesellschaftsspiegel u. f. w. und eine Reihe von Monographien enthalten, die vor der Märzrevolution erschienen, aber, wie Marx an Becker schreibt, „Leider“ noch heute passen.

Bestellungen nimmt an:

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА ОБЪЯВЛЕНИЯ Г. БЕККЕРА ОБ ИЗДАНИИ
«СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ» К. МАРКСА В ДВУХ ТОМАХ (1850)
(ИЗДАНИЕ ПОЛНОСТЬЮ НЕ БЫЛО ОСУЩЕСТВЛЕНО)

38

39

К. Маркс и Ф. Энгельс. Уведомление⁶⁶¶

По не зависящим от редакции обстоятельствам выход первого номера «Neue Rheinische Zeitung» задержался. Поэтому второй номер появится не позже чем через две недели после выхода первого и будет содержать, в частности, следующие статьи:

Карл Маркс. 1848—1849 гг. II. 13 июня 1849 г. — III. Влияние 13 июня на континент. — IV. Современное положение; Англия⁶⁷.

Фридрих Энгельс. Германская кампания за имперскую конституцию. III. Пфальц. — IV. Умереть за Отечество⁶⁸.

В третий номер среди прочих включаются следующие статьи:

Карл Маркс. Что такое буржуазная собственность? II. Земельная собственность. — Лекции, прочитанные в лондонском Обществе немецких рабочих⁶⁹.

В. Вольф. Последние дни немецкого парламента.

Финансовое положение Пруссии и т. д. и т. п.⁷⁰

Будут приняты меры, чтобы впредь журнал выходил между 1 и 10 числом каждого месяца.

Редакция⁷¹¶

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом в середине февраля 1850 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung, Politisch-ökonomische Revue», Erstes Heft. — Januar 1850. London, Hamburg, New-York, 1850

Печатается по тексту журнала

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

40

Ф. Энгельс. Два года одной революции. 1848 и 1849 гг.⁷²¶

В 1848 и 1849 гг. в Кёльне выходила немецкая ежедневная газета — «Neue Rheinische Zeitung» («Новая Рейнская газета»). Эта газета, издававшаяся Карлом Марксом (главный редактор), Фридрихом Энгельсом, Георгом Веертом, прославленным поэтом Фрейлигратом, Ф. Вольфом, В. Вольфом и другими, очень скоро приобрела чрезвычайную популярность благодаря энергии и мужеству, с которыми она отстаивала самые передовые революционные принципы и интересы пролетариев, являясь их единственным органом в Германии. Прусское правительство воспользовалось неудачей восстаний в Рейнской провинции в мае прошлого года, чтобы покончить с газетой с помощью разного рода преследований, направленных против ее редакторов. В результате они покинули страну, чтобы найти себе новое поприще деятельности в различных движениях, которые в то время либо подготовлялись, либо уже происходили. Некоторые из редакторов отправились в Париж⁷³, где был совсем близок решающий поворот событий (13 июня) и где они представляли немецкую революционную партию в центре французской демократии; один* занял свое место в германском Национальном собрании, которое в тот момент оказалось вовлеченным в восстание; другой направился в Баден и сражался в рядах революционной армии против пруссаков⁷⁴. После поражения этих восстаний они оказались на положении эмигрантов в Англии, Швейцарии и во Франции. Не имея возможности в настоящий момент возобновить издание ежедневной газеты, они основали

* — В. Вольф. Ред.

41 ежемесячный журнал, чтобы использовать его как трибуну, пока обстоятельства не позволят им вновь занять прежние позиции в ежедневной прессе своей страны.

Первый номер этого журнала только что получен. Он называется так же, как называлась ежедневная газета — «Новая Рейнская газета. Политико-экономическое обозрение». Под редакцией Карла Маркса.

Данный номер содержит лишь три статьи. Он открывается первой из серии статей о двух прошедших годах революций, написанной главным редактором — Карлом Марксом. Затем следует обзор инсуррекционной кампании в Западной и Южной Германии в течение мая, июня и июля прошлого года, составленный Фридрихом Энгельсом, и, наконец, принадлежащая перу Карла Блинда (бывшего посланника баденского временного правительства в Париже) заметка о положении партий в Бадене. Две последние статьи, хотя они и содержат много важных разоблачений, представляют интерес главным образом для немецкого читателя. Первая же работа посвящена теме, имеющей первостепенный интерес для читателей всех стран, особенно для рабочего класса. К тому же эта тема нашла в лице гражданина Маркса писателя, способного во всех отношениях воздать ей должное. Исходя из этих соображений мы считаем своим долгом опубликовать максимально возможное в форме выдержек, насколько позволит ограниченное место, которым мы располагаем.

Обозреваемая статья трактует о февральской революции, ее причинах и результатах и о последовавших за ней событиях, вплоть до великого Июньского восстания 1848 года.

«За исключением лишь немногих глав, каждый более или менее значительный раздел летописи революции с 1848 по 1849 гг. носит заглавие: поражение революции! Но в этих поражениях погибала не революция. Напротив, погибали лишь нереволюционные элементы революционной партии *, погибали лица, иллюзии, представления, проекты более или менее нереволюционного характера, элементы, от которых партия переворота ** не была свободна до февральской революции, от которых ее могла освободить не февральская победа, а только целый ряд поражений. Одним словом, революция шла вперед и прокладывала себе дорогу не своими непосредственными трагич-

* У Маркса: «пережитки дореволюционных традиций, результаты общественных отношений, не заострившихся еще до степени резких классовых противоположностей» (настоящее издание, т. 7, стр. 7). Ред.

** У Маркса: «революционная партия» (там же). Ред.

42 комическими завоеваниями, а, напротив, главным образом тем, что она порождала сплоченную и крепкую контрреволюцию, порождала врага, в борьбе с которым партия переворота только и вырастала в подлинно революционную партию».

Такова общая тема, которую гражданин Маркс развивает в своей статье. Он начинает с раскрытия причин февральской революции и гораздо глубже выявляет корни этих причин, чем это удалось сделать кому-либо из писателей, ранее касавшихся этой темы. Все историки событий последних двадцати лет во Франции, как правило, сходятся на том, что при Луи-Филиппе господствующей силой в стране была буржуазия в целом, что скандальные разоблачения 1847 г.⁷⁵ были главной причиной революции и что эта революция была прямой борьбой пролетариев против буржуазии. Под пером гражданина Маркса эти утверждения, хотя прямо и абсолютно и не отрицаются, однако подвергаются важным изменениям.

Этот немецкий историк доказывает, что при Луи-Филиппе политическая власть сосредоточивалась в руках не всего класса буржуазии, а лишь одной фракции этого класса, той, которая во Франции называется финансовой аристократией, а в Англии банковскими, биржевыми, железнодорожными и т. д. магнатами, или денежным капиталом в отличие от промышленного капитала.

«При Луи-Филиппе господствовала не французская буржуазия, а лишь одна ее фракция: банкиры, биржевые и железнодорожные короли, владельцы угольных копей и железных рудников и связанная с ними часть земельных собственников — так называемая финансовая аристократия. Она сидела на троне, она диктовала в палатах законы, она раздавала государственные доходные места, начиная с министерских постов и кончая казенными табачными лавками. Собственно промышленная буржуазия составляла часть официальной оппозиции, то есть была представлена в палатах лишь в виде меньшинства. Ее оппозиция становилась тем решительнее, чем более чистую форму принимало в своем развитии самодержавие финансовой аристократии и чем более сама она воображала, что после безрезультатных восстаний * рабочего класса 1832, 1834 и 1839 гг.⁷⁶ ее господство над пролетариями упрочено... Мелкая буржуазия, мещанство ** —

* У Маркса: «подавленных в крови восстаний» (настоящее издание, т. 7, стр. 8). Ред.

** Этого слова в тексте Маркса нет. Ред.

43 все эти слои, а также крестьянство были совершенно устранены от участия в политической власти».

Неизбежным следствием этого самодержавного господства финансовой аристократии было подчинение ей всех интересов общества; она рассматривала государство как простое средство для увеличения своего состояния за его счет. Гражданин Маркс очень ярко изображает, как эта скандальная система осуществлялась во Франции в течение восемнадцати лет; как быстрый рост государственного долга, увеличение государственных расходов, нескончаемые финансовые трудности и недочеты государственной казны явились столь многочисленными источниками, откуда в карманы денежных магнатов стекались новые состояния, источниками, из которых с каждым годом выжимали все больше, с максимальной быстротой истощая ресурсы страны; как расходы государства на армию и военный флот, на строительство железных дорог и другие общественные работы предоставляли сотни возможностей, за которые жадно хватались финансисты, чтобы обманывать народ с помощью мошеннических контрактов и т. д. Короче —

«Июльская монархия была не чем иным, как акционерной компанией для эксплуатации французского национального богатства; дивиденды ее распределялись между министрами, палатами, 240 тысячами избирателей и их более или менее многочисленными прихвостнями. Луи-Филипп был Джорджем Хадсоном этой компании — Робером Макером*⁷⁷ на троне. Эта система представляла собой постоянную угрозу, постоянный ущерб для торговли, промышленности, земледелия, судоходства, для интересов промышленной буржуазии...

Так как финансовая аристократия издавала законы, управляла государством, распоряжалась всей организованной общественной властью, самим фактом своего господства и посредством печати подчиняла себе общественное мнение, то во всех сферах общества, начиная от королевского двора и кончая café borgne, царили та же проституция, тот же бесстыдный обман, та же страсть к обогащению не путем производства, а путем ловкого прикармания уже имеющегося чужого богатства. Именно в верхах общества* нездоровые и порочные вожделения проявились в той необузданной — на каждом шагу приходящей в столкновение даже с буржуазными законами —

* У Маркса: «директором» (настоящее издание, т. 7, стр. 10). Ред.

3 М. и Э., т. 44

44 форме, в которой порожденное спекуляцией богатство ищет себе удовлетворения сообразно своей природе, так что наслаждение становится распутством, а деньги, грязь и кровь сливаются в один поток. Финансовая аристократия как по способу своего обогащения, так и по характеру своих наслаждений есть не что иное, как возрождение люмпен-пролетариата на верхах буржуазного общества.

Скандальные разоблачения 1847 г., дела Теста, Пралена, Гюдена, Дюжарье пролили яркий свет на эти обстоятельства. Позорное поведение правительства в вопросе о Кракове и по отношению к швейцарскому Зондербунду предельно оскорбило национальное чувство, тогда как победа швейцарских либералов и революция в Палермо в январе 1848 г. резко усилили оппозиционные настроения⁷⁸.

«Наконец, взрыв всеобщего недовольства вырос в восстание благодаря двум экономическим событиям мирового значения. Первым из них были картофельная болезнь и неурожаи 1845 и 1846 годов*. В 1847 г. начинавшийся голод** вызвал во Франции, как и на всем континенте, многочисленные кровавые столкновения. Здесь оргии финансовой аристократии, там борьба народа за необходимой средства к жизни! В Бюзансе, казнят участников голодных бунтов⁷⁹, а в Париже королевская семья вырывает из рук суда мошенников-аристократов. Вторым крупным экономическим событием*** был всеобщий торговый и промышленный кризис. Он был возвещен в Англии уже осенью 1845 г. массовым банкротством спекулянтов железнодорожными акциями, в 1846 г. его задержал ряд случайных обстоятельств, как, например, отмена хлебных пошлин, осенью 1847 г. он, наконец, разразился в виде банкротств крупных лондонских торговцев колониальными товарами, за которыми последовали крахи земельных банков и закрытие фабрик в промышленных округах Англии. Еще не успели на континенте сказаться до конца все последствия этого кризиса, как вспыхнула революция. Эпидемия, поразившая торговлю и промышленность, сделала во Франции еще невыносимее самодержавие финансовой аристократии. Оппозиционные фракции буржуазии объединились в кампании**** банкетов в пользу избира-

* У Маркса эта фраза звучит так: «Картофельная болезнь и неурожаи 1845 и 1846 гг. усилили всеобщее брожение в народе» (настоящее издание, т. 7, стр. 12). Ред.

**** У Маркса: «Оппозиционная буржуазия подняла во всей Франции кампанию» (там же). Ред.

45 тельной реформы, которая должна была дать им большинство в палатах. В Париже торговый* кризис заставил броситься на внутренний рынок массу фабрикантов и оптовых торговцев, так как при сложившихся условиях заграничный рынок не сулил им прибыли. Они основали крупные розничные фирмы, конкуренция которых массами разоряла бакалейщиков и лавочников. Этим объясняются многочисленные банкротства в этой части парижской буржуазии и революционное поведение ее в февральские дни.

Совокупное действие этих причин вызвало взрыв февральской революции. Было образовано Временное правительство. В нем были представлены все оппозиционные партии: династическая оппозиция (Кремьё и даже Дюпон де л'Эр), республиканская буржуазия (Марраст, Мари, Гарнье-Пажес), республиканская мелкая буржуазия (Ледрю-Роллен и Флокон) и пролетарии (Луи Блан и Альбер). Наконец, Ламартин олицетворял февральскую революцию как таковую, всеобщее восстание буржуа и пролетариев с его иллюзорными результатами, его заблуждениями, его поэзией и с его громкими фразами. Но по своему положению и взглядам он принадлежал к буржуазии, представители которой, таким образом, составляли значительное большинство нового правительства.

«Если Париж благодаря политической централизации господствует над Францией, то рабочие в моменты революционных потрясений господствуют над Парижем. Первым шагом Временного правительства была попытка избавиться от этого подавляющего влияния путем апелляции от «опьяненного революцией Парижа» к «трезвой Франции». Ламартин оспаривал у бойцов право провозгласить республику. Это, говорил он, может сделать лишь большинство французской нации**, парижский пролетариат не должен запятнать свою победу узурпацией и т. д. Буржуазия разрешает пролетариату только одну узурпацию — узурпацию борьбы».

Пролетарии заставили правительство провозгласить республику. Их представителем выступил Распайль, который заявил, что если в течение двух часов этого не произойдет, то он вернется во главе 200 тысяч вооруженных рабочих. Еще до истечения двухчасового срока республика была провозглашена.

«Заставив Временное правительство и всю Францию принять республику, пролетариат сразу выступил на

* У Маркса: «промышленный» (настоящее издание, т. 7, стр. 12). Ред.

3*

46 первый план как самостоятельная партия, но в то же время он вызвал на борьбу с собой всю буржуазную Францию. Он завоевал только почву для борьбы за свое революционное освобождение, а отнюдь не само это освобождение. Напротив, февральская республика прежде всего должна была сделать более полным господство буржуазии: благодаря ей все имущие классы Франции получили доступ к политической власти. Республика извлекла большинство крупных землевладельцев-легитимистов из того состояния политического ничтожества, на которое их осудила революция 1830 года *... Всеобщее избирательное право отдало судьбу Франции в руки огромного класса лишь номинальных земельных собственников (реальными владельцами являются капиталисты, которым недвижимость отдана в залог) **, класса, составляющего громадное большинство французского народа, — в руки крестьян. Разбив корону, за которой прятался капитал, февральская республика привела, наконец, к открытому господству буржуазии. Подобно тому как в июльские дни 1830 г. рабочие завоевали буржуазную монархию, так в февральские дни 1848 г. они завоевали буржуазную республику. Подобно тому как монархия 1830 г. принуждена была объявить себя «монархией, обставленной республиканскими учреждениями», так республика 1848 г. принуждена была объявить себя «республикой, обставленной социальными учреждениями». Парижский пролетариат вырвал у республики *** и эту уступку.

«Право на труд» и Люксембургская комиссия (перейдя в нее, Луи Блан и Альбер были фактически исключены из правительства, и буржуазное большинство последнего удержало в своих руках действительную власть) являлись самыми видными из этих социальных институтов. Рабочие оказались вынужденными добиваться своего освобождения не против буржуазии, а независимо от нее и бок о бок с ней. Продолжали существовать биржа и банк, только рядом с этими великими храмами буржуазии была воздвигнута в Люксембургском дворце социалистическая церковь; и поскольку рабочие полагали, что можно добиться освобождения, не вмешиваясь в интересы буржуазии, они также верили в возможность этого без столкновения с интересами остальных буржуазных наций Европы.

* У Маркса: «Июльская монархия» (настоящее издание, т. 7, стр. 15). Ред.

*** Слова: «у республики» вставлены в текст Маркса Энгельсом. Ред.

47 «Вообще развитие промышленного пролетариата обусловлено развитием промышленной буржуазии. Лишь при ее господстве приобретает он значение, которое только и может * поднять его революцию до общенациональной; лишь при ее господстве он создает современные средства производства, которые станут средствами его революционного освобождения; лишь ее господство вырывает последние ** корни феодального общества и выравнивает почву, на которой единственно возможна пролетарская революция. Ныне французская промышленность — самая развитая *** на всем континенте. Но тот факт, что февральская революция была направлена прежде всего против финансовой аристократии, этот факт показывал ясно, что до февраля промышленная буржуазия не господствовала во Франции. Господство промышленной буржуазии возможно лишь там, где современная промышленность *** завоевала для своей продукции мировой рынок, так как емкость внутреннего рынка *** недостаточна для ее развития. Французская же промышленность даже внутренний рынок удерживает за собой в значительной мере только благодаря системе запретительных пошлин. Поэтому, если пролетариат в момент революции обладает в Париже фактической силой и влиянием, толкающими его дальше, чем это соответствует его максимальным средствам, то в остальной Франции, будучи сосредоточен лишь в отдельных промышленных центрах, таких, как Лион, Лилль, Мюлуз, Руан , он почти исчезает в окружающей и подавляющей массе крестьянства и мелкой буржуазии. Вот почему борьба против капитала в ее наиболее развитой и решающей форме , борьба промышленного наемного рабочего против промышленного буржуа является во Франции не повсеместным фактом и после февральских дней не могла служить общенациональным содержанием

* У Маркса вместо слов: «значение» и т. д. — «широкое национальное существование, способное...» (настоящее издание, т. 7, стр. 16). Ред.

*** У Маркса: «в ее развитой, современной форме, в ее кульминационной фазе» (там же). Ред.

48 революции. Тем менее она могла сыграть такую роль, что борьба против второстепенных способов капиталистической эксплуатации — борьба крестьянина против ростовщичества и ипотеки, борьба мелкого буржуа против крупного торговца, банкира и фабриканта, одним словом, против банкротства — была еще скрыта под оболочкой общего восстания против финансовой аристократии... Французские рабочие не могли двинуться ни на шаг вперед, не могли ни на волос затронуть существующие буржуазные институты*, пока ход революции не поднял против господства капитала и не заставил примкнуть к пролетариатам** все те промежуточные классы, крестьян и мелких буржуа, которые не принадлежат ни к буржуа, ни к пролетариатам и составляют во Франции значительную массу нации***. Тогда и только тогда пролетарии, вместо того чтобы отстаивать свои интересы, не затрагивая интересов буржуазии, смогут выдвинуть интересы пролетариата в качестве революционных интересов всей нации и осуществить их в прямом противодействии интересам буржуазии⁸⁰. Только ценой страшного поражения в июне 1848 г. рабочие могли приблизить**** эту победу...

Итак, не в действительности, а ***** в представлении пролетариев, которые смешивали финансовую аристократию с буржуазией вообще; в воображении республиканских простаков, которые отрицали само существование враждебных ***** классов или в лучшем случае считали их следствием монархии ******, господство буржуазии было устранено вместе с введением республики. Все роялисты превратились тогда сразу же в республиканцев, все миллионеры — в рабочих. Фразой, соответствовавшей этому воображаемому уничтожению классов и классовых интересов ******, были Братство и всеобщее братание. Это —

* У Маркса: «буржуазный строй» (настоящее издание, т. 7, стр. 17). Ред.

****** У Маркса вместо слов: «классов и классовых интересов» — «классовых отношений» (там же). Ред.

49 идиллическое отвлечение от всякого существующего антагонизма классов. Это — сентиментальное примирение противоположных классовых интересов, это — мечтательное стремление возвыситься над земной классовой борьбой, одним словом, братство — вот что было истинным лозунгом февральской революции. Лишь простое недоразумение раскололо общество на борющиеся классы, и 24 февраля Ламартин потребовал правительства, которое должно было положить конец этому «страшному недоразумению», возникшему между различными классами общества.

Мы продолжим публикацию этих выдержек в следующем номере. Тогда перед нами предстанут обзор мероприятий Временного правительства, созыв Национального собрания и Июньское восстание.

В нашем апрельском номере мы проследили соображения гражданина Маркса о февральской революции, вплоть до образования и первых актов Временного правительства. Уже неоднократно нам представлялась возможность убедиться, что буржуазные элементы этого правительства были достаточно сильны, чтобы действовать в интересах своего класса и чтобы извлечь выгоду из непонимания пролетариями Парижа своих действительных интересов и средств их достижения. Продолжим публикацию наших выдержек.

«Республика не встретила никакого сопротивления ни извне, ни внутри. Одно это ее обезоружило. Ее задачей было теперь уже не революционное переустройство мира, а лишь свое собственное приспособление к условиям существующего буржуазного общества. С каким фанатизмом Временное правительство принялось за выполнение этой задачи, лучше всего показывают его финансовые мероприятия.

Государственный и частный кредит был, конечно, расшатан. Государственный кредит покоится на уверенности в том, что государство дает себя эксплуатировать ростовщикам-финансистам. Но старое государство исчезло, а революция была направлена прежде всего против этой финансовой аристократии. Кроме того, судороги последнего европейского торгового кризиса еще не прекратились. Одно банкротство еще следовало за другим. Частный кредит был парализован, товарооборот затруднен, производство подорвано еще до взрыва фев-

50 ральской революции. Революционный кризис усилил, конечно, кризис торговый. Если частный кредит покоится на уверенности, что буржуазный способ производства богатства *, весь буржуазный строй остается нетронутым и неприкосновенным, то как же должна была подействовать на него революция, которая угрожала самой основе буржуазного способа производства — экономическому рабству пролетариата, — революция, которая бирже противопоставила люксембургского сфинкса? Освобождение пролетариата равносильно уничтожению буржуазного кредита, потому что оно означает уничтожение буржуазного производства и соответствующего ему социального строя. Государственный и частный кредит — это термометр, показывающий интенсивность революции. В той самой мере, в какой падает кредит, повышается накал революции и растет ее творческая сила.

Временное правительство хотело сбросить с республики ее антибуржуазную личину. Для этого нужно было прежде всего обеспечить меновую стоимость новой государственной формы, ее курс на бирже. Вместе с биржевой котировкой республики необходимо должен был снова подняться частный кредит.

Чтобы устранить даже малейшее подозрение, будто республика не хочет или не может выполнить обязательства, полученные ею в наследство от монархии, чтобы вселить доверие к буржуазной честности и платежеспособности республики. Временное правительство прибегло к столь же недостойному, сколь и ребяческому бахвальству. Еще до законного срока оно уплатило государственным кредиторам проценты по долговым бумагам. К капиталистам сразу вернулись весь их буржуазный апломб и самоуверенность, когда они увидели, с какой боязливой поспешностью стараются купить их доверие...

Банк был храмом финансовой аристократии, царившей при Луи-Филиппе. Как биржа держит в своих руках государственный кредит, так банк управляет частным ** кредитом.

Революция непосредственно угрожала не только господству банка, но и самому его существованию, поэтому он с самого начала старался дискредитировать республику, сделав некредитоспособность всеобщей. Он вне-

* У Маркса: «весь комплекс отношений буржуазного производства» (настоящее издание, т. 7, стр. 20). Ред.

** У Маркса: «торговым» (там же, стр. 21). Ред.

51 запно закрыл кредит частным банкирам, фабрикантам и купцам. Не вызвав контрреволюции, этот маневр нанес обратный удар по самому банку. Капиталисты взяли назад свои деньги, хранившиеся в подвалах банка. Владельцы банкнот бросились к кассе банка, чтобы обменять их на звонкую монету.

Временное правительство могло бы совершенно законно, без насильственного вмешательства, принудить банк к банкротству; ему нужно было только оставаться пассивным и предоставить банк своей судьбе. Банкротство банка было бы потопом, который в один миг очистил бы французскую почву от финансовой аристократии, этого золотого пьедестала Июльской монархии, самого могучего и опасного врага республики. И в случае банкротства банка сама буржуазия не должна ли была бы отнестись к созданию правительством национального банка и к подчинению национального кредита контролю нации как к последней отчаянной попытке к спасению?

Но вместо этого Временное правительство действовало подобно Питту в 1797 г.: приостановило наличные платежи * и установило принудительный курс для банкнот. Мало того. Оно превратило все провинциальные банки в филиальные отделения Французского банка и таким образом позволило ему раскинуть свою сеть по всей Франции. Позднее оно сделало у банка заем и в качестве гарантии отдало ему в залог государственные леса. Таким образом, февральская революция укрепила и расширила могущество финансовой аристократии **, которую она должна была свергнуть!

Общеизвестно, что дало правительство, столь милостивое к денежным магнатам биржи и банка, тем классам, которые образуют противоположный полюс общества: оно конфисковало у рабочих и мелких торговцев их деньги в сберегательных кассах, а крестьянству даровало налог в 45 сантимов на каждый франк по всем четырем прямым налогам¹³.

«Вложенные в сберегательные кассы суммы были конфискованы и объявлены консолидированным государственным долгом. Это озлобило против республики мелких буржуа ***. Получив вместо своих денег лишь государ-

* Слова: «действовало подобно Питту в 1797 г.: приостановило наличные платежи» вставлены в текст Маркса Энгельсом. Ред.

*** Далее Энгельс опускает слова: «и без того находившихся в стесненном положении» (там же). Ред.

52 ственные долговые обязательства, они были вынуждены продавать их на бирже и таким образом отдать себя полностью в руки тех самых биржевых воротил-ростовщиков, против которых они совершили февральскую революцию!!

...Налог в 45 сантимов пал прежде всего на крестьянство, то есть на огромное большинство французского народа. Крестьянам пришлось нести издержки февральской революции, и они, естественно, составили отныне главную опору контрреволюции. Налог в 45 сантимов был жизненным вопросом для крестьянина, который, в свою очередь, сделал его вопросом жизни и смерти для республики. С этого момента в глазах французского крестьянина республику олицетворял этот зловредный налог, а парижский пролетариат представлялся ему лентяем и расточителем, который благоденствовал за его счет. В то время как революция 1789 г. начала с того, что освободила крестьян от всех феодальных повинностей, революция 1848 г. * первым делом преподнесла этому классу ** новый налог!!

Только одним путем правительство могло устранить все эти затруднения и выбить государство из его старой колеи, а именно объявлением государственного банкротства. Все помнят, с каким добродетельным негодованием Ледрю-Роллен, как он сам заявил перед Национальным собранием, отверг это спасительное средство, предложенное ему биржевым ростовщиком Фульдом, теперешним министром финансов ***. Между тем Фульд предлагал ему яблоко от древа познания!!!

Признав векселя, выданные на государство старым буржуазным обществом, Временное правительство подпало под его власть. Оно попало в положение преследуемого должника буржуазного общества, вместо того чтобы явиться к нему в роли грозного кредитора, взыскивающего старые революционные долги. Оно должно было укреплять буржуазное общество, чтобы справиться с обязательствами, выполнимыми только в рамках этого общества ***. Кредит стал самым необходимым условием его существования, а уступки пролетариату и данные ему

* Далее Энгельс опускает слова: «чтобы не повредить капиталу и обеспечить ход его государственной машины» (настоящее издание, т. 7, стр. 22). Ред.

*** У Маркса вместо слов: «буржуазное общество» — «буржуазные отношения» (там же). Ред.

53 обещания — оковами, которые во что бы то ни стало должны были быть разбиты. Освобождение рабочих — даже только фраза об этом — стало невыносимой опасностью для республики, так как это требование было постоянным протестом против восстановления кредита, который покоится на прочном и непоколебимом признании существующего классового антагонизма *. Поэтому надо было раз и навсегда покончить с рабочими **.

После февраля армия была изгнана из Парижа; национальная гвардия, то есть вооруженная буржуазия, единственная военная сила в городе, никогда не была достаточно крепкой, чтобы самостоятельно справиться с пролетариями. К тому же, несмотря на все сопротивление, национальная гвардия утратила свою чистоту из-за допуска в ее ряды рабочих. Таким образом, оставался только один исход: противопоставить одну часть пролетариев другой.

«С этой целью Временное правительство образовало 24 батальона garde mobile *** по большей части из молодых людей в возрасте от 15 до 20 лет, по тысяче человек в каждом батальоне. Они принадлежали почти исключительно к люмпен-пролетариату, который имеется во всех больших городах и резко отличается от промышленного пролетариата. Этот слой, из которого рекрутируются воры и преступники всякого рода, состоит из элементов, живущих отбросами с общественного стола, людей без определенных занятий, бродяг — gens sans feu et sans aveu; они различаются в зависимости от характера **** нации, к которой принадлежат *****; и в том юношеском возрасте, в котором их вербовало Временное правительство, они способны были на величайшее геройство и самое пылкое самопожертвование, но вместе с тем и на самые низкие разбойничьи поступки и на самую грязную продажность. Временное правительство купило их за 1 франк 50 сантимов в день. Оно одело их в особый мундир, то есть внешним видом обособило их от рабочих в блузах. В командиры частью им дали офицеров регулярного войска, частью

* У Маркса: «существующих экономических классовых отношений» (настоящее издание, т. 7, стр. 23). Ред.

***** Далее Энгельс опускает слова: «но везде и всегда они сохраняют характерные черты лаццарони» (там же). Ред.

54 буржуазных сынков, которые пленили их громкими словами о смерти за республику. И народ считал эти 24 тысячи энергичных и отчаянных молодых солдат, только что покинувших баррикады, своей собственной армией, своей подлинно пролетарской гвардией в отличие от прежней буржуазной национальной гвардии *. Его ошибка была простительна.

Рядом с мобильной гвардией правительство решило собрать вокруг себя также промышленную рабочую армию. Министр Мари зачислил 100 тысяч рабочих, которые в результате кризиса и революции оказались выброшенными на улицу, в ateliers nationaux **. Под этим громким именем скрывалось не что иное, как использование рабочих на скучных, однообразных, непроизводительных земляных и тому подобных работах с заработной платой в 23 су (11\(^{1}\)/\(_{2}\) пенса) в день ***. Английские рабочие дома под открытым небом — вот чем были эти ateliers nationaux. Временное правительство думало, что нашло в них вторую пролетарскую армию против рабочего класса в целом ****. Но буржуазия ошиблась в ateliers nationaux точно так же, как народ ошибся в garde mobile. Она создала армию мятежа.

Но одна цель была достигнута: ateliers nationaux — так назывались народные мастерские, которые требовал Луи Блан в Люксембургском дворце. Ateliers Мари созданы были по плану, прямо противоположному люксембургскому плану... Распустили слух *****, что эти ateliers nationaux — изобретение Луи Блана, и это казалось тем более правдоподобным, что Луи Блан, апостол национальных мастерских, сам был членом Временного правительства. Для искусственно обрабатываемого общественного мнения парижской буржуазии и мнения Франции и Европы *****

* Этой фразой Энгельс заменяет следующий абзац: «Таким образом, против парижского пролетариата стояла набранная из его же среды армия в 24 тысячи юношески крепких, отчаянных людей. Пролетариат приветствовал мобильную гвардию на улицах Парижа громкими криками «ура». Он видел в ней своих передовых борцов на баррикадах. Он считал ее пролетарской гвардией в отличие от буржуазной национальной гвардии» (настоящее издание, т. 7, стр. 23—24). Ред.

***** У Маркса: «Для парижской буржуазии, полунавивно и полунамеренно смешивавшей обе вещи, для искусственно обрабатываемого общественного мнения Франции и Европы» (там же). Ред.

55 эти рабочие дома были первым шагом к осуществлению социализма, который выставлялся заодно с ними у позорного столба.

Если не по своему содержанию, то по своему названию ateliers nationaux были воплощенным протестом пролетариата против буржуазной промышленности, буржуазного кредита и буржуазной республики. И на них обрушилась вся ненависть буржуазии. В них она в то же время увидела тот пункт, на который могла направить свой первый удар, как только она достаточно окрепла, чтобы открыто порвать с февральскими иллюзиями. Мелкие буржуа тоже сразу же обратили всю свою ненависть и досаду против ateliers nationaux. Со скрежетом зубовным они высчитывали, сколько денег поглощали дармоеды-рабочие, тогда как их собственное положение с каждым днем становилось все хуже... В национальных мастерских, в люксембургских декламациях, в уличных демонстрациях парижских рабочих — именно в этом они видели причину своего бедственного положения. И никто не проявлял такого фанатизма в борьбе против мнимых махинаций коммунистов, как мелкий буржуа, парижский лавочник, сам стоявший на краю банкротства *. Таким образом, в то время как каждый день приносил волнующие вести о новых революциях и поддерживал упоение народа победой, буржуазия все более и более сосредоточивала в своих руках все преимущества, все решающие позиции в предстоящей схватке между нею и пролетариатом, весь контроль над промежуточными классами общества **.

Неизбежным следствием этого явился ряд моральных побед буржуазии. Хотя 17 марта пролетарии формально одержали верх, подлинная цель их демонстрации — подчинить Временное правительство воле пролетариата — оказалась тем не менее недостижимой, 16-ое же апреля было решительным поражением пролетариев, за которым последовало возвращение армии в Париж. Состоявшиеся вскоре после этого выборы в Национальное собрание дали буржуазии решающее большинство.

* Далее опущены слова: «без всякой надежды на спасение»; слова: «парижский лавочник» вставлены в текст Маркса Энгельсом (настоящее издание, т. 7, стр. 25). Ред.

** У Маркса: «Таким образом, в предстоящей схватке между буржуазией и пролетариатом все преимущества, все решающие позиции, все средние слои общества были в руках буржуазии. А в это самое время волны февральской революции высоко вздымались над континентом, каждая очередная почта приносила все новые революционные вести то из Италии, то из Германии, то с крайнего юго-востока Европы и поддерживала всеобщее упоение народа, непрерывно принося ему новые доказательства победы, плоды которой уже ускользали из его рук» (там же). Ред.

56 «Всеобщее избирательное право не обладало той магической силой, которую приписывали ему республиканцы старого покроя. Во всей Франции или по крайней мере в большинстве французов они видели только граждан с одинаковыми интересами, одинаковыми взглядами и интеллектом. Это был у них своего рода культ народа. Но всеобщие выборы вместо их воображаемого французского народа показали действительный народ, то есть представителей различных классов, из которых он состоит. Мы уже знаем, почему крестьяне и мелкая буржуазия вынуждены были идти на выборах за теперь снова * воинственно настроенной буржуазией и жаждавшими реставрации крупными землевладельцами. Однако если всеобщее избирательное право не было той волшебной палочкой, какой его считали обманывавшие самих себя республиканские простаки, то оно обладало другим, несравненно более высоким достоинством: оно развязывало классовую борьбу и тем самым заставляло различные промежуточные ** слои буржуазного общества быстро, проходя через различные стадии , изживать свои иллюзии и разочарования; оно сразу поднимало на вершину государства все фракции класса капиталистов, срывая таким образом с части из них их лживую маску оппозиции, которую они носили при монархии .

В Учредительном национальном собрании, открывшемся 4 мая, преобладали буржуазные республиканцы, республиканцы «National». Даже легитимисты и орлеанисты сначала осмеливались выступать лишь под маской буржуазного республиканизма. Только во имя республики можно было начать борьбу против пролетариата... Провозглашенная Национальным собранием республика *** была не революционным оружием против буржуазного строя, а, напротив, буржуазной республикой... В лице Национального собрания вся Франция явилась судьей парижского пролетариата. Собрание немедленно порвало с социальными иллюзиями февральской революции, от-

* Слова: «теперь снова» принадлежат Энгельсу. Ред.

*** У Маркса: «единственно законная республика» (там же). Ред.

57 кровенно и ясно провозгласило буржуазную республику *. Оно исключило из Исполнительной комиссии представителей пролетариата — Луи Блана и Альбера; оно отклонило предложение учредить особое министерство труда и встретило бурными одобрениями слова министра Трела: «Теперь речь идет только о том, чтобы вернуть труд к его прежним условиям».

Но всего этого было еще недостаточно. Февральская республика была основана ** рабочими при пассивной поддержке со стороны буржуазии. Пролетарии справедливо считали себя победителями и предъявляли высокомерные требования победителя. Надо было, следовательно, победить и подавить их в уличной борьбе... В свое время для создания февральской республики с ее уступками социализму понадобилась битва пролетариата, объединившегося с буржуазией против монархии; теперь нужна была вторая битва, чтобы освободить республику от сделанных ею уступок социализму, чтобы официально утвердить господство буржуазной республики... Настоящей колыбелью буржуазной республики была не февральская победа, а июньское поражение».

Столкновение, происшедшее 15 мая⁸¹, и битва, которая бушевала 23, 24, 25 и 26 июня, достаточно известны, известны их непосредственные причины и связанные с ними события. Июньское поражение на время разрешило конфликт между двумя борющимися классами.

«Буржуазия принудила парижский пролетариат к Июньскому восстанию. Уже одно это обстоятельство осудило его на неудачу. Не непосредственная, осознанная потребность толкнула пролетариат на эту попытку насильственного низвержения буржуазии; да он еще и не был в силах справиться с этой задачей. «Moniteur» должен был официально заявить ему, что прошло время, когда республика находила нужным считаться с его «иллюзиями», и только поражение открыло ему ту истину, что для него не существует надежды даже на малейшее улучшение своего положения, если ждать этого в рамках буржуазной республики ***... Тогда на место требований, к удовлетворению которых пролетариат хотел принудить

* У Маркса далее: «и только буржуазную республику» (настоящее издание, т. 7, стр. 27). Ред.

*** У Маркса: «что малейшее улучшение его положения в рамках буржуазной республики остается утопией» (там же, стр. 30). Ред.

58 февральскую республику, требований чрезмерных по форме, но мелочных и даже все еще буржуазных по существу, выступил смелый, революционный, боевой лозунг: Низвержение буржуазии! Диктатура рабочего класса!

Буржуазная республика, возведенная на крови рабочих, была вынуждена сразу же * выступить в своем чистом виде как государство, признанная задача которого — увековечить господство капитала и рабство труда. Имея всегда перед глазами своего непримиримого и непобедимого врага , господство буржуазии, освобожденное от всех оков, должно было немедленно превратиться в терроризм буржуазии. После того как пролетариат на время был устранен со сцены и была признана диктатура буржуазии, промежуточные слои буржуазного общества — мелкая буржуазия и крестьянство — должны были примыкать к пролетариату, по мере того как ухудшалось их положение и обострялся антагонизм между ними и буржуазией».

Если июньское поражение укрепило политическое господство буржуазии во Франции, то оно разрушило его в других странах континента. Открытый союз с феодальными монархиями, в который буржуазия повсюду вступила после Июньского восстания, был использован ими для того, чтобы подорвать господство буржуазии.

«...Июньское поражение открыло деспотическим державам Европы ту тайну, что Франции необходимо во что бы то ни стало сохранять мир с соседями, чтобы быть в состоянии вести гражданскую войну у себя дома. Это отдало во власть России, Австрии и Пруссии народы, начавшие борьбу за свою национальную независимость.

Судьба этих национальных революций была поставлена в зависимость от судьбы пролетарской революции ***. Ни венгр, ни поляк, ни итальянец не будут свободны, пока рабочий остается рабом!

Наконец, победы Священного союза привели к таким изменениям в Европе, которые явятся причиной того, что всякая новая пролетарская революция во Франции

* Вместо этих слов у Маркса сказано: «Превратив свою могилу в колыбель буржуазной республики, пролетариат тем самым заставил последнюю» (настоящее издание, т. 7, стр. 31). Ред.

*** Далее Энгельс опускает слова: «исчезла их кажущаяся самостоятельность и независимость от великого социального переворота» (там же). Ред.

59 неминуемо повлечет за собой мировую войну. Новая французская революция принуждена будет сейчас же выйти за национальные рамки и завоевать себе европейскую арену, на которой только и может свободно развиваться * социальная революция XIX века.

Итак, только июньское поражение создало все те условия, при которых Франция может взять на себя инициативу европейской революции. Только окунувшись в кровь июньских инсургентов, трехцветное знамя превратилось в знамя европейской революции — в красное знамя!»⁸².

Реферат написан Ф. Энгельсом весной 1850 г.

Напечатан в журнале «Democratic Review» в апреле — июне 1850 г.

Печатается по тексту журнала

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

* У Маркса: «может быть осуществлена» (настоящее издание, т. 7, стр. 32). Ред.

60

Ф. Энгельс. Письмо из Германии. Война в Шлезвиг-Гольштейне¶

Кёльн, 21 июля 1850 г.

В Германии сейчас, конечно, все говорят о шлезвиг-гольштейнских событиях. Поскольку в вашей стране, как и во Франции, об этом существует весьма смутное представление, позвольте мне сделать беглый обзор этих событий.

Уже достаточно четко выявлено, что небольшие независимые государства, окружающие Германию, являются при их более или менее либеральной форме основными пунктами сосредоточения реакции. Так, Бельгия, образцовое конституционное государство, была первой страной, устоявшей перед ударом февраля⁸³, первой страной, где было введено военное положение и вынесены смертные приговоры патриотам⁸⁴. Так, Швейцария избегала революционной бури далеко не почтенным образом, укрывшись за китайской стеной нейтралитета, пока революция была на подъеме, и выполняя роль раболепного орудия Священного союза против безоружных эмигрантов, когда реакция снова подняла голову во всей Европе. Очевидно, что мелочный национальный эгоизм этих бессильных государств с неизбежностью заставляет их полагаться на поддержку главным образом давно существующих, то есть реакционных правительств, тем более, что они не могут не знать, что любая европейская революция поставит под вопрос их национальную независимость — независимость, в отстаивании которой заинтересованы только сторонники старой политической системы.

Дания является одним из таких мелких государств, разделяя это кичливое чувство национальной независимости и непо-

61 мерное желание расширить свою территорию*. В независимости и могуществе Дании, государства, живущего только грабежом мировой торговли в форме зундской пошлины⁸⁵, заинтересованы лишь Россия и определенная группа английских политиков. Посредством ряда договоров, заключенных в прошлом столетии⁸⁶, Россия буквально поработила Данию; с помощью Дании Россия завладела этими балтийскими Дарданеллами. Английские политические деятели старой школы также заинтересованы в территориальном расширении Дании; это соответствует их прежней политике расчленения Центральной Европы на ряд мелких враждующих друг с другом государств, что дает Англии возможность осуществлять по отношению к ним принцип «разделяй и властвуй».

Напротив, во всех странах политика революционной партии всегда была направлена на прочное объединение крупных национальностей, ранее расчлененных на мелкие государства, и на обеспечение независимости и могущества не таким обломкам национальностей, как датчане, хорваты, чехи, словаки и т. д. и т. п., насчитывавшим с самого начала от одного до трех миллионов каждая, или таким смешанным псевдонациям, как швейцарцы и бельгийцы, а многочисленным и жизнеспособным национальностям, ныне угнетаемым господствующей в Европе системой. Европейская конфедерация республик может быть образована лишь крупными и равными по силе нациями, такими, как французская, английская, немецкая, итальянская, венгерская и польская, но отнюдь не такими жалкими и бессильными так называемыми нациями, как датчане, голландцы, бельгийцы, швейцарцы и т. д.

Кроме того, допустит ли революционная партия, чтобы самая важная на севере морская позиция — вход в Балтийское море — навечно оставалась во власти себялюбивых датчан? Позволит ли она датчанам выплачивать проценты по своему национальному долгу за счет высоких пошлин с каждого идущего через Зунд и Бельт торгового корабля? Разумеется, нет.

В силу того драгоценного наследственного права, которое рассматривает народ как движимое имущество, Дания присоединила к себе две немецкие области — Шлезвиг и Гольштейн. У каждой из них были своя конституция, каждая из которых повторяла другую, а также издавна установленное право, дарованное их правителями, «что эти страны должны навечно оставаться едиными и неделимыми». Сверх того, закон

* Далеко не всем известно, что в 1848—1849 гг. в Швейцарии много говорилось о присоединении Савойи и что швейцарцы надеялись осуществить это в результате поражения революции в Италии. Примечание Энгельса.

62 о престолонаследии в Дании отличен от порядка престолонаследия в этих герцогствах⁸⁷. В 1815 г., на позорном Венском конгрессе, где нации разрезались на куски и продавались с аукциона, Гольштейн был включен в Германский союз, а Шлезвиг — нет. С этого момента датская национальная партия тщетно пыталась присоединить Шлезвиг к Дании. Наконец наступил 1848 год. В марте в Копенгагене имели место выступления народных масс, и к власти пришла национал-либеральная партия. Она немедленно провозгласила конституцию и присоединение Шлезвига к Дании. Результатом этого явились восстание в герцогствах и война между Германией и Данией.

В то время как в Познани, Италии и Венгрии немецкие солдаты боролись против революции, эта война в Шлезвиге была единственной революционной войной, которую когда-либо вела Германия. Вопрос был в том, будут ли жители Шлезвига вынуждены связать свою судьбу с маленькой, бессильной, полуцивилизованной Данией и стать навечно рабами России, либо они получат возможность воссоединиться с сорокамиллионной нацией, которая как раз тогда была вовлечена в борьбу за свою свободу, единство, а следовательно, за восстановление своей мощи. И германские государи, особенно венценосный прусский пропойца*, слишком хорошо понимали революционное значение этой войны. Широко известна нота, в которой прусский посланник майор Вильденбрух⁸⁸ предложил королю Дании** продолжать войну для видимости, лишь в той мере, в какой это необходимо, чтобы позволить датским и немецким революционерам-энтузиастам, сражавшимся в качестве добровольцев и с той и с другой стороны, уничтожать друг друга. В соответствии с этим со стороны Германии война представляла собой одну сплошную цепь предательств вплоть до сражения при Фредерисии⁸⁹, где республиканский корпус Шлезвиг-Гольштейна численностью в 10 тысяч человек был застигнут врасплох и разгромлен втрое превосходящими его силами датчан, в то время как 40 тысяч прусских и прочих войск находились лишь в нескольких милях, но не пришли к нему на помощь в эту трудную минуту; вплоть до предательского мира, состряпанного в Берлине⁹⁰, мира, позволяющего России высаживать войска в Шлезвиге, а Пруссии вступить в Гольштейн для подавления восстания, которому она сама, по крайней мере официально, оказывала помощь и к которому подстрекала.

Если раньше имелись сомнения относительно того, какая сторона отстаивала интересы революции, какая — интересы

* — Фридрих-Вильгельм IV. Ред.

** — Фредерику VII. Ред.

63 реакции, то теперь они отпали: Россия шлет свой флот для укрепления братства с датчанами и для совместной с ними блокады берегов Шлезвиг-Гольштейна. Все «сильные мира сего» выступают против этого небольшого немецкого племени, насчитывающего не более 850 тысяч человек, а единственная помощь, которую получает этот небольшой, но отважный народ, — это симпатии революционеров всех стран. Он, бесспорно, потерпит поражение; он сможет некоторое время сопротивляться и даже свергнуть предательское буржуазное правительство, навязанное ему Пруссией; он сможет нанести поражение датчанам и русским; но в конце концов его сокрушат, если только прусская армия, которая наверняка вступит в Гольштейн, не откажется действовать. А если это все же случится, что отнюдь нельзя полностью исключить, то вы увидите, что дела в Германии примут иной оборот. Тогда там может вспыхнуть всеобщее восстание, причем такое, с которым 1848 год не пойдет ни в какое сравнение, ибо деяния Священного союза достаточно сказались на немецком народе; и если в 1848 г. даже федеративная республика оказалась неосуществимой, то теперь единственно приемлемой окажется единая и неделимая демократическая Германская республика, — а не позже чем через шесть месяцев — Социальная.

Написано Ф. Энгельсом 21 июля 1850 г.

Напечатано в журнале
«Democratic Review»
в августе 1850 г.

Печатается по тексту журнала

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

64

К. Маркс. Набросок о Германии для работы К. Маркса и Ф. Энгельса «Третий международный обзор»⁹¹¶

1. Открытое выявление первенства России. Гегемония, поделенная между Пруссией и Австрией. В результате их соперничества мелкие государства вновь укрепились, хотя и формально. Однако же в глазах большинства немцев князья мелких государств (например, Гессена⁹², Бадена) опозорились, и, таким образом, были сокрушены еще очень сильные в 1848 г. стремления придать значение племенным и местным различиям [Stamm- und Städtchendifferenzen]. В результате движения 1848 г. был подорван также авторитет всех существующих официальных властей.

2. Пруссия. Буржуазия добилась всего и даже больше, чем отваживалась требовать в 1847 г., хотя она выброшена из правительства, унижена и получила лишь видимость конституции⁶².

3. Австрия. До сих пор отдавалось предпочтение крестьянству, оно пожало плоды революции.

Покровительственная система по отношению к банку⁹³.

1. Разногласия между Австрией и Пруссией в области торговой политики. В Пруссии фритредерским является дворянство, как в Англии — промышленная буржуазия.

Написано К. Марксом в октябре 1850 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

Публикуется впервые

65

К. Маркс и Ф. Энгельс. Набросок заявления по поводу денежных средств социал-демократического комитета помощи немецким эмигрантам⁹⁴¶

1. В результате вызванной политическими обстоятельствами эмиграции, представителей которой из финансовых соображений охотно принимали господа Шаппер и Виллих, и в результате принятия в качестве почетных членов с правом голоса лиц, не платящих никаких взносов, характер Общества * совершенно изменился. Выплата денег Обществу привела бы только к такому использованию их, которое прямо противоречило первоначальной цели.

2. Мы приняли деньги в качестве доверенных лиц Общества. Положение доверенных лиц определено английским законом. Доверенное лицо может использовать деньги по своему усмотрению, только если оно в состоянии выплатить их после предварительного извещения, сделанного в обычном порядке.

3. Что касается временного использования средств, то граждане Шаппер и Виллих, которые сейчас из особых соображений настаивают на выплате денег, очень хорошо знают, что за спиной Общества без ведома большинства членов с давних пор стоял тайный комитет, обладавший неограниченными полномочиями распоряжаться фондами Общества. Г-ну Шапперу это известно тем более, что он неоднократно через этот комитет получал от Общества деньги для личных целей.

4. Несмотря на это, мы предложили Обществу деньги, а так как Общество, после того как оно как будто согласилось на наши предложения, вдруг вызвало нас в суд — безрезультатно — мы передали деньги одному лондонскому гражда-

* — Просветительного общества немецких рабочих в Лондоне. Ред.

66 нину*, в руках которого они останутся, пока Общество не представит достаточных гарантий того, что они будут использованы в соответствии с первоначальной целью.

1. Что касается отказа в письменном заявлении, то юридически оно не имело бы никакого смысла. Даже письменное заявление не могло бы наложить на подписавшихся каких-либо правовых обязательств по отношению к юридическому лицу. Письменное заявление имело бы только одну цель — использование его для встречного иска.

Подписавшиеся являются рабочими, для которых совершенно неприемлемо жить — как г-н Шаппер — за счет эксплуатации Общества или — как г-н Виллих — используя эмигрантскую кассу **.

Составлено К. Марксом и Ф. Энгельсом в конце декабря 1850 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого Публикуется впервые

• — вероятно, У. П. Робертсу. Ред.

** В конце наброска Марксом написано: «Бауэр из Парижа (8), Пфендер (7)».

Ред.

67

К. Маркс. О книге Д. Рикардо «О началах политической экономии и налогового обложения» (выписки, заметки, конспект)⁹⁵¶

Написано в декабре 1850, марте — апреле 1851 г.

Впервые опубликовано в книге Karl Marx. «Grundrisse der Kritik der politischen Ökonomie. Anhang». Moskau, 1941

Печатается по рукописи

На русском языке публикуется впервые

68

69

*RICARDO. (D.) ON THE PRINCIPLES¶

OF POLITICAL ECONOMY, AND TAXATION.
3 ED. LONDON. 1821
(УЧЕНИЕ О ДЕНЬГАХ)⁹⁶*

1) ИЗМЕНЕНИЯ В СТОИМОСТИ⁹⁷ ЗОЛОТА И СЕРЕБРА¶

[IV—55] «Стоимость золота и серебра подвержена колебаниям вследствие открытия новых и более богатых рудников; ... вследствие повышения квалификации труда и усовершенствования машин, с помощью которых разрабатываются рудники» (или обрабатывается сама руда); «...вследствие истощения рудников» (стр. 6) [стр. 36]. «Может облегчиться доставка этих металлов на рынок» (стр. 77) [стр. 79]. «Их стоимость, так же как и стоимость всех других товаров, зависит в конечном счете от совокупного количества труда, необходимого для получения этого металла и доставки его на рынок» (там же). Эти колебания, которым подвержена стоимость золота и серебра, являются не случайными и временными, но постоянными и естественными (стр. 78) [стр. 79]. Однако они подвержены меньшим изменениям, чем все другие товары (стр. 79) [стр. 79]: «Хотя золото и серебро и являются изменчивой мерой, ... они выступают как такая мера, в которой выражаются, оцениваются другие стоимости» (стр. 79, 78) [стр. 79].

С этой стороны золото и серебро представляют собой измеритель стоимости, счетчик, единицу исчисления, пункт сравнения.

2) «РАЗЛИЧНЫЕ СЛЕДСТВИЯ, ВЫЗЫВАЕМЫЕ ИЗМЕНЕНИЕМ СТОИМОСТИ ДЕНЕГ»⁹⁸¶

Если заработная плата повышается потому, что падает стоимость денег, то одновременно повышается стоимость всех других товаров; таким образом, изменение происходит не в соотношении стоимостей труда и товаров, а в их совместном отношении к деньгам (стр. 47) [стр. 61—62].

Кроме изменений, вызываемых указанными постоянными причинами, стоимость денег непрерывно изменяется вследствие различного распределения денег между различными странами в пропорциях, которые непрерывно изменяются с каждым усовершенствованием машин и торговли и с каждым увеличением трудности производства «продуктов питания и других необходимых жизненных средств» (стр. 48) [стр. 62].

70 «Как бы ни было велико изменение в стоимости денег, оно не оказывает влияния на норму прибыли; если товары фабриканта поднимутся в цене с 1 000 до 2 000 ф. ст., или на 100%, то его капитал поднимется в цене в такой же мере, т. е. также на 100%, если изменения в стоимости денег оказали такое же влияние на его стоимость⁹⁹. «Таким образом, норма прибыли остается той же самой, и фабрикант распоряжается не большим количеством продукта труда, чем прежде» (стр. 51) [стр. 64].

3) ЗОЛОТЫЕ И СЕРЕБРЯНЫЕ ДЕНЬГИ И ВНЕШНЯЯ ТОРГОВЛЯ¶

а) КАЖДАЯ СТРАНА ПРИСВАИВАЕТ СЕБЕ ЗОЛОТО И СЕРЕБРО СООТВЕТСТВЕННО УРОВНЮ СВОЕЙ ТОРГОВЛИ.

б) РАЗЛИЧНЫЕ ПРИЧИНЫ, ВЫЗЫВАЮЩИЕ ИЗМЕНЕНИЯ СТОИМОСТИ ЗОЛОТА И СЕРЕБРА В РАЗЛИЧНЫХ СТРАНАХ.

в) ВЕКСЕЛЬНЫЙ КУРС

«Так как золото и серебро были выбраны всеобщим средством обращения, то торговая конкуренция распределяет их между различными странами мира в пропорциях, соответствующих натуральному обмену, который имел бы место, если бы таких металлов не существовало и торговля между странами была чисто меновой. Например, сукно из Англии вывозится в Португалию лишь потому, что продается там за большее количество золота, чем здесь; наоборот, по той же причине вино вывозится из Португалии в Англию. Если бы торговля была чисто меновой, то она могла бы продолжаться лишь до тех пор, пока Англия могла бы выделять сукно так дешево, чтобы с помощью данного количества труда получать большее количество вина, занимаясь производством сукна, чем виноделием, и наоборот. Предположим теперь, что Англия открыла такой способ изготовления вина, при котором ей выгоднее самой производить его, чем ввозить; тогда часть своего капитала она перенесет из внешней торговли во внутреннюю: она перестанет производить сукно на вывоз и станет изготовлять для себя вино. В соответствии с этим будет регулироваться и денежная цена этих товаров: в Англии цена вина упадет, а цена сукна останется без изменения, в Португалии же в цене обоих товаров не произойдет никакого изменения. Сукно еще в течение некоторого времени будет вывозиться из Англии в Португалию, потому что цена его в Португалии будет по-прежнему выше, чем здесь; но вместо вина за него будут расплачиваться деньгами до тех пор, пока накопление денег в Англии и уменьшение их количества в Португалии не повлияют на относительную стоимость сукна в обеих странах так, что вывоз его перестанет быть прибыльным. [...] В Англии относительная цена вина упала бы вследствие усовершенствования его производства, а относительная цена сукна поднялась бы в результате накопления денег. [Предположим, что] до введения этого усовершенствования вино стоило в Англии 50 ф. ст., а сукно — 45 ф. ст.; в Португалии вино стоило бы 45 ф. ст., а сукно — 50 ф. ст. Из Англии вывозилось бы сукно, а из Португалии вино — в обоих случаях с прибылью в 5 ф. ст. Купец, который [IV — 56] может купить сукно в Англии за 45 ф. ст. и продать его за 50 ф. ст. в Португалии, платит за сукно векселем, который он покупает на португальские деньги. [...] Пока Португалия вывозит вино, экспортер вина в Португалии оказывается продавцом векселя, который покупается или самим импортером сукна или лицом, которое продало ему свой вексель. Таким образом, экспортерам в каждой из обеих стран уплачивается за их товары без необходимости перемещения денег из одной страны в другую».

71 (Английский импортер платит английскому экспортеру, а португальский импортер — португальскому экспортеру.)

«Для этого не нужно никакой прямой сделки между экспортером и импортером в каждой из обеих стран. Но если цена на вино в Португалии будет такова, что вино не сможет вывозиться в Англию, импортер сукна будет по-прежнему покупать вексель» (у кого?), «однако цена этого векселя будет выше, так как его продавец знает, что на рынке нет встречного векселя, с помощью которого он мог бы в конечном итоге урегулировать сделки между двумя странами. Он, вероятно, знает, что золото или серебро, которое он получил в уплату за свой вексель, должно быть действительно переслано его корреспонденту в Англию, чтобы дать последнему возможность уплатить по векселю, на предъявление которого даны соответствующие полномочия; поэтому он включает в цену своего векселя все могущие возникнуть издержки вместе со своей обычной прибылью. Если, следовательно, эта премия за вексель на Англию будет равна прибыли от ввоза сукна, то ввоз, конечно, прекратится. Но если премия на вексель будет составлять только 2%, если, для того чтобы иметь возможность покрыть долг в 100 ф. ст. в Англии, надо уплатить в Португалии 102 ф. ст., в то время как сукно, которое стоит 45 ф. ст., будет продано за 50 ф. ст., [то сукно будет ввозиться], а векселя покупаться и деньги вывозиться до тех пор, пока уменьшение количества денег в Португалии и накопление их в Англии не приведут к такому состоянию цен, при котором уже будет невыгодно продолжать дальше эти сделки. Но уменьшение количества денег в одной стране и увеличение количества их в другой влияют на цену не только какого-либо одного товара, но на цены всех товаров. Поэтому как вино, так и сукно повысятся в цене в Англии и понизятся в Португалии. Например, цена сукна упадет в Португалии с 50 ф. ст. до 49 или 48 ф. ст. и поднимется в Англии до 46 или 47 ф. ст., в результате чего после уплаты премии за вексель такие цены не будут давать достаточной прибыли для того, чтобы какой-либо купец имел стимул ввозить этот товар. Таким образом, деньги присваиваются в каждой стране только в таких количествах, которые необходимы для регулирования прибыльного уровня обмена¹⁰⁰. Следовательно, с наступлением такого момента, когда обмен перестанет быть полезным, деньги больше не будут перетекать из одной страны в другую, торговля между этими странами прекратится. Обе страны будут производить свое собственное сукно и свое собственное вино, но одновременно произойдет и новое распределение драгоценных металлов. Хотя в Англии вино и подешевеет, но цена сукна повысится, и потребитель должен будет платить за него больше, между тем как в Португалии потребители и сукна и вина будут иметь возможность покупать эти товары дешевле. В стране, где имело место усовершенствование, цены повысятся, в стране, где не произошло никакого изменения, но которая лишилась прибыльной отрасли внешней торговли, цены упадут. Это, однако, будет для Португалии лишь кажущейся выгодой, потому что общее количество производимого в ней вина и сукна уменьшится, тогда как в Англии оно увеличится. Стоимость денег понизится в Англии и повысится в Португалии. Выраженный в деньгах совокупный доход Португалии уменьшится, а совокупный доход Англии возрастет. Таким образом, улучшение производства в какой-либо стране изменяет распределение драгоценных металлов между нациями мира; оно побуждает к увеличению количества товаров и в то же время к общему повышению цен в той стране, где имеет место это улучшение. Но так как обмен между двумя странами не ограничивается двумя товарами, вроде сукна и вина, а в ввозе и вывозе участвует много разных

72 товаров; так как отлив денег из одной страны и накопление их в другой отражаются на ценах всех товаров и, следовательно, поощряют вывоз многих других товаров помимо денег, то тем самым предотвращается столь крупное изменение в стоимости денег в обеих странах, какого можно было бы ожидать при других условиях» (стр. 143—150) [стр. 118—122]. «Помимо усовершенствований в производстве и машинах есть еще и другие причины, которые постоянно влияют на естественное течение торговли и нарушают равновесие и относительную стоимость денег. Вывозные или ввозные премии¹⁰¹, новые налоги на товары нарушают иногда прямо, а иногда косвенно естественный ход меновой торговли и в результате вызывают необходимость вывоза или ввоза денег; [...] такой результат порождается не только в стране, где действует причина, вызывающая нарушение равновесия, но в большей или меньшей степени на мировом рынке. Этим объясняется различная стоимость денег в разных странах, этим объясняется то, что [цены на] продукты сельского хозяйства «выше в тех странах, в которых промышленность процветает», потому что «благодаря своему мастерству и машинам эти страны в обмен за свои товары в изобилии ввозят деньги» (стр. 150—151) [стр. 122].

[IV — 57] Таким образом, «кроме обычных изменений в стоимости денег и тех, которые общи всему торговому миру, бывают также частичные изменения, которым деньги подвержены в отдельных странах. Стоимость денег никогда не бывает одинаковой в двух странах, так как она зависит от различий в их налогообложении или в промышленном мастерстве, в преимуществах климата, естественных богатствах и от многих других причин... Ни прилив, ни отлив денег не оказывают никакого действия на норму прибыли. Капитал не возрастет вследствие увеличения количества находящихся в обращении денег» (ибо прибыли, ренты, заработная плата увеличиваются в том же самом отношении, что и количество находящихся в обращении денег. Таким образом, [норма] прибыли остается той же самой, когда рента и заработная плата стали выше на 20%; но одновременно и номинальная стоимость капитала фермера стала на 20% выше) (стр. 151—152) [стр. 123].

«На ранних стадиях общественного развития, когда промышленность развита мало и все страны производят почти одни и те же, преимущественно громоздкие и наиболее общепотребительные товары, стоимость денег в различных странах регулируется главным образом расстоянием последних от рудников, доставляющих драгоценные металлы; но по мере того как в обществе развиваются ремесла и все более применяются технические усовершенствования, а различные нации достигают превосходства в отдельных отраслях промышленности, главным регулятором стоимости драгоценных металлов становится превосходство таких отраслей, хотя расстояние все еще входит в расчет» (стр. 153) [стр. 123]. «Только эти две причины — расстояние от рудников, доставляющих золото, и различие в преимуществах промышленного мастерства и машин — регулируют сравнительную стоимость денег в разных странах мира, ибо хотя налоговое обложение и ведет к нарушению денежного равновесия, но это происходит лишь потому, что страна, в которой введены налоги, лишается некоторых своих преимуществ, связанных с опытом, мастерством и климатом» (стр. 154—155) [стр. 124].

(Здесь подчеркивается следующее различие: является ли товар громоздким, тяжелым или же в небольшом его объеме заключена большая стоимость; стало быть, подчеркивается

73 различие между продуктом сельского хозяйства и промышленности.)

Таким образом, в странах, особенно отличающихся промышленным развитием, «стоимость денег будет ниже, а цены хлеба и труда выше, чем в других странах. Эта более высокая стоимость денег, имеющая место по указанной причине в странах, находящихся в менее благоприятном положении, «не будет определяться вексельным курсом. Векселя, как и прежде, могут обмениваться по номинальному курсу, хотя цены хлеба и труда будут в одной стране на 10, 20 или 30% выше, чем в другой. При предположенных обстоятельствах такая разница в ценах будет в естественном порядке вещей, и вексельный курс только в том случае может стоять на номинальном уровне, если в страну, отличающуюся своей промышленностью, ввезено количество денег, достаточное для того, чтобы цены хлеба и труда повысились в ней соответствующим образом. Если другие страны воспрепятствуют вывозу денег и сумеют заставить повиноваться такому закону, то они действительно могут помешать повышению цен на хлеб и труд в промышленной стране. Ибо такое повышение может иметь место только в случае прилива драгоценных металлов при условии, что бумажные деньги не применяются. Но эти страны не смогут помешать тому, чтобы вексельный курс был очень неблагоприятен для них. Если бы Англия была такой промышленной страной и если бы было возможно помешать ввозу денег, то вексельный курс с Францией, Голландией и Испанией мог бы быть на 5, 10 или 20% против этих стран. Когда денежный поток принудительно задерживается и имеются препятствия для достижения деньгами их нормального уровня, то нет препятствий для возможных изменений вексельного курса. Результаты получаются точно такие же, как и при введении в обращение бумажных денег, не обмениваемых на золото. Обращение таких денег с необходимостью ограничивается страной, где они выпущены: они не могут при чрезмерном их количестве широко распространиться в другие страны. Уровень обращения нарушен, и вексельный курс будет неблагоприятен для той страны, где количество средств обращения чрезмерно. Точно таким было бы действие металлического обращения, если бы при помощи принудительных мер, законов, которые нельзя обойти, деньги удерживались в стране, в то время как течение торговли толкает их в направлении к другим странам. Когда каждая страна имеет как раз такое количество денег, какое она должна иметь, деньги в одной стране не будут в действительности иметь такую же стоимость, как и в другой: по отношению ко многим товарам разница эта может составлять 5, 10 или даже 20%, но вексельный курс будет номинальным. В Англии 100 ф. ст. или серебро, заключающееся в 100 ф. ст., купят вексель в 100 ф. ст. или равное количество серебра во Франции, Испании или Голландии. Говоря о вексельном курсе и различной стоимости денег в разных странах, мы не должны принимать во внимание стоимость денег, выраженную в товарах той или другой страны. Вексельный курс никогда не определяется путем оценки различной стоимости денег в хлебе, сукне или каком-либо другом товаре, но посредством оценки стоимости средств обращения одной страны в средствах обращения другой. Его можно установить также [IV — 58] путем сравнения с какой-нибудь мерой, общей для обеих стран. Если вексель в 100 ф. ст. на Англию купит такое же количество товаров во Франции или Испании, что и вексель на ту же сумму на Гамбург, то вексельный курс между Гамбургом и Англией стоит на номинальном уровне; но если вексель в 130 ф. ст. на Англию купит не больше, чем вексель в 100 ф. ст. на Гамбург, то этот вексельный курс на 30% против Англии. Пусть

74 в Англии 100 ф. ст. могут купить вексель или право получить 101 ф. ст. в Голландии,¹⁰² ф. ст. во Франции и 105 ф. ст. в Испании. Тогда вексельный курс между Англией и этими странами на 1% против Голландии, на 2% против Франции и на 5% против Испании. Это свидетельствует о том, что уровень денежного обращения в этих странах выше, чем следует, и сравнительная стоимость денег, находящихся в обращении у них и в Англии, немедленно возвратится к номинальному уровню при уменьшении количества их средств обращения или увеличении его в Англии. В течение последних 10 лет, когда вексельный курс колебался от 20 до 30% против Англии, деньги в этой стране были обесценены не потому, что стоимость денег сравнительно с разными товарами не может быть в одной стране выше, чем в другой; «130 ф. ст. не могли удерживаться в Англии, не обесцениваясь, если, оцениваясь в деньгах Гамбурга или Голландии, они представляли не большую стоимость, чем слиток в 100 ф. ст. Послав 130 полноценных английских фунтов в Гамбург, я имел бы там 125 ф. ст. даже при расходе в 5 ф. ст. на пересылку; что же в таком случае побудило меня заплатить 130 ф. ст. за вексель, который дал бы мне в Гамбурге лишь 100 ф. ст., если не то, что мои фунты не были полноценными фунтами стерлингов? Они были испорчены, их внутренняя стоимость упала ниже гамбургских фунтов, и будь они действительно посланы туда с расходом в 5 ф. ст. на пересылку, [их] купили бы только за 100 ф. ст. По отношению к металлическим фунтам стерлингов никто не отрицает, что за свои 130 ф. ст. я получил бы в Гамбурге 125 ф. ст., но за бумажные фунты я мог получить только 100 ф. ст. 102; однако же утверждали, что бумажные 130 ф. ст. равны 130 ф. ст. в золоте или серебре» (стр. 156—160) [стр. 125—127].

Таким образом, относительно вексельного курса Рикардо утверждает следующее: так как деньги естественным образом распределяются между разными странами соответственно уровню развития их промышленности и, в частности, их вывоза, являющегося результатом такого развития, то неблагоприятный вексельный курс показывает лишь то, что страна, для которой он неблагоприятен, не вывозит соответствующее количество драгоценных металлов в другую страну, для которой он благоприятен. В стране, для которой вексельный курс благоприятен, совокупное количество средств обращения¹⁰³ увеличивается, так как она не ввозит такого количества драгоценных металлов, которое соответствует уровню ее торговли. В стране, для которой вексельный курс неблагоприятен, средства обращения обесцениваются, потому что она удерживает у себя такое количество драгоценных металлов, которое превышает уровень ее торговли. Если в это не вмешиваются причины, принудительно нарушающие равновесие, то вексельный курс может повышаться против одной страны лишь до того предела, когда вывоз золота и серебра становится дешевле, чем премия на векселя, или когда эта премия не может превысить расходы на прямую пересылку золота и серебра, не вызывая фактически вслед за собой такой вывоз и не восстанавливая тем самым посредст-

75 вом этой операции номинальный уровень вексельного курса. Если этого не происходит, то либо вывоз золота и серебра принудительно запрещен и таким путем принудительно увеличено количество обращающихся металлических денег, либо чрезмерный выпуск бумажных денег обесценил находящиеся в обращении деньги страны, так что премия на векселя повышается не на величину расходов на вывоз драгоценных металлов, а превышает величину, на которую обесценились бумажные деньги, и величину таких расходов, вместе взятых. Вексельный курс выражает стоимость средств обращения одной страны в средствах обращения другой. Если он не стоит на номинальном уровне, то это происходит не потому, что стоимость денег в одной стране ниже или выше в сравнении со стоимостью разных других товаров, а, наоборот, потому, что не допускается, чтобы стоимость средств обращения в каждой из обеих стран по сравнению с другими странами находилась на таком низком или высоком уровне, который обусловливается торговыми сделками.

Но если Рикардо всякий раз выводит неблагоприятный вексельный курс из чрезмерного разбухания обращения в той стране, для которой вексельный курс неблагоприятен, то: 1) он отождествляет реальный и номинальный вексельные курсы; 2) для страны, которая имеет только металлическое обращение и не вводит принудительных мер против вывоза драгоценных металлов, вексельный курс никогда не мог бы быть неблагоприятным; 3) тем самым не сказано собственно ничего иного, кроме того, что вексельный курс показывает, что деньги должны вывозиться из одной страны в другую не потому, что количество ее средств обращения превышает [нормальный] уровень, а потому, что она является должником другой страны. Здесь важно только то, что различие в стоимости денег в разных странах не затрагивает вексельного курса.

4) «ДЕНЬГИ СЛУЖАТ ЛИШЬ ТОЙ МЕРОЙ,
В КОТОРОЙ ВЫРАЖАЕТСЯ ОТНОСИТЕЛЬНАЯ СТОИМОСТЬ»,
ТО КОЛИЧЕСТВО ОДНОГО ТОВАРА, КОТОРОЕ ОТДАЮТ
ЗА ДРУГОЙ (стр. 180, 181) [стр. 139]

5) НАЛОГ НА ЗОЛОТО. (ИЛИ ВОПРОС:
КАК ВОЗРОСШАЯ ТРУДНОСТЬ ПРОИЗВОДСТВА ЗОЛОТА
ВЛИЯЕТ НА ЕГО СТОИМОСТЬ?)

[IV — 59] «Налог на золото упадет на того, чье имущество заключается в деньгах, и это будет продолжаться до тех пор, пока количество денег не сократится пропорционально увеличению издержек производства золота, вызванному налогом». «Спрос на деньги не имеет такого определенного

76 количественного выражения, как спрос на предметы одежды или питания. Спрос на деньги регулируется всецело их стоимостью, а их стоимость — их количеством».

(Позднее же говорится: количество денег регулируется их стоимостью.)

«Если бы стоимость золота удвоилась, то половинное количество его могло бы выполнять те же функции в обращении, а если бы стоимость его уменьшилась вдвое, то для выполнения их потребовалось бы двойное количество золота. Если бы рыночная цена¹⁰⁴ хлеба вследствие обложения налогом или увеличения трудности производства возросла на одну десятую, то сомнительно, чтобы это сколько-нибудь повлияло на потребляемое количество хлеба», потому что существует определенная потребность в нем. «Что же касается денег, то спрос на них прямо пропорционален их стоимости. Никто не мог бы съесть вдвое больше хлеба, чем обычно» требуется для удовлетворения его потребности¹⁰⁵, «но каждый человек, который покупает и продает одно и то же количество товаров, может быть вынужден употребить вдвое, втрое или в несколько раз больше денег, чем раньше». Здесь речь идет о стране, в которой «в качестве денег употребляются драгоценные металлы», а бумажные деньги еще не учреждены... «Так как количество бумажных денег может быть легко уменьшено, то стоимость их, хотя бы мерой их и являлось золото, могла бы возрасти так же быстро, как и стоимость самого золота... При падении стоимости денег нет никакого предела увеличению их количества, которое может быть навязано» нации «внешней торговлей, а при повышении стоимости денег» ей «придется смириться с любым уменьшением их количества... Если бы [вследствие введения налога] в рудниках добывалась только ¹/₁₀ часть производимого в настоящее время золота, то стоимость этой ¹/₁₀ равнялась бы стоимости ¹⁰/₁₀, производимых в настоящее время... Соответствие между рыночной и естественной стоимостью¹⁰⁶ всех товаров во все времена зависит от той легкости, с какой может быть увеличено или уменьшено их предложение» (т. е. производство). «В тех случаях, когда мы имеем дело с такими товарами, как золото, дома, труд и многие другие, такой результат не может быть получен быстро» (стр. 216—221) [стр. 161—164].

В высшей степени путаный раздел. Согласно Рикардо, издержки производства золота могут оказать воздействие лишь в том случае, когда вследствие этого количество золота увеличивается или уменьшается, а это воздействие проявляется лишь очень поздно. С другой стороны: согласно этому объяснению, совершенно безразлично, какова масса находящихся в обращении денег, ибо безразлично, обращается ли много металла низкой стоимости или мало металла высокой стоимости. Но разве увеличение покупок и продаж, совершаемых в одно и то же время, не требует большего количества средств обращения? А если обращаются только деньги высокой стоимости, то их не хватает для обмена между потребителями и розничными торговцами, а также и для производства. Это то же самое, как если бы в обращении находились, например, только банкноты достоинством в 500 ф. ст.

77

6) ПРОЦЕНТ ЗА [ССУДУ] ДЕНЕГ¶

«Норма процента всегда регулируется в конечном счете нормой прибыли. Она подвержена, однако, различным временным колебаниям. С каждым изменением количества и стоимости денег изменяются и цены товаров. [...] Если рыночная цена товара падает, например, «вследствие повышения стоимости денег», то в руках фабрикантов и купцов скапливается большое количество товаров, которое они не желают продавать по очень пониженным ценам. «Чтобы произвести свои обычные платежи, которые он привык покрывать за счет продажи своих товаров, он [фабрикант] стремится теперь брать деньги в кредит и часто оказывается вынужденным платить возросшие проценты» (стр. 349—350) [стр. 245].

Таким образом: уменьшение массы денег повышает их стоимость, цены товаров падают пропорционально этому повышению, вследствие этого возрастает потребность в кредите, а отсюда — и норма процента. Чтобы прийти к рассмотрению нормы процента, Рикардо, как всегда, прежде всего допускает здесь непосредственное воздействие [изменения] массы денег на [цены] товаров, тогда как рынок ссуд определяется совсем иными обстоятельствами.

7) ДЕНЬГИ, ВЫВОЗ И ВВОЗ¶

[IV — 60] «Все, что облегчает вывоз, способствует накоплению денег в стране, а все, что затрудняет вывоз, способствует уменьшению их количества» (стр. 373) [стр. 259].

8) О ДЕНЕЖНОМ ОБРАЩЕНИИ И БАНКАХ.¶

БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ. ПАНИКА.

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ВЫПУСКИ БАНКНОТ.

КОМУ СЛЕДУЕТ ПРЕДОСТАВИТЬ ПРАВО ВЫПУСКАТЬ
БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ: ГОСУДАРСТВУ ИЛИ КАКОЙ-ЛИБО
ТОРГОВОЙ КОМПАНИИ? НЕОБХОДИМО ЛИ ПОСЛЕДНЕЕ
ДЛЯ ТОРГОВЛИ? ЗОЛОТО

Золото в 15 раз дороже серебра, потому что для производства данного количества золота требуется в 15 раз больше труда (стр. 421) [стр. 288].

То количество денег, которое может быть применено в какой-либо стране, зависит от их стоимости. Если бы в обращении находилось одно только золото, то его потребовалось бы в 15 раз меньше, чем если бы для этой цели применялось одно только серебро (там же). «Обращение никогда не может быть настолько обильным, чтобы выйти из берегов; уменьшение стоимости средств обращения ведет к увеличению в той же пропорции их количества, а увеличение их стоимости уменьшает в той же пропорции их количество» (стр. 422) [стр. 288].

«Пока одно лишь государство производит чеканку монеты, не может быть предела для взимаемой им за это пошлины, так как путем уменьшения количества монеты ее стоимость может быть повышена до любого предела. На этом принципе основывается обращение бумажных денег.

78 Все сопряженные с ним расходы могут рассматриваться как пошлина за чеканку. Хотя бумажные деньги не имеют внутренней стоимости, все же [при ограничении их количества] их меновая стоимость так же велика, как и стоимость монеты того же наименования или содержащегося в этой монете драгоценного металла. По этой же причине стертая монета, вследствие ограничения ее количества, может обращаться так, как если бы она была полновесной» (стр. 422) [стр. 289].

«Нет необходимости, чтобы бумажные деньги для обеспечения их стоимости подлежали размену на монету. Необходимо только, чтобы количество их регулировалось в соответствии со стоимостью металла, объявленного денежной мерой. Если бы такой мерой было золото данной пробы и данного веса, можно было бы увеличивать количество бумажных денег при каждом падении стоимости золота, или, что то же самое, при каждом повышении цены товаров» (стр. 424) [стр. 290].

[Рикардо] считает, что для предотвращения чрезмерного выпуска бумажных денег

«нет более подходящего средства, чем вменить в обязанность платить за банкноты золотом в монетах или слитках» (стр. 426) [стр. 292]. «Чтобы гарантировать население от всяких других изменений в стоимости средств обращения, кроме тех, которым подвергается сама денежная мера, и в то же время осуществить обращение с помощью наиболее дешевого средства, т. е., стало быть, довести денежное обращение до наиболее совершенного уровня», достаточно «вменить [Английскому] банку в обязанность выдавать в обмен на его банкноты не гинеи, а слитки золота или серебра установленной Монетным двором цены и пробы. Благодаря этому падение курса банкнот ниже стоимости слитков сопровождалось бы немедленным ограничением количества банкнот. Чтобы предупредить повышение цены банкнот выше стоимости слитков, следовало бы также обязать Банк выдавать его банкноты в обмен на золото стандартной пробы по цене» Монетного двора (стр. 427) [стр. 292]. Одновременно следует предоставить полную свободу для вывоза и ввоза слитков (стр. 428) [стр. 293].

«Против всеобщей паники, охватывающей страну, когда каждый желает обладать драгоценными металлами как наилучшим средством для реализации или сокрытия своей собственности, банки не имеют никакой гарантии при любой системе; они подвержены такой панике по своей природе, так как в каком-либо банке или в какой-либо стране никогда не может быть такого количества монеты или слитков, какое имеют право потребовать владельцы денег данной страны. Если бы все они в один и тот же день истребовали свои вклады у своих банкиров, то количество банкнот, находящееся в данный момент в обращении»¹⁰⁷, часто «оказывалось бы недостаточным для удовлетворения таких требований» (стр. 429—430) [стр. 294]. Наибольшая выгода от этой системы¹⁰⁸ состояла бы в том, что благодаря замене очень ценного средства обращения очень дешевым страна получила бы возможность производственно применить капитал, равный этой [высвободившейся] сумме (стр. 432) [стр. 295]. «Денежное обращение находится в самом совершенном состоянии, когда оно состоит целиком из бумажных денег, стоимость которых равняется стоимости представляемого ими золота. Употребление бумажных денег вместо золота заменяет самое дорогое средство обращения наиболее дешевым и дает возможность стране без потери для отдельных лиц обменять все золото, которое до этого употреблялось для целей обращения, на сырые материалы, инструменты и продовольствие» (стр. 432—433) [стр. 295—296].

79 Но все же только то количество золота, которое Банк не накопляет в своих подвалах?

«Предположим, что для снаряжения какой-нибудь экспедиции требуется один миллион. Если бы государство выпустило на миллион бумажных денег и извлекло бы из обращения миллион в монете, то эта экспедиция была бы снаряжена без какого-либо обременения для народа. Но если бы этот миллион был выпущен в обращение Банком, который судил бы его государству из 7%, то страна была бы обременена постоянным годовым налогом в 70 тыс. ф. ст.; народ платил бы налог, Банк получал бы его ... Население прямо заинтересовано в том, чтобы учреждением, выпускающим бумажные деньги, было государство, а не компания купцов [или банкиров]. Однако с правительством в большей мере связана опасность того, что оно отбросит ограничения обращения (обмениваемость денег на золото и т. д.) ... Рикардо предлагает [предоставить право выпуска бумажных денег] специальным уполномоченным, ответственным перед парламентом (стр. 433—435) [стр. 296—297].

[IV — 61] Рикардо оспаривает то, что Английский банк, который выпускает бумажные деньги, необходим для содействия торговле посредством учета векселей и предоставления денег взаймы. Он рассуждает следующим образом:

Деньги предоставляются взаймы независимо от того, угодно это делать Банку или нет, так как рыночная норма прибыли и процента зависит не от размера выпусков бумажных денег, а от величины действительного богатства и т. д. Рыночная норма процента регулируется не Банком, ссужает ли он деньги из 5, 4 или 3%, а применением капитала, совершенно независимо от массы или стоимости денег. «Выдаст ли Банк ссуды на 1, 10 или 100 миллионов, он не может непрерывно изменять норму процента. Он мог бы лишь изменить стоимость выпускаемых таким путем денег». «Если Банк взимает меньшую норму процента по сравнению с рыночной, то нет такой суммы, которой он не мог бы судить; если норма процента выше рыночной, то разве только расточители согласились бы занимать у него деньги». «Если Банк оказывал, как говорят, в течение последних 20 лет такую большую помощь торговле, снабжая купцов деньгами, то это имело место потому, что в течение всего этого периода процент, из которого он ссужал деньги, был ниже рыночной нормы процента; ниже той нормы, по которой купцы могли бы занять деньги где-либо в другом месте... Что сказали бы мы об учреждении, которое регулярно снабжало бы половину всего числа фабрикантов сукна шерстью по цене, которая ниже ее рыночной цены?.. Это не понизило бы цену сукна для потребителя, ибо цена эта регулировалась бы издержками производства той части производителей, которые находятся в наименее благоприятном положении. Единственным результатом было бы поэтому возрастание прибылей части фабрикантов сукна выше обычной нормы»... Таким образом нашим Банком «часть промышленников несправедливо и в ущерб для всей страны поставлена в особенно благоприятное положение благодаря возможности получать средства для ведения дела по меньшей цене, чем те, кто всецело зависит от рыночной цены. Вся промышленная деятельность, которую может развить все общество, зависит от количества его капитала, т. е. от его сырого материала, машин, предметов питания, кораблей и т. д., употребляемых в производстве. После того как установлено хорошо регулируемое бумажно-денежное обращение,

80 количество этих предметов не может быть ни увеличено, ни уменьшено путем банковских операций. Следовательно, если государство выпускает бумажные деньги, то, хотя бы оно при этом не учитывало ни одного векселя и не ссужало никому ни одного шиллинга, в размерах производства не произошло бы никакого изменения... Вероятно, ссужались бы такие же суммы денег, хотя и по различным нормам процента — «из 6, 7 или 8% — в зависимости от результата конкуренции между заимодавцами и заемщиками» (стр. 435—439) [стр. 297—299].

«В богатых странах золото всегда предпочитается для уплаты долгов потому, что это в интересах должника» (стр. 442) [стр. 301] (потому, что это относительно дешевле). «Пока каждый из двух металлов» (золото и серебро) «мог одинаково служить законным средством для уплаты долгов любых размеров, мы были подвержены постоянной перемене в нашей главной единице-мере стоимости. В зависимости от изменений в относительной стоимости двух металлов такой мерой бывало иногда золото, иногда серебро; и к тому времени, когда один из этих металлов переставал быть мерой, он переплавлялся и извлекался из обращения, так как стоимость его в слитках была выше его стоимости в монете» (стр. 443) [стр. 302].

9) О СРАВНИТЕЛЬНОЙ СТОИМОСТИ ЗОЛОТА, ХЛЕБА И ТРУДА В БОГАТЫХ И БЕДНЫХ СТРАНАХ¶

«Когда мы говорим о высокой или низкой стоимости золота или серебра в различных странах, мы всегда должны при этом указать какую-нибудь меру, в которой их оценивают; иначе с нашим утверждением нельзя связать никакого представления». Так, например, золото, оцениваемое в оливковом масле, дороже в Испании, чем в Англии; золото, оцениваемое в сукне, дороже в Англии (стр. 453) [стр. 309]. [IV—61]

81

* ЗАМЕТКИ О ВЗГЛЯДАХ РИКАРДО¶

НА ЗЕМЕЛЬНЫЕ НАЛОГИ¹⁰⁹

НАЛОГИ, СВЯЗАННЫЕ¶

С СОЦИАЛЬНЫМ ПОЛОЖЕНИЕМ [STAND]

[33] Налог на ренту. «Налог на действительную ренту падает на земельного собственника». Налог на мнимую ренту¹¹⁰ «падает на потребителя [сырого материала]» (стр. 193) [стр. 147].

Десятина. «Должна повышать цену сырого продукта» (стр. 195) [стр. 148]. (Таким образом, не падает ни на земельного собственника, ни на арендатора.)

Земельный налог. Если он наложен на ренту, то представляет собой налог на ренту. Если он соразмерен с плодородием земли, то равнозначен десятине. Если составляет твердую сумму с каждого акра земли безотносительно к ее плодородию, то это — своеобразный налог¹¹¹. Такой налог взимается с лучшей земли в той же пропорции, что и с худшей; повышая цену продукта как лучшей, так и худшей земли, он ведет к обложению населения дополнительным налогом — сначала в пользу арендатора лучшей земли (в течение всего срока его аренды), а затем и в пользу земельного собственника (стр. 201—203) [стр. 152—153].

Налог на сырой продукт. Повышает издержки производства и поэтому падает на цену продукта, т. е. на потребителя (стр. 169—170) [стр. 133—134]. [33]

82

* НАБРОСОК ПРЕДМЕТНОГО УКАЗАТЕЛЯ¶

К КНИГЕ РИКАРДО¹¹²

[1а]¹¹³ Влияние цены жизненных средств на заработную плату (стр. 176—183) (стр. 360, 361) [стр. 137—141, 251—252].

Обратнопропорциональное соотношение прибыли и заработной платы (стр. 23, 152, 153, 500) [стр. 47—48, 123, 338].

Накопление капитала (стр. 94) [стр. 89—90].

Население и заработная плата стр. 93, 94, 95 [стр. 89—91].

[1а]

[34] О заработной плате (стр. 7, 8) (стр. 151) стр. 176, 177, 178, 179, 180, 181, 182, 183, 360, 361, 461 [стр. 36—37, 122, 137—141, 251—252, 314].

• О прибыли и заработной плате (стр. 21) (стр. 23) стр. 500, 152, 153 [стр. 45—48, 338, 123].

Влияние внешней торговли на норму прибыли стр. 135, 136, 137 [стр. 114—115]. То же о внутренней торговле 138 [...] * 310, 311 [стр. 116, 220].

Налог (стр. 198) (стр. 205, 206) (стр. 210) (184) (185) (стр. 384) [стр. 150, 154—155, 157, 141—142, 265—266]. Влияние стр. 276, стр. 242, 243 [стр. 198—199, 178—179].

Как именно происходит расширение земледелия (стр. 361) [стр. 252].

Цена хлеба не регулирует цену других товаров (добавить к разделу о рыночной и естественной цене) (стр. 364) [стр. 253—254].

Рыночная цена (стр. 504) [стр. 341].

* Несколько цифр в рукописи расшифровать не удалось. Ред.

83 Реальная цена¹¹⁴ (стр. 460, 481, 499, 505) [стр. 314, 327, 338, 342].

Валовой доход и чистый доход (стр. 512, 513) [стр. 346—347].

Обесценивающее влияние усовершенствований в земледелии и промышленности на часть наличного капитала (стр. 318) (321) [стр. 224, 226—227].

Вторая часть ренты (стр. 315, примечание) [стр. 223].

Капитал (стр. 327) [стр. 230].

Внешняя торговля стр. 481 [стр. 326—327].

Различие между индивидуальной ценой и естественной стоимостью.

[ ... ] и цена.

* Заключительную часть наброска указателя расшифровать не удалось. Ред

84

*RICARDO (DAVID). ON THE PRINCIPLES¶

OF POLITICAL ECONOMY, AND TAXATION.
3 ED. LONDON 1821¹¹⁵*

I) О СТОИМОСТИ¶

[VIII — 19] Полезность какого-либо предмета и способность покупать другие товары: потребительная стоимость и меновая стоимость (стр. 1) [стр. 33]. «Полезность не является мерой меновой стоимости, хотя она существенно необходима для последней» (стр. 2) [стр. 33]. «Товары получают свою меновую стоимость из двух источников: 1) из своей редкости и 2) из количества труда, необходимого для их производства. Существуют некоторые товары, количество которых нельзя увеличить посредством труда; поэтому их стоимость не может быть понижена в результате роста предложения, а определяется исключительно их редкостью. Она изменяется вместе с изменяющимся богатством и склонностями тех лиц, которые желают обладать ими» (там же) [стр. 34]. Иначе обстоит дело с товарами, которые обмениваются на рынке ежедневно. Эти товары мы имеем в виду, когда речь идет о законах стоимости. «Количество таких товаров может быть увеличено трудом, а их производство осуществляется посредством неограниченной конкуренции» (стр. 3) [стр. 34].

Такова предпосылка при определении стоимости у Рикардо.¶

Таким образом, относительная стоимость товаров определяется различным количеством их, которое может быть произведено в течение одного и того же рабочего времени, или же тем количеством труда, которое соответственно воплощено в них. Следовательно, всякое увеличение такого количества труда увеличивает стоимость товара, а всякое уменьшение уменьшает ее (стр. 4) [стр. 35]. Стоимость труда и [произведенное этим трудом] количество товаров, за которое можно купить определенное количество труда, не равны, так как продукт рабочего или эквивалент этого продукта не равен вознаграждению рабочего. Таким образом, стоимость труда не является мерой стоимостей, каковой является труд, затраченный на данное количество товаров (стр. 5) [стр. 35—36]. Таким образом, «прошедшую или настоящую относительную стоимость товаров определяет то сравнительное количество их», которое может быть произведено данным количеством труда (стр. 9) [стр. 38].

85 Разумеется, существуют различия в качестве труда и трудности при сравнении различных рабочих часов в различных отраслях производства. Но шкала оценки этих различий скоро устанавливается в практике (стр. 13) [стр. 40].

(Рикардо не дает дальнейшего развития этого вопроса.)

Для коротких периодов, по крайней мере от года к году, изменение этого неравенства различных видов труда является незначительным и поэтому не принимается в расчет (стр. 15) [стр. 41].

В труд, определяющий стоимость товаров, включаются время и труд, необходимые для создания того капитала, который применяется в производстве (стр. 16) [стр. 42]. Учитывается также труд, необходимый для доставки товаров на рынок (стр. 18) [стр. 43—44]. С прогрессом общества стоимость товаров значительно изменяется вместе с изменением того количества труда, которое воплощено в капитале (там же). «Экономия в применении труда всегда понижает относительную стоимость товара, все равно, касается ли она труда, необходимого для изготовления самого товара, или же капитала, с помощью которого производится товар» (стр. 19—20) [стр. 44]. Привнесение сюда такой меры, как золото, ничего не меняет в этом принципе (стр. 23) [стр. 46—47].

«Принцип, согласно которому количество труда, затраченного на производство товаров, регулирует их относительную стоимость, видоизменяется в значительной степени вследствие применения машин и другого основного и долговечного капитала» (стр. 25) [стр. 49]¹¹⁶. Во-первых, различная долговечность основного капитала, во-вторых, различное соотношение, в котором капитал расходуется на содержание труда и на машины, инструменты, здания. Оба эти обстоятельства обусловливают то, что помимо рабочего времени, необходимого для производства товаров, на стоимость товаров влияет также повышение или падение стоимости труда (стр. 25—26) [стр. 49]. В зависимости от того, насколько быстрее или медленнее капитал расходуется, а значит насколько более или менее часто он должен быть воспроизведен в течение данного времени, он называется оборотным или основным капиталом (стр. 26) [стр. 49—50]. Далее, капитал «оборачивается или возвращается к своему владельцу в весьма неодинаковые промежутки времени». Например, «пшеница, купленная фермером для посева, есть основной капитал в сравнении с пшеницей, купленной булочником для приготовления из нее хлеба» (стр. 26—27) [стр. 50]. «Таким образом, в двух отраслях может применяться равновеликий капитал, однако весьма различным образом разделенный на основную и оборотную доли» (стр. 27) [стр. 50]. Повышение заработной платы, естественно, не в одинаковой степени затрагивает два таких капитала, из которых один почти целиком авансирован на заработную плату, а другой почти целиком вложен в машины (там же). Два фабриканта могут применять одинаковое количество основного капитала, но различной долговечности (там же). Кроме того, здесь присоединяется прибыль на основной капитал для того товара, который произведен с применением машин, прибыль же, которая выручается при продаже товаров, произведенных с применением почти исключительно оборотного капитала, уже вслед за самой продажей их расходуется на личные нужды... Или также «компенсация за больший промежуток времени, который должен пройти, прежде чем более дорогой из обоих товаров может быть доставлен на рынок» (стр. 29—30) [стр. 50—51]. (А именно: фабрикант, который, например, расходует 5000 ф. ст. на содержание труда и 5000 ф. ст. на машины [при прибыли, равной 10%], имеет [в конце первого года]

86 5 500 ф. ст. в виде стоимости своих товаров, а значит, за второй год он должен получить на 550 ф. ст. больше за счет прибыли на 5 500 ф. ст., вложенных в машины¹¹⁷. Прибыль на основной капитал опять присоединяется [к авансированному капиталу].) Если стоимость товаров определяется сравнительным количеством труда, затраченного на их производство, то, следовательно, друг на друга обмениваются такие товары, в которых заключено одинаковое рабочее время. Прибыль и заработная плата представляют собой лишь те доли, в которых [VIII — 20] оба класса — капиталистов и рабочих — участвуют в разделе первоначально произведенного товара, а значит, также и товара, полученного в обмен на первый. Поэтому относительная стоимость товара не затрагивается соотношением между прибылью и заработной платой (стр. 21) [стр. 46]. Никакое изменение в заработной плате не может вызвать какого-либо изменения в относительной стоимости товара. Если заработная плата повышается, то отсюда не следует, что для изготовления товара требуется больше рабочего времени; это означает только, что то же самое рабочее время оплачивается дороже. Если на этом основании один из капиталистов захотел бы повысить цену своего товара, то другой капиталист выступит с такими же притязаниями и относительное положение предпринимателей в различных отраслях промышленности останется тем же самым, как до, так и после повышения заработной платы. Заработная плата может повыситься на 20%, а прибыль — упасть на столько же, не вызывая ни малейшего изменения в относительной стоимости товаров (стр. 23) [стр. 47—48]. Таким образом, если повышается заработная плата, то прибыль падает. Но, как и прежде, товар, произведенный с применением главным образом оборотного капитала, будет продаваться по той же самой цене. Упадет лишь прибыль, например у фермера, который авансировал 5 000 ф. ст. Фабрикант тех товаров, для производства которых требуются «машины или дорогие здания или длительные промежутки времени, прежде чем они могут быть доставлены на рынок», начисляет, таким образом, меньшую прибыль на свой основной капитал, так как его норма прибыли падает также и в целом, и таким образом относительная стоимость его товаров падает по сравнению с товарами, произведенными с применением главным образом труда.

Здесь в различных отраслях производства предполагается одинаковая норма прибыли.

...Впрочем, эта причина действует лишь слабо, [понижая относительные цены товаров] самое большее на 6—7%, ибо «прибыли не выдержали бы, вероятно, более значительного общего и постоянного понижения» (стр. 32—33) [стр. 52—53].

(Следует заметить, что Рикардо мог развить этот вопрос также иначе: предположим, что один товар производится с применением только оборотного, а другой — только основного капитала. Оба [фабриканта] применяют капитал в 5 000 ф. ст. Если теперь заработная плата возрастает на 10% и если первый фабрикант расходовал 3 000 ф. ст. на сырые материалы и т. д. и 2 000 ф. ст. на заработную плату, то выплачиваемая им заработная плата увеличивается до 2 200 ф. ст. Если раньше он продавал свой товар с прибылью в 10% за 5 500 ф. ст., то теперь он продает его за 5 700 ф. ст.)¹¹⁸ Его прибыль по-прежнему

87 остается равной 10%. Тогда [второй] фабрикант может продавать свой товар за 5 500 ф. ст. Его прибыль остается точно так же равной 10%. Но стоимость его товара упала по сравнению с товаром первого фабриканта, хотя рабочее время, затраченное на производство обоих товаров, осталось тем же самым. Или же, если цена товара первого фабриканта остается той же самой, то второй фабрикант должен понизить цену своего товара. Это соотношение правильно в среднем. Но так как такое выравнивание не происходит немедленно, то со стороны капиталистов проявляется настойчивое стремление к введению машин.)

«Сколько-нибудь значительное изменение в постоянной норме прибыли является следствием причин, действие которых сказывается только через ряд лет, между тем как изменения в количестве труда, необходимом для производства товаров, совершаются повседневно... Поэтому все крупные изменения в относительной стоимости товаров» вызываются изменениями величины рабочего времени, требуемого для их производства (стр. 33—34) [стр. 53].

«Относительная стоимость¹¹⁹ товаров, на производство которых затрачено одинаковое количество труда, изменяется, если они не могут быть доставлены на рынок в одно и то же время...». Также и при большем основном капитале «более высокая стоимость¹²⁰ одного из товаров обусловлена большей продолжительностью времени, которое должно пройти, прежде чем он может быть доставлен на рынок... Различие в стоимости в обоих случаях проистекает из того, что прибыли накапливаются как капитал, и является лишь справедливой компенсацией за то время, в течение которого прибыли не были реализованы» (стр. 34—35) [стр. 54].

Таким образом, повышение заработной платы вызывает падение цены тех товаров, которые произведены с применением главным образом основного капитала, и «тем большее падение, чем большую долю составляет основной капитал» (стр. 35) [стр. 54].

(Следует заметить, что это — чисто номинальное явление. Во-первых. Поскольку капитал, большая часть которого состоит из основного или более долговечного капитала или товары которого требуют более длительного времени для их доставки на рынок, продает свои товары дороже, то это происходит, как говорит сам Рикардо, лишь вследствие того, что прибыли накапливаются как капитал. Это то же самое, как если бы применялся большой капитал. Во-вторых. Повышение заработной платы оказывает обратное обесценивающее действие на основной капитал. Совершенный, мертвый труд определяется живым трудом, а значит, так же определяется и приносимая первым прибыль. Таким образом, здесь в цене проявляется то, чего в первом случае¹²¹ не видно. Фермер продает по той же самой цене, но норма его прибыли понизилась. Фабрикант продает по более низкой цене. Например, его основной капитал составляет 1 000 ф. ст. Этот капитал в соединении с трудом производит

88 товаров на 2 000 ф. ст. Если бы теперь на 10% повысилась заработная плата или упала прибыль, то фабриканту пришлось бы продавать свои товары по-прежнему за 2 000 ф. ст.¹²²; при этом мы принимаем, что на заработную плату [первоначально] расходуются 500 ф. ст., т. е. [норма прибыли составляет] 33¹/₃%. Если теперь заработная плата повышается на 10%, то она повышается на 50 ф. ст., следовательно, до 550 ф. ст. Значит теперь [VIII — 21] у капиталиста остается прибыль только в 450 ф. ст., так как, хотя он все еще продает свои товары за 2 000 ф. ст., оказывается, что на его долю приходится только 1 450 ф. ст., а на долю труда — 550 ф. ст. Стало быть, теперь прибыль капиталиста составляет приблизительно только 30%, а его 1 000 ф. ст. возрастают уже не до 1 333, а всего лишь до 1 300 ф. ст.¹²³ Это обнаружилось бы, если бы фабрикант вовсе не применял оборотный капитал в форме непосредственного труда. Но теперь, раз уж здесь 1 000 ф. ст. были израсходованы на определенный труд, этот вычет из его прибыли выступает как вычет из цены товаров, так как по отношению к этому созданному капиталу, по отношению к совершенному труду такой вычет более не может, не изменяя стоимости товара, проявляться как повышение заработной платы и соответствующее этому падение прибыли. Таким образом, это явление представляет собой не что иное, как обратное действие определения стоимости на совершенный труд; это проявляется еще и иным образом.)

Только что предполагалось, что в двух отраслях производства соотношение между основным и оборотным капиталом неодинаково. Теперь предположим, что это соотношение одинаково в обеих отраслях, но долговечность основного капитала неодинакова. «Чем менее долговечен основной капитал, тем более он приближается по своему характеру к оборотному капиталу. Он будет потребляться, а его стоимость с целью сохранения капитала фабриканта будет воспроизводиться в более короткий срок... Если основной капитал недолговечен, то ежегодно требуется большое количество труда, для того чтобы сохранить первоначальный уровень его эффективности; но затраченный таким образом труд может считаться действительно затраченным на произведенный товар, на который должна поэтому переходить пропорциональная этому труду стоимость». — «Если для содержания моей машины в исправном состоянии мне требуется ежегодно 50 человек, то я должен требовать за свои товары добавочную цену, равную той, какую получил бы всякий другой фабрикант, который занимал бы 50 человек в производстве других товаров и вовсе не применял бы машин. Повышение заработной платы неодинаково отразится на товарах, производимых с помощью быстро изнашивающихся машин, и на товарах, производимых с помощью медленно изнашивающихся машин. В производстве первых на производимый товар постоянно переносится значительное количество труда, в производстве других таким путем переносится очень малое количество. Поэтому всякое повышение заработной платы, или, что одно и то же, всякое падение прибыли понизило бы относительную стои-

89 мость тех товаров, которые производятся с помощью долговечного капитала, и соответствующим образом повысило бы стоимость тех товаров, которые производятся с помощью быстрее изнашивающегося капитала. Падение заработной платы оказало бы диаметрально противоположное действие» (стр. 36—38) [стр. 55—56]. Поэтому старые страны постоянно вынуждены прибегать к применению машин, а новые страны применяют труд. С каждым новым затруднением в обеспечении людей средствами существования «[стоимость] труда с необходимостью повышается, а с каждым повышением цены труда налицо новое побуждение к применению машин. Эта трудность в обеспечении содержания людей постоянно существует в старых странах, в новых же может иметь место большой прирост населения без повышения заработной платы. Здесь бывает так же легко снабдить средствами существования седьмой, восьмой, девятый миллион людей, как и второй, третий, четвертый» (стр. 39, примечание) [стр. 57]. «Эти немые агенты», машины, «всегда являются продуктом гораздо меньшего труда, чем тот, который они замещают, даже если они имеют ту же денежную стоимость. Благодаря их влиянию повышение цен на продукты питания затрагивает меньшее число лиц; эта экономия сказывается в уменьшенной цене» машин¹²⁴ (стр. 40) [стр. 57]. «Таким образом, на ранних ступенях общественного развития, когда применяется мало машин или долговечного капитала, товары, производимые с помощью равных капиталов, имеют почти равные стоимости, которые повышаются или падают по отношению друг к другу в зависимости от того, больше или меньше труда затрачивается на их производство. Однако после введения этих дорогих орудий товары, произведенные с применением одинаковых капиталов, имеют весьма неодинаковые стоимости; и хотя по отношению друг к другу они по-прежнему продолжают [повышаться или] падать в зависимости от увеличения или уменьшения количества труда, необходимого для их производства, они подвержены еще и другим, меньшим изменениям вследствие повышения или падения прибыли и заработной платы» (стр. 40—41) [стр. 57—58]. Таким образом, повышение цены труда ведет к падению цены товаров, которые произведены главным образом с применением машин, а падение цены труда ведет к повышению цены этих товаров, но к падению цены тех товаров, которые произведены главным образом с применением труда (стр. 45) [стр. 60—61].

Цены¹²⁵ двух товаров, из которых на производство одного употреблен труд в 1 000 ф. ст., а другого — в 2 000 ф. ст., соотносятся как 1 : 2. Но тем самым не сказано, что эти товары продаются соответственно за 1 000 и 2 000. Существо дела, соотношение остается тем же самым, если они продаются также за 1 100 и 2 200 или за 1 500 и 3 000 (стр. 46) [стр. 61]. [VIII — 21]¹²⁶

[VIII — 29] «Судить о повышении или падении ренты, прибыли и заработной платы следует лишь в соответствии с разделением совокупного продукта какой-либо фермы между тремя классами, земельным собственником, капиталистом и наемным рабочим, а не в соответствии со стоимостью продукта, которая может оцениваться в некой изменчивой мере» (деньгах). Норма прибыли, ренты и заработной платы определяется не абсолютным количеством продукта, которое получает какой-либо из этих классов, а необходимым для производства этого продукта количеством труда. Благодаря усовершенствованиям в земледелии и промышленности этот совокупный продукт может удвоиться. Если при этом в равной мере удваиваются рента, прибыль и заработная плата, то они не претерпят никакого изменения по отношению друг к другу. Но если одна из этих трех величин участвует в указанном увеличении не равномерно¹²⁷, [а в меньшей степени,] то она уменьшается, несмотря на абсолютное

90 увеличение своей количественной доли (стр. 48—49) [стр. 62—63]. Рассматриваемые с точки зрения их нормы, рента, прибыль и заработная плата изменяются только в результате изменения их доли в совокупном продукте (стр. 52) [стр. 64].

II) О РЕНТЕ¶

Рикардо исследует ренту, чтобы выяснить, правильно ли мнение А. Смита о том, что

«обращение земли в собственность и создание вследствие этого ренты вызывают некое изменение в относительной стоимости товаров, независимо от количества труда, необходимого для их производства» (стр. 53) [стр. 65].

«Рента — это та часть продукта земли, которая уплачивается земельному собственнику за пользование первоначальными и неразрушимыми силами почвы». Ренту следует отличать от процента и прибыли на капитал, которые выплачиваются земельному собственнику за пользование вложенным в землю капиталом (стр. 53—54) [стр. 65]. «При первом заселении страны, в которой имеется в изобилии богатая и плодородная земля, никакой ренты не платят... Точно так же, как и за воздух и воду... Если бы вся земля имела одинаковые свойства, если бы она имелась в неограниченном количестве и была однородна по качеству, то за пользование ею ничего не платили бы, за исключением тех случаев, когда она отличается особенно выгодным местоположением. Рента платится за пользование землей только потому, что по мере роста населения в обработку вовлекается земля худшего качества или расположенная менее удобно... Каждый новый прирост населения, который заставляет страну прибегать к земле худшего качества, повышает ренту с более плодородной земли... Первоначально «весь чистый продукт принадлежит земледельцу и составляет прибыль на вложенный им капитал»... Такой же случай имеет место, когда на одной и той же земле применяется равная [первоначальной] дополнительная доля капитала, приносящая меньший продукт... «Рента всегда является разницей в продукте, полученном в результате применения двух одинаковых количеств капитала и труда... Причина: не может быть двух различных норм прибыли». Если первая доля капитала в 1 000 ф. ст. приносит арендатору 100 кварталов пшеницы, а вторая доля в 1 000 ф. ст. — только 85, то собственник земли по истечении срока аренды потребует 15 кварталов ренты. Арендатор не стал бы применять 1 000 ф. ст., приносящее 85 кварталов, если бы смог найти им более прибыльное применение. «В указанной пропорции заключалась бы общая норма прибыли, и если бы первый арендатор отказался, то нашелся бы кто-нибудь другой, согласный отдать собственнику земли весь излишек прибыли сверх этой нормы... В обоих случаях» (применение одинаковых капиталов на неодинаково плодородных землях или применение двух одинаковых капиталов на одной и той же земле, приносящее неодинаковый продукт) «примененный последним капитал не платит никакой ренты... Рента неизменно проистекает из того, что применение дополнительного количества труда приносит соответственно меньший доход»... Когда в обработку вовлекается земля худшего качества, меновая стоимость (цена) ее продукта повышается, потому что на его производство требуется больше труда. «Меновая стоимость всех товаров — промышленных изделий и продуктов рудников или земли — никогда не регулируется наименьшим количеством труда, достаточным для их производства при

91 особо благоприятных условиях, составляющих исключительный удел тех, кто пользуется особенными возможностями для производства. Напротив, она регулируется наибольшим количеством труда, по необходимости затрачиваемым на производство товаров теми, кто не пользуется такими условиями; теми, кто продолжает производить эти товары при самых неблагоприятных условиях; под самыми неблагоприятными условиями понимаются такие, при которых необходимо вести производство, для того чтобы было создано требуемое количество продукта... На самой лучшей земле тот же продукт, как и раньше, получается при прежней затрате труда, но его стоимость повышается, так как те, кто применяет новый труд и капитал на менее плодородной земле, получают меньше продукта... Преимущества плодородной земли перед неплодородной не утрачиваются, а переходят от земледельца, или потребителя, к собственнику земли. Но так как для обработки худшей земли требуется больше труда и так как только с этой земли мы можем получить необходимое добавочное количество сырого продукта, то [VIII — 30] сравнительная стоимость этого продукта остается постоянно выше ее прежнего уровня... Таким образом, причиной повышения [стоимости] продукта является не рента, уплачиваемая собственнику земли, а возросшее количество труда, затраченного на производство последней полученной доли продукта. Цена¹²⁸ хлеба регулируется количеством труда, затраченным на производство его на той земле, которая не платит никакой ренты. Хлеб дорог не потому, что платится рента, а рента платится потому, что хлеб дорог... Тот избыток, который земля приносит в форме ренты, представляет собой не преимущество, а недостаток земли, ее убывающую силу... Земля отличается только ограниченностью своей [производительной] силы... вновь созданные машины не являются менее производительными, чем старые; в противном случае последние приносили бы ренту... «В сельском хозяйстве труд природы оплачивается не потому, что она делает много, а потому, что она делает мало»... Человек вынужден трудиться больше в поте лица своего, а природа — меньше... «По мере того как природа становится скупее на свои дары, она требует большую цену за свою работу. Там же, где она щедро расточает свои дары, она работает даром»... В противоположность мнению А. Смита природа очень много делает для человека «в промышленности. Силы ветра и воды приводят в движение наши машины и содействуют судоходству. Давление атмосферы и упругость пара, позволяющие нам пускать в ход самые изумительные двигатели, являются дарами природы, не говоря уже о действии тепла при размягчении и плавлении металлов, о разлагающем действии атмосферы в процессах крашения и брожения. В любой отрасли промышленности природа оказывает человеку помощь, и притом даровую... Рост ренты является результатом возрастающего богатства страны и трудности снабжения продуктами питания ее населения. Это — симптом, но отнюдь не причина богатства». Богатство может возрастать быстро, а¹²⁹ «рента остается неизменной или падает. Рента растет всего быстрее, когда уменьшаются производительные силы имеющейся в распоряжении земли. Богатство всего быстрее возрастает в тех странах, где имеющаяся в распоряжении земля всего плодороднее, ввоз наименее ограничен, и где благодаря усовершенствованиям в земледелии количество продуктов может быть увеличено без соответственного увеличения количества труда, и где поэтому рента растет медленно... Рента, следовательно, не образует составной части цены»... Все, что «делает последнюю долю капитала» и труда¹³⁰ «более производительной, уменьшает ренту»... Так действует уменьшение капитала в какой-либо стране, потому что за ним последовало бы уменьшение населения, а значит, и спроса на хлеб, в результате чего

92 произошло бы падение цены и сокращение обрабатываемой земли... «Так же действует возрастание капитала и населения, если оно сопровождается такими усовершенствованиями в земледелии», которые уменьшают необходимость возделывать более бедные земли или избавляют от необходимости затрачивать то же самое количество капитала на возделывание более богатой земли... Во всяком случае по истечении некоторого периода падение цены сырого продукта [привело бы к] росту прибыли и накопления, а значит — к увеличению занятости рабочих, росту населения, повышению спроса на хлеб и в конечном счете снова к повышению ренты до ее прежнего уровня или над ним¹³¹... «Усовершенствования в земледелии бывают двух родов: одни увеличивают производственные силы земли, другие позволяют нам путем усовершенствования машин получать тот же самый¹³² «продукт с помощью меньшего количества труда»... К усовершенствованиям первого рода «относятся, например, более рациональный севооборот или лучший выбор удобрений. Эти усовершенствования позволяют нам получать тот же самый продукт с меньшей площади земли... Но для того чтобы уменьшить ренту, нет необходимости выводить землю из обработки. Для этого достаточно, чтобы последовательные доли капитала прилагались к одной и той же земле с различными результатами и чтобы обратно была извлечена та доля, которая дает наименьший результат... Усовершенствования в земледелии позволяют возделывать более бедную землю с меньшими издержками¹³³»... Усовершенствования второго рода «направлены скорее на формирование прилагаемого к земле капитала, чем на обработку самой земли... К земле [благодаря им] прилагается меньше капитала, иными словами, меньше труда, но для получения того же продукта нужно возделывать землю той же площади... Эти усовершенствования могут понизить» меновую¹³⁴ «стоимость продукта, не уменьшая хлебной ренты, хотя они и уменьшают денежную ренту». Уменьшают ли они «хлебную ренту, зависит от того, возрастает, остается без изменения или же уменьшается разница в продукте, получаемом от применения различных долей капитала... Если усовершенствования позволяют целиком сберечь ту долю капитала, которая прилагается наименее производственно, то хлебная рента тотчас же упала бы, потому что уменьшилась бы разница между наиболее производительным и наименее производительным капиталом, а эта разница образует ренту»... Таким образом, «все, что уменьшает разницу в продукте, [VIII — 31] получаемом от последовательных долей капитала, прилагаемых к одной и той же или к новой земле, имеет тенденцию понижать ренту, а все, что увеличивает эту разницу, с необходимостью производит противоположное действие и имеет тенденцию повышать ренту... Земельный собственник получает двойную выгоду благодаря трудности производства. Во-первых, он получает более значительную долю, а, во-вторых, товар, которым она ему уплачивается, имеет более значительную стоимость» (стр. 55—74) [стр. 65—77]. Рента с рудников регулируется теми же факторами, что и рента с земли (стр. 76—79) [стр. 78—80]. «Рента всегда падает на потребителя и никогда не падает на арендатора» (стр. 113) [стр. 101]. «Налог на ренту всецело падает на ренту, на собственника земли и не может быть переложен на какой-нибудь класс потребителя... Налог на ренту не уменьшает стимула к обработке новой земли, потому что такая земля не платит ренты, а значит, не облагается этим налогом... Он уменьшил бы стимул к обработке земли, так как был бы одновременно налогом на прибыль земельного собственника... Этот налог, поскольку он падает на вознаграждение, которое собственник земли получает за пользование его капиталом, затраченным на ферму, падает в прогрессирующей стране на потребителя сырого продукта»... Капитал, затраченный

93 на строения и прочие сооружения и т. д., должен давать обычную прибыль на капитал; но он перестал бы давать эту прибыль, если бы этот налог¹³⁵ не падал на арендатора, а тогда этот последний в свою очередь не получал бы обычной прибыли на свой капитал, если бы не мог переложить налог на потребителя (стр. 191—194) [стр. 146—147]. «Десятина есть налог на валовой продукт земли. Она падает на землю, не затрагиваемую налогом на ренту, и повышает цену сырого продукта, которую не может изменить налог на ренту. Десятиной облагается вся земля пропорционально количеству производимого ею продукта. Следовательно, десятина является равномерным налогом»... При стационарном состоянии общества, когда цена хлеба не изменяется, этот налог также не изменяется. В этом случае он подобен налогу на сырой продукт. При регрессирующем состоянии общества или при прогрессирующем состоянии, когда в земледелии происходят улучшения, денежная стоимость десятины уменьшается. При прогрессирующем состоянии общества без значительных улучшений [в земледелии], когда цена хлеба повышается, десятина становится тяжелым налогом по своей денежной стоимости... «Налог, который растет вместе с валовым доходом, но падает на чистый доход, является невыносимым. Десятина составляет 1/10 от валового, а не от чистого продукта земли. Следовательно, по мере прогрессирующего развития богатства общества, десятина, хотя она находится в той же самой пропорции к валовому продукту, должна составлять все большую и большую долю чистого продукта» (стр. 195—198) [стр. 148—150]. «Земельный налог. Если он взимается пропорционально земельной ренте и изменяется с каждым изменением ренты, то является не чем иным, как налогом на земельную ренту... В таком случае он не затрагивает цену сырого продукта, а целиком падает на земельного собственника... Но если земельным налогом облагается вся возделываемая земля, то он оказывается налогом на продукт и потому повышает цену хлеба... Земля, последней вступающая в обработку, не принесет арендатору обычной прибыли без повышения цены продукта... «Налог не может падать на земельного собственника, потому что в предположенном случае тот не получает никакой ренты. Такой налог может соразмеряться с качеством земли и с изобилием ее продукта, и тогда он не отличается от десятины, или он может быть твердым налогом с акра на всю обрабатываемую землю, каково бы ни было ее качество»... Тогда этот налог «повышает цену хлеба пропорционально налогу, который уплачивает тот, кто возделывает землю самого худшего качества... Следовательно, потребитель хлеба обкладывается налогом, для того чтобы не только удовлетворять требования государства, но и платить арендатору лучшей земли, например, 100 ф. ст. в год» (если самая худшая земля приносит 1 000 квартир, то налог в 100 ф. ст. приведет к повышению цены хлеба на 2 шилл. за квартир. Равновеликий капитал на лучшей земле производит 2 000 квартир, следовательно, это повышает [цену] его продукта на 200 ф. ст., хотя он платит, как и первый капитал, только 100 ф. ст. [налога]) «в течение срока его аренды, а затем повысить на эту сумму ренту, выплачиваемую земельному собственнику». Таким путем «из карманов народа берется больше, чем поступает в казну государства. Такого рода налогом была талия во Франции до революции»... Этот налог взимается с каждого акра земли не пропорционально его действительному продукту, а пропорционально продукту с акра наименее производительной земли (стр. 201—204) [стр. 152—153].

94

НАЛОГИ НА СЫРОЙ ПРОДУКТ¶

Налог на сырой продукт увеличивает издержки производства на той земле, которая не приносит никакой ренты, следовательно, повышает цену этого продукта... Таким образом, он падает во всем своем объеме на потребителя... «В той пропорции, в какой сырой продукт входит в состав других товаров, повышается также и их стоимость... Налог на сырой продукт приводит к повышению заработной платы, а пропорционально ее повышению происходит падение прибыли»... Вследствие этого налог затрагивает прибыль, но не затрагивает ренту и дивиденды на капитал... «Товары, в состав которых не входит сырой продукт, такие, как металлические и гончарные изделия, падают в цене»... Так как вообще сырой продукт входит в состав различных товаров в весьма различных пропорциях, «налог на сырой продукт действует на стоимость товаров самым различным образом. Поскольку это действие оказывается, оно усиливает или задерживает вывоз отдельных товаров и, как и всякое налогообложение, несет с собой те же неудобства: оно нарушает естественное соотношение между стоимостями товаров. А это мешает наилучшему распределению капитала всего мира» (стр. 169—190) [стр. 133—145].

[VIII — 32] «Премии за вывоз хлеба понижают его цену для иностранного потребителя, но не оказывают постоянного действия на цену хлеба на внутреннем рынке»... Они позволяют фермерам продавать «хлеб за границей ниже издержек производства [в этих странах]». Поэтому за границей возрастает спрос на британский хлеб, а спрос на собственный хлеб падает. Этот возросший спрос на британский хлеб временно повышает его цену на внутреннем рынке, а также препятствует в течение этого времени падению его цены на внешнем рынке до того уровня, к какому стремится его свести вывозная премия»... Следовательно, прибыли фермеров поднялись бы выше среднего уровня... Таким образом, «премия действует как поощрение земледелия, и капитал извлекается из обрабатывающей промышленности для того, чтобы быть вложенным в земледелие; это происходит до тех пор, пока не оказывается удовлетворенным увеличившийся спрос со стороны внешнего рынка», в результате чего цена и прибыль на внутреннем рынке опять понижаются. «Возросшее предложение зерна, оказывая свое действие на внешний рынок, понизит также цену зерна в той стране, в которую оно вывозится, и ограничит, следовательно, прибыли экспортера самой низкой нормой, при которой он только согласится продолжать торговлю»... В конечном счете цена хлеба для иностранцев понижается на всю сумму премии, «если она прежде не была ниже на внешнем рынке, чем на внутреннем, и понижается в меньшей степени, если цена хлеба на внутреннем рынке была выше его цены на внешнем рынке» (стр. 354—356) [стр. 248—249]. «При постоянной премии за вывоз хлеба создавалась бы тенденция к постоянному повышению его цены», а значит, к повышению ренты, поскольку в обработку вовлекалась бы худшая земля (стр. 368—369) [стр. 257]. Ни фермеры, ни фабриканты, «хотя они и заинтересованы в том, чтобы рыночная цена их продукта была выше естественной», не заинтересованы в повышении естественной цены своих товаров. В этом заинтересован земельный собственник, потому что таким путем создается рента... «Премии за вывоз и запрещение ввоза хлеба увеличивают спрос и заставляют нас переходить к обработке более бедных земель, что неминуемо влечет за собой возрастание трудности производства» (стр. 370) [стр. 258].

95

РЕНТА (ПРОТИВ УЧЕНИЯ А. СМИТА О ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЕ)¶

По отношению к рудникам А. Смит признает, что получение с них ренты зависит от их относительной продуктивности и от их местоположения (стр. 391 и след.) [стр. 270—271]. Тем не менее он считает, что наиболее богатая, а не наименее богатая — угольная шахта, например, — регулирует цену продукта всех шахт.

Рикардо замечает по этому поводу:

«Если старые шахты не могут доставить требуемого количества угля, то его цена повысится и будет продолжать повышаться до тех пор, пока собственник новой и более бедной шахты не найдет, что, разрабатывая ее, он сможет получить обычную прибыль на капитал. Если его шахта принадлежит к числу умеренно продуктивных, то указанное повышение не будет особенно значительным, прежде чем он нашел выгодным затратить свой капитал на ее разработку. Но если шахта не принадлежит к числу умеренно продуктивных, то, очевидно, цена должна повышаться до тех пор, пока она даст ему возможность покрыть свои расходы» (стр. 393) [стр. 271].

Таким образом, здесь Рикардо признает, что сперва повышается цена, а затем менее плодородная земля вовлекается в обработку и что вовлечение этой земли в обработку зависит от повышения цены. Следовательно, не увеличение издержек производства, которое вызывает повышение цены [продукта] также и на более плодородной земле, а повышение цены [продукта] на плодородной земле делает возможной обработку земли при увеличении издержек производства. Следовательно, повышение рыночной цены над реальной ценой является здесь предшествующим, а когда окажется, что разница между ними достаточно велика и является следствием постоянного спроса, [возросшая] рыночная цена прочно устанавливается благодаря обработке худшей земли. Рикардо признает также, что теперь вопрос состоит еще и в том, действительно ли необходимо прибегнуть к обработке худшей земли и не упадут ли цены хлеба снова на их прежний уровень:

«Именно таким образом происходит всегда расширение земледелия и удовлетворяются возросшие нужды рынка. Возрастает фонд на содержание труда и поднимается заработная плата. Благоприятное положение рабочих стимулирует браки, население увеличивается, и спрос на хлеб поднимает его цену в сравнении с другими товарами. Растет капитал, выгодно применяемый в земледелии; он продолжает приливать сюда до тех пор, пока предложение не сравнивается со спросом, тогда цены опять понижаются, и прибыль в земледелии сравнивается с прибылью в промышленности» (стр. 361) [стр. 252].

Таким образом, Рикардо полагает, что всякий избыток рыночной цены продуктов земледелия над их реальной ценой достается фермеру в качестве прибыли только до тех пор, пока

96 этот избыток возникает из увеличившегося спроса, а не из увеличившейся трудности в обработке земли. Однако все это весьма сомнительно.

[VIII — 33] «Если бы картофель стал таким же обычным и всеобщим продуктом питания народа, каким является рис в некоторых странах, то, так как [согласно А. Смиту] один акр земли под картофелем дает втрое больше продуктов питания, чем один акр под пшеницей, 1/4 или 1/2 находящейся в обработке земли была бы тотчас же заброшена, ибо население не могло бы в течение обозримого промежутка времени возрастать так сильно, чтобы потребить все то количество картофеля, которое могло бы быть получено с земель, прежде засевавшихся пшеницей. Поэтому рента упала бы, и лишь после того как население удвоилось или утроилось, можно было бы снова обрабатывать такое же количество земли и выплачивать прежнюю ренту» (стр. 395) [стр. 272—273]. «В первую очередь всеми выгодами такого увеличения производства воспользовались бы рабочие, капиталисты и потребители, но с возрастанием населения эти выгоды были бы постепенно перенесены на собственников земли. Независимо от этих усовершенствований¹³⁶, в которых общество заинтересовано непосредственно, а земельный собственник — в перспективе на будущее, интерес собственника земли всегда противоположен интересу потребителя и фабриканта» (стр. 399) [стр. 275]. «Сделки между земельным собственником и потребителями не имеют никакого сходства с торговыми сделками, в которых, так сказать, одинаково выгадывает как продавец, так и покупатель; напротив, в первых весь убыток падает на одну сторону, а вся выгода достается другой стороне» (стр. 400) [стр. 275].

РЕНТА (ПРОТИВ ВЗГЛЯДОВ МАЛЬТУСА НА РЕНТУ)¶

«Рента является созданием стоимости, но не является созданием богатства... Эта стоимость является чисто номинальной, так как она ничего не прибавляет к предметам необходимости, удобства и удовольствия, принадлежащих обществу... Один миллион квартир хлеба, который стоил 4 миллиона ф. ст., теперь стоит 5, потому что цена одного квартира стала 5 ф. ст. вместо 4. «Результатом этого является перенесение части стоимости хлеба и [других] товаров от их прежних владельцев к собственникам земли... Рента ничего не прибавляет к ресурсам страны... Она является всего лишь перенесением стоимости, выгодным только для земельного собственника и соответственно убыточным для потребителя» (стр. 485—486) [стр. 329—330].

«Под высокой ценой хлеба следует подразумевать «не цену за квартир или бушель, а избыток цены, по которой продается весь продукт, над издержками его производства... 150 квартир хлеба по 3 ф. ст. 10 шилл. за квартир дают более значительную ренту, чем 100 квартир по 4 ф. ст. при условии, что издержки производства остаются теми же самыми» (стр. 487) [стр. 330]. «Рента пропорциональна не абсолютному плодородию обрабатываемой земли, а ее относительному плодородию» (стр. 490) [стр. 332]. «Возросшее плодородие земли делает ее лишь способной в будущем платить более высокую ренту... Действительная рента может быть ниже на чрезвычайно плодородной земле, чем на такой земле, которая приносит лишь умеренный доход... Рента пропорциональна стоимости продукта, а не его избыток» (стр. 491) [стр. 333]. «Каковы бы ни были свойства земли, высокая рента должна зависеть от высокой цены продукта; но если высокая цена дана, то высота ренты должна быть пропорциональна изо-

97 билию, а не редкости продукта» (стр. 492) [стр. 334]. «Мальтус полагает, что продукты питания сами создают для себя спрос», что обеспечение населения продуктами питания стимулирует браки, вместо того чтобы принять во внимание то, что общее возрастание населения вызывается ростом капитала, последующим спросом на труд и повышением заработной платы и что производство продуктов питания является только результатом этого спроса» (стр. 493) [стр. 334]. Мальтус полагает: «Если бы жизненные средства, наиболее важные продукты земли не имели свойства создавать увеличение спроса, пропорциональное их возросшему количеству, то это возросшее количество вызвало бы падение их меновой стоимости».

Рикардо делает в связи с этим справедливое замечание:

«О каком возросшем количестве говорит г-н Мальтус? Кто производит его? У кого может явиться побуждение производить его прежде, чем на это добавочное количество имеется спрос?» (стр. 495) [стр. 335]. «Усовершенствования в земледелии и в разделении труда являются общими для всей земли; они увеличивают абсолютное количество сырого продукта, получаемого с каждого участка, но, по всей вероятности, не нарушают сколько-нибудь значительно соотношение, прежде существовавшее между ними» (стр. 501—502) [стр. 339—340]¹³⁷. «На количество производимого хлеба оказывает влияние не та цена, по которой он может быть произведен, а та, по которой он может быть продан. Капитал привлекается к земле или отвлекается от нее сообразно тому, насколько цена хлеба ниже или выше издержек производства. Если этот избыток таков, что примененный в земледелии капитал приносит более высокую прибыль, чем обычная, то капитал будет привлекаться к земле», и наоборот (стр. 505) [стр. 342]. «Не подлежит никакому сомнению, что держатель государственных бумаг также выигрывает при большом падении стоимости хлеба» (стр. 516) [стр. 349].

ВЛИЯНИЕ ВВОЗА ХЛЕБА НА ЗЕМЕЛЬНУЮ РЕНТУ И ПРИБЫЛЬ ФЕРМЕРА¶

[VIII — 34] «Так как рента есть следствие высокой цены хлеба, то потеря ренты есть следствие низкой цены его. Иностранный хлеб никогда не вступает в конкуренцию с хлебом внутреннего производства, приносящим ренту. Падение цены неизменно приносит земельному собственнику убыток, пока, наконец, не поглощает всю его ренту. Если цена упадет еще ниже, то она не доставит даже обычной прибыли на капитал. Последний оставит тогда землю ради какого-нибудь другого занятия, а хлеб, который прежде производился на этой земле, будет заменен привозным хлебом только тогда, но не раньше» (стр. 519) [стр. 351].

ВЛИЯНИЕ СВОБОДНОГО ВВОЗА ХЛЕБА НА ПРИБЫЛИ И КАПИТАЛ ФЕРМЕРА¶

«При всяком возрастании количества предлагаемого хлеба и падении вследствие этого его цены капитал извлекается из более бедной земли, и новой мерой, регулирующей естественную цену хлеба, стала бы более плодородная земля, которая теперь больше не платит ренту... Однако говорят, что капитал не может быть извлечен из земли, так как он затрачивается в таких формах (удобрение, дренаж, огораживание и т. д.),

98 в которых он не может быть извлечен. Отчасти это верно; но капитал, который воплощается в рогатом скоте, овцах, в амбарах для хлеба и сена, телегах и т. д., может быть извлечен, продан и перенесен в какую-либо другую отрасль... Но если ни одна часть капитала не может быть извлечена из земли, то фермер продолжает производить хлеб, и притом в как можно большем количестве¹³⁸, какова бы ни была цена, по которой он может продать его... Иначе «он не получит вовсе никакого дохода со своего капитала. Хлеб нельзя было бы ввозить» (?)... Эта низкая цена хлеба затронула бы только обычную прибыль на капитал, который не приносит ренты, «а рента с лучшей земли упала бы; упала бы также заработная плата, а прибыль бы возросла»... Эта выгода от относительно низкой цены хлеба всегда такова, что «больше достается на долю производительного класса в форме прибыли и меньше — на долю непроизводительного класса под названием ренты»... Но если значительная часть капитала может быть извлечена из земли, то она будет извлечена только в том случае, если она принесет больший доход в другой отрасли производства... Собственник капитала бросает ту часть капитала, которая срослась с землей, потому что с оставшейся частью он может получить большую прибыль, чем если бы он не проделал это. Здесь дело обстоит так же, как с дорогими машинами, которые впоследствии вытесняются машинами, улучшенными в результате изобретений, так что производимые ими товары сильно понижаются в цене. Фабриканту следует в этом случае решить, должен ли он отказаться от старых машин и ввести улучшенные, теряя всю стоимость старых, или же продолжать производство со старыми машинами. «Кто при таких обстоятельствах стал бы увещевать его отказаться от применения лучших машин, потому что оно ведет к уменьшению или уничтожению стоимости старых? Именно таковы доводы тех, кто хотел бы запретить ввоз хлеба, так как он ведет к уменьшению или уничтожению той части капитала фермера, которая навсегда срослась с землей» (стр. 314—318) [стр. 222—224].

ВТОРАЯ ЧАСТЬ РЕНТЫ, НЕ ПРОИСТЕКАЮЩАЯ ИЗ ОТНОСИТЕЛЬНОГО ПЛОДОРОДИЯ ЗЕМЛИ¶

Выше мы отметили «различие между собственно рентой и тем вознаграждением, которое под названием ренты уплачивается собственнику земли за те выгоды, которые затрата его капитала доставила его арендатору». Между тем это различие не есть нечто постоянное. «Так как часть этого капитала, однажды затраченная на улучшение фермы, неразрывно срослась с землей и направлена на увеличение производительных сил последней, то вознаграждение, уплачиваемое земельному собственнику, в точности соответствует природе ренты и подчиняется всем законам ренты. Сделаны ли эти улучшения за счет собственника земли или арендатора, они прежде всего были бы введены только в том случае, если бы существовала большая вероятность, что доход» окажется на среднем уровне прибыли на капитал. «Но раз это улучшение сделано, то полученный доход будет всецело соответствовать природе ренты и подвергаться всем изменениям, свойственным ренте. Некоторые из этих затрат улучшают землю только на определенный период и увеличивают ее производительные силы не навсегда. Так, если они израсходованы на здания и другие улучшения преходящего характера, они должны постоянно возобновляться и поэтому не доставляют земельному собственнику какой-либо постоянной прибавки к его действительной ренте» (стр. 306, примечание) [стр. 216—217].

99 Рикардо здесь признает, что естественное плодородие лишь временно можно отделить от искусственно созданного. Однако следует заметить, что некоторая часть улучшений земли служит приобретением для целой эпохи и никому не оплачивается. Например, никому не оплачивают разницу между участком земли, обработанным современными средствами, и участком земли VIII века. Даже необработанная земля причастна к этому приобретению, ибо она причастна к современным средствам, которые десятикратно облегчают обработку земли, освоение целины. Это научное приобретение сделалось всеобщей мерой.

«Какая бы часть капитала ни была закреплена в земле, по истечении срока аренды она должна принадлежать собственнику земли, а не арендатору. Какое бы вознаграждение ни получал земельный собственник за этот капитал, вновь сдавая эту землю в аренду, оно выступает в форме ренты; но никто не платил бы ренты, если бы с помощью данного капитала можно было бы получить из-за границы больше хлеба, чем вырастить на этой земле внутри страны... Это не представляет никакой невыгоды, как бы ни был велик затраченный на этой земле капитал. Этот [VIII — 35] капитал был затрачен только для того, чтобы увеличить количество продукта: такова была цель. И разве для общества не все равно, если половина его капитала понизилась в стоимости или даже уничтожена совсем, раз оно может получить большее количество годового продукта? Те, кто в этом случае оплакивает потерю капитала, приносят цель в жертву средству» (стр. 315, примечание) [стр. 223].

III) О ЕСТЕСТВЕННОЙ И РЫНОЧНОЙ ЦЕНЕ¶

Соответствующее количество товаров, которое определяется рабочим временем, необходимым для их производства, и которое дается в обмен за какой-нибудь товар, составляет естественную цену последнего. Наряду с нею существует рыночная цена. Случайные и временные отклонения рыночной цены от естественной. Предложение не соответствует в точности потребностям и желаниям человечества... «Как раз вследствие этих изменений капитал точно распределяется на производство различных товаров. С повышением и падением цен прибыли поднимаются выше или [падают] ниже своего общего уровня, и поощряется прилив или отлив капитала в отдельных отраслях промышленности... Это неугомонное стремление всех капиталистов оставлять менее прибыльное дело ради более прибыльного создает сильную тенденцию приводить прибыль всех к одинаковой норме или устанавливать между ними такую пропорцию, которая по расчету заинтересованных сторон уравновешивает действительные или кажущиеся преимущества одних перед другими. Это изменение происходит не посредством полной перемены фабрикантом своего дела, а лишь посредством уменьшения им того количества капитала, которое он применяет в своем деле. Во всех богатых странах имеется так называемый денежный класс, который не занят ни в какой отрасли производства, а живет на проценты со своего капитала, употребляя его на учет векселей или на предоставление ссуд более предприимчивой части общества.

100 Банкиры также употребляют большой капитал на подобного рода операции. Употребляемый таким образом капитал составляет обращающийся капитал значительного размера, и им пользуются в большей или меньшей пропорции все различные отрасли производства в стране. Нет, пожалуй, такого фабриканта, который, как бы богат он ни был, ограничивал бы свое дело теми размерами, какие допускают его собственные средства. У него всегда находится некоторая доля этого текущего капитала, которая возрастает или уменьшается в соответствии с интенсивностью спроса на его товары. Если увеличивается спрос на шелк и уменьшается спрос на сукно, то суконщик не переводит свой капитал в шелковую промышленность, а рассчитывает часть своих рабочих и сокращает спрос на займы у банкиров и денежных людей. Фабрикант шелка, наоборот, занимает больше, и таким образом капитал переносится из одной отрасли в другую без необходимости для фабриканта прекращать свое обычное дело... Этим обеспечивается пропорциональное снабжение товарами больших городов... Фиксируются различия в норме прибыли для компенсации действительных или воображаемых преимуществ, таких, например, как надежность, легкость, опрятность и т. д. ... Теперь, после окончания великой войны¹³⁹, «столь сильно нарушившего¹⁴⁰ существовавшее прежде в Европе разделение сфер предпринимательской деятельности, каждый капиталист все еще не нашел своего места при новом разделении, которое стало необходимым теперь... Именно эта конкуренция» (между капиталистами) «так устанавливает меновую стоимость товаров, что после выдачи заработной платы за необходимый для их производства труд и покрытия всех прочих расходов, требующихся для того, чтобы вернуть применяемый капитал на первоначальный уровень производительности, остаток стоимости, или избыток ее, будет в каждой отрасли пропорционален стоимости применяемого капитала» (стр. 80—84) [стр. 81—83].

Если перемена моды (и т. д. и т. п.) увеличит спрос на один товар и уменьшит его на другой, причем сравнительное количество рабочего времени, необходимое для производства этих товаров, не изменится, то рыночная цена одного товара возрастает, а другого падает; прибыли в одной отрасли поднимаются выше общего уровня, а в другой падают ниже этого уровня. То же самое происходит с заработной платой в этих двух различных отраслях... Затем опять наступит выравнивание (стр. 83—84) [стр. 83].

«После того как я только что признал», говорит Рикардо, «те временные влияния, которые случайные причины могут оказывать на цены товаров, а также на заработную плату и прибыль на капитал в различных сферах его применения и которые не затрагивают общего уровня цены товаров, заработной платы или прибыли, так как эти влияния одинаково действуют на всех стадиях развития общества, мы теперь намерены совершенно не принимать их во внимание, трактуя о законах, управляющих естественными ценами, естественной заработной платой и естественной прибылью — явлениями, совершенно не зависящими от этих случайных причин» (стр. 85) [стр. 84].

Рикардо абстрагируется от того, что он рассматривает как случайное. Иное дело — изображать действительный процесс, в котором как то, что он называет случайным движением, но что есть устойчивое и действительное, так и его закон, среднее отношение — оба являются одинаково существенными.

101

РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ СТОИМОСТЬЮ (ЕСТЕСТВЕННОЙ ЦЕНОЙ) И БОГАТСТВОМ¶

«Стоимость и богатство существенно различаются. Богатство зависит от изобилия, а стоимость — от легкости или трудности производства. Труд одного миллиона человек на фабриках всегда произведет одну и ту же стоимость, но он не произведет всегда одно и то же богатство».

(Но как же растет стоимость? Если отвлечься от ренты, то очевидно: когда вместо одного работают два миллиона человек. Следовательно, в результате роста населения, в результате умножения той же самой производительной деятельности. Для этого не нужно, чтобы продукт стоил большего количества труда, чем прежде. Для этого требуются только: рост населения. Рост капитала, который дает занятие населению. Увеличение числа отраслей труда.)

...«Человек богат или беден в зависимости от изобилия предметов необходимости и роскоши, находящихся в его распоряжении. И как бы ни была высока или низка их меновая стоимость по отношению к деньгам, хлебу или труду, все они в одинаковой мере удовлетворяют потребности их владельца. Вследствие смешения понятий стоимости и богатства пришли к утверждению, что богатство может быть увеличено путем уменьшения количества товаров... Индивид, который, вследствие того, что он владеет редким товаром, может распоряжаться большим количеством предметов необходимости» и т. д., является более богатым, но только благодаря соответствующему уменьшению долей других индивидов... Если благодаря некоему изобретению можно, применяя то же самое количество капитала и труда, удвоить производство всех товаров в стране, включая золото, то богатство удваивается, но стоимость остается той же самой... «Таким образом, богатство страны может [VIII — 36] быть увеличено двояким путем: путем употребления более значительной части дохода на содержание производственного труда, — а это увеличит не только количество, но и стоимость всей массы товаров; или же оно может быть увеличено без затраты дополнительного количества труда, путем увеличения производительности того же самого количества труда, — а это увеличит только изобилие, но не стоимость товаров... Если мельницу приводят в движение 10 человек и будет открыто, что с помощью воздуха или воды можно сберечь труд этих 10 человек, то стоимость муки, которая частично является продуктом работы мельницы, немедленно упадет в соответствии с количеством сбереженного труда. Общество же стало бы богаче на то количество товаров, которое мог бы произвести труд 10 человек; фонд, предназначенный на их содержание, нисколько не уменьшится... Сэй необоснованно упрекает А. Смита в том, что последний не заметил той стоимости, которая придается товарам природными факторами и машинами, так как стоимость всех вещей он выводит из человеческого труда... А. Смит не недооценивает этих услуг, но он обоснованно отмечает, что хотя они увеличивают потребительную стоимость — тем, что увеличивают изобилие продуктов и делают человека богаче, — но ничего не прибавляют к меновой стоимости, так как за пользование воздухом, теплотой и водой ничего не платят, потому что они выполняют свою работу даром» (стр. 320—337) [стр. 226—236].

102 (Проводя различие между стоимостью и богатством только в понятии, Рикардо не устраняет затруднения. Буржуазное богатство и цель всего буржуазного производства есть меновая стоимость, а не удовлетворение потребностей. Чтобы увеличить эту меновую стоимость, нет иного средства — если отвлечься от взаимных надувательств, — кроме одного: умножать количество продуктов, производить больше. Чтобы достигнуть такого увеличения производства, необходимо увеличивать производственные силы. Но в той же самой пропорции, в какой возрастает производственная сила данного количества труда — данной суммы капитала и труда, — падает меновая стоимость продуктов, и удвоенное количество продуктов имеет ту же самую стоимость, какую прежде имела половина этого количества. Мы совершенно не говорим об обесценении, к рассмотрению которого придем позднее. Если бы это [возрастание продукта] происходило равномерно, то стоимость никогда не изменялась бы, а следовательно, отпал бы всякий стимул буржуазного производства. Поскольку же это происходит неравномерно, имеют место все коллизии, но одновременно и буржуазный прогресс. Возрастание производства товаров никогда не является целью буржуазного производства, его целью является возрастание производства стоимостей. Имеющее место в действительности увеличение производственной силы и производства товаров происходит вопреки цели буржуазного производства, и противоречие, вытекающее из этого возрастания стоимостей, которое упраздняет самое себя в собственном движении, переходя в возрастание продукта, лежит в основе всех кризисов и т. д. Это такое противоречие, в котором постоянно вращается буржуазное производство.)

Рикардо говорит о капитале:

«Капитал представляет собой ту часть богатства страны, которая затрачивается в целях будущего производства и может быть увеличена тем же способом, что и богатство. Добавочный капитал будет столь же эффективным в производстве будущего богатства независимо от того, получается ли он путем повышения мастерства и улучшения машин, или путем производственного использования большей части дохода. Богатство ведь всегда зависит от количества произведенных товаров, безотносительно к той легкости, с которой могут быть произведены применяемые в производстве орудия. Определенное количество предметов одежды и продуктов питания будет содержать и давать занятие тому же числу людей и вследствие этого обеспечивать выполнение того же объема работы независимо от того, произведены ли эти предметы трудом 100 или 200 человек; однако их стоимость будет вдвое больше, если на их производство был затрачен труд 200 человек» (стр. 327—328) [стр. 230—231].

Во-первых. Предположим теперь, что 100 рабочих произвели столько же товаров, сколько прежде производили 200.

103 Следовательно, труд этих 100 мог бы выполнить работу 200 рабочих. Будет ли продукт этих 200 рабочих, которые теперь работают, иметь в два раза бóльшую стоимость, чем продукт вышеуказанных 100, на том основании, что он является продуктом 200, тогда как тот был продуктом лишь 100 рабочих?

Во-вторых. Рикардо смешивает здесь капитал с тем материалом, из которого состоит капитал. Богатство является лишь материей капитала. Капитал всегда есть сумма стоимостей, которая снова предназначена для производства; он не является лишь суммой продуктов и равным образом предназначен для производства не продуктов, а стоимостей. Если посредством машин и т. д. производится дополнительное количество товаров, благодаря которым могут быть приведены в движение дополнительные рабочие, то таким путем не создается никакого дополнительного капитала, а лишь увеличивается производительная сила прежнего капитала. Никакой капиталист не скажет, что он обладает дополнительным капиталом, если с помощью тех же самых 100 талеров он может привести в движение большее число рабочих. В этом случае его капитал увеличивается, [VIII — 37] потому что норма прибыли поднимается по отношению к заработной плате и таким образом бóльшая доля прежнего капитала воспроизводится в форме капитала, вместо того чтобы воспроизводиться в форме расходов рабочих. Эта выгода реализуется лишь до тех пор, пока конкуренция со стороны капиталов, обладающих такой же производительностью, не приведет к выравниванию этой избыточной прибыли. В противном случае это следовало бы характеризовать как увеличение богатства, но не как увеличение капитала. После этого выравнивания потребительская стоимость остается, правда, увеличенной, но капитал перестает увеличиваться в той же самой мере. Если капитал становится более производительным, то он не увеличился бы в том случае, если бы все капиталы в той же самой и во всех других отраслях производства в равной мере сделались более производительными. Капитал страны остался бы тем же самым, но стал бы производить большее богатство в рикардовском понимании, больше предметов необходимости и т. д. Так как увеличение производительной силы капитала всегда является односторонним, значит, прежде всего оно представляет собой также увеличение стоимостей (здесь самая лучшая машина точно так же участвует в цене [продукта] среднепроизводительной машины, как и самая худшая земля — в цене [продукта] самой лучшей земли, и, как и в случае ренты, здесь имеет место создание стоимости), так

104 как, далее, капиталист тем же самым капиталом приводит в движение больше рабочих, он увеличивает, следовательно, количество труда, например, заставляет работать два миллиона рабочих вместо одного миллиона работавших прежде, и таким образом также увеличивает стоимости.

У Рикардо вообще никогда нельзя понять, как могут быть увеличены стоимости, а значит, также и капитал, чтобы при этом у одного не изымалось то, что получает другой, как это имеет место в случае ренты. Для этого необходимо, помимо роста населения, увеличения производственной силы капитала, т. е. уменьшения относительной заработной платы рабочего, сбережения уже совершенного труда, прежде всего также пропорциональное увеличение способов применения труда. Больше стоимостей создается: 1) тем, что приводится в движение больше рабочих рук в какой-нибудь отрасли производства и 2) это вызывает к жизни соответствующий труд в других отраслях, с которыми осуществляется обмен. Английские хлопчатобумажные фабрики не создавали бы больше стоимостей, если бы труд, с которым они могут обмениваться, не вызвал к жизни 1000 рынков сбыта внутри и вне страны. Рикардо совершенно упускает из виду эту обмениваемость и создание эквивалента. В другом месте Рикардо говорит:

«Можно принять как всеобщий, неизменно справедливый принцип, что только превышение рыночной ценой¹⁴¹ товара его естественной, или необходимой, стоимости является единственным стимулом к увеличению его производства» (стр. 504) [стр. 341].

Таким образом, здесь Рикардо признает, что дело заключается не в производстве «богатства» в его понимании, а в производстве «стоимостей». «Естественная цена» утверждает себя по отношению к рыночной цене, но это происходит в такой борьбе, которая не имеет ничего общего с рикардовским простым выравниванием. В начальный период развития промышленности, когда спрос по большей части соответствует предложению, конкуренция была ограниченной, следовательно, во всех отраслях промышленности имели место монопольные цены, постоянно происходило обкрадывание земельной собственности со стороны промышленной собственности (также и в форме раскола на [земледельческие и промышленные] страны), поэтому обогащение на одной и обнищание на другой стороне, следовательно, борьба между рыночной и реальной ценой не приводила к тому же самому явлению и не велась с таким же размахом, как в современном обществе. Превышение рыночной ценой реальной цены было тогда постоянным.

105

О ВЛИЯНИИ СПРОСА И ПРЕДЛОЖЕНИЯ НА ЦЕНЫ¶

(Согласно тому, что мы слышали до сих пор, конкуренция между капиталистами за наиболее прибыльное приложение капиталов постоянно понижает рыночную цену до уровня естественной цены — пропорциональное приложение капиталов к различным отраслям производства. Но эта конкуренция капиталистов в свою очередь определяется изменением спроса. Таким образом, определение цены рабочим временем реализуется именно в рамках спроса и предложения, определяющих те соотношения, в которых различные капиталы распределяются между различными отраслями производства. С другой стороны, предложение, так же как и спрос, определяется самим производством.)

«Соотношение между спросом и предложением затрагивает рыночную цену¹⁴² товара только временно, до тех пор пока он не будет предложен в большем или меньшем количестве соответственно возрастанию или уменьшению спроса. Уменьшите издержки производства шляп, и цена их в конце концов упадет до размеров их новой естественной цены, хотя бы спрос на них удвоился, утроился или учтивился»... Если бы [стоимость] золота упала на половину издержек его производства, то цена товаров, выраженная в золоте, поднялась бы на 100%, хотя спрос на них не увеличился бы, только потому, что их стоимость, определяемая рабочим временем, повысилась по отношению к золоту, или относительная стоимость золота упала на \(\frac{1}{2}\) ... 8 обстоятельств Лодерделя, в силу которых меновая стоимость товаров может увеличиваться или уменьшаться; например, \(A\) по отношению к \(B\) и по отношению к \(C\) (деньги). Если количество \(A\) уменьшается, то [его стоимость] по отношению к \(B\) увеличивается; если количество \(A\) увеличивается, то [его стоимость] по отношению к \(B\) уменьшается; если [количество] \(A\) остается тем же самым, а [количество] \(B\) уменьшается, то [стоимость] \(A\) [по отношению к \(B\)] уменьшается; если [количество] \(A\) остается тем же самым, а [количество] \(B\) увеличивается, то [стоимость] \(A\) [по отношению к \(B\)] увеличивается, и таковы же 4 случая отношений между \(A\) и \(C\)... «Это», говорит Рикардо, «верно [VIII — 38] по отношению к монополизированным товарам, а по отношению ко всем другим товарам — в течение ограниченного периода».

(Разумеется, все время предполагается, что количество [товара] увеличивается или уменьшается при неизменном спросе или же количество остается тем же самым, но спрос увеличивается или уменьшается.)

...Если издержки производства какого-либо товара уменьшились, то он не будет в силу этого предлагаться в большем количестве, если спрос на него не растет; ибо «товар предлагается не потому только, что он может быть произведен, но потому, что на него существует спрос... Цены тех товаров, которые подвержены действию конкуренции и количество которых может быть увеличено в умеренной степени, зависят в конечном счете не от соотношения спроса и предложения, а от увеличения или уменьшения издержек их производства» (стр. 460—465) [стр. 314—317].

106

**ПРОИЗВОДИМОЕ КОЛИЧЕСТВО ТОВАРОВ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ¶

НЕ ИЗДЕРЖКАМИ ИХ ПРОИЗВОДСТВА, Т. Е. ИХ РЕАЛЬНОЙ
СТОИМОСТЬЮ, А ИХ РЫНОЧНОЙ ЦЕНОЙ**

(Реальная цена — это та цена, по которой товар может быть произведен; рыночная цена — это та, по которой он может быть продан.)

«На производимое количество хлеба оказывает влияние не та цена, по которой он может быть произведен, а та цена, по которой он может быть продан. Капитал привлекается к земле или отталкивается от нее, смотря по тому, насколько цена хлеба выше или ниже издержек производства. Если такое превышение настолько велико, что капитал, вложенный в земледелие, приносит более высокую прибыль, чем общая, то капитал будет привлекаться к земле, а если он приносит менее высокую прибыль, то он будет извлечен из земледелия» (стр. 505) [стр. 342].

**ОБЕСЦЕНИВАЮЩЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЙ¶

В ЗЕМЛЕДЕЛИИ И МАШИНАХ**

«Все усовершенствования в земледелии и промышленности и все изобретения машин... в момент их введения непременно уменьшают или уничтожают стоимость части наличного капитала фермеров или фабрикантов» (стр. 318) [стр. 224—225].

«Предположим, что труд определенного числа людей производит при помощи данного капитала 1 000 пар чулок и что вследствие изобретений машин то же самое число людей может произвести 2 000 пар или 1 000 пар чулок и 500 шляп. В этом случае стоимость 2 000 пар чулок или 1 000 пар чулок и 500 шляп будет не больше, чем стоимость 1 000 пар чулок до введения машин, так как они будут продуктом того же самого количества труда. Но стоимость общей массы товаров тем не менее уменьшится, ибо... скажется воздействие на ту часть еще не потребленных товаров, которые были произведены до усовершенствования; стоимость этих товаров уменьшится, поскольку она должна упасть до уровня стоимости точно такого же количества товаров, произведенных уже со всеми преимуществами усовершенствования: и общество, несмотря на возросшее количество товаров... будет располагать меньшей суммой стоимостей. Увеличивая непрестанно легкость производства, мы постоянно уменьшаем стоимость некоторых из прежде произведенных товаров, хотя этим же путем мы увеличиваем не только национальное богатство, но и производительные силы будущего» (стр. 320—322) [стр. 226—227].

**ЦЕНА ХЛЕБА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ РЕГУЛЯТОРОМ¶

ЦЕНЫ ДРУГИХ ТОВАРОВ¹⁴³**

Абстрагируемся от употребления денег. «Может ли при таких обстоятельствах меновая стоимость хлеба¹⁴⁴ подняться по отношению к другим предметам? Если может, то тогда неверно, что стоимость хлеба регулирует стоимость всех других товаров, так как в противном случае его относительная стоимость не должна была бы изменяться по сравнению с ними. Если не может, то тогда необходимо доказать¹⁴⁵, что, независимо от того, получается ли хлеб с богатой или бедной земли, при помощи

107 большого или малого количества труда, при помощи машин или без них, он всегда будет обмениваться на одно и то же количество других товаров» (стр. 364—365) [стр. 254].

(У Рикардо важно то, что, в то время как даже А. Смит и Сэй все еще принимают за регулятор [стоимости] некий определенный продукт труда, он повсюду берет [в качестве регулятора] труд, деятельность, само производство — не продукт, а производство, акт создания. С этим связана целая эпоха буржуазного производства. У А. Смита деятельность еще не освобождена, не свободна, не оторвана от естественных уз, от предмета.) (У Рикардо человек повсюду имеет дело со своей собственной производительностью, у А. Смита он еще преклоняется перед своим собственным творением, речь идет еще о некоем определенном предмете, о предмете вне его деятельности.)

[VIII — 39] (Этим объясняется полемика Рикардо против [определения] хлеба [в качестве регулятора стоимости всех других товаров] и цены труда, заработной платы, которая, разумеется, не есть самый труд.) (Точно так же и его полемика против [определения] денег.)

«Реальная цена, в противоположность некоторым утверждениям, не зависит от стоимости денег; не зависит она также и от отношения стоимости к хлебу, труду или какому-либо другому товару, взятому в отдельности, или ко всем товарам, взятым вместе» (стр. 499) [стр. 338].

([Реальная цена] вообще не зависит от какого бы то ни было товара, но от деятельности, производящей товары. Стало быть, она не зависит также от труда в той мере, в какой он оплачивается, но от труда, поскольку он является производительным, не в той мере, в какой он сам является товаром, а поскольку он создает товары.)

ВНЕШНЯЯ ТОРГОВЛЯ И МЕНОВАЯ СТОИМОСТЬ¶

«Так как стоимость всех иностранных товаров измеряется количеством [продукта] нашей земли и труда, которое отдается в обмен на них, то мы не будем иметь большей стоимости, если вследствие открытия новых рынков будем получать удвоенное количество иностранных товаров в обмен на данное количество наших. Если посредством продажи¹⁴⁶ английских товаров на 1 000 ф. ст. купец может получить за них такое количество иностранных товаров, которое он может продать на английском рынке за 1 200 ф. ст., то путем такого применения своего капитала он получит 20% прибыли; однако ни его барыш, ни стоимость ввезенных им товаров не увеличится и не уменьшится вследствие увеличения или уменьшения количества полученных им иностранных товаров. Ввозит ли он 25 или 50 бочек вина, на его барышах это может не отразиться, если он продает в первом случае 25, а во втором — 50 бочек за 1 200 ф. ст. В обоих случаях его прибыль ограничена 200 ф. ст., или 20% на его капитал, и в обоих случаях в Англию ввозится одинаковая стоимость. Если 50 бочек

108 будут проданы больше, чем за 1 200 ф. ст., то прибыль данного купца будет превышать среднюю норму прибыли, и капиталы будут притекать в эту выгодную отрасль торговли, пока падение цены вина не восстановит прежнее положение вещей» (стр. 131—132) [стр. 112].

Для того чтобы доказать, что стоимость иностранных товаров измеряется количеством [продукта] отечественной земли и труда, Рикардо говорит следующее:

«На покупку иностранных товаров употребляется или та же самая, или большая, или меньшая часть [продукта] земли и труда», например Англии. «Если употребляется та же самая часть, то на» отечественные товары «существует такой же спрос, а на их производство употребляется такая же часть капитала, как и прежде. Если употребляется меньшая часть вследствие удешевления цены иностранного продукта, то» тогда большая часть его может быть использована для удовлетворения спроса на отечественные товары. Если употребляется большая часть, то тогда меньше капитала применяется в производстве отечественных товаров и меньше спрос на них. Так «высвобождается капитал для покупки иностранных товаров, и, следовательно, во всех случаях спрос на иностранные и отечественные товары, вместе взятые, поскольку это касается стоимости, ограничивается доходом и капиталом страны. Если спрос на один вид товаров увеличивается, то спрос на товары другого вида должен уменьшаться» (стр. 133—134) [стр. 113—114].

(Это верно: например, стоимость [продукта] земли и труда составляет 1 000 ф. ст.; значит, если употребить 800 ф. ст. на покупку иностранных товаров, то можно будет употребить только 200 ф. ст. на покупку отечественных товаров; если употребляются 800 ф. ст. на отечественные, то только 200 ф. ст. — на иностранные товары и т. д. Это не означает ничего иного, кроме следующего: мы можем обменивать только наш труд, продукты нашего труда. Так как это есть некоторая данная сумма, то если мы употребим такую-то ее часть в одной из обеих отраслей торговли, мы сможем употребить в другой только остаток этой суммы. Но это не доказывает, что в обмен мы не можем получить больше стоимостей. Рикардо полагает здесь, что стоимость, которую мы получаем в обмен, немедленно должна быть израсходована, обменена внутри самой страны, а следовательно, она ограничена теми стоимостями, которые находятся в стране. Но подобно тому как это делали все торговые нации, мы накопляем и откладываем про запас, например золото, если не находим непосредственного эквивалента за те большие стоимости, которые получаем в обмен. Ведь в противном случае было бы правильно также следующее общее положение: мы не можем создать никакой новой стоимости, а только лишь потребительскую стоимость, так как новая стоимость определяется уже имеющимися в наличии продуктами труда и трудом, измеряется уже имеющейся в наличии стоимостью,

109 на которую она должна обменяться. Таким образом, имеющаяся в наличии стоимость никогда не могла бы быть увеличена. Но разве мы не можем вызвать к жизни новый труд? И разве деньги находятся в отношении только к уже созданным стоимостям или [также и] к тем стоимостям, которые могут быть созданы? И разве одна нация не [VIII — 40] может обкрадывать другую с таким же успехом, как один индивид другого?

Но Рикардо скажет: возможны только три случая.

Я ввожу извне либо товары,

либо деньги,

либо доход, так что в последнем случае я получаю в обмен годовой доход.

И то, и другое, и третье я должен обменять внутри страны. На что? На имеющийся в наличии [продукт] труда и земли. Стоимость всех трех измеряется, следовательно, стоимостью последнего. Выходит, что посредством внешней торговли стоимости никогда не могут быть увеличены.

Выходит, что первоначально бедная нация, например голландцы, посредством внешней торговли никогда не могла бы нажить меновые стоимости и сделаться богатой в буржуазном смысле. Такой парадокс выдвигает Рикардо.

Конечно, это было бы правильно, если новую стоимость, которую сам я приобрел вне страны, я обмениваю на старую стоимость. Но я могу:

с помощью новой стоимости вызвать к жизни новый труд, а посредством него новые стоимости, на которые я все снова и снова буду обменивать новые стоимости, воспроизводя весь процесс;

придать стоимость тому, что прежде не имело никакой стоимости, сделав это предметом обмена;

снова вывезти часть [стоимости] за границу, а часть обменять на ту же самую стоимость, которую я с прибылью вывез за границу. Так может обогащаться торговая нация.

И, быть может, с точки зрения рабочего времени я ввожу больше, чем вывез.

Когда Рикардо справедливо утверждает, что товар производится с определенными издержками не потому, что он произведен с этими издержками, а потому, что он может быть продан [в соответствии с ними]¹⁴⁷, то столь же верно и то, что товар обладает стоимостью не из-за издержек его производства, а по той причине, что он может быть обменен на определенные издержки производства [другого товара].

Если рабочее время есть мера стоимости, т. е. мера того количества товаров, которое дается в обмен на некую третью

110 величину, то столь же верно, что сама мера стоимости не есть стоимость, не есть вещь, которая измеряется, и для того чтобы можно было измерять те количества, в которых товары обмениваются друг на друга, необходимо прежде всего, чтобы товары обменивались. Поэтому обменом открывается возможность реализации стоимости товара. Всякий новый предмет, который становится обмениваемым, есть в результате eo ipso* новая стоимость и приумножает число стоимостей. Поэтому в той мере, в какой открываются источники обмена, умножается число стоимостей как во внутренней, так и во внешней торговле. И поэтому способность к обмену создает новый труд и вовлекает в обработку новую землю, а, стало быть, не измеряется ими. В противном случае это было бы равносильно утверждению, будто стоимость товара дана заключенным в нем рабочим временем, и товар есть стоимость, не будучи обмениваемым. Товары, которые не имели никакой стоимости, первоначально получают ее благодаря обмениваемости. Сначала — просто в результате обмениваемости. Так как затем вскоре они оказываются потребленными, труд должен воспроизвести их, и если первоначально их стоимость была определена случайно, то теперь она определяется издержками их производства. Поэтому если источники обмена закрываются, то производство прекращается, а значит, перестает существовать и та мера, которой, согласно Рикардо, измеряется обмен: «годовой [продукт] земли и годовой труд».)

ОПРЕДЕЛЕНИЕ МЕНОВОЙ СТОИМОСТИ В РАЗНЫХ СТРАНАХ¶

«То правило, которое регулирует относительную стоимость товаров в какой-либо одной стране, не регулирует относительную стоимость товаров, обмениваемых между разными странами. При системе полной свободы торговли каждая страна затрачивает свой капитал и труд в таких отраслях производства, которые доставляют ей наибольшие выгоды... Это ведет к наиболее эффективному и наиболее экономичному разделению труда, поскольку, увеличивая общую массу продуктов, распространяет общее благополучие и связывает узами общей выгоды и сношений все нации цивилизованного мира во всемирное сообщество» (стр. 138—139) [стр. 116]. [VIII — 40]

[VIII — 43]¹⁴⁸ «В одной и той же стране уровень прибыли, вообще говоря, всегда одинаков. Различия же происходят только потому, что одно применение капитала более или менее безопасно и привлекательно, чем другое. По-иному это соотношение складывается между различными странами... При возможной разнице прибылей капитал быстро переместится из Лондона в Йоркшир, «но если вследствие возрастания капитала и населения заработная плата повысится, а прибыль упадет, то капитал и население вовсе не обязательно переместятся из Англии в Голландию,

* — тем самым, сам по себе. Ред.

111 или Испанию, или Россию, где прибыли могут быть выше... Если в Португалии требуются 90 человек для производства данного количества сукна и 80 для производства данного количества вина, в то время как в Англии требовалось 100 человек для сукна и 120 для вина, то Португалия будет вывозить вино, а Англия — сукно... «То количество вина, которое Португалия отдает в обмен на английское сукно, не определяется соответствующими количествами труда, затрачиваемого на производство того и другого, как это имело бы место, если бы оба товара изготовлялись в Англии или в Португалии¹⁴⁹... Этот обмен может иметь место, хотя ввозимые Португалией товары могли быть произведены там с меньшими затратами труда, чем в Англии. Хотя Португалия и могла бы изготовить сукно трудом 90 человек, она будет ввозить его из страны, где его производство требует труда 100 человек, потому что для нее скорее будет выгоднее употребить свой капитал на производство вина, за которое она получит из Англии больше сукна, чем она произвела бы сама, если бы переместила часть своего капитала из виноделия в производство сукна. Таким образом, Англия отдавала бы продукт труда 100 человек за продукт труда 80. Такой обмен не мог бы иметь места между индивидами одной и той же страны... Разница в этом отношении между какой-либо отдельной страной и многими легко объясняется, если мы примем во внимание трудность перемещения капитала из одной страны в другую в поисках более прибыльного применения, а с другой стороны, ту активность, с какой он неизменно перемещается из одной области в другую в пределах одной и той же страны. Отсюда следует, что страна, которая обладает большими преимуществами в машинах и мастерстве и поэтому в состоянии изготовлять товары путем гораздо меньших затрат труда, чем ее соседи, может ввозить в обмен на такие товары часть требующегося для ее потребления хлеба даже в том случае, если ее земли плодороднее и возделывание хлеба обходится на них дешевле, чем в вывозящей его стране. Если два человека изготовляют обувь и шляпы и один превосходит другого в обоих занятиях, но, изготовляя шляпы, он может превзойти своего конкурента на 20%, а изготовляя обувь, — на 33%, то не будет ли выгоднее для них обоих, чтобы более искусный занялся исключительно изготовлением обуви, а менее искусный — изготовлением шляп?.. Миграция капитала (из одной страны в другую) задерживается воображаемой или действительной ненадежностью вложения капитала, когда он уже не находится под непосредственным контролем своего владельца, в сочетании с естественным нерасположением всех людей покидать свою родину, рвать старые связи и вверять себя со всеми своими установившимися привычками чужестранному правительству и новым законам. Золото и серебро распределяются между различными странами мира в пропорциях, соответствующих такому естественному обмену, который имел бы место, если бы таких металлов не существовало вовсе и торговли между разными странами была чисто меновой... Усовершенствование производства в какой-либо стране стремится изменить распределение драгоценных металлов между нациями мира: оно стремится к умножению количества товаров и в то же время ведет к повышению средних цен в той стране, где имело место это усовершенствование» (стр. 139—149) [стр. 116—122]. «На долю каждой страны приходится лишь такое количество денег, которое необходимо для регулирования прибыльной меновой торговли» (стр. 147—148) [стр. 121].

(Согласно такому представлению оказывается, что меновая торговля вызывает не только увеличение количества продуктов, но и повышение цен.)

112

ВЛИЯНИЕ КОЛОНИАЛЬНОЙ ТОРГОВЛИ НА ЦЕНЫ¶

Ограничения, существующие для колонии, могут предоставить метрополии особые выгоды (стр. 404) [стр. 277—278]. «А. Смит сам соглашается с тем, что убыток, причиняемый невыгодным распределением труда между двумя странами, может быть выгоден для одной из них, тогда как другая от него страдает. Но это доказывает, что мера, могущая нанести колонии большой ущерб, может оказаться частично выгодной для метрополии» (стр. 405) [стр. 278]. «А. Смит сам говорит о торговых договорах, которые обязывают какую-либо страну или разрешать ввоз известных товаров из одной страны, ввоз которых из всех остальных стран она запрещает, или освобождать товары одной страны от пошлин, которыми она облагает товары всех остальных стран: «промышленники и купцы этой столь благоприятствуемой страны получают большие выгоды; они пользуются своего рода монополией в стране», связанной таким договором. «Эта страна становится и более обширным, и более выгодным рынком сбыта для их товаров; более обширным потому, что вследствие устранения или обложения более тяжелыми пошлинами товаров других наций она поглощает большее количество товаров промышленников и купцов благоприятствуемой страны; более выгодным потому, что они пользуются своего рода монополией и часто могут продавать свои товары дороже, чем если бы они были подвержены свободной конкуренции со стороны других стран»¹⁵⁰. Таким образом, если одна из двух стран является колонией, а другая метрополией, то последняя может извлекать выгоды, притесняя первую» (стр. 405—406) [стр. 278—279]. Конечно, с одной стороны, эта [монополия] подрывается конкуренцией между купцами самой [VIII — 44] метрополии (если торговля не монополизирована одной компанией)... Но даже и в этом случае колония могла бы покупать какие-нибудь товары самое большое по их естественной цене в метрополии, «тогда как при свободной торговле она, вероятно, могла бы купить их по гораздо более низкой естественной цене в других странах» (стр. 406—407) [стр. 279].

«Следовательно, это обусловливает невыгодное распределение совокупного капитала, которое обременяет главным образом страну, обязанную по договору покупать товары в наименее производственной стране¹⁵¹ (стр. 407) [стр. 279].

Выгода для метрополии «состоит в следующем: эти определенные товары не могли бы производиться в Англии для вывоза, если бы она не пользовалась привилегией обслуживания этого особого рынка; ибо конкуренция тех стран, где естественная цена была ниже, лишила бы Англию всякой возможности продавать эти товары. Это не имело бы важного значения, если бы Англия имела полную возможность продать на такую же сумму какие-либо другие товары, которые она может производить, будь то на французском рынке, будь то на каком-нибудь другом с одинаковой выгодой». Например, Англия хочет купить французских вин на 5 000 ф. ст., за это она хочет продать своих товаров тоже на сумму в 5 000 ф. ст. «Если Франция предоставляет ей монополию на рынке сукна, то Англия будет тотчас же вывозить сукно, но если бы торговля была свободна, то при конкуренции других стран естественная цена сукна в Англии могла бы не оказаться достаточно низкой, для того чтобы получить за свое сукно 5 000 ф. ст. Английской промышленности пришлось бы, следовательно, переключиться на производство какого-нибудь другого товара, но при этом могло бы случиться, что при существующей стоимости денег она не в состоянии была бы продавать ни одного из своих товаров по их естественной цене в других странах. Поэтому 5 000 ф. ст. деньгами вывозятся во Францию за вино, Вследствие этого стоимость денег повышается в Анг-

113 лии и понижается в других странах, и таким образом понизится естественная цена всех товаров, производимых британской промышленностью. Теперь для получения 5 000 ф. ст. можно будет вывозить товары, так как при их пониженной естественной цене они могут теперь конкурировать с товарами других стран. Впрочем, теперь придется продать больше товаров по низким ценам, для того чтобы получить требуемые 5 000 ф. ст., которые уже не могут доставить то же самое количество вина, потому что во Франции увеличение количества денег привело к повышению естественной цены товаров [и в том числе] вина. Следовательно, в Англию при полной свободе торговли в обмен на ее товары ввозилось бы меньше вина, чем если бы ее торговля была обусловлена торговыми договорами. Выгода для Франции и убыток для Англии состоят, соответственно, в том, что первая получает большее, а вторая меньшее количество товаров другой страны (стр. 407—409) [стр. 279—280].

«Таким образом, внешняя торговля регулируется — какова бы ни была сравнительная трудность производства в различных странах — путем изменения естественной цены, а не естественной стоимости, по которой товары могут производиться в этих странах. А изменение естественной цены вызывается изменением распределения драгоценных металлов» (стр. 409) [стр. 281].

(Таким образом, Рикардо различает здесь естественную цену и естественную стоимость. Первая может изменяться, в то время как вторая не изменяется. Естественная цена представляет собой естественную стоимость, выраженную в денежной мере, и это выражение может изменяться в зависимости от изменения стоимости денег.)

Таким образом, колониальная торговля, если она связана [торговыми договорами], «может быть более выгодна для метрополии, чем совершенно свободная торговля. Как отдельному потребителю невыгодно, если он вынужден производить все свои покупки только в одной лавке, так и целой нации потребителей невыгодно, если она вынуждена покупать только в одной стране» (стр. 410) [стр. 281].

ВЛИЯНИЕ СПРОСА И ПРЕДЛОЖЕНИЯ НА МЕНОВУЮ СТОИМОСТЬ¶

«Увеличение издержек производства какого-либо товара, являющегося предметом первой необходимости, не обязательно ведет к уменьшению его потребления, ибо, хотя общая покупательная способность потребителей уменьшается вследствие повышения цены любого товара, тем не менее они могут отказаться от потребления какого-нибудь другого товара, издержки производства которого не увеличились. В этом случае как предлагаемое количество, так и требуемое количество остаются такими же, как прежде, увеличиваются только издержки производства; однако цена поднимется, да и должна подняться, для того чтобы прибыль производителя товара с повысившимися издержками производства находилась» на среднем уровне (стр. 410—411) [стр. 281].

Так как цены товаров определяются издержками их производства, то применение усовершенствованных машин ведет к понижению цен и позволяет продавать товары на внешних рынках дешевле. Если одна страна отказывается от применения машин, в то время как все другие

114 страны их применяют, то она оказывается вынужденной вывозить деньги вместо товаров до тех пор, пока не снизит естественные цены своих товаров до уровня цен других стран. Но тогда эта страна может оказаться вынужденной отдавать два дня труда за один день труда, выполненного за границей¹⁵² (стр. 481) [стр. 327]. Это происходит потому, говорит Рикардо, что данная страна не проявила того благоразумия, которое проявили ее соседи, вводя машины (стр. 481—482) [стр. 327].

Не следует ли отсюда, что какая-либо [VIII — 45] страна поступает благоразумно, прежде всего вводя у себя машины с помощью покровительственных пошлин, для того чтобы не быть вынужденной постоянно продавать два дня своего труда за один какой-либо другой страны?¹⁵³

Общее замечание. Рассматривая регулирование цены, Рикардо обращает слишком мало внимания на количество, точно так же как при рассмотрении регулирования ренты он всегда имеет в виду лишь цену одного квартира. Но ведь цена, по которой может быть продан [товар], зависит в то же время и от того, сколько можно продать из данного количества. Ибо \(x\), совокупная цена продуктов какой-либо фабрики, остается той же самой независимо от того, имеется ли возможность продать 1000 аршин по 4 шилл. или 2000 аршин, произведенных таким же [количеством] труда, по 2 шилл. Но в обоих случаях необходимо, чтобы фабрикант продал в одном случае 1000, а в другом — 2000 аршин. Совокупная цена товара определяется ценой его единицы (мера, аршин, квартир и т. д.), умноженной на то количество, которое продается.

IV) О ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЕ¶

«Как и все другие предметы, которые покупаются и продаются и количество которых может быть увеличено или уменьшено, труд имеет свою естественную и свою рыночную цену» (стр. 86) [стр. 85].

«Естественной ценой труда является та, которая необходима, чтобы рабочие в среднем имели возможность существовать и продолжать свой род без увеличения или уменьшения их численности. Способность рабочего содержать себя и свою семью зависит не от количества денег, которое он получает в виде заработной платы, а от количества продуктов питания, предметов необходимости и удобств, которые можно купить за эти деньги. Поэтому естественная цена труда зависит от цены продуктов питания, предметов необходимости и удобств... Поэтому с повышением цены продуктов питания и предметов необходимости естественная цена труда возрастает, а с падением их цены — падает. С прогрессом общества естественная цена труда имеет тенденцию возрастать, потому что один из главных товаров, которым регулируется естественная цена труда, имеет тенденцию становиться дороже в связи с возрастающей трудностью его производства. Однако усовершенствования в земледелии, ввоз извне могут даже привести к падению цены продуктов питания и задержать ее повышение. Такое же воздействие оказывается на естественную цену

115 труда. «Естественная цена всех товаров, за исключением сырого продукта и труда, имеет тенденцию падать». Правда, сырой материал, входящий в состав товаров, повышает их цену¹⁵⁴, однако «это повышение более чем уравновешивается усовершенствованиями в машинах, лучшим разделением и распределением труда и растущей сноровкой производителей в познаниях и ремесле» (стр. 86—87) [стр. 85—86].

«Рыночная цена труда есть та цена, которая действительно платится за него в силу естественного воздействия соотношения между спросом и предложением. Труд дорог, когда он редок, и дешев, когда имеется в изобилии. Когда рыночная цена труда превышает его естественную цену, положение рабочего счастливо... Но если вследствие поощрения населения к размножению, вызываемого высокой заработной платой, число рабочих возрастает, то заработная плата опять падает до своего естественного уровня, а часто¹⁵⁵ «в силу реакции ниже его. В последнем случае положение рабочего наиболее несчастливо... Лишь после того как лишения сократят численность рабочих или спрос на труд увеличится, его рыночная цена опять поднимается до его естественного уровня»... В прогрессирующей стране рыночная цена [труда] может быть выше его естественной цены в течение неопределенного периода: «вслед за импульсом, который рост капитала дал новому спросу на труд, может идти по пятам новый рост капитала с тем же самым импульсом; и, таким образом, если рост капитала происходит постепенно и постоянно, то спрос на труд может давать непрерывный импульс росту населения» (стр. 87—88) [стр. 86].

РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТОЙ И КОЛИЧЕСТВОМ ТРУДА, ЗАТРАЧЕННЫМ НА ПРОИЗВОДСТВО ТОВАРА¶

«Если бы вознаграждение рабочего было всегда пропорционально тому, сколько он произвел, то количество труда, затраченное на товар, и количество труда, которое за этот товар можно купить, были бы равны ... но последнее подвержено столь же многим колебаниям, как и стоимость сравниваемого с ним товара» (стр. 5) [стр. 35—36]. «В одной и той же стране для производства данного количества продуктов питания и предметов необходимости может потребоваться вдвое больше труда, чем в другой, прошедший период; однако вознаграждение рабочего может уменьшиться лишь немного ... так как то количество продуктов питания и предметов необходимости, которое он получает, по всей вероятности, необходимо для поддержания его существования, а значит, должно быть ему предоставлено, несмотря на то что стоимость этого количества и возросла... Таково же соотношение между двумя или большим числом стран. «В Америке и Польше на земле, поступившей в обработку последней, годичный труд данного числа людей произведет гораздо больше хлеба, чем на такой же земле в Англии. Предполагая теперь, что все прочие предметы необходимости одинаково дешевы в этих трех странах, было бы большой ошибкой заключить, что достающееся рабочему количество хлеба будет в каждой из этих стран пропорционально легкости его производства. Если бы благодаря улучшению машин обувь и одежда рабочего могли быть произведены с 1/4 тех затрат труда, которые необходимы теперь, они, вероятно, упали бы [по стоимости] на 75%, но из этого не следует, что рабочий будет получать 4 пары обуви или 4 предмета одежды вместо одного. Более вероятно, что вскоре его заработная плата под влиянием конкуренции и стимулирования роста населения будет приведена в соответствие с новой стоимостью предметов необходимости, на которые она расходуется. Если бы такие улучшения распространились [VIII — 46]

116 на все предметы потребления рабочего, то мы, вероятно, нашли бы, что по истечении немногих лет он получит — если вообще получит — лишь небольшую прибавку к количеству потребляемых им благ» (стр. 7—8) [стр. 36—37]. «Уменьшите расходы на средства существования людей путем уменьшения естественной цены предметов питания и одежды, служащих для поддержания жизни, и заработная плата в конце концов упадет, несмотря на то что спрос на рабочих может очень сильно возрасти» (стр. 460) [стр. 314].

ВЛИЯНИЕ ВОЗРАСТАНИЯ КАПИТАЛА НА РЫНОЧНУЮ ЦЕНУ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ И ЕСТЕСТВЕННУЮ [ЦЕНУ ТРУДА]¶

«Капитал есть та часть богатства страны, которая употребляется в производстве и состоит из предметов питания, одежды, орудий, сырого материала, машин и т. д., необходимых для того, чтобы привести в движение труд. Количество капитала может возрастать одновременно с повышением его стоимости. Но капитал может также возрастать без увеличения его стоимости или даже при» постоянном¹⁵⁶ «уменьшении ее». Первое имеет место, когда для производства добавочного количества предметов питания и одежды требуется больше труда; второе — когда для этого требуется то же самое или — с помощью машин — меньшее количество труда. «В первом случае естественная цена труда возрастает, во втором — остается неизменной или падает; в обоих случаях возрастает рыночная цена заработной платы, потому что пропорционально росту капитала растет и спрос на труд. Пропорционально работе, которую надо выполнить, будет расти и спрос на тех, кто должен выполнять ее. В обоих случаях рыночная цена будет иметь тенденцию сообразовываться с естественной ценой, но быстрее это осуществится в первом случае, потому что возросшая цена на продовольствие и предметы необходимости поглотит значительную долю возросшей заработной платы рабочего. Поэтому небольшое предложение труда или незначительное увеличение населения сведет рыночную цену труда к его естественной цене, которая в этом случае возрастает. Во втором случае положение рабочего весьма улучшится... И только после значительного увеличения населения рыночная цена труда опять понизится до его естественной цены... Но длительность повышения рыночной цены труда зависит от повышения естественной цены предметов необходимости, на которые расходуется заработная плата» (стр. 89—91) [стр. 86—88].

ИЗМЕНЕНИЯ ЕСТЕСТВЕННОЙ ЦЕНЫ ТРУДА¶

«Естественная цена труда, даже если она измеряется в продуктах питания и [других] предметах необходимости, не является абсолютно неподвижной и постоянной. Она изменяется в разные периоды в одной и той же стране и очень существенно различается в разных странах. Она существенно зависит от нравов и обычаев народа... Многие из удобств, которыми теперь пользуются в каком-нибудь английском коттедже, считались бы роскошью в более ранний период нашей истории» (стр. 91) [стр. 88]. «Так как вместе с развитием общества [естественная цена] промышленных товаров постоянно падает, а сырого продукта — постоянно повышается, то создается такое несоответствие в относительной стоимости этих товаров, что в богатых странах рабочий, пожертвовав лишь небольшим количеством пищи, может свободно удовлетворить все свои прочие потребности» (стр. 92) [стр. 88].

117 (Следовательно, поскольку, например, свободная торговля уничтожает это несоответствие, она уничтожает тот источник, из которого рабочий может «свободно удовлетворить все свои прочие потребности». Выше (стр. 89—91) [стр. 87—88] Рикардо представил повышение естественной цены труда как приносящее рабочему мало пользы, здесь же он представляет это повышение как главный источник расширения его потребления.)

«В тех странах, в которых трудящиеся классы имеют минимальные потребности и довольствуются самой дешевой пищей, население подвержено величайшим превратностям и нищете. Ему негде укрыться от бедствий; оно не может искать убежища в более низком уровне жизни, ибо последний уже столь низок, что не может упасть еще ниже. При всяком недостатке в главном средстве его существования население может прибегнуть лишь к очень немногим суррогатам, и дороговизна сопровождается для него почти всеми ужасами голода» (стр. 95) [стр. 90—91].

ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА И РЕНТА¶

Мы видели, как с ростом населения повышается цена хлеба, продуктов питания. Поэтому повышается также и выраженная в деньгах заработная плата рабочего, но не пропорционально, а так, что «после повышения [цен] этих товаров рабочий не сможет купить столько же предметов удобств [и необходимости], как до этого. Если раньше его заработная плата составляла 24 ф. ст., или шесть квартир хлеба в год при цене квартира в 4 ф. ст., то рабочий, вероятно, будет получать только 5 квартир, если цена квартира поднимется до 5 ф. ст. Но эти 5 квартир будут стоить 25 ф. ст.». Таким образом, увеличится его денежная заработная плата, но уменьшатся его хлебная заработная плата и его способности покупать другие товары, «прежде потреблявшиеся им и его семьи. Однако несмотря на то что рабочий realiter * оплачивается хуже, прибыли фабрикантов уменьшатся». Так оказывается, что одна и та же причина вызывает повышение заработной платы и ренты. Однако у земельного собственника одновременно с денежной рентой повышается хлебная рента, «и каждая определенная мера этого хлеба обменивается на большее количество всех других товаров», цена¹⁵⁷ «которых не возросла»; у рабочего же, несмотря на увеличение его денежной заработной платы, уменьшается его хлебная заработная плата, и ему становится труднее поддерживать рыночную цену своего труда над его естественной ценой... С уменьшившейся хлебной заработной платой рабочий, несмотря на увеличение меновой стоимости хлеба, не сможет покупать столько же товаров, как прежде, потому что [цена] других товаров, в состав которых входит сырой продукт, повысилась, а значит, ему пришлось бы платить за них больше «и, следовательно, его положение [VIII — 47] ухудшилось бы» (стр. 96—99) [стр. 91—93].

ПОВЫШЕНИЕ ЕСТЕСТВЕННОЙ ЦЕНЫ ТРУДА И ДЕНЕЖНАЯ ЦЕНА ТОВАРОВ¶

Безразлично, является ли золото или другой металл, из которого делаются деньги, продуктом той страны, в которой повышается заработная плата вследствие вздорожания продуктов питания, а следовательно,

* — в действительности. Ред.

118 одновременно повышается денежная цена заработной платы и продуктов питания... Если цена заработной платы «повышается, то это происходит, вообще говоря, потому, что возрастание богатства и капитала вызывает новый спрос на труд, что сопровождается увеличением производства товаров. Для обращения этого возросшего количества товаров, хотя бы по тем же ценам, что и раньше, требуется больше денег; для того чтобы пустить эти товары в обращение, требуется большее количество того иностранного товара, из которого делаются деньги и который может быть получен только путем ввоза¹⁵⁸. Если товар требуется в большем количестве, чем прежде, то его относительная стоимость повышается в сравнении с теми товарами, за которые он покупается». Следовательно, если требуется больше золота, то [цена] золота повышается по сравнению с теми товарами, за которые оно покупается.

(Что плохо согласуется с тем, что спрос может возрастать без повышения цены.)

«Но сказать в предположенном случае, что [цены] товаров растут, потому что растет заработная плата, значит впадать в явное противоречие: ибо, с одной стороны, мы говорим, что вследствие спроса повысится относительная стоимость золота, а с другой стороны, что его относительная стоимость упадет, потому что повышаются цены, — два совершенно несовместимых друг с другом результата. Сказать, что повышаются цены товаров, — то же самое, что сказать, что понизилась относительная стоимость денег, ибо относительная стоимость золота оценивается в товарах. Следовательно, если бы повысились цены всех товаров, то золото не могло бы притекать из-за границы для покупки этих дорогих товаров. Оно, наоборот, вывозилось бы из страны, для того чтобы покупать сравнительно более дешевые иностранные товары. Поэтому повышение заработной платы не в состоянии повысить товарные цены, все равно, производится ли [денежный] металл внутри страны или за границей. [Цены] всех товаров не могут подняться в одно и то же время без добавочного количества денег. Но это последнее не может быть получено... Ввоз золота и повышение цен всех отечественных товаров, на которые покупается или которыми оплачивается золото, — абсолютно несовместимые результаты. Широкое употребление бумажных денег не изменяет дела, потому что бумажные деньги должны соответствовать стоимости золота», а следовательно, их стоимость возрастает в силу тех же самых обстоятельств, которые вызывают повышение стоимости золота (стр. 99—101) [стр. 93—94].

Поэтому независимо от повышения и падения денежной заработной платы вследствие изменений в стоимости денег «заработная плата повышается или падает вследствие двух причин: 1) предложение и спрос на рабочих; 2) цена товаров, на которые расходуется заработная плата» (стр. 92) [стр. 88].

НАСЕЛЕНИЕ И ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА¶

«На разных стадиях развития общества накопление капитала, или средств применения труда, происходит с большей или меньшей быстротой и должно во всех случаях зависеть от производительных сил труда. Последние выше всего тогда, когда имеется в изобилии плодородная земля, и в такие периоды накопление часто идет так быстро, что рост предложения рабочих отстает от роста предложения капитала. При благоприятных

119 условиях население может удвоиться за 25 лет, но при столь же благоприятных условиях капитал какой-либо страны мог бы удвоиться за более короткий период. В этом случае заработная плата возрастала бы, потому что спрос на рабочих возрастал бы еще быстрее, чем их предложение». В ходе развития это продолжается, естественно, недолго. «Производительность понижается по мере последовательного, менее производительного приложения к земле капитала, тогда как способность населения [к росту] остается прежней. Таким образом, в тех странах, где имеется в изобилии плодородная земля, но царит нужда «вследствие невежества, лености и варварства жителей и где», как говорит Мальтус¹⁵⁹, «население давит на средства существования, требуется только» развитие культуры, улучшение формы правления и т. д., для того чтобы обеспечить более быстрый рост капитала по сравнению с ростом населения, и в этом случае «население никогда не сможет возрастать слишком быстро». В старых странах, напротив, «население растет быстрее средств, необходимых для его содержания. Всякий рост производства, если он не сопровождается уменьшением прироста населения, только увеличивает зло, ибо производство не может поспевать за населением». Не остается ничего другого, кроме сокращения населения (стр. 92—94) [стр. 89—90].

«В условиях естественного прогресса общества заработная плата, в той мере, в какой она регулируется предложением и спросом, имеет тенденцию к падению, потому что предложение рабочих будет продолжать возрастать одинаковыми темпами, тогда как спрос на них растет медленнее. Если бы, например, заработная плата регулировалась ежегодным приростом капитала, составляющим 2%, то она упала бы, если бы это накопление составило только 1½%. И так продолжалось бы с каждым следующим падением нормы накопления «до тех пор, пока капитал, а следовательно, и заработная плата не станут неизменными, и заработная плата будет достаточна лишь для сохранения численности существующего населения» (стр. 95—96) [стр. 91].

[VIII — 48] «Подобно всем другим договорным соглашениям, установление размеров заработной платы должно быть предоставлено честной и свободной рыночной конкуренции и никогда не должно контролироваться вмешательством законодательства. Ясная и прямая тенденция законов о бедных¹⁶⁰ прямо противоречит этим очевидным принципам: эти законы ведут не к улучшению положения бедных, что являлось целью благожелательных законодателей, а к ухудшению положения и богатых, и бедных. Вместо того чтобы сделать бедных богатыми, они рассчитаны на то, чтобы сделать богатых бедными. И поэтому коль скоро нынешние законы остаются в силе, вполне естественно, что фонд для содержания бедных будет прогрессивно расти до тех пор, пока он не поглотит весь чистый доход страны» (стр. 101—102) [стр. 95].

ВЛИЯНИЕ ЦЕНЫ СЫРОГО ПРОДУКТА НА ЗАРАБОТНУЮ ПЛАТУ¶

При различных обстоятельствах повышение цены сырого продукта оказывает весьма различное влияние на заработную плату. В одних случаях повышение цены хлеба не вызывает никакого повышения заработной платы; «в других — повышению цены хлеба предшествует повышение заработной платы; в одних случаях воздействие на заработную плату сказывается медленно, в других — быстро. Высокая цена продуктов питания может быть следствием четырех причин: 1) недостаточного пред-

120 ложения; 2) постепенно усиливающегося спроса, сопровождаемого в конце концов увеличением издержек производства; 3) падения стоимости денег; 4) введения налогов на предметы необходимости. Плохой урожай вызывает вздорожание предметов питания, и это — единственное средство заставить потребление сообразоваться с уровнем предложения. Если бы все потребители были богаты, то цена [на хлеб] могла бы повышаться до тех пор, пока наименее богатые не были бы вынуждены отказаться от потребления некоторой части того количества, которое они обычно потребляли, так как только путем сокращения потребления спрос мог бы быть понижен до границ предложения. При таких обстоятельствах нет ничего более нелепого, чем принудительное регулирование денежной заработной платы посредством цены продуктов питания... Такая мера не дает реального облегчения рабочему, потому что ее результатом является еще большее вздорожание хлеба, и в конце концов рабочий все же вынужден ограничить свое потребление в соответствии с уменьшившимся предложением. Повышение заработной платы является лишь номинальным для тех, кто ее получает; оно усиливает конкуренцию на хлебом рынке, и его конечным результатом является рост прибыли сельских хозяев и хлеботорговцев... Следовательно, в этом случае «при естественном ходе дел не происходит никакого повышения заработной платы... нужда рабочих неизбежна. Законодательство может помочь лишь посредством ввоза дополнительного количества продовольствия или замены его наиболее пригодными суррогатами. Если высокая цена хлеба является результатом возросшего спроса, то ей предшествует возрастание заработной платы, потому что спрос не может возрасти без увеличения у народа средств оплаты того, на что он предъявляет спрос... Возросшая заработная плата не всегда тратится непосредственно на продукты питания; сначала она расходуется на приобретение других предметов комфорта. Однако улучшение положения рабочего приводит его к браку, брак — к семье, а семья — к увеличению спроса на продукты питания... «Прибыли фермеров поднимаются выше общего уровня до тех пор, пока на производство хлеба не будет затрачено требуемое количество капитала». Если вновь вовлеченная в обработку земля столь же плодородна [как и та, которая была введена в обработку последней], то «цена хлеба упадет до своего прежнего уровня; если эта земля беднее, то цена хлеба постоянно остается выше этого уровня». От указанного состояния земледелия зависит, понизится ли заработная плата до своего прежнего уровня, как только будет достигнуто требуемое предложение рабочих, или же будет оставаться выше этого уровня... «Когда дан стимул росту населения, результат оказывается сильнее, чем это требовалось в данном случае: население в этом случае обычно возрастает настолько, что, несмотря на увеличение спроса на труд, оно будет больше по отношению к фондам, предназначенным для содержания рабочих, чем до увеличения капитала. Тогда наступает реакция, заработная плата падает ниже своего естественного уровня и остается в таком положении до тех пор, пока не восстановится обычное соотношение между предложением и спросом». Наконец, если цена хлеба повышается вследствие падения стоимости денег или обложения налогом сырого продукта, то, так как оба эти фактора не изменяют производимого количества [продуктов] и числа рабочих, денежная оплата труда возрастет; на реальную стоимость¹⁶¹ это не окажет влияния... Обложение налогом [сырого продукта] подвергает рабочего¹⁶² точно такому же риску, как всякое иное налогообложение: «налог может затронуть фонды, предназначенные для содержания труда, и тем самым задержать или понизить спрос на него» (стр. 176—181). Последнее из приведенных мест о влиянии налога находится на стр. 183) [стр. 136—141].

121 «Нетрудно понять, почему при нерегулярном возрастании капитала какой-либо страны заработная плата повышается, в то время как цена хлеба остается неизменной или повышается в меньшей степени, и почему при уменьшении капитала какой-либо страны заработная плата падает, в то время как цена хлеба остается неизменной или же падает в гораздо меньшей степени и притом в течение длительного времени. Причина заключается в том, что труд — это такой товар, количество которого не может быть увеличено или уменьшено по желанию. Если возрастает спрос на шляпы, цена их поднимается, но [VIII — 49] ненадолго, потому что быстро обеспечивается соответствующее предложение. Не так обстоит дело с рабочими: нельзя увеличить или уменьшить их число в случае возрастания или уменьшения капитала... «Поэтому, в то время как фонды, предназначенные для содержания труда, возрастают быстро, необходим значительный промежуток времени, прежде чем цена труда будет точно регулироваться ценой хлеба и других жизненных средств» (стр. 181—182) [стр. 140].

(Увеличение [числа рабочих] может произойти «очень быстро» благодаря применению машин, которое ведет к относительному увеличению их числа.)

«Если бы рабочий не потреблял ничего, кроме хлеба, и если бы его доля хлеба была минимальной, то мы имели бы некоторые основания предполагать, что количество, уплачиваемое рабочему, ни при каких условиях не может быть уменьшено. Но на самом деле денежная оплата труда часто¹⁶³ «совсем не повышается и никогда не повышается пропорционально денежной цене хлеба, потому что хлеб составляет хотя и важную, но все же только некоторую часть потребления рабочего. Предположим, что половина заработной платы рабочего тратится на хлеб, а другая половина — на мыло, свечи, топливо, чай, сахар, одежду и т. д., т. е. на такие товары, [цена] которых не повысилась; тогда рабочий будет одинаково оплачиваться, получая \(1\frac{1}{2}\) бушеля пшеницы при цене ее в 16 шилл. за бушель или 2 бушеля при цене в 8 шилл. за бушель, получая деньгами 24 шилл. или, как прежде, 16 шиллингов. Его заработная плата возросла бы только на 50%, в то время как цена хлеба увеличилась бы на 100%» (стр. 360—361) [стр. 251—252].

(Это следует принять ad notam *, особенно в отношении налогов, а именно: Рикардо сам признает, что заработную плату можно постоянно понижать. И даже ту ее часть, которая состоит из хлеба, хотя она и составляет минимум, можно понизить еще больше посредством замены хлеба картофелем или, как в Шотландии, пшеницы рожью и т. д.)

ВЛИЯНИЕ МАШИН НА ЗАРАБОТНУЮ ПЛАТУ¶

Рикардо говорит, что сначала его прежние взгляды были таковы:

Благодаря введению машин товары дешевеют. Следовательно, класс рабочих получает тем самым возможность «покупать больше товаров на

* — к сведению. Ред.

122 ту же самую денежную заработную плату. Последняя не падает, потому что капиталист в состоянии предъявлять спрос на то же самое количество труда и применять его, как и прежде, хотя он мог бы быть при этом вынужден использовать этот труд для производства нового или, по крайней мере, несколько видоизмененного товара. Если благодаря применению¹⁶⁴ машин можно было бы при том же количестве труда произвести в 4 раза больше чулок, чем прежде, тогда как спрос на чулки увеличился бы только вдвое, то часть рабочих по необходимости была бы уволена из чулочного производства. Но так как дававший им занятие капитал продолжал бы существовать и в интересах его владельцев было бы употребить его производительно, то мне казалось, что он был бы затрачен на производство какого-нибудь другого полезного товара, на который непременно был бы предъявлен спрос. Следовательно, тот же самый спрос на труд, стало быть, та же самая заработная плата и уменьшившаяся цена товаров, произведенных с применением машин (стр. 467—468) [стр. 319]. «Но теперь я убедился в том, что замена человеческого труда машинами часто наносит очень большой ущерб интересу трудящегося класса» (стр. 468) [стр. 319]. «Моя ошибка вытекала из предположения, что при возрастании чистого дохода общества должен возрастать также и его валовой доход; но тот фонд, из которого извлекают свой доход земельные собственники и капиталисты, может возрастать, хотя другой фонд, от которого зависит трудящийся класс, уменьшается. Отсюда следует, что та же самая причина, которая вызывает возрастание чистого дохода страны, может в то же время сделать ее население излишним и ухудшить положение рабочих» (стр. 469) [стр. 319—320].

Теперь же [Рикардо] доказывает,¶

что посредством машин прежде всего может быть произведено меньше валового продукта, от которого зависит содержание рабочих, и что то же самое число рабочих лишь в том случае снова сможет найти работу, если «увеличение производства даст в форме чистого продукта такое же количество продовольствия и предметов необходимости, какое раньше существовало в форме валового продукта» (стр. 471—472) [стр. 321]. После введения машин фабриканту достаточно производить меньше продукта, чем до этого; «ибо часть того количества, которая прежде предназначалась для оплаты большого числа рабочих, теперь уже не требуется их нанимателю» (стр. 472—473) [стр. 322]. «Мнение, которого придерживается трудящийся класс и согласно которому применение машин часто наносит ущерб его интересам, не основано на предрассудке или заблуждении, а соответствует точным принципам политической экономики... Если бы усовершенствованные в результате применения машин средства производства увеличили чистый продукт страны в такой степени, что уменьшения валового продукта не последовало бы, то положение всех классов улучшается... положение трудящегося класса улучшится значительно: 1) вследствие увеличения спроса на домашнюю прислугу; 2) вследствие того, что указанное изобилие чистого продукта создает стимул к сбережениям за счет дохода; 3) вследствие низкой цены всех предметов потребления, на которые расходуется его заработная плата» (стр. 474—475) [стр. 323]. «Война, которая ведется за счет дохода, а не капитала страны, содействует росту населения, поскольку увеличивает спрос на людей» (стр. 477) [стр. 324]. После окончания войны эти люди вступают в конкуренцию с другими рабочими. Вследствие этого происходит «падение заработной платы и весьма существенное ухудшение положения трудящихся классов» (там же) [стр. 324—325]. [VIII — 49]¹⁶⁵

123 [VIII — 53] «Если бы я нанимал для своей фермы 100 человек и нашел, что продукты питания, предназначенные для содержания 50 из них, могли бы пойти на содержание лошадей и дать мне после уплаты процентов на капитал, затраченный на покупку лошадей, большее количество сырого продукта, то мне было бы выгодно заменить людей лошадьми, и я так и поступил бы. Но это было бы не в интересах рабочих, и если только мой доход [не] возрос бы до такой степени, чтобы дать мне возможность содержать как лошадей, так и людей, «то очевидно, что появилось бы излишнее население и положение рабочих ухудшилось бы во всеобщем масштабе» (стр. 478) [стр. 325]. Однако «изобретения» усовершенствованных машин «совершаются постепенно и действуют скорее как фактор, определяющий сберегаемый и накопляемый капитал, чем как фактор, отвлекающий капитал от его текущего применения» (там же). «При всяком возрастании капитала и населения [цена] продуктов питания, как правило, увеличивается вследствие возросшей трудности их производства. Следствием повышения [цены] продуктов питания является повышение заработной платы, а всякое повышение заработной платы имеет тенденцию в еще большей степени, чем прежде, бросать сбереженный капитал на применение машин. Машины и труд находятся в постоянной конкуренции между собой, и первые часто могут быть применены лишь после того, как поднимается [цена] труда. В Америке и во многих других странах, где продукты питания человека добываются легко, нет такого искушения применять машины, как в Англии, где продукты питания дороги и для их производства требуется много труда. Та причина, которая повышает [цену] труда, не увеличивает стоимость машин, и, следовательно, при каждом увеличении капитала более значительная его часть затрачивается на машины. Спрос на труд продолжает [возрастать] по мере возрастания капитала, но не в той же пропорции, как последний; соотношение между ними неизбежно уменьшается» (стр. 478—479) [стр. 325—326]¹⁶⁶. «Рост чистого дохода, измеряемого в товарах, который всегда является следствием усовершенствования машин, влечет за собой новые сбережения и накопления. Эти сбережения имеют место ежегодно и должны скоро создать фонд, гораздо более значительный, чем валовой доход, первоначально утраченный вследствие изобретения машин. Тогда спрос на труд будет так же велик, как и прежде» (стр. 480) [стр. 326].

НАЛОГИ НА ЗАРАБОТНУЮ ПЛАТУ¶

«Налоги на заработную плату повышают ее и потому уменьшают прибыль с капитала. «Налог на предметы необходимости неизбежно сопровождается повышением их цены, а налог на заработную плату — нет. Поэтому налог на заработную плату совершенно не затрагивает ни земельного собственника, ни денежного капиталиста, ни какой-либо другой класс, за исключением тех, кто применяет наемный [труд]. Налог на заработную плату является целиком налогом на прибыль, налог на предметы необходимости — отчасти налогом на прибыль, отчасти налогом на богатых потребителей. Вот почему последствия, к которым в конце концов приводит налог на заработную плату, вполне тождественны последствиям прямого налога на прибыль» (стр. 245) [стр. 180]. «Естественная цена товаров, которая всегда, в конце концов, определяет их рыночную цену, зависит от легкости производства, но произведенное количество непропорционально этой легкости» (стр. 248) [стр. 182]. «Цена труда безусловно выражает потребности общества по отношению к населению»

124 (говорит Мальтус)... Но если заработная плата рабочего была до сих пор лишь достаточной для содержания требуемого населения, то после введения налога на заработную плату она оказывается недостаточной» для покрытия этого фонда... «Поэтому только лишь вследствие повышения заработной платы предложение труда не прекратится» (стр. 250—251) [стр. 183—184]. «Верно, что цена облагаемого налогом товара не повышается пропорционально налогу, если спрос на товар уменьшается, а его количество не может быть уменьшено... Та же самая причина часто влияет на заработную плату. Число рабочих не может быть быстро увеличено или уменьшено пропорционально увеличению или уменьшению фонда, предназначенного на наем их, но в предположенном случае уменьшение спроса на труд не является необходимым, а если он и уменьшается, то непропорционально налогу. Средства, собираемые путем обложения, употребляются правительством также на содержание рабочих» (стр. 252) [стр. 184].

«Сами рабочие уплачивают лишь незначительную часть налогов вследствие уменьшения спроса на труд, тенденция к чему порождается налогообложением всякого рода» (стр. 269) [стр. 194—195].

(Здесь, как и везде, Рикардо всегда говорит о некотором постоянном капитале, который, будучи извлечен из одного предприятия, бросается в другое. Так, например, Рикардо полагает, что

если во Франции налог на соль привел к уменьшению производства соли наполовину, то, следовательно, на ее добывание нужно было затрачивать тоже только половину капитала по сравнению с прежним, а другую половину — на производство других товаров¹⁶⁷.

Но именно в такой стране, как Франция, капитал в значительной своей части состоит из небольшого недвижимого имущества крестьян вместе с их трудом. Следовательно, если какой-либо налог, вроде налога на соль, уменьшает ее производство, то капитал уничтожается, но отнюдь не высвобождается для какого-нибудь другого применения.)

ЕЩЕ ОДНО ЗАМЕЧАНИЕ О СООТНОШЕНИИ МЕЖДУ ПРИБЫЛЬЮ И ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТОЙ¶

Пожалуй, могут сказать, что денежная заработная плата не возрастает вместе с повышением цены сырого продукта, «так как рабочий может ограничиться меньшим количеством удовольствий. Действительно, заработная плата, вероятно, раньше стояла на высоком уровне и вследствие этого может вынести некоторое понижение. В этом случае падение прибыли задерживается, но невозможно представить, чтобы денежная цена заработной платы падала или оставалась неизменной в условиях постепенного повышения цены предметов необходимости» (стр. 117—118) [стр. 104] [VIII — 53]¹⁶⁸.

125

V) О ПРИБЫЛИ¶

НЕПРЕРЫВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ НОРМЫ ПРИБЫЛИ. ДЕЛЕНИЕ ЦЕНЫ ПРОДУКТА МЕЖДУ КАПИТАЛИСТАМИ И РАБОЧИМИ¶

[VIII — 56] «Совокупная стоимость товаров фермера, обрабатывающего ту землю, которая регулирует цену [хлеба], и фабриканта, производящего [промышленные] товары, делится только на две части: одна составляет прибыль на капитал, а другая — оплату труда» (стр. 107) [стр. 98]. «Если бы хлеб и промышленные товары всегда продавались по одним и тем же ценам, то прибыль была бы высока или низка пропорционально тому, низка или высока заработная плата. Если теперь цена хлеба возрастает вследствие того, что для его производства требуется большее количество труда, то заработная плата повысится, а прибыль упадет». Если фабрикант продает свои товары за 1 000 ф. ст., то его прибыль зависит от того, составляет ли заработная плата 800 или только 600 ф. ст. Повышение [цены] сырого продукта точно так же затрагивает и прибыль фермера... Ибо за это «ему либо приходится платить ренту, либо нанимать добавочное число рабочих, для того чтобы получить такой же продукт», причем повышенная цена сырого продукта соответствует лишь одному из этих двух добавочных расходов, но «не компенсирует ему повышение заработной платы»¹⁶⁹ (стр. 108) [стр. 98—99]. «Составляет ли принадлежащий фермеру продукт 180, 170, 160 или 150 квартир, он всегда выручает — как сначала за 180, так позднее за 170 квартир и т. д. — 720 ф. ст.¹⁷⁰, так как цена хлеба возрастает обратно пропорционально его количеству» (стр. 112—113) [стр. 101]. «Прибыль никогда не может подняться так высоко, чтобы из 720 ф. ст. осталось недостаточно для снабжения рабочих предметами абсолютной необходимости; но и заработная плата никогда не может подняться так высоко, чтобы из этой суммы ничего не осталось для прибыли» (стр. 113) [стр. 102]. «Мы оставляем без рассмотрения случайные изменения, происходящие от хороших или плохих урожаев или от увеличения или уменьшения спроса вследствие каких-либо внезапных перемен в состоянии населения. Мы говорим о естественной и постоянной цене хлеба» (стр. 114, примечание) [стр. 102]. «Следовательно, фермер весьма заинтересован в том, чтобы поддерживать естественную цену сырого продукта на низком уровне. С одной стороны, как потребитель, а с другой», как применяющий [наемный] труд (стр. 114) [стр. 102].

«Повышение [цены] сырого продукта не отражается лишь на цене немногих товаров, потому что некоторая часть сырого материала» всегда входит в их состав. Их [цены] «поднимаются потому, что на сырой материал, из которого они изготовляются, затрачивается больше труда, а не потому, что фабриканты больше платят рабочим, которых они применяют. Во всех случаях [цены] товаров повышаются потому, что на них затрачивается больше труда, а не потому, что затрачиваемый на них труд имеет более высокую стоимость. [Цены] ювелирных изделий, изделий из железа, листового металла и меди не повышаются, потому что в их состав не входит никакой сырой продукт, получаемый с поверхности земли» (стр. 117) [стр. 104]. «Одинаковое или почти одинаковое действие на прибыль произвело бы повышение цен других предметов необходимости (помимо продовольствия), на которые расходуется заработная плата» (стр. 118) [стр. 104]. Если рыночная цена какого-нибудь товара превышает его естественную цену, то прибыль в этой особой отрасли производства, разумеется, поднимется выше общего уровня прибыли. «Но это лишь временный

126 результат» (стр. 113—119) [стр. 105]. «Прибыль зависит от высокой или низкой заработной платы, заработная плата — от цены предметов необходимости, а цена последних — главным образом от цены продуктов питания» (стр. 119) [стр. 105].

«Итак, прибыль имеет естественную тенденцию падать, потому что с прогрессом общества и богатства добавочное количество продуктов питания требует затраты все большего и большего труда. Эта тенденция, это тяготение прибыли, приостанавливается в повторяющиеся промежутки времени благодаря усовершенствованиям машин, связанных с производством предметов необходимости, а также открытиям в агрономической науке, которые ведут к уменьшению издержек производства (стр. 120—121) [стр. 106]. Вместе с возрастанием естественной цены продуктов питания «возрастает также цена других предметов необходимости вследствие увеличения стоимости сырого материала, из которого они сделаны, что ведет к дальнейшему повышению заработной платы и понижению прибыли» (стр. 122—123) [стр. 107].

«Фермер и фабрикант так же не могут жить без прибыли, как рабочий без заработной платы. Их побуждение к накоплению будет уменьшаться с каждым уменьшением прибыли и совершенно прекратится, когда их прибыль не будет давать им надлежащего вознаграждения за их хлопоты и риски, связанный с производственным применением их капитала (стр. 123) [стр. 107—108]. Впрочем, норма прибыли падала бы гораздо быстрее, чем это указано выше, ибо если [стоимость] продукта сильно повышается, то значительно увеличивается и стоимость капитала фермера, так как он с необходимостью состоит из многих таких товаров, цена которых повысилась. Если прибыль фермера составляла 6% на его первоначальный капитал, то теперь она составляет уже только 3%. Например, если 3 000 ф. ст. при 6% дают 180 ф. ст., то 6 000 ф. ст. при 3% также дадут 180 ф. ст. [прибыли]. А при этих обстоятельствах «только на таких условиях новый фермер, имеющий в кармане 6 000 ф. ст., может заняться сельским хозяйством» (стр. 123—124) [стр. 108].

Часть фабрикантов также получает некоторое вознаграждение. Так, «пивовар, водочный заводчик, фабрикант сукон, фабрикант холста отчасти компенсируются за уменьшение их прибыли повышением стоимости их запасов [VIII — 57] сырого материала и конечного продукта»; но такого вознаграждения не получают фабриканты металлических, ювелирных изделий и т. д., а также те, чей капитал состоит только из денег (стр. 124) [стр. 108].

С другой стороны: «Как бы ни уменьшалась норма прибыли на капитал вследствие накопления капитала в земледелии и повышения заработной платы, все же общая сумма прибыли должна возрасти. Так, предполагая, что с накоплением каждых новых 100 000 ф. ст. норма прибыли падает с 20 до 19, 18, 17%, мы можем ожидать, что общая сумма прибыли, полученная всеми последовательными собственниками капитала, будет всегда прогрессировать; что она будет больше, когда капитал составит 200 000 ф. ст., чем когда он равнялся 100 000; еще больше, когда он достигнет 300 000; и так она возрастает далее, хотя и в уменьшающемся отношении, с каждым возрастанием капитала. Однако это возрастание действительно имеет место только в течение определенного времени: так, 19% с 200 000 ф. ст. больше, чем 20% со 100 000; 18% с 300 000 — больше, чем 19% с 200 000; но, когда накопленный капитал достигнет больших размеров, а прибыль упадет, дальнейшее накопление уменьшает сумму прибыли. Так, предположим, что накопление достигло 1 000 000, а прибыль равна 7%, тогда общая сумма прибыли составит 70 000 ф. ст.; если теперь к 1 000 000 прибавится капитал в 100 000 ф. ст., а прибыль

127 понизится до 6%, то собственники капитала получат 66 000 ф. ст., или на 4 000 ф. ст. меньше, хотя сумма капитала возросла с 1 000 000 до 1 100 000 ф. ст. (стр. 124—125) [стр. 108—109]. «Однако пока капитал дает прибыль, невозможно такое накопление капитала, которое не вызывало бы возрастания не только количества, но и стоимости продукта. Добавочная затрата 100 000 ф. ст. добавочного капитала не сделает менее производительной ни одну из частей прежнего капитала. Продукт земли и труда должен возрасти, а его стоимость — увеличиться не только на стоимость добавлений к прежнему количеству продуктов, но и на новую стоимость, которая прибавляется ко всему продукту земли вследствие увеличения трудности производства последней его доли. Однако когда накопление капитала станет очень большим, то, несмотря на это возрастание стоимости, он будет распределяться таким образом, что на долю прибыли достанется меньшая стоимость, чем прежде, в то время как на долю ренты и заработной платы — большая... На определенном этапе «земельные собственники и рабочие будут получать больше, чем этот добавочный продукт, и будут даже по своему положению в состоянии захватить часть прежней прибыли капиталиста... Действительно выигравшими оказались бы одни только земельные собственники, так как они получили бы больше продукта и больше стоимости за него... Возросшая заработная плата оказалась бы для рабочих лишь номинальной, а [реальная заработная плата] даже упала бы... «Хотя произведена более значительная стоимость, но зато и более значительная часть того, что остается от этой стоимости после уплаты ренты, потребляется производителями, а именно этим и только этим регулируется прибыль... Более значительная доля той части продукта, которая остается после уплаты ренты и подлежит разделу между капиталистами и наемными рабочими, достанется последним. Каждый рабочий сможет, вероятно, получить меньше, но так как больше рабочих будет занято по отношению к величине всего продукта, удерживаемого фермером, то стоимость большей доли всего продукта будет поглощена заработной платой, и, следовательно, для прибыли остается стоимость меньшей доли» (стр. 125—128) [стр. 109—110].

Таким образом, норма прибыли «зависит от количества труда, требующегося для производства¹⁷¹ предметов необходимости на той земле¹⁷², которая не приносит никакой ренты. Поэтому результаты накопления различны в разных странах и зависят в особенности от плодородия земли» (стр. 128) [стр. 110—111].

Мы видели, «что денежная цена товаров не возрастает вследствие повышения заработной платы», независимо от того, является ли золото продуктом самой страны или нет. Но предположим, что имеет место иное соотношение, что цены товаров повышаются вследствие повышения заработной платы, тогда повышение заработной платы все же привело бы к уменьшению прибыли. «Предположим, что шляпочник, чулочник и сапожник платят каждый на 10 ф. ст. больше заработной платы и что [цены] их продуктов также возросли на 10 ф. ст., так что их положение не стало лучше. Если чулочник продает свои чулки за 110 ф. ст. вместо 100 ф. ст., то его прибыль составляет такую же сумму денег, как и раньше, однако в обмен за эти 110 ф. ст. «он получит на 1/10 меньше шляп, башмаков и всех других товаров, и так как при этом прежнем размере своих сбережений он вследствие повышения заработной платы сможет нанимать меньше рабочих, а вследствие повышения цен покупать меньше сырого материала, то он будет не в лучшем положении, чем если бы его денежная прибыль realiter * уменьшилась, но цены всех предметов остались на

* — на самом деле. Ред.

128 прежнем уровне... Фактически понизилась бы лишь стоимость того посредника, который служит для исчисления цен и прибыли» (стр. 129—130) [стр. 111].

СООТНОШЕНИЕ МЕЖДУ ПРИБЫЛЬЮ И ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТОЙ¶

«Заработная плата могла бы повыситься на 20%, а прибыль вследствие этого — упасть в большей или меньшей пропорции, не вызывая ни малейшего изменения в относительной стоимости» различных товаров (стр. 23) [стр. 48].

«Прибыль зависит от заработной платы, но не от номинальной, а от реальной заработной платы; не от числа фунтов стерлингов, уплачиваемых ежегодно рабочему, а от числа дней труда, необходимого для получения этих фунтов. Поэтому заработная плата может быть совершенно одинаковой в двух странах; [VIII — 58] она может также находиться в одинаковом отношении к ренте и ко всему продукту, получаемому с земли, хотя бы в одной стране рабочий получал 10 шилл. в неделю, а в другой — 12» (стр. 152—153) [стр. 123].

«Чем меньше приходится на долю заработной платы, тем пропорционально больше приходится на долю прибыли, и vice versa *» (стр. 500) [стр. 338].

Большинство противников Рикардо — таких, как, например, Уэйкфилд¹⁷³ — утверждают, что он не может объяснить избытка [стоимости]. Так, например, фабрикант расходует 30 ф. ст. на сырой материал, 20 на машины, 50 на заработную плату — итого 100 ф. ст. Он продает свой товар за 110 ф. ст. Откуда происходят 10 ф. ст.? Предположим, что фабрикант расходует теперь 50 ф. ст. на машины, 30 на сырой материал, 20 на труд — итого 100 ф. ст. и продает свой товар, как и прежде, за 110 ф. ст. В какой связи с заработной платой находятся эти 10 ф. ст.? Ведь прибыль фабриканта зависит от того, за сколько он продает свои 100 ф. ст., а не от того, сколько стоит ему труд. Так, значит, она зависит от торговли? Но кто платит фабриканту 10 ф. ст.? Купец. А от кого этот купец получает в уплату эти 10 ф. ст.? От другого купца. А тот? В конечном счете от потребителя. Но кто этот потребитель? Это неизбежно земельный собственник, фабрикант или рабочий. Если это земельный собственник, то из чего он платит? Из своей ренты. Если фабрикант? Из своей прибыли. Если рабочий, то из своей заработной платы. Но рента и заработная плата сами представляют собой части стоимости продукта фабриканта. Таким образом, 10 ф. ст. сверх 100 уплачиваются ему в торговле только потому, что он или какой-либо другой фабрикант первоначально уже создали эти 10 ф. ст. в своем производстве. Это ясно. Купцы,

* — наоборот. Ред.

129 а в конечном счете и производители могут надувать друг друга. Если совокупный избыток составляет 100, то при обмене один может получить 20, второй 40, третий 10, четвертый 8, пятый 6, шестой 4, седьмой 2% от этого совокупного избытка и т. д. Но для того чтобы у кого-либо из них после возмещения им совокупного капитала остался некоторый избыток, последний сам по себе должен быть в наличии. Те относительные прибыли, которые они получают путем обманного дележа, представляют собой лишь неравное распределение совокупного избытка. Но для распределения должно быть в наличии нечто, подлежащее распределению: чтобы прибыль могла быть неравной, предполагается наличие самой прибыли. Поэтому избыток не объясняется посредством торговли, хотя из нее можно объяснить отдельную чрезвычайную прибыль. Такое объяснение отпадает с самого начала, если задаются вопросом об избытке у всего класса промышленных капиталистов. Ведь этот избыток нельзя объяснить тем, что они обкрадывают самих себя как класс.

Точно так же [скажут, что] прибыль может постоянно возрастать в одной стране вследствие того, что один класс, промышленников, совершает надувательство по отношению к классу земельных собственников. Но предполагаемый доход каждого имущего класса должен происходить из производства, а значит, с самого начала он должен представлять собой вычет из прибыли или из заработной платы.

Или, быть может, скажут, что возрастает совокупный продукт. Капиталист вкладывает в производство 100, а получает продукта на 110. После того как он возместит все свои расходы, у него, таким образом, сверх этого остается 10. Однако здесь речь идет о стоимости, а стоимость является величиной относительной: она представляет собой не количество, а его отношение к некоему третьему. Этим третьим может быть только рабочий класс. Для того чтобы стоимость прибыли повышалась, в наличии должно быть нечто третье, стоимость которого падает. Если говорят, что капиталист из 100 расходует 30 на сырой материал, 20 на машины, 50 на заработную плату, а затем продает эти 100 за 110, то при этом забывают, что если бы он был вынужден израсходовать на заработную плату 60, то при продажной цене в 110 он не получил бы вовсе никакой прибыли — ни 8, ни 2% и т. д. Он обменивает свой продукт на другой продукт, стоимость которого определяется рабочим временем, затраченным на его производство. Он продал продукт, скажем, 20 рабочих дней и обменивает его на некий другой продукт. Избыток состоит не в этом обмене, хотя и реализуется только в нем.

130 Избыток состоит в том, что из этого продукта, который стоит 20 рабочих дней, рабочий получает только продукт 10 и т. д. рабочих дней. В той же самой мере, в какой увеличивается производительная сила труда, стоимость заработной платы уменьшается¹⁷⁴.

НАКОПЛЕНИЕ КАПИТАЛА¶

[VIII — 59] «Когда население давит на средства существования, единственными средствами исцеления от зла являются или уменьшение населения, или более быстрое накопление капитала. В богатых странах, где вся плодородная земля уже поступила в обработку, последнее средство и не очень практично, и не очень желательно, потому что его результатом при слишком усердном применении будет одинаковая бедность всех классов. Но в бедных странах — это единственное средство для устранения зла» (стр. 94—95) [стр. 90].

ВЛИЯНИЕ ТОРГОВЛИ НА ПРИБЫЛЬ¶

Влияние внешней торговли.¶

«Капитал можно накоплять двойным способом. Он может сберегаться вследствие увеличения дохода или уменьшения потребления. Если моя прибыль повысится с 1 000 до 1 200, в то время как мои расходы останутся прежними, то ежегодно я буду накоплять на 200 ф. ст. больше, чем раньше. Если я сберегу 200 ф. ст. на своих расходах, в то время как моя прибыль останется прежней, то результат будет тем же самым: к моему капиталу будет прибавляться по 200 ф. ст. в год... Если вследствие применения машин [стоимость] совокупности товаров, на которые тратился мой доход, упадет на 20%, то я могу делать сбережения столь же успешно, как если бы мой доход повысился на 20%; но в одном случае норма прибыли остается без изменения, в другом она повышается на 20%. Если благодаря ввозу иностранного хлеба¹⁷⁵ «я могу сберечь 20% на своих расходах, результат будет совершенно таким же, как если бы машины понизили издержки его производства, но прибыль не повысилась бы. Поэтому норма прибыли повышается не вследствие расширения рынка, хотя такое расширение также может содействовать увеличению массы товаров и тем самым дать нам возможность увеличить фонды, предназначенные для содержания труда и [приобретения] материалов, к которым будет приложен труд... Если благодаря расширению внешней торговли — то же самое, что и усовершенствования в машинах, — продукты питания и предметы необходимости рабочего могут быть доставлены на рынок по пониженным ценам, то прибыль возрастет». В противном случае прибыль не возрастет... «Норма заработной платы не изменится также и в том случае, если вино, бархат, шелк и другие дорогие товары упадут в цене на 50%, и, следовательно, прибыль останется неизменной. Поэтому хотя внешняя торговля весьма полезна для страны тем, что увеличивает массу и разнообразие предметов, на которые может расходоваться доход, и создает благодаря обилию и дешевизне товаров стимулы к сбережению и накоплению капитала, однако она не имеет тенденции увеличивать, повышать прибыль» (т. е. норму прибыли) «с капитала, если только ввозимые товары не принадлежат к категории тех, на которые расходуется заработная плата» (стр. 135—138) [стр. 114—116].

131 Сэй говорит: «Торговля дает нам возможность получать товар в том месте, где он производится, и доставлять его в другое место, где он будет потреблен. Она поэтому дает нам возможность увеличить стоимость товара на всю величину разности между его ценой в одном месте и его ценой в другом». Верно, но каким образом товар получает эту добавочную стоимость? Путем прибавления к издержкам производства, во-первых, издержек по доставке, во-вторых, прибыли на капитал, авансированный торговцем. Данный товар стоит больше по той же самой причине, по которой каждый товар будет стоить больше, так как на его производство и доставку затрачено больше труда до того, как он был куплен потребителем. Это не следует считать одним из преимуществ торговли. Если мы исследуем этот предмет внимательнее, мы увидим, что все выгоды торговли сводятся к тому, что она дает нам средства приобрести не более ценные, а более полезные предметы» (стр. 309—310, примечание) [стр. 219].

Влияние внутренней торговли.¶

«Сказанное о внешней торговле приложимо и к внутренней. Норма прибыли никогда не повышается вследствие лучшего разделения труда, изобретения машин», улучшения путей сообщения «или каких-либо способов сокращения труда в производстве или при перевозке товаров. Эти причины влияют на цену и приносят весьма большую пользу потребителю: он получает больше товаров за тот же самый труд или за стоимость [продукта] того же самого труда; «но они не оказывают никакого воздействия на прибыль. С другой стороны, всякое уменьшение заработной платы повышает прибыль»

(стало быть, [VIII — 60] также и в тех случаях, когда это уменьшение происходит по иным причинам, нежели падение [цены] продуктов питания),

«но не оказывает никакого воздействия на цену товаров. Одно выгодно всем классам, потому что все классы являются потребителями; другое приносит пользу только производителям; они получают больше прибыли, но цена каждого товара остается без изменения» (стр. 138) [стр. 116].

ВНЕЗАПНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ В ХОДЕ ТОРГОВЛИ¶

«В богатых и могущественных странах, где огромные капиталы затрачены на машины, внезапное изменение в ходе торговли вызывает больше бедствий, чем в более бедных странах, где существует пропорционально меньшее количество основного и гораздо большее количество оборотного капитала и где, следовательно, преобладает ручной труд. Оборотный капитал легче переместить из одной сферы приложения в другую, чем основной. «Часто невозможно машины, созданные для одной цели, использовать для целей другого производства; но одежда, продовольствие и жилище рабочего, занятого в одной отрасли, могут хорошо служить для использования его в другой отрасли промышленности; иными словами, тот же самый рабочий может получить ту же самую пищу, одежду и жилище, несмотря на то что он переменил свое занятие. Это, однако, зло, которому с необходимостью подвержена богатая нация. Жаловаться на него было бы не более разумно, чем богатому купцу сетовать на то, что его корабль подвергается опасностям на море, тогда как домишко его бедного соседа избавлен от таких превратностей» (стр. 311) [стр. 220].

132

ВЛИЯНИЕ НАКОПЛЕНИЯ НА ПРИБЫЛЬ И ПРОЦЕНТ¶

«Никакое накопление капитала не ведет к постоянному понижению прибыли, если отсутствует причина, вызывающая повышение заработной платы... А. Смит приписывает падение» прибыли¹⁷⁶ «накоплению капитала и возникающей в результате этого конкуренции... Но если капитал увеличился, то и объем работы, подлежащей выполнению с помощью этого капитала, возрастает в той же самой пропорции... Нет такой суммы капитала, которую нельзя было бы применить в какой-нибудь стране только потому, что спрос ограничен производством... Совершая акт производства, производитель становится потребителем своих собственных товаров или покупателем и потребителем товаров других лиц»... В Голландии прибыль упала потому, что эта страна «была вынуждена ввозить почти весь потребляемый ею хлеб», и, кроме того, заработная плата возросла вследствие «обложения тяжелыми налогами предметов необходимости, потребляемых рабочими» (стр. 338—340) [стр. 238—239].

(Рикардо упускает здесь из виду то, что мы заметили уже раньше, при рассмотрении его определения стоимости¹⁷⁷, а именно, что обмен является существенным условием ее определения. Конечно, капиталист может всегда обмениваться с рабочим. Но он обменивается с ним лишь до тех пор, пока он может обменивать продукт его труда с прибылью. Этот обмен ограничен средствами и потребностями других в каждом определенном товаре, который может быть произведен в пределах какой-либо страны и даже какого-либо данного рынка в составе мирового рынка. Именно отсутствие пропорциональности между рынком — обменивающимися — и капиталом, диспропорциональность производства в определенной стране толкает [капитал] на мировой рынок, а также с одного рынка на другой. Пропорциональное — в буржуазных рамках, разумеется, — производство в условиях современной промышленности нуждается именно в мировом масштабе, для того чтобы посредством производства вызывать ответное производство и тем самым действительный спрос.)

Рикардо помогает себе против А. Смита тем, что [в ответ на его мнение:]

часть капитала [производит] «избыток, который необходимо послать за границу и обменять на нечто такое, на что имеется спрос внутри страны»,

говорит:

кто же вынуждает нас тогда «производить избыток хлеба, шерстяных и металлических товаров»? Ведь если применение какой-либо части капитала в их производстве оказывается невыгодным, то «капитал перемещается в некоторую»

133 (в слове «некоторую» как раз и заключается суть вопроса)

«более выгодную сферу применения»... Переполнение рынка может иметь место только в отношении какого-либо отдельного товара, но никогда не может иметь места в отношении всех товаров... «Накопление капитала только в одном случае может сопровождаться падением прибыли», хотя бы продукты питания и были дешевы, «а именно: когда фонды для содержания труда растут быстрее, чем население, — тогда заработная плата будет высока, а прибыль низка... Если купцы вкладывают свои капиталы во внешнюю торговлю или в транспорт, то это всегда происходит по их выбору и никогда — в силу необходимости: только потому, что [VIII — 61] в данной отрасли их прибыли будут несколько выше, чем во внутренней торговле» (стр. 341—344) [стр. 240—241].

(В высшей степени скудная реплика Рикардо с его изготовлением некоторого другого вида товаров). Он говорит:

«Если бы мы нуждались в бархате»

(и были бы изолированы от внешней торговли),

«то разве мы не могли бы попытаться изготовлять бархат? И если бы нам это не удалось, то разве мы не могли бы изготовлять больше сукна или некоторого другого предмета, желательного для нас?» (стр. 346) [стр. 243].))

«Хотя норма процента всегда регулируется в конечном счете нормой прибыли, она подвержена временным колебаниям и в силу других причин... Если рыночная цена товаров падает вследствие роста предложения или уменьшения спроса либо вследствие повышения стоимости денег, то фабрикант накапливает у себя необычное количество готовых товаров, которые он не желает продавать по очень низким ценам. Для того чтобы произвести свои обычные платежи, в которых он обычно зависел от продажи своих товаров, он прибегает к кредиту и должен часто платить возросшую норму процента. Однако это только временное явление»... В течение определенного промежутка времени на процент действует также увеличение количества денег [вследствие] злоупотребления банков, хотя в конечном счете оно ведет к повышению цен товаров. «Курс государственных бумаг не является надежным критерием для нормы процента». Во время войны займы выпускаются один за другим настолько часто и ожидание политических событий оказывает такое влияние, что «курс ценных бумаг не имеет времени для стабилизации на справедливом уровне. Напротив, в мирное время операции фонда погашения и нежелание» разных лиц¹⁷⁸ «изъять свои средства из этой привычной для них сферы вложения денег, — которую они считают надежной и в которой им регулярно выплачиваются дивиденды, — приводят к повышению курса ценных бумаг и, следовательно, к падению процента на них ниже рыночного уровня». Кроме того, «правительство платит неодинаковый процент за разные ценные бумаги. Капитал в 100 ф. ст. в 5%-ных бумагах» часто «продается за 95 ф. ст., а билеты казначейства в 100 ф. ст., которые приносят процент, равный лишь 4 ф. ст. 11 шилл. 3 пенсам», часто¹⁷⁹ «продаются за 100 ф. ст. 5 шилл., потому что банкиры предъявляют спрос на определенную часть этих билетов казначейства как на надежное и легко реализуемое вложение денег» (стр. 349—351) [стр. 245—246].

134

О ВАЛОВОМ И ЧИСТОМ ДОХОДЕ¶

«А. Смит постоянно превозносит те выгоды, которые страна извлекает из большого валового дохода, по сравнению с выгодами, доставляемыми большим чистым доходом»,

(а отсюда и выгоды применения большей части капитала или всего капитала в земледелии). (Против этого выступает теперь Рикардо.) (Отсюда также данное А. Смитом¹⁸⁰ расположение отраслей по степени их полезности: земледелие, мануфактура и в последнюю очередь капитал, применяемый во внешней торговле.)

«Совокупный продукт какой-либо страны делится на три части: одна часть определяет заработную плату, другая — прибыль, третья — ренту. Только из двух последних частей могут быть произведены вычеты на налоги или на сбережения. Для собственника капитала в 20 000 ф. ст., приносящего ему ежегодно 2 000 ф. ст. прибыли, безразлично, применяет ли его капитал 100 или 1 000 человек, продается ли произведенный товар за 10 000 или за 20 000 ф. ст. Не таков ли и реальный интерес целой нации? Если только ее чистый реальный доход, ее рента и прибыль оказываются неизменными, то безразлично, состоит ли эта нация из 10 или 12 миллионов жителей. Ее способность содержать армию и флот и всякого рода непроизводительный труд должна быть пропорциональна ее чистому, а не валовому доходу. Если 5 миллионов человек могли бы произвести столько предметов питания и одежды, сколько необходимо для 10 миллионов, то предметы питания и одежды для 5 миллионов составили бы чистый доход. Разве будет какая-либо выгода, если для производства такого же чистого дохода потребуется 7 миллионов, т. е. если 7 миллионов будут заняты только производством предметов питания и одежды для 12 миллионов?.. Применение большего числа людей не дало бы нам возможности ни увеличить численность армии и флота хотя бы на одного человека, ни внести хотя бы одну лишнюю гинею в виде налога» (стр. 415—417) [стр. 284—285]. «При распределении сфер предпринимательской деятельности между всеми странами капитал более бедных наций будет, естественно, применяться в таких сферах предпринимательства, которые дают возможность содержать большое количество труда внутри страны, так как в таких странах легко получить предметы питания и необходимости для растущего населения. Напротив, в богатых странах, где продовольствие дорого, капитал при свободе торговли будет, естественно, притекать в такие сферы, которые требуют содержания внутри страны минимального количества труда: в такие, как транспорт, внешняя торговля с отдаленными странами, а также в отрасли, требующие дорогостоящих машин; в отрасли, где прибыль пропорциональна не применяемому ручному «труду, а применяемому капиталу» (стр. 418) [стр. 286].

[VIII — 62] «Различие между валовым и чистым доходом важно потому, что все налоги должны уплачиваться из чистого дохода общества. Предположим, что все товары в стране (весь хлеб, сырой продукт, промышленные товары и т. д.), которые могут быть доставлены на рынок в течение года, имеют стоимость в 20 миллионов и что для получения этой стоимости необходим труд определенного числа людей, а удовлетворение самых насущных потребностей этих рабочих требует расхода в 10 миллионов. Валовой доход такого общества составляет 20, чистый доход — 10 миллионов. Из этого предположения не следует, что рабочие должны были бы

135 получить за свой труд только 10 миллионов; они могли бы получить 12, 14 или 15 миллионов [и в этом случае они получили бы 2, 4 или 5 миллионов] из чистого дохода. Остаток был бы разделен между земельными собственниками и капиталистами, но весь чистый доход не превышал бы 10 миллионов. Если такое общество платит 2 миллиона в виде налогов, то его чистый доход уменьшится до 8 миллионов» (стр. 512—513) [стр. 346].

НАЛОГИ НА ПРИБЫЛЬ¶

«Налоги на предметы роскоши падают только на их потребителей». Налоги на предметы необходимости, поскольку они ведут к повышению заработной платы, падают на предпринимателя не только как на потребителя, но затрагивают также норму прибыли (стр. 231) [стр. 172]. «Частичный налог на прибыль» повышает цену того товара, на который он падает... Если бы налог, пропорциональный прибыли, был установлен во всех отраслях производства, то повысились бы цены всех товаров. Если бы рудник, доставляющий материал, из которого изготовляются наши деньги, также находился внутри страны и если бы налог падал также на прибыль владельцев этого рудника, то ни у какого товара не повысилась бы цена... Если бы деньги не были обложены налогом и поэтому сохраняли свою стоимость, то налог равномерно падал бы на одинаковые прибыли с одинаковых капиталов. «Если налог составляет 100 ф. ст., то стоимости шляп, сукна и хлеба возрастут каждая на 100 ф. ст. Если фабрикант шляп выручает за свои шляпы прибыль в 1 100 ф. ст. вместо 1 000 и платит правительству в виде налога 100 ф. ст., то у него остается 1 000 ф. ст. для расходов на собственное потребление. Но так как в силу той же самой причины повысятся цены сукна, хлеба и всех других товаров, то фабрикант шляп за свои 1 000 ф. ст. получает не больше, чем прежде за свои 910, и таким образом, уменьшая свои личные расходы, он будет участвовать в покрытии требований государства. Уплачивая налог, он, вместо того чтобы самому потребить некоторую часть продукта земли и труда страны, предоставляет ее в распоряжение правительства. Если, вместо того чтобы израсходовать 1 000 ф. ст., он присоединит их к своему капиталу, то обнаружит, что это сбережение в 1 000 ф. ст. вследствие повышения заработной платы и возросших издержек на сырой материал и машины составляет теперь не больше, чем прежнее сбережение в 910 ф. ст.» (стр. 232—233) [стр. 172—173]. «Но хотя цены всех товаров повышаются даже при отсутствии налога на деньги, они повышаются не в одинаковой пропорции; после обложения налогом товары находились бы не в таком же [стоимостном] отношении друг к другу, как до обложения... Мы видели, что два фабриканта могут применять капиталы совершенно одинакового размера и поэтому получать совершенно одинаковую сумму прибыли, но их товары будут продаваться за весьма различные суммы денег, смотря по тому, быстро или медленно потребляются и воспроизводятся применяемые ими капиталы». Привнесение налогов изменяет здесь прежнее соотношение независимо от того, облагается ли налогом непосредственно доход или «сами товары облагаются налогом пропорционально капиталу, применяемому для их производства» (стр. 234—235) [стр. 174]. Отсюда следует, что в стране, где существует налогообложение, изменение в стоимости денег, вызываемое их недостатком или избытком, влияет на цены всех товаров неравномерно... «Если бы в этом случае цены всех товаров повысились пропорционально падению стоимости денег, то прибыли оказались бы неодинаковыми» (стр. 236—237) [стр. 175].

136

МАШИНЫ И НАЛОГИ. ВЛИЯНИЕ НА ПРИБЫЛЬ¶

«Изобретение машин, улучшающих отечественную промышленность, всегда имеет тенденцию повышать относительную стоимость денег, а следовательно, и поощрять их ввоз. Напротив, всякое налогообложение, всякое увеличение препятствий, которые ставятся предпринимателям в производстве промышленных или земледельческих товаров, имеют тенденцию понижать относительную стоимость денег, а стало быть, поощрять их вывоз» (стр. 243—244) [стр. 179].

НАЛОГИ НА ДРУГИЕ ТОВАРЫ, ПОМИМО СЫРОГО ПРОДУКТА¶

Цена всякого отдельного товара, который облагается налогом, повышается на сумму этого налога (стр. 281) [стр. 202]. Для покрытия военных расходов берутся займы, например, 20 миллионов. Эти деньги расходуются. Они «изымаются из производственного капитала страны». Ежегодные налоги в 1 миллион, взимаемые для уплаты процентов по этому долгу, [VIII — 63] представляют собой лишь перемещение, «перенос от тех, кто их платит, тем, кто их получает, от плательщиков налогов» получателям налогов¹⁸¹. «Реальный расход составляют эти 20 миллионов, а не проценты, которые должны быть за них уплачены. От того, будет уплачен этот процент или нет, страна не станет ни богаче, ни беднее». Правительство могло бы также сразу истребовать эти 20 миллионов, для того чтобы выплатить их обратно. «Это ничего не меняет в природе сделки» (стр. 282—283) [стр. 203].

(Но таким образом оказывается, что те, кто предоставляет правительству деньги займы, ссужают не свои деньги, а деньги налогоплательщиков, сами же более или менее освобождены от уплаты налога, что, следовательно, вся сделка оказывается лишь видимостью. Но, скажут нам, налог падает на цену товаров и затрагивает каждого в той мере, в какой он является потребителем или предпринимателем. А одним из этих двух каждый имущий является наверняка. Но primo *: мы можем предположить, что предприниматели никогда не ссужают, а всегда берут в долг. Это общее правило. Как же в противном случае мог бы воспроизводиться капитал страны? А если часть предпринимателей, составляющая, быть может, 1/3 их общего числа, вместо того чтобы незанятый в производстве капитал превращать в производственный, применяет свой собственный капитал непроизводительно? Следовательно, случай 1-й — предприниматель — отпадает. Остается еще теперь только потребитель. Secundo **: если заимодавец скуп или потребляет свои дивиденды за границей, то в качестве потребителя он

* — во-первых. Ред.

** — Во-вторых. Ред.

137 покрывает лишь незначительную часть повышения цен или не покрывает вовсе никакой его части. Он просто вынудил других налогоплательщиков предоставить правительству взаймы 1 000, 2 000 ф. ст. и т. д., например для войны против революции, хотя они могут относиться к этой войне весьма недоброжелательно. Таким образом, заимодавец не должен платить ни одного сантима из тех денег, которые он предоставляет правительству взаймы. Он ссужает ему только деньги profanum vulgus *. А затем потребление этого субъекта не находится ни в каком отношении к той сумме годового продукта нации, которую он по собственному благоусмотрению предоставил в распоряжение правительства. Как распределяется эта сумма, на кого падает налог и как он в неодинаковой степени повышает цены, — все это чисто случайно и, как только дело касается массы [населения], должно распространяться на потребляемые ею товары, стало быть, как раз на те товары, в потреблении которых заимодавец ex professo ** принимает самое незначительное участие. Те люди, для которых предоставление денег взаймы является не предпринимательством, а средством существования, вовсе не принимаются здесь во внимание. Наконец: после какой-нибудь войны и т. д. все падает в цене — как хлеб, так и промышленные товары — по причинам, которые не подлежат здесь рассмотрению. Таким образом, налоговое обложение товара — что в условиях тяготеющего над всем налогового пресса и без того является чисто номинальным — переходит в свою противоположность. Денежная цена всех товаров падает. Таким образом, заимодавец не только ежегодно получает обратно предоставленный взаймы капитал (постоянный государственный долг возмещает ему больше, чем капитал с обычными процентами и прибылями), но и увеличивает свой капитал в равной мере и качественно, и количественно. Таким образом, государственный кредитор не только предоставляет взаймы деньги других, он ссужает эти деньги на самых выгодных для себя условиях, на которых другие никогда не могли бы ссудить их. Другие платят, а он получает деньги обратно. Он обложил нацию налогом, от которого освободил самого себя полностью или в наибольшей части и который превратил в источник своего дохода. Следовательно, с точки зрения буржуазного радикализма нация даже в политико-экономическом отношении не обязана платить государственный долг. А с революционной точки зрения «il n'en faut pas parler» ***)

* — невежественной толпы. Ред.

*** — «об этом не следует и говорить». Ред.

138 [VIII—64] Правда, Рикардо полагает:

Если правительство потребовало от меня немедленно уплатить целиком 2 000 ф. ст., вместо того чтобы я выплачивал по 100 ф. ст. ежегодно, то я, пожалуй, буду вынужден, вместо того чтобы затронуть свой собственный производственный капитал, занять эти 2 000 ф. ст. в долг у частного лица и ежегодно выплачивать ему по 100 ф. ст. в виде процентов (стр. 283—284) [стр. 203].

Плачу я эти деньги частному лицу или правительству — какая разница? Рикардо сам дает ответ:

«Страна беднеет именно вследствие расточительных расходов правительства и частных лиц, а также вследствие займов» (стр. 285—286) [стр. 204].

Однако, любезный, что дает Вам гарантию в том, что правительство, потребовав сразу, например, по тысяче франков с каждого индивида, преуспеет в этой операции? Кто же дает ему, стало быть, средства для «расточительных расходов», как не те самые биржевые и денежные спекулянты, которые знают заранее, что они не только ничего не проиграют при этом, но выиграют, предоставляя займы не принадлежащие им деньги остальной массы общества?

Конечно, государственные долги следует рассматривать также и с другой точки зрения.

«Никакой фонд погашения не может привести к уменьшению долга, если он не получен от превышения государственными доходами государственных расходов» (стр. 288) [стр. 206]. «Капитал держателя государственных бумаг никогда не может быть сделан производственным — в действительности это вовсе не капитал»

(а значит, чистая фикция).

«Если он продает свои ценные бумаги, для того чтобы производительно употребить полученный за них капитал, то он мог бы сделать это, лишь отвлекая капитал покупателя его бумаг от производственного применения» (стр. 289 [примечание]) [стр. 207].

НАЛОГИ, УПЛАЧИВАЕМЫЕ ПРОИЗВОДИТЕЛЕМ¶

(стр. 457—459) [стр. 312—313]

[Эта глава] не содержит ничего, кроме нескольких, не имеющих значения замечаний против Сэя и Сисмонди.

НАЛОГИ НА ДОМА¶

«Кроме золота существуют еще и другие товары, количество которых не может быть быстро уменьшено. Поэтому всякий налог на такие товары упадет на их собственника, если возрастание их цены приводит к уменьшению спроса. К налогам такого рода относятся налоги на дома: хотя

139 они взимаются с арендаторов, они, вследствие уменьшения ренты, часто падают и на собственника земли. Продукт земли, так же как продукт промышленности, «потребляется и воспроизводится из года в год. То же самое происходит со многими другими товарами. И так как количество их вследствие этого можно быстро привести к одному уровню со спросом, то [цена] их не может долго превышать естественную цену. Но налог на дома можно рассматривать как дополнительную ренту, уплачиваемую арендатором. Этот налог имеет поэтому тенденцию уменьшать спрос на дома, доставляющие такую же годовую ренту, не уменьшая их предложения. Поэтому рента падает, и часть налога уплачивается собственником земли» (стр. 226) [стр. 168].

VI) О НАЛОГАХ¶

НАЛОГИ ПАДАЮТ НА КАПИТАЛ ИЛИ ДОХОД¶

«Налоги уплачиваются в конечном счете или из капитала, или из дохода страны... Если годовое производство данной страны превышает ее годовое потребление, то ее капитал возрастает; когда годовое потребление даже не покрывается годовым производством, ее капитал уменьшается. Поэтому капитал может увеличиваться или вследствие увеличения производства, или вследствие уменьшения непроизводительного потребления». От того, соответствует ли потреблению правительства увеличение производства или уменьшение потребления со стороны народа, зависит, падают ли налоги на доход и оставляют ли они национальный капитал незатронутым или же, в противном случае, падают ли налоги на капитал и таким образом уменьшают фонд, предназначенный для производственного потребления. «Все продукты страны потребляются, но существует величайшая разница между потреблением их» теми, кто их воспроизводит, и теми, кто [не] воспроизводит новую стоимость¹⁸². «Когда мы говорим, что доход сберегается и прибавляется к капиталу, то подразумеваем, что он потребляется производственными рабочими вместо непроизводительных... В соответствии с уменьшением капитала страны уменьшается и ее производство, и поэтому если правительство и народ осуществляют непроизводительные расходы, а годовое производство постоянно уменьшается, то ресурсы идут на убыль» и т. д. «Громадные расходы английского правительства» в ходе континентальной войны¹⁸³ «более чем уравновешивались ростом национального производства... Все налоги имеют тенденцию сдерживать интенсивность [VIII — 65] накопления... Если они падают на капитал, то они непосредственно тормозят производственную деятельность. «Если же они падают на доход, то они либо уменьшают накопление, либо заставляют налогоплательщиков для покрытия их уменьшать на соответствующую величину свое прежнее непроизводительное потребление предметов необходимости и роскоши»... Также и налоги на капитал могут падать на доход, если я соответственно уменьшаю свои расходы (стр. 162—165) [стр. 129—131]. «Налогообложение в любой форме представляет собой лишь выбор из различных зол; если оно не влияет на прибыль или другие источники дохода, то оно должно влиять на расходы; и если предположить, что бремя его распределяется равномерно и не подавляет воспроизводство, то безразлично, на что падает налог... Скряга может уклониться от уплаты налогов на расход, но от уплаты налогов на прибыль, прямых или косвенных, он уклониться не может... Если я имею 1 000 ф. ст. годового дохода и должен уплатить налогов на сумму в 100 ф. ст., то для меня безразлично, плачу ли я их непосредственно из своего дохода,

140 оставляя себе только 900 ф. ст., или же плачу больше на 100 ф. ст. за свои земледельческие или промышленные товары» (стр. 184—185) [стр. 141—142]. «Все, что увеличивает меновую стоимость товаров, на которые существует наиболее повсеместный спрос, препятствует как обработке земли, так и производству. Но это зло неразрывно связано с налогообложением... Каждый новый налог превращается в новую тягость для производства и повышает естественную цену. Та часть труда страны, которой располагал прежде плательщик налога, теперь попадает в руки государства и поэтому не может быть применена производительно» (стр. 206) [стр. 155]. «Односторонний¹⁸⁴ налог на прибыль никогда не падает на ту отрасль, которая им обложена, так как предприниматель либо прекратит свою деятельность [в данной отрасли], либо возместит себе этот налог» (стр. 210) [стр. 157]. «Налоги никогда не могут быть распределены так равномерно, чтобы влиять в одном и том же отношении на стоимость всех товаров и по-прежнему сохранять их относительную стоимость на одном и том же уровне» (стр. 276) [стр. 199]. «Налоги на предметы необходимости не представляют никаких особенных неудобств. Прибыль действительно понижается, но только на сумму, равняющуюся доле рабочего в уплате налога, а эта доля должна быть уплачена во всяком случае либо предпринимателем, либо потребителем продукта труда рабочего» (стр. 384) [стр. 265—266].

ПОВЫШЕНИЕ ЦЕНЫ ТОВАРОВ ВСЛЕДСТВИЕ НАЛОГОВ И ДЕНЬГИ¶

Не требуется «больше денег для обращения того же количества товаров, если цены их повысились вследствие налогообложения, а не вследствие увеличения трудности их производства». Если цена товаров повышается, то я проедаю за ту же самую цену меньшее количество. Остаток проедается правительством. Оно получает деньги, требуемые для покупки этих товаров, облагая налогом отдельные товары. Фабрикант или фермер получают этот налог от населения. Скрытый натуральный налог (примечание на стр. 242—243) [стр. 179].

VII) ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ (НАЧАЛО КНИГИ)¶

«Продукт земли — все, что получается с ее поверхности путем совместного приложения труда, машин и капитала, — распределяется между тремя классами общества, а именно: собственниками земли, владельцами капитала, необходимого для ее обработки, и рабочими, трудом которых она обрабатывается. Но доли совокупного продукта земли, достающиеся каждому из этих трех классов под именем ренты, прибыли и заработной платы, весьма различны на разных ступенях развития общества в зависимости главным образом от существующего плодородия почвы, накопления капитала и роста населения, а также от мастерства и изобретательности работников и от орудий, применяемых в земледелии. Определить законы, которые регулируют это распределение, — главная задача политической экономики» (предисловие, начало) [стр. 30]. [VIII — 65]¹⁸⁵

141

К. Маркс. Размышления¹⁸⁶¶

[VII — 48] Различение торговли — между деловыми людьми [dealers], с одной стороны, и между деловыми людьми и потребителями, с другой; первый вид представляет собой перемещение капитала, второй — обмен дохода на капитал; первый осуществляется посредством своих собственных денег, а второй посредством своих монет — это проведенное А. Смитом различение является важным и отмечено как Туком, так и раньше, уже в отчете комитета по слиткам¹⁸⁷. Но что отсутствует, так это связь между обоими этими видами как торговли, так и денег.

1) Все кризисы фактически показывают, что торговля между деловыми людьми постоянно переходит тот предел, который ставится ей торговлей между деловыми людьми и потребителями. Все те рассуждения, в которых экономисты доказывают невозможность перепроизводства, по крайней мере всеобщего перепроизводства¹⁸⁸, относятся, как это уже, возражая Мак-Куллоху, правильно показал Сисмонди, только к торговле между деловыми людьми. Это станет тем яснее, если принять во внимание, что обмен между деловыми людьми и потребителями по меньшей мере на три четверти представляет собой обмен между рабочими и розничными торговцами, а также ремесленниками, но что этот обмен опять-таки зависит от обмена между рабочими и промышленными капиталистами, который, со своей стороны, снова обусловлен обменом между деловыми людьми — cercle vicieux *.

* — порочный круг. Ред.

6*

142 2) Конечно, обмен между деловыми людьми, как говорит А. Смит, с необходимостью ограничен обменом между деловыми людьми и потребителями, так как цены, по которым покупает потребитель, являются окончательными ценами, которые должны задним числом, наряду с прибылями, вновь покрыть издержки производства, имевшие место в предшествовавших сделках. Между тем на основе указанного положения А. Смита вся политическая экономика оказалась глупо упрощенной Прудоном¹⁸⁹ и т. д. А дело обстоит не так просто. Прежде всего: торговля между деловыми людьми, например в Англии, отнюдь не ограничена торговлей между деловыми людьми и потребителями [только] в Англии, но также и в большей или меньшей степени торговлей между деловыми людьми и потребителями на всем мировом рынке. Например, [Ост-] Индская компания или ост-индские купцы посылают индиго на лондонский рынок. Здесь происходит распродажа индиго. Это сделка между деловыми людьми. Покупатель индиго какую-то часть его продает во Францию, в Германию и т. д., где его покупают соответствующие торговцы и фабриканты. Возместят ли они, в конце концов, цену индиго, зависит от продажи конечного продукта потребителю, который, может быть, живет на Ионических островах, или в Афганистане, или в Аделаиде. Следовательно, было бы неверно сказать, что торговля между деловыми людьми внутри какой-либо страны ограничена торговлей между деловыми людьми и потребителями внутри нее же. Если эта торговля [между деловыми людьми] является [VII — 49] всемирной, то она ограничена торговлей между деловыми людьми и потребителями на мировом рынке, и тем в большей степени, чем крупнее масштаб самой торговли между деловыми людьми и чем значительнее положение данной страны на мировом рынке. Во-вторых. Так как рабочий класс составляет наибольшую часть потребителей, то можно было бы сказать, что уже в той мере, в какой уменьшается доход рабочего класса — не в одной стране, как полагает Прудон, а на мировом рынке, — возникает диспропорция между производством и потреблением, а следовательно, перепроизводство. Это во многом верно. Но это обстоятельство модифицируется возрастающей роскошью имущих классов. И было бы столь же неверно абсолютизировать это положение, как если бы хотели сказать, что торговля плантатора определяется потреблением его негров. В-третьих. Торговля между деловыми людьми в значительной части порождает торговлю между деловыми людьми и потребителями. Например, если фабриканты получают очень большие заказы от спекулянтов, то занятость рабочих велика, их заработная плата возрастает,

143 их потребление увеличивается; при спекуляциях в железнодорожном строительстве создается очень большое конечное потребление, которое в конце концов оказывается чисто «непроизводительным». Мы обнаруживаем фактически также, что в большинстве случаев торговля между деловыми людьми и потребителями в конечном счете разбивается о торговлю между деловыми людьми. Кризис всегда наступает сначала в торговле между деловыми людьми и потребителями; часто, разумеется, уже после того как удовлетворение ограниченных способностей потребления обеспечено, но часто лишь в том случае, если предложение превышает предположительные оценки (например, при спекуляциях хлебом). В-четвертых. Перепроизводство обусловливается не только диспропорциональностью производства, но также и отношением между классом капиталистов и классом рабочих.

3) Что же касается денег, которые выступают в обеих различных формах торговли, — средств обращения в собственно торговле и средств обращения в обмене дохода на товары, т. е. на части капитала, — то недостаточно констатировать расхождение между ними, дело идет также и об их связи и взаимодействии. Деньги частных лиц, потребителей — во-первых, всех политических и идеологических сословий, во-вторых, получателей земельной ренты, в-третьих, так называемых капиталистов (непромышленных), государственных кредиторов и т. д., даже рабочих (в сберегательных банках) — короче, избыток доходов не занимающихся торговлей классов населения над их повседневными расходами и над той частью денег, которую они сами считают нужным всегда иметь в своем распоряжении, а значит, держать при себе в резерве (сберегать), этот избыток образует главный источник вкладов, которые, со своей стороны, снова образуют главную основу денег в торговле. Перемещения [капитала], кредитные операции, короче, все движение денег внутри этого мира торговли основывается на вкладах, принадлежащих в значительной части не занимающемуся торговлей населению. При * [...] недостатке кредита эти вклады изымаются из торговли. Капитал делается непроизводительным, так как средства распоряжения им, находящиеся в руках возглавляющих производство классов, оказываются уничтоженными. С другой стороны, в то время как эти классы нуждаются в деньгах для сделок между собой, а банкир больше не дает денег в долг ни лавочнику, ни фабриканту, в руках самих потребителей вместе с доходом уменьшается также и количество средств

* Следующее за этим слово расшифровать не удалось. Ред.

144 обращения, и таким образом жалобы на недостаток денег проникают из мира торговли в мир потребителей.

4) Неверно было бы сказать, что во времена кризиса недостаточный кредит — это все, а средства обращения — ничто. По указанной выше причине понятно само собой, что в такие времена количество средств обращения оказывается наименьшим¹⁹⁰ именно потому, что, с одной стороны, уменьшилась их скорость, а с другой — потому, что наличные деньги потребовались для массы сделок, где они раньше не требовались. Но именно поэтому и обнаруживается большое расхождение между количеством денег и стоимостью тех сделок, которые совершаются посредством лишь относительно малого количества средств обращения. Таким образом, фактически недостает средств обращения, а не капитала. Капитал обесценивается и прежде всего оказывается неспособным реализовать свою стоимость. Но что означает здесь неспособность реализовать свою стоимость? Это означает неспособность превратиться в средства обращения, а ведь именно в обмениваемости и состоит стоимость капитала. Но несмотря ни на что, капитал имеется в наличии. Дело проявляется главным образом в прекращении учета векселей, также и тех, которые основаны на bona fide * сделках. А вексель является деньгами торговли, [его] стоимость представляет торговые капиталы. Обратимость банкнот в золото оказывается наименьшей, обесценение банкнот лишь усугубляет торговые кризисы. Действительной трудностью является необратимость товаров, т. е. действительного капитала, в золото и банкноты, вследствие чего феноменам 1793, 1825 и 1847 гг.¹⁹¹, там, где был действительный капитал, можно было помочь выпуском казначейских векселей и банкнот. [...] нельзя утверждать, что эти векселя и банкноты были капиталом наряду с товарами. Они были лишь средствами обращения. Кризис не прекратился, но прекратился денежный кризис. Поэтому за кулисами обратимости банкнот находится обратимость ценных бумаг — не только в банковском деле, но также и в торговле. Но даже те ценные бумаги, которые считаются обратимыми по своему характеру, — государственные ценные бумаги и краткосрочные векселя — перестают быть обратимыми. Речь идет здесь, по-видимому, вовсе не о товарах, а об обратимости тех знаков стоимости, которые их представляют. Товары перестают быть деньгами, они необратимы в деньги. Это правило, разумеется, переносится на денежную систему, на некую особую ее форму. Все это покоится на существовании денежной системы, подобно

* — добросовестных. Ред.

145 тому как эта последняя основывается на нынешнем способе производства. Обратимость [VII — 50] банкнот в золото необходима в конечном счете, так как необходима обратимость товаров в деньги; иными словами, — так как товары обладают меновой стоимостью, которая с необходимостью имеет особого заместителя, отличного от товаров; иными словами, — так как вообще имеет место система частного обмена. Обесценение денег и обесценение товаров находятся фактически даже в обратном отношении друг к другу. Но банкноты могут обесцениваться по отношению к золоту лишь потому, что товары могут обесцениваться по отношению к банкнотам. Что вообще означает обесценение банкнот? То, что товары, т. е. их стоимость, нельзя в любой момент заставить превращаться в золото и серебро, и всякий промежуточный член между товарами и золотом, или заместитель, так и остается лишь заместителем и поэтому не имеющим стоимости. Следовательно, главным вопросом остается всегда необратимость товаров, самого капитала. Абсурдно мнение некоторых лиц, говорящих: недостает не денег, а капитала, средства обращения же безразличны. Ибо именно здесь дело идет о различии между капиталом, т. е. товарами, и деньгами; дело идет о том, что одно не неизбежно приводит с собой в мир торговли другое в качестве своего представителя, как свою цену; что капитал перестает быть деньгами, теряет способность обращаться, быть стоимостью. И смешно изображать деньги как нечто побочное там, где как нечто побочное предстает капитал. С другой стороны, еще большую нелепость допускают в ином аспекте: признают необратимость капитала и в то же время не принимают всерьез обратимость банкнот. Но они хотят устранить необратимость капитала посредством того или иного искусственного конструирования и модификации денежной системы, как если бы необратимость капитала не содержалась уже в бытии любой денежной системы, да к тому же еще и в бытии продуктов в форме капитала. Хотеть это изменить на такой основе, значит лишать деньги их свойств быть деньгами, не сообщая капиталу свойства всегда оставаться обмениваемым, и притом по своей справедливой цене. В бытии денежной системы дана не только возможность, но уже и действительность отделения [товаров от денег], и то, что это имеет место, доказывает, что невозможность реализации стоимости капитала именно по той причине, что он соразмерен с деньгами, дана уже капиталом, а следовательно, всей организацией производства. Но столь же неверно было бы сказать, что это давление на денежный рынок вызвано всего лишь кредитными махинациями. Деньги как таковые, со своей стороны, опять-таки обусловливают кредитную

146 систему. Иными словами, одна и та же причина порождает и то, и другое. Конечно же, ослами являются бирмингемцы¹⁹², которые хотят присущие деньгам неудобства устранить путем выпуска большого количества денег, или обесценения их меры. Ослами являются также Прудон, Грей и другие, которые хотят сохранить деньги, но таким образом, чтобы они не обладали свойствами денег. Так как всеобщий кризис раздражается на денежном рынке, а полное возобновление буржуазного производства проявляется как симптомы, которые, разумеется случайно, снова становятся причиной [всеобщего кризиса], то нет ничего проще, чем то, что ограниченные, остающиеся на буржуазной почве реформаторы хотят реформировать деньги. Они сохраняют отделение продукта от его обмениваемости, ибо они сохраняют стоимость и частный обмен. Но они хотят так упорядочить знак этого отделения, чтобы он выражал тождество¹⁹³.

5) Абсолютные простаки, т. е. добродушные невежественные демократы, знают деньги только в торговле между деловыми людьми и потребителями. Поэтому та сфера, в которой разыгрываются коллизии, буря, денежный кризис и крупные денежные сделки, им неизвестна. Поэтому дело представляется этим простакам — как и все им представляется — таким же простым и наивным, каковы они сами. В этой торговле между деловыми людьми и потребителями они видят мещански-добросовестный обмен стоимостей на стоимости, в котором свобода отдельных индивидов получает свое высшее практическое подтверждение. О противоположности классов в этом обмене не может быть и речи. Один торговец противостоит другому, один владеющий деньгами индивид — другому. То, что каждый индивид должен владеть деньгами, для того чтобы покупать потребительские товары, т. е. чтобы иметь возможность жить, является, разумеется, такой предпосылкой, которая сама по себе обусловлена тем, что каждый индивид должен работать и, [VII — 51] как говорит Штирнер, заставляя действовать свои способности¹⁹⁴. Прежде всего является историческим фактом, который никто не может отрицать, что при всех предшествующих общественных устройствах, основывающихся на различии и противоположности каст, племен, сословий, классов и т. д., деньги были существенной составной частью этой организации, а денежная система всякий раз являлась [выражением] ее упадка и ее расцвета. Таким образом, не нам требовалось бы доказывать, что денежная система основывается на противоположности классов, а простакам нужно было бы доказать, что, вопреки всему предшествующему историческому опыту, денежная система имеет некий смысл также и без противоположности клас-

147 сов, что одно это звено всего предшествующего общественного строя является способным продолжать свое существование при таких [общественных] порядках, которые отрицают весь предшествующий общественный строй. Но ставить такую задачу перед абсолютными простаками было бы слишком наивно. Ведь они решают все проблемы с помощью простых словосочетаний. В этом состоит их специфическое величие. В их глазах денежная система, да и вся нынешняя система, столь добропорядочна, столь глупа, как и они сами.

Но перенесемся снова в среду их излюбленной торговли между потребителями и деловыми людьми. За ее пределами они ничего не видят ни по сторонам, ни впереди, ни позади.

На что свободные индивиды покупают у лавочника? На эквивалент, или на знак стоимости, своего дохода. Таким способом рабочий обменивает заработную плату, фабрикант прибыль, капиталист процент, земельный собственник ренту, — превращенные в золото и серебро и в банкноты, — [на товары] у лавочника, сапожника, мясника, пекаря и т. д. А что обменивают сапожник, лавочник и другие на превращенную в деньги заработную плату, земельную ренту, прибыль, процент? Свой капитал. Они возмещают, воспроизводят и увеличивают его в этом акте.

Следовательно, в этом, как кажется столь простом, акте выступают, во-первых, совокупные классовые отношения, предполагаются классы наемных рабочих, земельных собственников, промышленных и непромышленных капиталистов. С другой стороны, и прежде всего, предполагается существование определенных общественных отношений, что придает богатству характер капитала и отделяет капитал от дохода. Простота исчезает в результате превращения [дохода] в деньги.

И то, что рабочий получает свою заработную плату, так же как земельный собственник свою ренту, а фабрикант свою прибыль, выплачиваемый в форме денег вместо натурального снабжения, натуральных поставок и меновой торговли, — это показывает лишь, что денежная система предполагает высокую ступень развития и большее разделение и отделение классов, чем отсутствие денежной системы, чем предшествовавшие деньгам ступени развития общества. Без денег нет наемного труда, а поэтому нет также прибыли и процента в этой другой форме [общества], поэтому нет также и земельной ренты, которая является лишь частью прибыли.

В форме денег, золота, серебра или банкнот, доход, конечно, уже не дает возможности усмотреть то, что он причитается индивиду только как принадлежащему к определенному классу,

148 только как классовому индивиду, если только индивид не выпросил его себе в виде милостыни или не украл его, следовательно, все-таки не изъял его из какого-нибудь дохода этого вида и не стал в результате довольно насильственной процедуры представителем того или другого классового индивида. Превращение [дохода] в золото или серебро стирает и маскирует его классовый характер. Отсюда — если отвлечься от денег — кажущееся равенство в буржуазном обществе. Отсюда, с другой стороны, в обществе, в котором денежная система развита полностью, на самом деле существует действительное буржуазное равенство индивидов в той мере, в какой они владеют деньгами, каков бы ни был источник этого дохода. Здесь уже не только привилегированные лица могут обменивать то или иное, как это было в античном обществе, а все могут получить всё, каждый может предпринять любой обмен веществ соразмерно той массе денег, в которую может превратиться его доход. Продажные женщины, наука, покровительство, ордена, земельная рента, прихлебатели — все составляет статьи обмена, совсем как кофе, сахар и селедка. В рамках сословия потребление индивида, его обмен веществ зависят от определенного разделения труда, которому подчинен индивид. В рамках класса они зависят только от всеобщего средства обмена, которое он сумеет себе присвоить. В первом случае индивид как общественно ограниченный субъект вступает в обмен, ограниченный его общественным положением. Во втором — как собственник всеобщего средства обмена, он вступает в обмен со всем, что общество может дать за этого представителя всего. В обмене денег на товары, в этой торговле между деловыми людьми и потребителями, фабрикант, когда он покупает у лавочника, является таким же потребителем, как и его рабочий, а слуга получает за ту же самую денежную стоимость тот же самый товар, что и господин. Таким образом, в акте этого обмена отпадает [VII — 52] особый характер превращенного в деньги дохода, а все классовые индивиды стираются и растворяются в категории покупателя, который противостоит здесь продавцу. Вот почему иллюзия в этом акте купли-продажи состоит в том, что видят не классового индивида, а просто покупающего индивида, лишенного классового характера.

Отвлечемся пока что от специфического характера дохода, который столь же мало проявляется в золоте и серебре, как запах мочи в налоге на публичные дома, о котором римский император Адриан¹⁹⁵ сказал: non olet! *. Этот характер вновь

* — не пахнет! Ред.

149 выступает в количестве денег, которыми можно распоряжаться. В общем и целом круг покупок определяется характером самого дохода. Объем и ассортимент тех предметов, которые покупаются самым большим классом потребителей, рабочими, ограничен самой природой их дохода. Конечно, рабочий, вместо того чтобы покупать своим детям мясо и хлеб, может пропивать свою заработную плату, покупая водку, чего он не может делать, получая плату натурой. Тем самым его личная свобода расширяется, т. е. предоставляется бóльшая возможность для усиления власти водки. С другой стороны, на то, что рабочий класс сберегает сверх необходимых жизненных средств, он может вместо мяса и хлеба покупать книги и оплачивать лекторов и митинги. Рабочий класс имеет бóльшую возможность присваивать себе такие всеобщие силы общества, как его интеллектуальные силы. Там, где характер дохода все еще определяется характером самого его приобретения, не просто, как теперь, количеством всеобщего средства обмена, а качеством самого приобретения дохода, там связи, в которые рабочий может вступать с обществом и которые он может присваивать себе, несравненно более узки, а общественная организация для вещественного обмена материальными и духовными продуктами общества заранее ограничена определенным способом и особым содержанием. Поэтому деньги как высшее выражение классовых противоположностей одновременно стирают религиозные, сословные, интеллектуальные и индивидуальные различия. Тщетно пытались феодалы — например, по отношению к буржуа, посредством законов о роскоши — политически стеснить и сломить эту всеобщую нивелирующую силу денег. Таким образом, в акте торговли между потребителями и деловыми людьми качественное классовое различие исчезает в количественном различии, в большем или меньшем количестве денег, которым распоряжается покупатель, а внутри того же самого класса количественное различие образует различие качественное. Так [различаются] крупные буржуа, средние буржуа, мелкие буржуа. [VII — 52]

Написано в марте 1851 г.

Впервые опубликовано на русском языке

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

150

Ф. Энгельс. Критический разбор книги Прудона «Общая идея революции в XIX веке»¹⁹⁶¶

П.-Ж. ПРУДОН. «ОБЩАЯ ИДЕЯ РЕВОЛЮЦИИ В XIX ВЕКЕ.¶

ИЗБРАННЫЕ ЭТЮДЫ О РЕВОЛЮЦИОННОЙ И ПРОМЫШЛЕННОЙ ПРАКТИКЕ»

ПАРИЖ, БРАТЬЯ ГАРНЬЕ, 1851 *

1) «К буржуазии». «Вы, буржуа, во все времена были наиболее отважными, наиболее искусными революционерами...». Еще до нашествия варваров вы своими муниципальными федерациями, как саваном, окутали Римскую империю в Галлии (стр. I). С тех пор и вплоть до сего времени вы стояли во главе революции. Ни одна попытка свершить что-либо без вас или против вас не увенчалась успехом; все, что вы предпринимали, удавалось; все, что вы предпримете, удастся.

Эта тема излагается в стиле исторической декламации. —

В настоящий момент старые политические интриганы снова у кормила правления и относятся к вам как к революционерам (стр. V). Ну что ж, принимайте титул, будьте революционерами!

2) Переходим к делу. Следуют 7 этюдов, дабы представить развитие в следующих трех аспектах:

а) прежний порядок, b) партии в момент революции, c) разрешение, то есть революция в собственном смысле (стр. 1—2).

ПЕРВЫЙ ЭТЮД¶

«РЕАКЦИЯ ОБУСЛАВЛИВАЕТ РЕВОЛЮЦИЮ»¶

Нельзя помешать никакой революции. Равным образом смехотворно и представление Дроза, который воображает, будто первую революцию¹⁹⁷ можно было предотвратить посредством уступок и тонких уловок, и представление Бланки, полагающего, что революция может быть сведена на нет жульническим фокусом (стр. 3—4).

* P. J. Proudhon. Idée générale de la Révolution au XIXeᵉ Siècle (Choix d'études sur la pratique révolutionnaire et industrielle). Paris, Garnier frères, 1851. Ред.

151 Французская монархия от Хлодвига до Ришелье была революционна; в 1614 г., во время созыва последних Генеральных штатов, она сделалась реакционной, наказание — 21 января 1793 г.¹⁹⁸. Революцию можно направлять, сдерживать, замедлять ее ход, и эта система уступок, шаг за шагом, — самая мудрая (стр. 5). Но остановить ее невозможно. Witness * тому — подавление заговоров 1822 и 1839 гг.¹⁹⁹ и революций 1830 и 1848 годов. Однако «господствующие интересы и спесь правительства» постоянно противодействуют мирному ходу революции (стр. 8). Реакция всегда порождает революцию. Так было в 1789 г. и в последующие годы, так было и в 1848 году. В феврале пролетариат, вмешавшись в спор между буржуазией и короной, требовал только работы. Республиканцы обещали ему выполнить это требование, и он примкнул к ним (стр. 10—11). «Получить работу и заработать на хлеб — таково было требование рабочих в 1848 г., в этом состояла непоколебимая основа, созданная ими для республики, в этом была суть революции». [Провозглашение] республики было «актом меньшинства, более или менее... узурпаторского». «Революционный вопрос труда» представлял собой нечто совершенно иное. Республика была лишь «залогом революции» (стр. 11).

Временное правительство относилось серьезно к своим обещаниям, касающимся работы, но не могло их выполнить, так как для этого ему пришлось бы «переменить направление, изменить всю экономику общества». Однако, вместо того чтобы открыто признать трудности и апеллировать к публицистам, оно молчало, стало прямо реакционным, объявило себя противником социализма — «новое имя, которое приняла революция» (стр. 13). Оно толкнуло на восстание голодные массы в Париже и Руане и пыталось потопить в крови великую идею февраля — протест рабочих. С этого момента стало ясно, что республика 1848 г. и республика 1793 г. — две совершенно разные вещи и что последним словом республики 1848 г. был социализм.

Итак, теперь борьба происходит между всеми прежними оттенками революции, с одной стороны, и социализмом, с другой. И если сначала еще не знали, что такое социализм, то нас в этом отношении просветили действия реакции начиная с февраля 1848 г. — «революция определится именно благодаря реакции» (стр. 17).

Велеречивое описание того, как реакция и репрессии постепенно революционизировали большую часть нации и как сама буржуазия, «извечный друг порядка», оказалась под подозрением, а потому подверглась притеснениям и была таким образом загнана в объятия революции. Изложение доводится до нового избирательного закона²⁰⁰.

И вот, «когда народ доведен до потери рассудка», единственным целебным средством остается «сила» (стр. 26), —

а «сила» эта применительно к кризису 1852 г.²⁰¹ воплощается в такой серии мероприятий, завершающим звеном которой будет только полное восстановление феодального старого порядка.

Но это для вас невозможно, вы не отважитесь на это (стр. 31). Призыв к республиканцам стать теперь настоящими революционерами, дать «революции гарантии», «планы экономического обновления» (стр. 33, 34).

* — Свидетельство. Ред.

152

ВТОРОЙ ЭТЮД¶

«СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ДОСТАТОЧНОЕ ОСНОВАНИЕДЛЯ РЕВОЛЮЦИИ В XIX ВЕКЕ?»¶

1. «Закон тенденции общества.В 1789 г. революция сделала свое делотолько наполовину»¶

«Революции имеют своей побудительной причиной не столько лишения, испытываемые обществом в данный момент, сколько их затяжной характер, что ведет к устранению и уничтожению всякого блага» (стр. 36). Таким образом, причиной революции является тенденция общества. Народ — не оптимист и не пессимист; он не требует совершенного общественного строя, однако желает, «чтобы существовала тенденция к благополучию и добродетели»; он восстает, «когда перед ним возникает тенденция к нищете и разложению» (стр. 37).

Итак, какова в настоящее время тенденция общества?

1789 год только ниспроверг, но решительно ничего не воздвиг. Отсюда «тот невыносимый образ жизни, который вот уже 60 лет будоражит французское общество».

(Итак, в реальном буржуазном общественном строе нет ничего положительного, свободная конкуренция имеет только отрицательное значение, истинный же буржуазный строй, стало быть, еще нужно искать.)

Феодальная организация, уничтоженная 4 августа 1789 г., не была заменена новой «национальной экономикой и равновесием интересов». «Поскольку положение гражданина уже не определялось его рождением, поскольку один лишь труд сделался всем (?!), и сама собственность стала от него зависеть... было очевидно, что проблема революции заключалась... в повсеместном установлении... порядка, основанного на равенстве [le régime égalitaire], то есть промышленного порядка» (стр. 39).

(Как будто это, по мере возможности, не было осуществлено!)

Но этого не поняли и отдались исключительно политике. «Отсутствие экономических знаний, губернаментальная идея²⁰² [l'idée gouvernementale] *, недоверие, которое они испытывали к пролетариату», — все это толкнуло революционеров на ложный путь (стр. 40). «Во всех умах политика снова приобрела первенствующее значение по сравнению с промышленностью; Руссо и Монтескье вытесняют Кенэ и Адама Смита» (!!!), потому-то новое общество и оставалось все время в эмбриональном состоянии (стр. 41).

* У Прудона: «губернаментальный предрассудок» («le préjugé gouvernementale»). Ред.

153

2. «Анархия экономических сил. Тенденция общества к обнищанию»¶

«Экономическими силами я называю некоторые начала деятельности, а именно: разделение труда, конкуренцию, коллективную силу, обмен, кредит, собственность, которые по отношению к труду и богатству составляют то же, что различие в классах, представительная система, наследственная монархия, централизация управления

(недурное сопоставление!)

по отношению к государству. Если эти силы поддерживаются в равновесии и подчиняются законам, присущим им одним и никоим образом не зависящим от человеческого произвола, то труд можно считать организованным и всеобщее благополучие обеспеченным. Если же, напротив, эти силы лишены направления и противовеса

(против чего??),

тогда труд находится в состоянии полной анархии и тогда к полезному результату воздействия экономических сил примешивается равная доля вредного воздействия; дефицит уравновешивает доход; общество, как средоточие, агент или субъект производства, обращения и потребления, оказывается в состоянии нарастающего недуга» (стр. 42—43).

До сих пор известны лишь две формы социального бытия *: «политическая форма и экономическая форма, между которыми вдобавок существуют антипатия и коренные противоречия».

«Анархия экономических сил, борьба, которую они ведут против гувернаментальной системы, этого единственного препятствия к их организации, — вот в чем истинная, глубокая причина недуга, который подтачивает французское общество».

(Таким образом, Прудон, как истый француз, смешивает французское бюрократическое правительство с нормальным состоянием буржуазии, управляющей как собой, так и пролетариатом) (стр. 43).

Примеры: 1) «Разделение труда». — Основной принцип современной промышленности и одновременно главная причина отупения рабочих и падения заработной платы. В Англии, например, вследствие разделения труда и введения машин число рабочих на одном и том же предприятии сократилось до 1/2, 1/3 и даже 1/6 прежнего состава, «а затем наблюдалось падение заработков в такой же пропорции, в среднем с 3 франков до 50 и 30 сантимов» [в день] (!!) (стр. 46).

Если не считать этих великолепных сведений (стр. 46), весьма плоско и ординарно.

2) Конкуренция. — «Она-то и является законом рынка, приправой к обмену, солью труда».

(Beautiful! **)

* У Прудона: «l'ordre dans une société» («порядка в обществе») (р. 43), Ред.

** — Восхитительно! Ред.

154 «Но конкуренция, лишенная законных форм (!), высшего и регулирующего разумного начала, в свою очередь извращается». Рабочие отстранены от участия в конкуренции, за исключением конкуренции между собой, ведущей к снижению заработной платы. Конкуренция превратилась в монополию и создала новую аристократию.»

Весьма плоско.

«Недавно, когда префект полиции

(комплимент по адресу Карлье),

идя навстречу общему пожеланию, разрешил вольную продажу мяса²⁰³, стало очевидным, насколько свободная конкуренция может способствовать благосостоянию народа и до какой степени в нашем обществе эта гарантия * еще является иллюзорной» (стр. 48).

О обыватель! Буржуазные мероприятия г-на Карлье являются социалистическими! Free trade ** — социалистична потому, что ее не существует во Франции!

Далее, кредит. Монополия французского банка. Эта монополия, по мнению Прудона, повинна в том, что «собственность обременена постепенно увеличивающимся ипотечным долгом на сумму 12 миллиардов, а государство — на сумму 6 миллиардов»; в том, что проценты и прочие связанные с этим долгом издержки достигают 1 200 миллионов в год

(все еще лишь 6²⁰⁴^203]/₃%)

и что, сверх того, от 700 до 800 миллионов подлежат ежегодной уплате по векселям, «за авансируемые фонды, за отсрочку платежей, в виде командных акций, дивидендов, негарантированных облигаций, компенсаций за судебные издержки и т. д.»; она повинна в том, что квартирная плата и земельная рента вследствие всего этого возросли свыше всякой меры и что из 10 миллиардов годовой продукции 6 миллиардов идут на паразитическое потребление 204 (стр. 51—52).

Дальнейшие примеры или цитаты предназначены для доказательства того, что положение народа постоянно ухудшается, а доход его постоянно уменьшается в арифметической прогрессии, подобно той, которую выводит Мальтус, а именно:

65 сантимов, 60, 55... 15, 10, 5, 0, —5, —10, —15 (стр. 52).

После чего наступит якобы такое время, когда рабочий не только не будет получать определенного количества сантимов за свой дневной труд, но и сам должен будет еще платить впридачу 5, 10, 15 сантимов! А как же закон заработной платы! А конкуренция!!

Следуют примеры, которые должны показать, что положение народа со времени революции постоянно ухудшается.

* Несколькими строками выше у Прудона сказано: «конкуренция должна служить... гарантией чистосердечности в торговле». Ред.

** — Свободная торговля. Ред.

155 Сокращение потребления вина, мяса и т. п.; снижение «требований в отношении роста при наборе в армию» и увеличение числа непригодных к военной службе: 1830—1839 гг. — 45¹/₂%, 1839—1848 гг. — 50¹/₂%; несоответствие всеобщего обучения современному состоянию общества; рост преступности:

и для исправительных судов:

3. «Аномалия правительства, тенденция к тирании и коррупци軶

До 1848 г. на рабочих распространялись филантропические заботы даже со стороны правительства. С 1848 г. был сделан шаг вперед: становится известным, что только революция может здесь сделать что-то радикальное, и этим дело ограничилось.

Проценты по государственному долгу в 1814 г. составляли 63 миллиона, в настоящее время — 271 миллион. Бюджет 1802 г. равнялся 589 миллионам, бюджет 1848 г. — 1 692 миллионам; рост его не может быть объяснен глупостью и злонамеренностью правительств. С 1830 по 1848 г. общая сумма жалования, выплачиваемого чиновникам, увеличилась на 65 миллионов. Причина та же.

(Во Франции 568 365 чиновников, на основании чего Прудон вычисляет, что каждый девятый человек живет за счет бюджета, то есть получается, что во Франции всего 5 115 285 мужчин, между тем как в 1848 г. голосовало более 6¹/₂ миллиона!) (стр. 62).

Это увеличение количества чиновников и рост военного бюджета свидетельствуют о возрастающей необходимости усиления карающей власти, а следовательно, о возрастании опасности для государства со стороны пролетариата *. Подобная тенденция государства поддерживать крупную земельную собственность и капитал прямо ведет к коррупции, которая является непосредственным следствием всякой централизации.

— Итак:

«в XIX в. существует достаточное основание для революции».

В этом втором этюде встречаются, между прочим, и следующие перлы:

1) «Действующая в настоящее время система обложения... задумана так, чтобы производитель платил все, а капиталист — ничего. В самом

* У Прудона: «des classes laborieuses» («трудящихся классов») (р. 63). Ред.

156 деле, даже тогда, когда этот последний внесен в книгу налогового инспектора как плательщик какой-либо суммы или когда он оплачивает налоги, установленные фиском на предметы потребления, даже тогда очевидно, что его доход, складывающийся исключительно из предварительных поступлений с его капиталов, а не в результате обмена продуктов его производства, остается свободным от обложения, поскольку платит только тот, кто производит» (стр. 65).

В этом последнем «поскольку» содержится то самое положение, которое в первой фразе приведено как подлежащее доказательству, и тем самым оно становится естественным образом доказанным. Такова тут решительная логика г-на Прудона. Это положение развивается им дальше:

«Итак, между капиталом и властью существует соглашение о том, чтобы взвалить уплату налогов исключительно на трудящегося, и секрет такого соглашения, как я уже об этом говорил, состоит просто во введении обложения продуктов вместо установления налога на капитал. При помощи этой подтасовки капиталист-собственник создает видимость того, что и он платит наравне со всеми остальными гражданами за свои земли, свой дом, свою движимость, свои сделки по передаче имущества, за свои путешествия и за удовлетворение своих потребностей. Таким образом, утверждает он, его доход, который до обложения был бы равен 3 000, 6 000, 10 000 или 20 000 франков, благодаря налогам становится не больше 2 500, 4 500, 8 000 или 15 000 франков. При этом он протестует против разбухания бюджета с еще большим негодованием, чем его квартиросъемщики. Чистая уловка! Капиталист ничего не платит: правительство в равном положении с ним, вот и все».

(Оно в равном положении и с производителем, когда отбирает у него часть его продуктов, а капиталист, dicitur potest *, также в равном положении с производителем.)

«Правительство и капиталист творят общее дело»

(о, Штирнер!).

«Какой трудящийся не счел бы за счастье быть внесенным в книгу налогоплательщиков как получатель 2 000 франков ренты, при единственном условии — отдавать ее четвертую долю в счет погашения налоговых обязательств?»!!! (стр. 65—66).

2) Земельная перепись производится таким образом, «будто бы целью законодателя ** было восстановление неотчуждаемости недвижимого имущества и будто этот законодатель стремился непрестанно напоминать освобожденному ночью 4 августа виллану²⁰⁵ о его прежнем рабском состоянии, о том, что право владеть землей принадлежало не ему и что каждый земледелец, если он не получил дарственной от суверена, с полным основанием считается долгосрочным арендатором и крепостным, который не имеет права располагать своим имуществом [emphytéote et mainmortable]!» (стр. 66).

* — можно даже утверждать. Ред.

** У Прудона; «законодателя 1789 г.» (р. 66). Ред.

157 О, Штирнер! Как будто крупные владения не подлежат земельной переписи на одинаковых основаниях с мелкими, таким образом получается, что сам Луи-Филипп тоже был крепостным.

3) Конструирование free trade и разъяснение протекционизма.

Пошлины доставляют государству 160 миллионов. Допустим, что таможни уничтожены и на французском рынке усилилась иностранная конкуренция. «Предположим, что правительство обратилось бы тогда к французским промышленникам со следующим запросом: что вы предпочтете для охраны ваших интересов — платить мне 160 миллионов или оставить эту сумму при себе? Думаете ли вы, что промышленники изберут первое предложение? А именно его навязывает им правительство. К обычным нашим расходам на иностранные товары и собственные изделия, отправляемые за границу, государство присоединяет 160 миллионов, которые оно как взятку кладет себе — и только себе — в карман; вот что такое таможня» (стр. 68—69).

Если подобную нелепость можно еще оправдать безрассудным французским тарифом, то все же г-н Прудон хватает через край, когда он вообще применяет к протекционизму французскую мерку и выдает его за налог на фабрикантов.

4) На стр. 73 и 74 Прудон цитирует речь Руайе-Коллара (палата депутатов, прения 19—24 января 1822 г.)²⁰⁶, в которой этот юрист выражает свое сожаление по поводу исчезновения независимых магистратур (парламентов)²⁰⁷ и других «демократических учреждений» — этих «мощных» средоточий частного права, настоящих республик внутри монархии. Они, дескать, во всем могли ставить преграды верховной власти, в то время как теперь правительственная власть, хотя и разделена, ничем не ограничена в своих действиях.

Эту реакционную реминисценцию старомодного юриста, который не может скрыть своей ненависти к административному порядку, г-н Прудон ошибочно принимает за социально-революционную точку зрения.

«То, что г-н Руайе-Коллар говорил о монархии 1814 г., с еще большим основанием справедливо для республики 1848 года».

Г-на Прудона ввела в заблуждение запутанная фраза Руайе-Коллара:

«Итак, Хартия²⁰⁸ должна была конституировать и правительство, и общество; об обществе, без сомнения, не забыли, им не пренебрегли, но им занялись не сразу...».

Что Руайе-Коллар понимает под обществом, видно из следующих его слов:

«Только учредив свободу печати как норму публичного права, Хартия возвратила общество себе самому» (стр. 75).

Таким образом, общество — это подданные, рассматриваемые с точки зрения их способности сопротивляться правительству.

158

ТРЕТИЙ ЭТЮД¶

«О ПРИНЦИПЕ АССОЦИАЦИИ»¶

Сначала, прежде чем мы приступим к разрешению проблемы, «следует определить значимость теорий, предлагаемых на потребу народу, теорий, составляющих непременный багаж всех революций» (стр. 79). А подвергнув критике их принцип, мы разом покончим с ними всеми: с сен-симонистами, Фурье, Оуэном, Кабэ, Луи Бланом и другими. Этим принципом для всех систем служит ассоциация.

Ассоциация не означает «равновесия экономических сил», она вовсе даже и не «сила», она — «догма» (стр. 84). Последовательное развитие принципа ассоциации неизменно приводит к системе, и основанный на ней социализм с необходимостью становится религией (стр. 84).

Ассоциация — не «экономическая сила». Торговля является таковой, ибо «независимо от услуг, оказываемых материальным фактом перевозок, она сама по себе является прямым побудителем к потреблению, а стало быть, одной из причин производства, первопричиной создания стоимости (!), метафизическим актом обмена, производителем — в такой же мере, как и труд, — реальных предметов и богатств, хотя она и создает их иначе, чем труд... Поэтому торговец, которого обогатили торговые операции, очищенные от всякого ажиотажа (!!), с полным правом пользуется приобретенным состоянием; оно столь же законно, как то, которое добыто трудом».

(Этот буржуа забывает здесь, что, не обладая капиталом, я никак не могу заниматься торговлей и могу лишь только работать на другого, на капиталиста; вообще же эта апология торговца весьма примечательна.) Далее...

«обмен — это чисто моральная операция... является также созидательным актом» (стр. 85).

К экономическим силам принадлежит также коллективная сила, — открытие которой, как льстит себя надеждой Прудон, было сделано им в книге «Что такое собственность»,

— а равным образом и конкуренция, разделение труда, собственность и т. д.

То, что Прудон называет «экономическими силами», есть, попросту говоря, формы буржуазного способа производства и обмена [Verkehr] в том виде, в каком они пригодны ему, покуда имеют в его глазах либо одну хорошую сторону, либо одновременно с дурной стороной также хотя бы одну ярко выраженную хорошую. Даже самые общие формы обмена и производства, которые, будучи однажды открытыми, применялись затем всюду в соответственно измененном виде каждым последующим поколением и которые принадлежат к числу таких же благоприобретений общества, как использование силы воды, представление о шарообразности земли, умение делить ее по градусам долготы и широты и т. п., — даже их Прудон воспринимает только

159 в их буржуазном облике. Например, обмен, как мы видели выше, тут же растворяется у него в торговле. Если, по крайней мере, коллективная сила и выглядит как нечто вечное, то от этого она не перестает быть лишь попыткой превратить в экономическую силу само существование общества. Без общества, так же как без коллективной силы, не бывает никаких отношений между людьми, никакого обмена. Обмен, разделение труда, конкуренция, кредит суть проявления коллективной силы. Для всякого отношения нужны по меньшей мере двое, а там, где двое сотрудничают в каком-либо деле, которое не под силу одному, — там налицо коллективная сила. Достойно смеха, однако, когда все формы, в которых члены общества обмениваются и производят, нам сначала изображают как силы, а потом в заключение в качестве особой экономической силы нам пытаются еще навязать существование общества, общественного производства и общественного обмена. Впрочем, примитивная, неразвитая форма коллективной силы, с которой носится Прудон (массовый труд при постройке обелисков, пирамид и т. д.), давным-давно уже почти вытеснена машинами, лошадьми, разделением труда и т. п. и заменена совершенно другими формами.

Но если торговля, конкуренция, разделение труда и т. п. суть экономические силы, то нет никаких оснований не считать экономическими силами также, например, фабричную систему, банковскую систему, бумажные деньги, парцеляцию земельной собственности, крупную земельную собственность, наемный труд, капитал и ренту. Каждой из этих перечисленных сил нетрудно сложить панегирик в стиле тех дифирамбов, которые Прудон слагает по адресу первых. Но в этом-то и загвоздка.

Комично, что Прудон на стр. 88 эти отношения сил называет «по существу нематериальными» и, опираясь на их якобы нематериальный характер, затягивает свои песнопения, например, о том,

как экономисты своей теорией промышленных сил «доказали, — сами нимало не сомневаясь в ней, — основную догму христианской теологии: творение «de nihilo»»

(ex??) * (стр. 87), или выше [твердит]

о «чисто моральном» акте «торговли, которая у него является также созидательным актом» (стр. 86).

Затем следуют великолепные софизмы об ассоциации:

«Ассоциация по своей природе бесплодна, даже вредна, так как она сковывает свободу работника. Авторы, несущие ответственность за утопии

* У Прудона ошибочно: «de nihilo» — «без основания», «без причины» (р. 87). Энгельс исправляет «ex [nihilo]» — «из ничего». Ред.

160 братства... без всяких оснований и доказательств приписали договору о сообществе [contrat de société] достоинства и действительность, которые принадлежат лишь коллективной силе, разделению труда или обмену... Когда какое-нибудь сообщество, промышленное или торговое, ставит себе целью либо привести в действие одну из крупных экономических сил, либо эксплуатировать такой источник богатств [fonds], сама природа которого требует, чтобы он оставался неделимым, единой клиентурой, монополией, то сообщество, созданное ради такой цели, может получить благоприятный результат. Но оно достигнет его не в силу своего принципа, этим результатом оно будет обязано своим средствам. И это настолько верно, что все

(то бишь капиталисты)

предпочитают не вступать в ассоциацию всякий раз, когда тот же результат может быть достигнут и без нее» (стр. 88—89). Объединяются только тогда, когда в этом есть нужда.

Ассоциация означает солидарность, «совместную ответственность, слияние прав и обязанностей по отношению к третьим лицам». — «Уравнительная заработная плата — верховный закон ассоциации». Поэтому «можно сказать, что только для слабого или ленивого члена ассоциации — и только для него одного — последняя оказывается полезной». — «Солидарность неумелых и неспособных» (стр. 89, 90). Каждая процветающая ассоциация «обязана своим преуспеванием какой-либо объективной причине, чуждой ей и отнюдь не связанной с ее сущностью». Ассоциация пригодна лишь «при особых условиях» (стр. 91).

При этом во всех теперешних рабочих ассоциациях уравнительная заработная плата заменена piece-work * — как можно меньше солидарности, как можно больше независимости при объединении сил и капиталов,

то есть как можно меньше ассоциации и как можно больше средств.

«Ассоциация, образованная специально в силу семейных связей и закона самопожертвования независимо от каких-либо внешних экономических соображений и всяких преобладающих интересов, наконец, ассоциация как самоцель является актом чистой религиозности, сверхъестественной, лишенной положительной ценности связью, мифом».

Что касается ассоциаций парижских рабочих, то Прудон хладнокровно классифицирует их следующим образом:

«Многие из них продолжают держаться и даже дают надежду на рост в будущем. Причины известны. Одни ассоциации состоят из самых искусных работников своей профессии — это монополия таланта, благодаря которой они и существуют. Другие привлекают и удерживают клиентуру дешевыми ценами — в них вдохнула жизнь конкуренция... Наконец, как правило, во всех этих ассоциациях рабочие... должны затрачивать несколько больше труда и довольствоваться меньшим заработком. Здесь нет ничего, кроме самых обыкновенных в политической экономике явлений, которые могут быть получены... без малейшей надобности в ассоциации» (стр. 96—97).

* — сдельной системой, Ред.

161 Ассоциации по убою скота — вовсе и не ассоциации. «Это — [объединения] для конкурентной борьбы, созданные на общие средства гражданами различного положения против монополии мясников. Это в некотором роде применение нового принципа, — чтобы не сказать

(почему бы нет?)

новой экономической силы, — принципа взаимности [réciprocité], который состоит в том, что участники обмена гарантируют безоговорочно друг другу свои продукты по себестоимости»²⁰⁹.

(Сам г-н Прудон, разумеется, в роли первого изобретателя «принципа взаимности», см. его «Организацию кредита и обращения», Братья Гарнье, 1848 г., а также его «Народный банк») (стр. 97—98)²¹⁰.

Далее идет восхваление г-на Прудона, каламбуры по поводу луиблановского «от каждого соответственно его способностям, каждому соответственно его потребностям»²¹¹, а после этого следующее место:

из 36 миллионов французов 24 миллиона — крестьяне. «Их-то вам никогда не удастся ассоциировать. Земледельческий труд не нуждается в сообществе, где пляшут под одну дудку [choréographie sociétaire], душа крестьянина испытывает к нему отвращение».

Ссылка на ярость крестьян против заподозренных в коммунизме июньских инсургентов. — Далее,

из остальных 12 миллионов по крайней мере половина — «фабриканты, ремесленники, служащие... которым ассоциация не нужна»; остается 6 миллионов, которых, пожалуй, можно было бы вовлечь в ассоциацию, но очень скоро и они сбросили бы с себя это иго большинства.

Судить о существующих рабочих ассоциациях нужно не по их сегодняшним результатам, а по их «скрытой тенденции к установлению социальной республики. Сознают это рабочие или нет, однако вовсе не в мелочных интересах их обществ состоит значение их дела... В будущем... компании трудящихся, отбросив в сторону модные товары и игрушки [bilboquets], должны будут обратиться к тем крупным отраслям промышленности, которые по самой своей природе являются их естественным уделом» (стр. 107).

В заключение предъявляет требование Л. Блану,

«этому кузнечику революции» *, чтобы тот внес свою дань воздержания и молчания в дело пролетариата, попавшего в один злополучный день в его хилые ручонки» (стр. 108).

Вся штука вот в чем: ассоциация, как таковая, in abstracto **, разумеется, в такой же степени зависит от условий, как и всякое другое общественное отношение. Там, где соответствующие условия отсутствуют, не поможет никакая экономическая сила.

* У Прудона: «Луи Блан считал себя пчелой революции, а был только ее кузнечиком» (р. 108). Ред.

** — взятая абстрактно. Ред.

162 Конкуренция так же предполагает наличие средств, как и ассоциация. Разделение труда может быть применено так же некстати, как и ассоциация. Можно столь же скверно обмениваться, как и ассоциироваться. Взятая абстрактно, каждая экономическая сила является такой же догмой, как и ассоциация, — все определяется существующими отношениями. А для исследования этих отношений Прудон как раз ничего и не сделал; он принял за норму мелкую парижскую промышленность, вместо того чтобы в развитии крупной промышленности, машинного производства, разделения труда — в том виде как они развиваются в Англии — и в растущей в связи с этим централизации капитала разглядеть потребность в ассоциации, а также понять, что для удовлетворения этой потребности нужны совершенно иные формы объединения и централизации сил, чем те, которые свойственны парижским игрушечным ассоциациям [Bilboquet-Assoziation] и прудоновским компаньонажам²¹².

ЧЕТВЕРТЫЙ ЭТЮД¶

«О ПРИНЦИПЕ ВЛАСТИ»¶

Сначала дифирамбы в честь «анархии», открытой г-ном Прудоном.

1. «Традиционное отрицание [идеи] правительства. Возникновение идеи, идущей ей на смену» (стр. 116)¶

Всякое правительство возникло из патриархальной семьи. «Крайним пределом эволюции гувернаментализма [évolution gouvernementale] является демократия» (стр. 119); последний предел демократии — демократия прямого народоправства Консидерана, Риттингхаузена и других. Но оно последовательно привело бы прямо к императорской тирании, как это было в Греции и Риме (стр. 121).

«Отрицание правительства» ведет свое начало с Реформации. Принцип авторитета был тогда вытеснен из области религии свободой совести. Позднее это было перенесено также и на светскую область, в особенности благодаря Жюрье, который придумал самый термин «общественный договор» (?). Идея договора, «царства договоров», примененная практически к общественной жизни, торговле и т. п., а не только к политике, вывела бы за рамки всего этого гувернаментального режима. Но Руссо, «который ничего не понял в общественном договоре», погубил все дело.

Общественный договор должен свободно обсуждаться и приниматься каждым заинтересованным лицом, иначе он недействителен

и тому подобные пояснения в духе штирнеровской морали (стр. 125—127).

В общественном же договоре Руссо: 1) нет никаких сведений о том, что должно служить предметом договора; 2) в нем не содержится ни прав, ни обязанностей, а только одни кары (стр. 128).

163 Подробно доказывает, как Руссо, взяв за исходный момент «широчайшие демократические основы» *, отбрасывает их одну за другой как неосуществимые [unpraktikabel], как он, признав невозможность сохранить равенство и демократическое правительство, «делает вывод о необходимости [существования] пролетариата, о все развивающемся подчинении трудящегося, о диктатуре и инквизиции», а затем выдвигает не что иное, как «кодекс капиталистической и меркантильной тирании» (стр. 131—133).

Бешеные нападки на Руссо в высокопарнейшем стиле прудоновской декламации, но для людей, вроде Луи Блана и К°, они все еще не лишены известной серьезности.

Сен-Симон первым смутно предугадал гибель гувернаментальной системы и водворение промышленной системы. Он дедуцирует отрицание государства «из наблюдения над историей и из воспитания человеческого рода».

Прудон же дедуцирует его

«из анализа экономических функций и из теории кредита и обмена». XVIII век окончательно завершил Реформацию и на место идеи правительства выдвинул идею договора (свобода совести в области практики) (стр. 136—140).

2. «Общая критика идеи власти» (стр. 141)¶

1) «Абсолютная власть».¶

Trash **.

«Абсолютизм в своем наивном выражении ненавистен для разума и свободы» (!)

и тому подобные глубокомысленные вещи (стр. 142—146).

2) «Законы».¶

Бесчисленное множество прецедентов — следовательно, законы теряются в дурной бесконечности (стр. 147—150).

3) «Конституционная монархия».¶

«Ублюдочное правительство». Решает численность, большинство.

Пространное воспроизведение всей старой брани исторической школы²¹³ против большинства, против счета по числу голов и т. д. (стр. 150—156).

4) «Всеобщее избирательное право».¶

Обычная пустая болтовня о нравственных основаниях февральской революции.

* Эти слова взяты в кавычки Энгельсом, Ред.

** — Хлам, вздор, Ред.

164 Чего можно достигнуть с помощью всеобщего избирательного права, показывают два национальных собрания и избрание Луи Бонапарта²¹⁴.

Всеобщее избирательное право решительно скомпрометировано (стр. 156—162).

5) «Прямое законодательство».

Во всяком случае, последовательно демократично, и Робеспьер и Луи Блан несправедливо (с их же собственной точки зрения) выступали против него.

Пускается в велеречивую дискуссию по поводу прямого народоправства.

Дело-де идет о том, чтобы выявить «общую волю» как некое «коллективное существо». Но это невозможно. Следовательно, необходима система вопросов, с которыми представители должны обращаться к народу и на которые он должен отвечать: да или нет. Это, однако, нелепость, ибо ни одного вопроса нельзя поставить так, чтобы на одной стороне были только истина, право и справедливость, а на другой — только глупость и беззаконие.

Приводится множество примеров, заимствованных главным образом у самого г-на Риттингхаузена, среди них один, касающийся промышленного порядка в прудоновском духе.

Риттингхаузен спрашивает у народа: «Нужно ли проводить железную дорогу из Лиона в Авиньон», и народ отвечает: «Да». «Однако это «да» может оказаться чреватым серьезной ошибкой, во всех случаях оно означает посягательство на права отдельных местностей».

«Между Шалоном и Авиньоном имеется водный путь, который позволяет перевозить грузы на 70% дешевле всякого железнодорожного тарифа (!). Стоимость перевозок здесь может быть снижена еще — я в этом кое-что понимаю — на 90% (!!). Почему бы не воспользоваться этим почти даровым путем,

(что это значит, разве им уже не пользуются?)

вместо того чтобы сооружать железную дорогу, которая обойдется в 200 миллионов и разорит торговлю четырех департаментов? Но совсем не так посмотрят на дело в законодательной палате, в которой не бывает комиссионеров по транспорту, и так как французский народ, за исключением жителей берегов Роны и Соны, знает не больше своих министров о том, что происходит на этих двух реках, то он выскажется — и это нетрудно предвидеть, — руководствуясь не своим мнением, а согласно пожеланию своих уполномоченных. Восемьдесят два департамента приговорят к разорению (!!!) четыре остальных: так пожелало прямое законодательство» (стр. 169).

Итак, с наступлением промышленного порядка [Régime industriel] железным дорогам не суждено будет увидеть свет, если только на Роне будет существовать буксирное пароходство. Одно это уже достаточно многообещающе.

Затем на стр. 173 следует место против Ледрю-Роллена, конституции 1793 г.²¹⁵ и той системы, при которой народ вопирает только законы,

165 общие установления, депутаты же принимают декреты, то есть играют роль исполнительной власти. Указывает, что посредством декретов можно в деталях вновь свести на нет решения, принимаемые народом в общей форме, в виде общих принципов (стр. 174—176).

Самая крайняя форма — когда народ сам выполняет все обязанности правительства. Но тогда он не сможет трудиться, а рабов у него нет. Итак, гувернаментальная идея приводит к абсурду.

Как практический пример рассматривается конституция 1793 г. и деятельность Робеспьера. Начиная с 1791 г. Робеспьер был сторонником золотой середины и ненавидел прямое народоправство. Он стремился путем еще большей концентрации правительственной власти устранить конституцию 1793 г., что совпадало и с желанием большинства Конвента, но это большинство не доверяло ему: завладев его же идеей, оно устранило Робеспьера и провело затем ее в жизнь. Термидорианцы осуществили лишь то, что хотел сделать он сам.

Робеспьер был якобы реакционером на всех этапах революции и постоянно проповедовал умиротворение. В заключение — декламаторская характеристика Робеспьера.

ПЯТЫЙ ЭТЮД¶

«СОЦИАЛЬНАЯ ЛИКВИДАЦИЯ»¶

Резюме:¶

ключ к решению лежит во взаимности и в идее договора, которая как бы является юридическим выражением взаимности. В связи с этим нужно выполнить три задачи: «1) Начисто остановить действие дезорганизаторской тенденции, унаследованной нами от прежней революции²¹⁶, и приступить, при помощи нового принципа, к ликвидации существующих интересов; 2) организовать, опять-таки при помощи нового принципа, экономические силы и создать конституцию собственности; 3) растворить, потопить и заставить исчезнуть в экономической системе систему политическую или гувернаментальную» (стр. 196).

Если предположить, что выборы 1852 г. примут революционный характер, то тогда следовало бы сделать следующее:

1. «Национальный бан껶

Граждане могут договариваться между собой и в случае необходимости устраивать складчину с целью основания любого учреждения, приносящего пользу участникам, — следовательно, также и для основания учетного банка, причем это может быть достигнуто без всякой надобности «как в ассоциации, так и в братстве... достаточно одного взаимного обязательства о продаже или обмене, одним словом, простого договора» (стр. 198).

У существующего банка²¹⁷ есть тяготение к тому, чтобы превратиться в «общественное учреждение»: 1) потому что он пользуется капиталами, которые ему не принадлежат; 2) потому что он обладает привилегией вмиссии бумажных денег, а всякая привилегия является общественной собственностью; 3) потому что присвоение процентов с чужих капиталов и искусственное повышение цен на средства обращения незаконны, — «вот оттого-то банку в силу незаконности его доходов суждено стать

166 общественным учреждением» (стр. 199). Итак, декрет: «Банк объявляется не собственностью государства, а учреждением общественной пользы, и отдается распоряжение о ликвидации компании». Как «учреждение общественной пользы, имеющее в качестве капиталистов своих собственных клиентов» (!), он никому не выплачивает процентов, так как общественная польза требует по возможности самых дешевых денег. Поскольку банковские проценты становятся общественным достоянием, они могут быть снижены до такого уровня, чтобы служить только для покрытия расходов по управлению, то есть до 1/4 или 1/2% (стр. 200—201). Это в корне отличается от социалистического государственного банка и от государственного кредита, который является не чем иным, как «демократическим и социальным освящением принципа грабежа, эксплуатацией трудящегося во имя, по примеру и под покровительством республики» (стр. 201—202). Таким образом, это должно быть декретировано Национальным собранием.

2. «Государственный дол㻶

Он равен 6 миллиардам; проценты составляют 270 миллионов и ежегодные платежи в счет погашения — 74 миллиона, итого — 344 миллиона в год плюс 56 миллионов пенсий и выплат вышедшим в отставку чиновникам.

Революционизирование банка и понижение нормы процента позволит начислять более низкий процент и на государственный долг. Он станет выплачиваться в форме аннуитетов²¹⁸, то есть из выплачиваемых 5% на проценты будет приходиться 1/4, а 4 3/4% пойдут в счет возмещения капитала (стр. 204—205).

3. «Ипотечные долги, простые долговые обязательств໶

Ежегодно выплачивается 1200 миллионов процентов, капитал равен, таким образом, 24 миллиардам.

Декрет: «Для процентов по всем долговым обязательствам, ипотечным, не обеспеченным ипотекой, командитным акциям устанавливается та же норма

(как указано выше — 1/2%);

выплаты можно требовать лишь в форме аннуитетов. Аннуитеты для всех сумм ниже 2 000 франков должны составить 10%, для всех сумм свыше 2 000 франков — 5%. Одно из отделений Национального учетного банка превращается в Земельный банк; максимум выдаваемых им ежегодно ссуд будет составлять 500 миллионов» (стр. 213).

4. «Здания»¶

Если процент будет равен нулю, то квартирная плата также упадет до нуля.

(Итак, оказывается, прибыль и земельная рента зависят от процента) (стр. 218).

Декрет: «Всякий платеж, внесенный за наем помещения, будет отнесен в счет выкупа собственности, цена которой устанавливается в размере двадцатикратной квартирной платы (а ремонт?).

167 С каждым взносом съемщик приобретает пропорциональную нераздельную долю собственности на дом, в котором он живет, а также на совокупность построек, сдаваемых внаем и служащих жилищем для граждан. Выкупленная таким образом собственность будет постепенно передаваться в ведение коммунальной администрации (!), к которой в силу самого факта выкупа

(которого она вовсе не платит!)

переходит от имени

(и без согласия?)

массы съемщиков право ипотеки и преимущественное право и которая всем съемщикам на вечные времена гарантирует

(солидарность!!!!)

жилище по цене, равной себестоимости здания. — Коммуны²¹⁹ смогут вступать в полюбовные соглашения с собственниками относительно немедленной ликвидации и выкупа их собственности на сдаваемые внаем помещения. В этом случае, для того чтобы и современное поколение могло воспользоваться снижением платы за наем помещения, указанные коммуны могут немедленно понизить арендную плату в тех домах, относительно которых уже состоялась сделка, с таким расчетом, чтобы погашение состоялось лишь в течение 30 лет. — Для ремонта, обслуживания и сохранения зданий, равно как и для постройки новых, коммуны заключают соглашение с товариществами каменщиков или ассоциациями строительных рабочих на основе принципов и правил нового общественного договора. Собственники, живущие одни в своих домах, сохраняют право собственности на них до тех пор, пока они сочтут это нужным» (стр. 221—222).

5. «Земельная собственность»¶

Она революционируется Земельным банком. «Особенность Земельного банка, кроме дешевизны и доступности кредита, состоит в том, что погашение долга производится в форме аннуитетов» (стр. 223). Например, банк имеет фонд в 2 миллиарда и выдает в год 400 миллионов ссуд на условиях пятипроцентных платежей в форме аннуитетов. Благодаря этому крестьяне расплачиваются с держателями ипотеки и через 20 лет после получения ссуды становятся свободными от всякого долга. «По истечении пяти лет капитал в 2 миллиарда был бы исчерпан; но банк, получая аннуитеты и производя удержания с ссуд (!!!), сумеет собрать в кассе сумму примерно в 400 миллионов, которую он снова пустит в оборот. Движение, следовательно, будет продолжаться, и таким образом через 20 лет земельная собственность покроет 4 × 2 миллиарда или 8 миллиардов ипотечного долга, а через 30 лет она станет совершенно независимой от ростовщиков» (стр. 224).

Недурной расчет! 1) Непостижимо, что другое, если не надувательство, могут означать «удержания, производимые с ссуд».

168 2) За первый год банк не будет иметь поступлений в форме аннуитетов, после первого года он их получит в размере 5% от 400 миллионов, то есть 20 миллионов; по истечении второго — 5% от 800 миллионов, то есть 40 миллионов; третьего — 60 миллионов; четвертого — 80 миллионов; пятого — 100 миллионов; и таким образом возвратит 300 миллионов, но никак не приблизительно 400 миллионов. Допустим, однако, что и на шестом году он должен был бы выдать 400 миллионов, тогда по истечении этого шестого года он вернет только 120 миллионов и, таким образом, не сможет дальше выплачивать по 400 миллионов. Даже если бы банк был основан с фондом не в 2, а в 4 миллиарда и мог бы таким образом в течение 10 лет выдавать ежегодно по 400 миллионов, не затрагивая возвращаемые ему деньги, то и тогда уже на 13-м году ему пришел бы конец, и в этом году он смог бы выдать всего 360 миллионов вместо 400. При 4 400 миллионах, стало быть при основном капитале, обеспечивающем выдачи ссуд в течение 11 лет, он оказался бы на мели через 17 лет и мог бы выплатить тогда всего 320 миллионов. Лишь при 4 800 миллионах он получил бы, наконец, возможность предоставлять ссуды в течение 12 лет из основного фонда, а в последующие годы — из обратных взносов, и к концу 20-го года сохранил бы остаток в 600 миллионов, располагая к этому времени подлежащим уплате, регулярно повторяющимся ежегодным взносом на погашение в 400 миллионов.

Доказательство:

До двенадцатого года выдачи производятся из капитала —

— остается неизменным.

169 Так г-н Прудон закладывает основы Национального земельного банка.

Но с этим делом можно справиться и быстрее. Декретируется следующее:

«Всякий взнос арендной платы за пользование недвижимостью доставит фермеру долю собственности на эту недвижимость и будет означать для него ипотеку. Целиком оплаченная земельная собственность немедленно поступит в ведение коммуны, которая займет место прежнего собственника

(почему же новый собственник не вступает сразу в свои права?)

и разделит с фермером как формальное право собственности, так и чистый продукт. Коммуны могут вступать с теми собственниками, которые этого пожелают, в полюбовное соглашение относительно выкупа рент и немедленной уплаты за поместья. В этом случае по просьбе коммун будет обеспечено расселение (!?) земледельцев и размежевание владений, причем будут приняты меры к тому, чтобы по возможности компенсировать (!?) различие в размерах участков качеством почвы и устанавливать размер арендной платы

(вот куда привел аннуитет!)

в соответствии с доходностью... Как только вся земельная собственность будет полностью выкуплена, все коммуны республики должны будут договориться об уравнении (!?) между собой как качественных различий земельных участков, так и [последствий] превратностей, свойственных земледелию. Та часть арендной платы за участки, лежащие на их территории, на которую они имеют право, будет употреблена на эту компенсацию и на общее страхование. С этого же момента те из прежних собственников, которые, обрабатывая свои поместья сами, сохраняют право владения, будут ассимилированы с новыми владельцами, будут обязаны платить такую же арендную плату и будут наделены теми же правами

(какими?)

так, чтобы никакие случайности, связанные с местностью и наследованием, никому бы не давали привилегии перед другими, и условия обработки земли стали бы одинаковыми для всех (!!!!). Земельный налог будет отменен

(после того, как вместо него учредят новый!).

Функции сельской полиции переходят к муниципальным советам» (стр. 228).

Гигантская нелепость!

Затем следуют разъяснения по поводу того, что

«право на прирост стоимости [plus-value]»²²⁰, то есть право фермера на [плоды] тех улучшений, которые он вносит в обработку почвы, так же мало осуществимо, как и право на труд, независимо от популярности того и другого.

Отменное юридическое морализирование.

170

ШЕСТОЙ ЭТЮД¶

«ОРГАНИЗАЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИЛ»¶

Все делается путем договоров. Я договариваюсь о чем-нибудь со своим соседом — моя воля выражена в договоре. Равным образом я могу заключить договор со всеми жителями своей коммуны, а моя коммуна — с любой другой коммуной, со всеми другими коммунами страны. «Я убежден, что закон, повсеместно установленный таким путем в республике и выражающий миллионы разных воль, всегда будет только моим законом» (стр. 236).

О, Штирнер!! Итак, режим договоров примерно в следующем виде:

1. «Кредит»¶

Он становится налаженным уже благодаря банку и сведению нормы процента к \(\frac{1}{2}\), \(\frac{1}{4}\), \(\frac{1}{8}\); его организация завершится изъятием из обращения всего золота и серебра.

«Что касается личного кредита

(то есть ссуды без залога),

то его применение не касается Национального банка; этот кредит должен применяться только в рабочих товариществах и в промышленных или земледельческих обществах» (стр. 237—238).

2. «Собственность»¶

Все социалисты²²¹ представляли ее либо в виде собственности ассоциированной коммуны, в которой крестьянин является ассоциированным сельскохозяйственным рабочим, либо же в виде государственной собственности, сдаваемой крестьянам в аренду. Первая форма является «коммунистической», «утопической», «мертворожденной»; при всякой серьезной попытке ее ввести «крестьяне были бы доведены до восстания» (стр. 238—239). Вторая форма тоже непригодна, она — «губернаментальная», феодальная, «фискальная» и т. п. Мотивы, приводимые для ее обоснования, сводятся на нет, так как чистый продукт

(то есть рента),

результат неодинакового качества почвы, принадлежит не государству, а «земледельцам, поставленным в худшие условия; именно поэтому в нашем проекте ликвидации мы предлагали пропорциональную для разного вида культур арендную плату с целью уравнения земледельцев в доходах, а также для страхования продукции» (стр. 240).

Это означает, что все остается по-старому, фермер продолжает выплачивать ренту первые 20—30 лет прежнему собственнику, а потом в кассу всеобщего страхования, которая распределяет ее между владельцами плохих земель. Будут ли в связи с этим лучшие и худшие земли иметь совершенно одинаковую стоимость, или же, вернее, и те и другие одинаково потеряют

171 всякую стоимость, потому что как земля может при этом вообще обладать стоимостью в качестве капитала, — все это недоступно пониманию. Также недоступно пониманию, в чем здесь состоит отличие от уплаты ренты государству, особенно при свободном вмешательстве коммун во все дела. И это-то Прудон называет — «независимой от ренты, освобожденной от цепей и исцеленной от проказы собственностью»,

полагая, что она теперь превратилась исключительно в средство обращения (стр. 242).

При конфискации государством земельной собственности были бы изъяты из обращения 80 миллиардов ценностей — стоимость всей земельной собственности страны, они подлежали бы исключению из описи ценностей как принадлежащие всем, то есть никому. «Коллективное богатство нации, без сомнения, от этого совершенно ничего не теряет и не приобретает; значатся ли 80 миллиардов недвижимости, образующие состояние отдельных лиц, в общем счете или нет — не все ли равно обществу? Но безразлично ли это для арендатора, в руках которого земля, находящаяся в обороте, становится обращающейся ценностью, снова монетой?» (стр. 245).

При системе, когда крестьянин получает землю в аренду у государства, он очень скоро утвердил бы за собой право собственности на землю, что было бы для него нетрудным делом, «поскольку во Франции крестьяне всегда останутся самой крупной силой» (стр. 246).

Это совершенно правильно и естественно при условии, если будет сохранена паршивая парцеллярная система [Lausegazellenystem], которую только и знает Прудон. Но тогда, наперекор Прудону, также быстро возродятся ипотеки и ростовщичество.

«Благодаря облегчению, которое дает выплата аннуитетами, стоимость недвижимости можно бесконечно делить, обменивать, подвергать всевозможным изменениям, не затрагивая самой недвижимости. Остальное — дело полиции, для нас вовсе нет надобности этим заниматься» (стр. 246—247).

3. «Разделение труда, коллективные силы, машины. Рабочие товариществ໶

«Земледельческий труд отличается тем, что он меньше всего требует, или лучше сказать, самым энергичным образом отвергает форму сообщества; никто не видел, чтобы крестьяне когда-либо образовывали сообщество для обработки своих земель, и никто этого никогда не увидит. Единственный вид объединения и солидарности, который мог бы существовать в отношениях между земледельцами, единственная централизация, пригодная * для сельского производства... это только та, которая

• — «capable», в тексте Прудона: «susceptible», употребленное в том же значении. Ред.

172 возникает в результате выравнивания чистого продукта, благодаря взаимопомощи в страховании и особенно благодаря уничтожению ренты (!!) (стр. 247).

Другое дело для железных дорог, копей, мануфактур. Здесь — либо наемный труд под командой капиталиста, либо — ассоциация. «Всем отраслям промышленности, рудничным разработкам или предприятиям, которые по своей природе требуют комбинированного применения большого количества рабочих различных специальностей, суждено стать очагами сообществ или рабочих товариществ» (стр. 249).

Напротив, в ремесле «я решительно не могу усмотреть почвы для ассоциации, если отбросить соображения в пользу ее пригодности в отдельных случаях». Взаимоотношения между хозяином и рабочим здесь также иного порядка; «из этих двух людей один называется патроном, другой работником — по существу же оба они совершенно равны и совершенно свободны» (!!). При таких условиях соединение в одной мастерской многих работников, «которые все заняты почти одним и тем же делом, имеет целью лишь увеличить количество продукции, а не содействовать, используя их разносторонние способности, улучшению качества самого продукта» (стр. 251).

Обыватель, который знает только модные товары и мелкое ремесленное производство Парижа, промышленность без разделения труда и машин!

Договор между обществом и рабочими товариществами:

«Рабочее товарищество обязуется перед обществом, детищем которого оно является и от которого зависит, всегда доставлять продукты по ценам, наиболее близким к себестоимости, и оказывать услуги, которые от него требуются, а также предоставлять народу все желательные улучшения и усовершенствования. Ради этой цели рабочее товарищество воздерживается от всяких коалиций, подчиняется конкуренции , предоставляет все свои книги и архивы в распоряжение общества, которое сохраняет по отношению к рабочему товариществу, как выражение своего права на контроль, полномочия на роспуск товарищества*».

(Кто же будет пользоваться этими полномочиями?)

Что касается самих членов товарищества:

«Каждый участник ассоциации... имеет нераздельное право на собственность товарищества; он имеет право выполнять в ней последовательно все обязанности, занимать в ней любые должности, соответствующие его полу, таланту, возрасту и старшинству; сообразно этому его воспитанием, образованием и обучением ремеслу надлежит руководить таким образом, чтобы, возложив на него его долю неприятных и тяжелых обязанностей, ознакомить его с разного рода трудовыми навыками, а также знаниями и обеспечить ему к моменту зрелости универсальные навыки и удовлетворительный доход. Должности замещаются путем выборов, и правила устава утверждаются всеми участниками ассоциации. Вознаграждение устанавливается в соответствии с характером должности, величиной дарования и степенью ответственности. Каждый член ассоциации принимает участие как в прибылях, так и в обязательствах товарищества в соответствии со своими услугами. Каждый имеет право выйти из ассо-

* — «se soumet à la concurrence», у Прудона: «подчиняется закону конкуренции» («se soumet à la loi de la concurrence») (p. 256). Ред.

173 циации, если он этого пожелает, соответственно произвести расчет и отказаться от своих прав; в свою очередь, товарищество вправе принимать во всякое время новых членов» (стр. 255—257).

«Применение этих принципов в переходную эпоху повлекло бы за собой инициативную деятельность класса буржуазии и его слияние с пролетариатом — результат, который... должен был бы вызвать радость у каждого подлинного революционера» (стр. 257). Пролетариату недостает мыслящих голов, и буржуазия охотно пойдет на ассоциацию с ним. «Нет такого буржуа, который, зная, что такое коммерция и промышленность с их непомерным риском, не предпочел бы прочный оклад и почетную должность в рабочем товариществе всем тревожностям, связанным с частным предприятием» (стр. 258).

(Вам-то это, г-н Прудон, хорошо знакомо.)

4. «Конституирование стоимости, организация дешевой торговл軶

«Справедливая цена»,

предмет больших ожиданий,

состоит: 1) из издержек производства и 2) из вознаграждения торговца или «возмещения за те выгоды, которых продающий лишает себя, отказываясь от владения вещью» (стр. 262). Чтобы защитить торговца, нужно обеспечить ему сбыт товаров. Временное правительство могло бы добиться немедленного процветания торговли, если бы оно гарантировало 5% дохода первым 10 000 промышленникам, каждый из которых внес в дело до 100 000 франков.

(Где же их взять даже в пору наивысшего процветания!)

В промышленность было бы вложено 1 000 миллионов. «Десять тысяч торговых и промышленных предприятий не могут работать одновременно, не пользуясь взаимной поддержкой: то, что одно производит, потребляет другое; труд — это сбыт».

(Эта сухопутная крыса знает только home trade * и воображает, подобно самому плоскому английскому торе, что с ее помощью можно достигнуть процветания крупной промышленности!)

Поэтому для создания подобной гарантии государству не только не пришлось бы затратить 50 миллионов, но даже и 10 миллионов (стр. 266—267).

Worse trash never was written not even by Proudhon himself **.

Итак, договоры на следующих основах:

«Государство во имя временно представляемых им интересов, департаменты и коммуны — каждая от имени своих жителей... — предлагают

* — внутреннюю торговлю. Ред.

7*

174 гарантировать предпринимателям, которые готовы предоставить наиболее выгодные условия, либо процент

(после того, как проценты упразднены)

на капитал и материалы, затраченные в их предприятиях, либо твердо фиксированное вознаграждение, либо же — там, где это возможно, — достаточное количество заказов. — Подрядчики, со своей стороны, обязуются поставлять продукты и выполнять взятые на себя обязательства по обслуживанию потребителей, удовлетворяя все их требования. Впрочем, сохраняется полный простор для конкуренции. Все эти лица должны указать составные элементы их цен, способ поставки, продолжительность контракта и имеющиеся у них средства для его выполнения. Заявки на подряды подаются в запечатанных конвертах в течение установленного срока, а затем вскрываются и публикуются за 8, 15 дней...* до аукциона. По истечении срока каждого контракта назначаются новые публичные торги» (стр. 268—269).

5. «Внешняя торговля, баланс экспорта и импорт໶

Поскольку назначением таможен является охрана отечественной промышленности, то понижение нормы процента, ликвидация государственного долга и частных долгов, уменьшение квартирной и арендной платы, конституирование стоимости и т. п., значительно снизив издержки производства всех изделий, тем самым создадут возможность и понижения пошлин (стр. 272).

Прудон стоит за уничтожение таможни, как только процент будет понижен до 1/2 или 1/4%.

«Если бы завтра... французский банк снизил тариф на свои учетные операции до 1/2%, включая проценты и комиссионные, тотчас же фабриканты и торговцы Парижа и провинции, которые не пользовались ранее кредитом этого банка, постарались бы преуспеть в переговорах с целью приобретения его банкнот, потому что за эти банкноты, принимаемые по номиналу, они будут платить 1/20% вместо 6, 7, 8 или 9%, в которые обходятся им деньги, полученные у других банкиров!!!!... К этим банкнотам стали бы прибегать также фабриканты и торговцы за границей. Поскольку французские банкноты стоили бы только 1/2%, в то время как банкноты других государств обходились в 10 или 12 раз дороже (!!), предпочтение было бы отдано первым, всякий был бы заинтересован в употреблении именно этих денег в своих платежах»!! (стр. 274). Чтобы получить больше французских банкнот, иностранные производители стали бы снижать цены на свои товары, и наш ввоз стал бы увеличиваться. Но так как иностранцы не могли бы использовать эти экспортируемые банкноты ни для скупки во Франции ренты, ни для возвращения их нам снова в виде долговых ссуд, ни для приобретения ипотечных прав на нашу землю, то этот ввоз не причинил бы нам вреда; «напротив того, не нам приходилось бы ограничивать наши закупки, а иностранцы должны были бы соблюдать осторожность при продаже» (!!) (стр. 274—275).

* У Прудона: «в зависимости от важности договоров — за неделю, за две недели, за три месяца» (р. 269). Ред.

175 Под влиянием прилива этих чудодейственных французских банкнот иностранцы были бы вынуждены повторить у себя такую же экономическую революцию, какую Прудон произвел во Франции.

В заключение призыв к республиканским адвокатам, всем этим кремьё, мари, ледро-ролленам, мишелям и другим воспринять эти идеи. Они, представители правовой идеи, в силу своего призвания обязаны-де проложить здесь новый путь (стр. 275—276).

СЕДЬМОЙ ЭТЮД¶

«РАСТВОРЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА В ЭКОНОМИЧЕСКОМ ОРГАНИЗМЕ»¶

1. «Общество без власти».¶

Декламация.

2. «Упразднение правительственных функций. Культы».¶

Исторические, религиозно-философские и поэтические фантазии. В итоге: voluntary system *, которая господствует в Америке, в этой области равнозначна упразднению государства (стр. 293—295).

3. «Правосудие».¶

Никто не имеет права вершить суд над другим, если только этот последний сам не сделал его судьей и если нарушенный закон не получил свободного одобрения со стороны самого нарушителя,

и тому подобные глубокомысленные изыскания.

При режиме договоров каждый сам изъявляет свое согласие с законом, и «в соответствии с принципом демократии судья должен избираться самими же ответчиками»

(это имеет место в Америке);

в гражданских делах тяжущиеся стороны должны выбирать третейских судей, решение которых во всех случаях подлежит исполнению. Таким образом, государство устранено также из области правосудия (стр. 301—302).

4. «Администрация, полиция».¶

Там, где все состоят во взаимных договорных отношениях, нет никакой необходимости в полиции; «граждане и коммуны

(а следовательно, также и департаменты, и целые нации)

больше не нуждаются во вмешательстве государства для управления их имуществом, постройки их мостов и т. п. и для выполнения всех обязанностей по надзору, охране и полицейской службе» (стр. 311).

* — добровольная система. Ред.

176 Другими словами, административное управление не упраздняется, оно только децентрализуется.

1. «Народное просвещение, общественные работы, земледелие, торговля, финансы».

Все эти министерства упраздняются. Школьных учителей выбирают отцы семейств. Школьные учителя избирают высших должностных лиц в области просвещения, вплоть до верховного «Академического совета» (стр. 317). Высшее теоретическое образование будет соединено с профессиональным; до тех пор пока оно оторвано от обучения ремеслу, оно остается аристократичным по природе, оно служит на пользу господствующему классу, укрепляя его и его власть над угнетенными (стр. 318—319).

А в целом теоретическое образование толкуется очень узко, оно рассматривается в пределах разделения труда, совершенно так же, как ученичество в рабочих товариществах.

Впрочем, если «в республике будет существовать центральное бюро по обучению, такое же — по делам мануфактур и искусств... я не стану возражать».

Нужно только удалить прочь министерства и французскую систему централизации (стр. 319).

Министерство общественных работ должно прекратить свое существование, так как оно подавляло бы инициативу коммун, департаментов и рабочих товариществ.

Итак, и здесь англо-американская система в социальном обрамлении (стр. 320—321).

Министерство земледелия и торговли — паразитизм и коррупция в чистом виде. Доказательство: его бюджет (стр. 322—324).

Министерство финансов отпадет само собой, когда никакими финансами больше не нужно будет управлять (стр. 324).

1. «Иностранные дела, война, флот».

Иностранные дела исчезают вместе с неизбежным всеобщим распространением революции. Нации децентрализуются, и их отдельные части будут общаться со своими соседями так же, как если бы все они принадлежали к одной нации. Дипломатии и войнам придет конец. Если Россия вознамерится вмешаться, то Россию революционизируют. Если Англия не пожелает несколько умерить свои притязания, то и она будет революционизирована, и тем самым трудности отпадут. У революционизированных наций интересы одни и те же, так как политическая экономика, подобно геометрии, одинакова для всех стран. «Не существует русской, английской, австрийской, татарской или индусской политической экономики, так же как нет венгерской, немецкой, американской физики или геометрии» (стр. 328).

«ЭПИЛОГ»¶

Декламация чистой воды. И здесь следующее, бьющее прямо в цель место, которое самым курьезным образом опрокидывает все здание анархии.

177 При экономическом порядке «разум, сопутствуемый опытом, раскрывает человеку законы природы и общества, а затем говорит ему: эти законы суть требования самой необходимости; никто из людей их не создал, никто их тебе не навязывает... Обещаешь ли ты уважать честь, свободу и собственность твоих братьев? Обещаешь ли ты никогда не присваивать — ни силой, ни мошенничеством, ни лихоимством, ни биржевой игрой — продукты производства или имущество, принадлежащие другому? Обещаешь ли ты никогда не лгать и не обманывать — ни перед судом, ни в торговле, ни в одной из твоих сделок? Ты свободен как принять это, так и отвергнуть. В случае отказа ты становишься участником общества дикарей; покинув общность человеческого рода, ты окажешься под подозрением, ты будешь лишен всякой защиты. При малейшей обиде первый встречный может ударить тебя, подвергаясь обвинению разве только за ненужно жестокое обращение со скотиной. Если же ты, наоборот, присягнешь договору, то будешь принят в общество свободных людей. Вместе с тобой берут на себя обязательство все твои братья, обещая тебе верность, дружбу, помощь, услуги, взаимный обмен. В случае нарушения с твоей или с их стороны — по небрежности, под влиянием страсти или по злому умыслу — вы будете отвечать одни перед другими как за ущерб, так и за беспорядки и отсутствие безопасности, причиной которых явились вы сами, и эта ответственность может повлечь за собой кару вплоть до изгнания или предания смерти, в зависимости от тяжести клятвопреступления или от того, является ли это рецидивом» (стр. 342—343).

Следует формула присяги нового союза — клянутся «своей совестью перед лицом своих братьев и всего Человечества».

В заключение рассуждения о современном положении дел.

Крестьянин находится вне политики, рабочий также, но и тот и другой — революционны. Буржуа, как и они, преследует свои собственные интересы — и также мало заботится о форме правления. Сам он по наивности называет это «быть консерватором и отнюдь не сторонником революции». — «Торговец, фабрикант, мануфактурист, сельский хозяин-собственник... все эти люди жаждут жизни, и хорошей жизни; они революционны до глубины души, только в поисках революции идут под ложным флагом». Кроме того, они были напуганы тем, что революция в первый момент неизбежно должна была выразить «специально точку зрения пролетариата»; теперь этот вопрос достаточно хорошо выяснен, чтобы подобный раскол

(между буржуазией и пролетариатом)

продолжался и впредь» (стр. 347). При кредите с нормой процента в 1/4 и буржуазия сделается революционной, революция перестанет внушать ей страх.

Заключительная декламация, обращенная к Кавеньяку и Ледрю-Роллену:

если они утверждают, что «республика выше всеобщего избирательного права», то это означает — «революция выше республики»²²².

Написано Ф. Энгельсом в августе и октябре 1851 г.

Впервые опубликовано на русском языке в «Архиве Маркса и Энгельса», т. X, 1948

Печатается по рукописи Перевод с немецко и французсков

178

К. Маркс. Генерал Клапка²²³¶

Приведенная ниже программа генерала Клапки, которую мы получили из надежного источника, предназначена для передачи Кошуту после его приезда в Лондон. Она свидетельствует о том, насколько сильно подорван авторитет Кошута среди его наиболее известных приверженцев. В ней говорится следующее:

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА¶

Поскольку на некоторое время, а возможно и надолго, я ухожу с арены всякой политической деятельности, то, не желая ложного истолкования своих принципов и взглядов, заявляю здесь моим друзьям.

1) Никакой диктатуры ни на родине, ни за ее пределами, пока народ не выразит свою волю в этом вопросе.

2) Почитая мнение большинства соотечественников и в соответствии со своим собственным убеждением, я признаю главой объединения венгерских эмигрантов нашего уважаемого согражданина Людвига Кошута, но при этом заявляю, что считаю совершенно несовместимым с основным принципом нашей революционной деятельности и весьма вредным для нашего дела цепляние за должность и титул правителя.

3) По поводу нашей деятельности за границей:

а) для руководства делами несколько избранных всей эмиграцией представителей вместе с уже названным главой должны образовать центральный комитет; б) при распределении денежных средств, полученных благодаря популярности венгерского дела, следует руководствоваться не личными отношениями, а только соображениями о том, что сделал тот или иной верный сын родины для нее и вообще имеет ли он право на поддержку. В соответствии с этим деньги, предназначенные центральным комитетом для поддержки частных лиц, отдаются в беспристрастное и публичное распоряжение комитетов, которые избираются соответствующими корпорациями эмигрантов.

По поводу нашей деятельности внутри страны.

Как только Венгрия будет в состоянии начать борьбу не на жизнь, а на смерть против своих тиранов, тот, кто будет тогда стоять во главе

179 всеобщего дела, обязан в наикратчайший срок созвать на основе всеобщего избирательного права учредительное национальное собрание в качестве единственной революционной власти, и правительство должно возникнуть только как результат деятельности этого собрания

4) Так как в нашу задачу не может входить вмешательство в деятельность будущих представителей нации и разработка уже теперь конституции для нашего отечества, то мы в состоянии наметить только те принципы, от которых ждем в будущем расцвета, возрождения, мощи, благосостояния отечества и гарантии сплоченного и нерасторжимого союза всех национальностей; этими принципами являются — если мы, кроме того, хотим считаться с духом и прошлым нашего народа, — свобода, равенство и братство, в равной степени применимые как к индивидуумам, так и к национальностям.

Это мои личные принципы. Но так как Провидение, не считаясь с нашими мелкими соображениями, часто оказывает свое решающее влияние на судьбу наций именно там, где этого меньше всего можно ожидать, и так как, по моему мнению, в настоящее время вопросы будущей конституции Венгрии стоят на втором плане, зато главным вопросом, вопросом жизни, является низвержение австрийского ярма, грозящего полным уничтожением национального существования, я заявляю, что, как своим мечом, так и своим влиянием, буду служить любой иностранной державе, целью которой является свержение австрийской династии, с чем связано восстановление независимости и государственного существования Венгрии.

Апрель 1852 г.

Георг Клапка, генерал

Из приведенной выше программы можно составить весьма точное представление о характере Клапки. Он прочно сидит между двух стульев, ему очень хотелось бы казаться самостоятельным и энергичным, но для этого у него недостаточно сил. Природный инстинкт сильнее воли. Он хочет Кошута и одновременно не хочет его. Одной рукой он его ласкает, а другой бьет по щекам, но чтобы оплеухи были понежней, он надевает шелковые перчатки. Клапка забывает, что пощечина, данная в перчатке или без нее, остается пощечиной и что столь тщеславный, раздражительный и честолюбивый человек, как Кошут, не забывает мелкие оскорбления так же, как и крупные. Такие колеблющиеся, несамостоятельные люди, как Клапка, имеют несчастье всегда все делать только наполовину. Этой программой Клапка демонстрирует свою политическую инфантильность, а его заключительная фраза носит даже отпечаток неловкой опрометчивости. Клапка забывает, что часто несвоевременно сказанного слова бывает достаточно, чтобы предать огласке все планы. Желаем Клапке-генералу не оказаться в положении, когда он будет раскаиваться в неловкости Клапки-дипломата.

Написано К. Марксом в первой половине мая 1852 г.

Печатается по рукописной копии, сделанной Женни Маркс

Перевод в немецкого Публикуется впервые

180

К. Маркс. По поводу Кэри²²⁴¶

В Америке, где сегодня общественные противоречия гораздо менее развиты, чем в Европе, устои которой основательно подточены, эта теория нашла своего представителя в лице экономиста Кэри²²⁵. В лице же профессора Уэйленда нашелся ей и консервативно-буржуазный (с точки зрения более новой английской школы) противник. К великому огорчению приверженцев Кэри, «Принципы политической экономии» Уэйленда²²⁶ были введены в качестве учебника в большинстве училищ Новой Англии²²⁷.

Главная заслуга Кэри состоит в том, что он действительно вырабатывает своеобразный, вырастающий прямо на американской почве продукт без посторонних примесей. Его наука представляет собой не больше и не меньше как универсальную сущность, она является чистой наукой янки. Она пытается доказать, будто экономические условия буржуазного общества не являются условиями борьбы и антагонизма, а скорее условиями ассоциации и гармонии. (В теории очень красиво, практику же в этой области поставляют современные фабричные города!) Эти экономические условия делятся на:

1) ренту, долю земельного собственника; 2) прибыль, долю капиталиста; 3) заработную плату, долю рабочего в стоимости готового продукта.

Как мы видим, Кэри слишком сведущ, чтобы по примеру новоиспеченных римских юнцов из Филадельфии²²⁸ или их предшественника, s. v. * Гейнцена, связывать существование

* — salva venia — с вашего позволения. Ред.

181 классов с наличием политических привилегий и монополий и поэтому считать, что Великая французская революция, безусловно, сымпровизировала социальную гармонию и раз и навсегда взяла на нее патент²²⁹. Кэри же, напротив, ищет для экономических фактов экономические причины, при этом он, разумеется, не выходит за рамки еще нечетко выраженных, расплывчатых, находящихся в движении классовых отношений в Америке. Поэтому он доказывает лишь то, что принимает некий преходящий момент в развитии общества за нормальные отношения его жизни. Наиболее характерна полемика школы Кэри с английскими экономистами. Школа Кэри нападает на Рикардо, на этого классического представителя буржуазии и наиболее стоического противника пролетариата, как на человека, произведения которого якобы являются арсеналом для анархистов, социалистов, короче говоря, для всех «врагов буржуазного строя». С таким же фанатизмом, с каким она обрушивается на Рикардо, преследует она и всех прочих авторитетных экономистов современной буржуазной Европы и упрекает этих экономических герольдов буржуазии в том, что они разрывают общество на части и куют оружие для гражданской войны, цинично доказывая, что экономические основы различных классов должны порождать неизбежный и постоянно растущий антагонизм между ними.

Француз Бастия — безусловный сторонник свободной торговли; римские юнцы из Филадельфии с наивным простодушием повторяют за ним как молитву «благословения свободной торговле». Сам Кэри начал свою карьеру экономиста сторонником свободной торговли и в свое время отпускал отменные шутки: например, ставил на одну доску с Китаем буржуазную Францию из-за ее склонности к покровительственным пошлинам²³⁰. Как и подобает всем сторонникам свободной торговли, причиной всех диссонансов в обществе он считал неуместное вмешательство государства в дела, относящиеся к компетенции частной промышленности, и пр. В этом он был целиком янки, янки с головы до ног. Сегодня г-н Кэри скис, он стенает и сокрушается вместе с французом Сисмонди по поводу разрушительных влияний находящейся в процессе централизации крупной промышленности Англии, которая, по его мнению, создает «дурной принцип» в обществе²³¹. Не говоря уже о том, что Кэри совершенно не замечает революционного, преобразующего момента в разрушительных влияниях промышленности, он все-таки еще слишком янки, чтобы возложить ответственность на промышленность как таковую, что было бы единственно правильным выводом из его рассуждений. Он возлагает на англичан

182 личную ответственность за влияние их промышленности, не говоря уже о том, что Рикардо снова оказывается ответственным за Англию. Впав в это противоречие, Кэри с неизбежностью постепенно должен все больше и больше склоняться к мелкобуржуазным [порядкам], к некогда существовавшему, но давно вытесненному патриархальному союзу земледелия с мануфактурой.

Все, что произошло с Кэри и его сторонниками, определяется тем, что они — янки: под предлогом и — мы можем даже допустить — с добрым намерением и с убеждением, что они вступаются за «самый многочисленный и самый страдающий класс», они бросают вызов английской буржуазии. Сисмонди делал это, громя современную промышленность и тоскуя по прежней мануфактурной промышленности; они же делают это, проповедуя покровительственные пошлины сегодня. Таким образом, по сути дела, они со всеми своими филантропическими фразами хотят лишь искусственно ускорить английское развитие промышленной буржуазии в Америке. Это — филантропически-утопическая манера конкурентной борьбы между Англией и Америкой, борьбы, которая является для современной буржуазной политической экономики в высшей степени интересным феноменом. Гениальная сторона политической экономики проявляется здесь самым блестящим образом²³².

Дело в том, что в конкурентной борьбе между Америкой и Англией мы видим, как последняя все больше и больше оттесняется на позиции Венеции, Генуи и Голландии, которые все вынуждены были давать свой капитал в ссуду под проценты, после того как было уничтожено их монопольное положение в торговле. Генуя и Венеция способствовали возвышению Голландии, Голландия снабдила капиталом Англию, и теперь Англия вынуждена точно так же поступать по отношению к Соединенным Штатам Америки. Только теперь этот переворот во всех отношениях куда грандиознее того, что было раньше. Положение Англии отличается от положения этих стран тем, что у последних торговая монополия была первенствующим моментом, что оказалось нетрудным сломить, в то время как Англия к тому же обладает и промышленной монополией, которая по своей природе более устойчива. Зато, с другой стороны, английская буржуазия в такой колоссальной степени перенасыщена капиталом, что вынуждена строить железные дороги в обеих частях света, вкладывать капиталы в газовое освещение Берлина, виноградники Бордо, русские фабрики и американские пароходы. Все это дает материал для интереснейших наблюдений, как сила притяжения, которой пользуется английский центра-

183 лизованный капитал [Centralkapital], неизбежно дополняется центробежной силой, которая снова гонит его во все концы света. Вспыхни революция — и окажется, что англичане создали для европейского континента все средства сообщения и машины для производства безвозмездно; Америка не ждет революций; она ведет свои расчеты консервативно-буржуазным путем, время от времени ликвидируя свою задолженность Англии посредством банкротства. В этом одна из тайн ее быстрого возвышения, закономерное явление, подобное железнодорожным и пароходным катастрофам. Та же самая беспечность, тот же самый неистовый бум производства, которые дают возможность появиться на свет десяткам тысяч, при других обстоятельствах никогда бы не родившимся, хладнокровно, с помощью паровой машины, приводят людей сотни за сотнями к преждевременной смерти. Одно является лишь дополнением другого. Безудержное умножение богатства капиталистических ассоциаций при полном пренебрежении человеческими жизнями! — так гласит комментарий к «победе индивидуальности у англосаксов»!²³³

Написано К. Марксом в 1852—1853 гг.

Напечатано в газете «Die Reform» № 49 и 50, 17 и 21 сентября 1853 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

184

К. Маркс. Давид Уркарт²³⁴¶

В одной из доставленных нам последними пароходами английских газет мы, к своему удивлению, обнаружили, что г-н Уркарт, о котором в последнее время неоднократно упоминалось как об агитаторе за проведение антирусских митингов в Англии, назван агентом, находящимся на службе у России²³⁵. Мы можем объяснить подобную нелепость лишь интригами «свободного славянства», так как вся Европа до сих пор знала Уркарта только как отъявленного, фанатичного до мании врага России и друга Турции. Утверждают, что, когда он был секретарем посольства в Константинополе, русские пытались даже отравить его. Поэтому скажем несколько слов об этом человеке, о действительной роли которого, хотя имя его у всех на устах, почти никто не отдает себе отчета.

Уркарт постоянно носится с какой-нибудь навязчивой идеей. В течение 20 лет он безуспешно разоблачал Пальмерстона и русские происки и должен был в силу этого, естественно, наполовину лишиться разума, как всякий человек, одержимый какой-либо правильной идеей, которую он, однако, не в состоянии провести в жизнь. То обстоятельство, что Пальмерстон со своей дипломатией мог продержаться до сих пор, он объясняет распрями между вигами и тори, и это отчасти правильно, но, разумеется, лишь отчасти. Единственное спасение от теперешнего английского парламента, который оценивает любое лицо не по его заслугам, а только в зависимости от того, занимает оно ту или иную должность или нет, Уркарт, как прирожденный консерватор, видит в усилении прерогатив королевской власти, с одной стороны, и в местном муниципальном самоуправлении,

185 с другой. Он хотел бы, чтобы для сопротивления России Запад составил столь же компактную и единообразную массу, как русские. Поэтому он не желает ничего слышать о партиях и является главным врагом централизаторских стремлений. Так как все происходившие до сих пор революции, начиная с 1848 г., в какой-то момент благоприятствовали продвижению России, он сумасбродным образом приписывает эти результаты заранее обдуманным намерениям русской дипломатии. Агенты России при этом в сознании Уркарта являются тайными главарями революций. Поскольку в рамках консервативной, старой системы Австрия составляет прямой противовес России, он проявляет особую привязанность к Австрии и неприязнь ко всему, что может угрожать ее международному могуществу. В противоположность, с одной стороны, русскому, а с другой — революционному нивелированию, он твердо стоит за индивидуализм и самобытность народов. Поэтому в его глазах евреи, цыгане, испанцы и мусульмане, включая черкесов, являются четырьмя самыми выдающимися народами, потому что они-де не затронуты пошлостью (vulgarism) Парижа и Лондона. Из всего этого видно, что его понимание истории должно было принять весьма субъективный характер; история представляется ему в большей или меньшей степени исключительно делом дипломатии. Что же касается объективного, материалистического понимания истории, то он считает его чем-то стремящимся помешать преступлениям предстать перед правосудием и, наоборот, желающим возвести их в закон. Как отозвался об Уркарте один критик,

«он почтенный, упрямый, правдолюбивый, восторженный, глубоко погрязший в предрассудках и совершенно рехнувшийся старый господин».

Поскольку в его жизни лишь одна цель — борьба против России, которую он ведет с присущей маньякам проницательностью и большим знанием дела, то все это не так уж страшно. Рыцарь одной жизненной цели должен неизбежно снова предстать в виде «благородного рыцаря печального образа», да и в санчо пансах также у него нет недостатка — как здесь, так и в Европе. Один из модернизированных образцов этого типа нашел свое воплощение в А. Р. С. *, этом главном лондонском оплоте «Tribune».

Написано К. Марксом около 20 ноября 1853 г.

Напечатано в газете «Die Reform» № 112, 19 декабря 1853 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого

* — А. Ф. Пульском, Ред.

186

К. Маркс. Британские финансы. — Волнения в Престоне²³⁶¶

Лондон, пятница, 31 марта 1854 г.

Билль о подоходном налоге принят²³⁷. Сэр Дж. Пакингтон выступил против него открыто и с полным основанием, хотя и достаточно нудно, отметив, что недавняя публикация Синих книг²³⁸, секретной и доверительной корреспонденции, совсем по-новому осветила прошлую финансовую политику канцлера казначейства. Г-н Гладстон внес бюджет мира 18 апреля 1853 г., когда он должен был быть совершенно уверенным в близости войны²³⁹. За 3 дня до его заявления коалиционный кабинет получил от полковника Роуза известие о том,

«что князь Меншиков, еще не ознакомив великого визиря с характером своей миссии и своих требований, настойчиво пытался получить у него формальные заверения в том, что он не станет сообщать о них ни британским, ни французским представителям»²⁴⁰.

Коалиционный кабинет²⁴¹ знал также из секретной корреспонденции о намерении императора * устранить «больного человека»²⁴², чтобы тот не выскользнул из его рук. Располагая такой информацией, елеяный пьезнит²⁴³ заходит еще дальше и обращается к парламенту:

«Если вы продлите действие подоходного налога на 7 лет, то в первые два года я прошу лишь по 7 пенсов с фунта; в следующие два года — по 6 пенсов с фунта, а в оставшиеся три года — только по 5 пенсов с фунта, а затем подоходный налог должен совсем исчезнуть».

Г-н Гладстон, как помнят читатели нашей газеты²⁴⁴, представлял подоходный налог могущественным орудием войны,

* — Николая I, Ред.

187 от которого следует избавиться в мирное время. Он заявил это, зная, что война почти неизбежна и что еще до истечения года возникнет необходимость удвоить налог, составлявший 7 пенсов с фунта. Теперь он равен 1 шилл. 2 пенсам с фунта. Если кто-нибудь скажет, что сверхскрупулезный канцлер казначейства сам обманулся в положении дел, я отвечу, что в понедельник на прошлой неделе * произошло падение государственных ценных бумаг, потому что публикация секретных документов, по уверению биржевых маклеров, наглядно подтвердила твердое намерение царя осуществить свои планы и невозможность доверять даже самым положительным его заверениям. Члены «кабинета всех талантов» должны обладать проницательностью, по крайней мере, равной проницательности членов фондовой биржи.

В то же самое время, когда Дунс Скот коалиционного кабинета, доктор Субтилиссимус²⁴⁵, предложил свой финансовый план конверсии государственных ценных бумаг, он таким образом, невзирая на полученные предупреждения, обеспечил пустоту в казне к самому моменту «катастрофы». В указанные ниже годы балансы казначейства были таковы:

В начале 1853 г. г-н Гладстон ухитрился сократить баланс до 4 485 230 ф. ст., а вскоре он вообще будет сведен на нет, так как этот изобретательный финансист вынужден компенсировать оставшуюся задолженность Компании Южных морей²⁴⁶ из расчета 100 ф. ст. за акцию, в то время как на бирже ее с трудом можно продать по 85 ф. ст.

Такая финансовая политика коалиционного кабинета полностью [соответствует] его дипломатической политике, когда «благодарят» царя за доверенные по секрету планы раздела; его парламентской политике, когда палате всегда сообщаются [известия], прямо противоречащие тем, которыми располагает кабинет; его военной политике, когда Омер-пашу вынуждают бездействовать, пока царь не закончит своих приготовлений к вторжению; той военной политике, когда перебрасывают войска на пароходах, а лошадей на парусниках, офицеров же

* — 20 марта 1854 г. Ред.

** Цифры восстановлены по тексту речи Пакингтона, опубликованной в газете «Times» 31.III 1854. Ред.

188 задерживают в Лондоне, когда солдат высаживают в Константинополе, считая из всех прочих мест наиболее пригодным для захвата именно Константинополь, а не Одессу, Крым, Финляндию, устье Дуная или любой другой опасный для России пункт, и делается это не с целью разбить Казака *, а для того, чтобы в такой кризисный момент ознакомить как мусульманских, так и византийских священников с западным правом и гражданским равенством.

Несмотря на сильную оппозицию ирландских членов, палата общин, по-видимому, приняла решение перейти к рассмотрению предложения г-на Чамберса и назначить комиссию по расследованию деятельности и хозяйственного устройства женских монастырей. Главный довод, на который опирается предложение г-на Чамберса, — изоляция девочек, насильственно отторгнутых от своих родителей и определенных законом опекунов. Английская буржуазия содрогается при мысли о возможности похищения девочек для монастырей. Однако чувство справедливости, продемонстрированное ею в данном случае, весьма притупляется тогда, когда девочек похищают для удовлетворения вожделений аристократов или прихотей хлопчатобумажных магнатов. На прошлой неделе 16-летнюю девушку соблазнили уйти от родителей, завлекли на ланкаширскую фабрику, где ее держали ночью и днем, как в тюрьме, под замком, принуждая там же спать и есть. Когда отцу стало известно, что случилось с его дочерью, ему не было позволено даже встретиться с ней, и полиция выгнала его с фабрики. В этом случае были нарушены фабричный закон, закон о личной свободе, закон, дающий отцу право защиты своего несовершеннолетнего ребенка, тем самым ни в грош не ставятся права, предоставляемые Habeas corpus. Произошло грубое и вопиющее похищение ребенка. Однако как повели себя в этом случае местные власти, когда несчастный отец обратился к ним в поисках справедливости? Ответ гласил: «Мы ничего не можем сделать».

Г-н Томас Данкомб представил петицию, подписанную в течение 24-х часов более чем 7 600 жителями города Престона, с жалобой на образ действия местных властей этого города при проведении законов о поддержании спокойствия и порядка. Он заявил, что сразу после пасхальных каникул внесет предложение о создании комиссии по расследованию.

«Агитаторы Престона, опытные подстрекатели к стачке, — люди, претендующие на то, что они составляют новое сословие в государстве, и на то, что они выпестовали Рабочий парламент²⁴⁷, наконец были оста-

* — Николая I. Ред.

189 новлены. Около десятка из них были арестованы, допрошены местными властями по обвинению в заговоре, выпущены под залог и предстанут перед ливерпульским выездным судом присяжных».

В таких выражениях «Morning Post»²⁴⁸ сообщает о событии²⁴⁹, написать о котором ранее мне помешали некоторые обстоятельства. Обвинение против лидеров основывается на следующем: хозяева послали в Манчестер и уговорили тамошних рабочих приехать в Престон. Большинство этих рабочих состояло из ирландцев. Престонцы встретили их на железнодорожной станции; приехавшие казались воплощением нищеты и несчастья. Примерно 54 человека согласились отправиться в Фармерс-армс²⁵⁰, где их щедро кормили целый день, а вечером, когда они согласились вернуться, 15 тысяч человек проводили этих рабочих с овациями на железнодорожную станцию. Семеро из них были задержаны предпринимателями и отправлены назад, в Престон, чтобы обвинить г-на Кауэлла и его коллег в заговоре. Теперь, если мы обратимся к [действительным] событиям, то не останется никаких сомнений в том, кто же является подлинным заговорщиком²⁵¹.

В 1847 г. престонские хлопчатобумажные магнаты снизили заработную плату, торжественно пообещав восстановить ее, как только торговля вновь вступит в полосу оживления. В 1853 г., в год процветания, они отказались сдерживать свое слово. Рабочие четырех фабрик забастовали, их поддерживали своими пожертвованиями те, кто продолжал работу. Тогда хозяева тайно сговорились закрыть свои фабрики и, чтобы осуществить этот заговор, дали обязательство, что каждый внесет 5000 фунтов стерлингов*. Рабочие обратились с призывом о помощи к другим городам Ланкашира, и поддержка была им оказана. Предприниматели разослали эмиссаров, чтобы убедить и побудить хлопчатобумажных магнатов в других городах объявить своим рабочим локаут, и преуспели в своих стараниях. Не удовлетворившись этим, они, в противовес аналогичным действиям рабочих, начали в широких масштабах сбор средств. Убедившись в бесполезности всех этих мер, они разослали повсюду своих агентов, чтобы побудить рабочих, их семьи, швей и бедняков из рабочих домов Англии и Ирландии приехать в Престон. Обнаружив, что эти дополнительные меры не оказывают желаемого действия с достаточной быстротой, они попытались спровоцировать народ на беспорядки. Своим наглым поведением они вызывали у него раздражение. Они запретили митинги в Марше, однако народ проводил их в Блэкстон-Эдже и других местностях, где это также

* В случае, если он (предприниматель) пойдет на соглашение с рабочими. Ред.

190 не было дозволено. Они ввели около сотни новых полицейских, привели к присяге специальных констеблей, снарядили пожарную команду, поставили войска под ружье и зашли так далеко, что с целью спровоцировать бунт зачитали Акт о мятеже²⁵². Таков был заговор хозяев, но им не удалось ни в чем преуспеть. Вопреки этим фактам, было выдвинуто обвинение в заговоре, однако не против хозяев, а против рабочих. Кроме того, еще одно обстоятельство дает возможность обвинить предпринимателей в заговоре. Рабочие одной фабрики возобновили работу. И комитет предпринимателей, и Рабочий комитет соответственно потребовали объяснений. Рабочие выпустили плакат с сообщением, что они вернулись к работе при условии определенного уровня зарплаты. Комитет предпринимателей пригрозил владельцу этой фабрики * принять меры, потребовав в качестве штрафа 5 тысяч фунтов стерлингов, которые он обязался внести для поддержки локаута. Владелец фабрики заявил нечто, прямо противоречащее сообщению рабочих, что заставило предпринимателей отступить. Уж если такое обязательство внести 5 тысяч фунтов стерлингов являлось согласно закону заговором, то угроза насильственного его осуществления тем более. Но это еще не все. Сам обвинительный акт против лидеров рабочих явился результатом сговора престонских судейских чиновников. По сообщению самой «Times», судьи, собирая доказательства, добились этого, привезя в кэдах добавочных рабочих²⁵³ не в Ратушу, где их страшила гласность, а в судебную камеру, чтобы там условиться об их показаниях; и там, под покровом ночи, набросились на избранные ими жертвы.

Однако благоразумие рабочих, не позволивших ни спровоцировать себя на нарушение общественного порядка, ни запугать [настолько, чтобы подчиниться] диктату престонских parvenus **, свело на нет замыслы этих маленьких наполеонов из Ланкашира.

В среду вечером в Лондоне, в Сент-Мартинс-холле, Лонг-Эйкр, состоялся публичный митинг, цель которого заключалась в том, чтобы дать возможность рабочему классу столицы высказать свое мнение о поведении престонских хозяев. Следующие две резолюции были приняты единогласно:

«Исходя из следующего толкования закона нынешним лордом-канцлером Англии, бароном Ролфом ***, в бытность его судьей:

* — Суэнсону. Ред.

*** — Крануортом, Робертом Монси Ролфом. Ред.

191 Если, убеждая людей в их собственных интересах работать лишь за определенную плату, а при других определенных условиях не работать, достигают цели мирными средствами и не преследуют иных намерений, то это действие остается в рамках закона.

Исходя из того,

что рабочие Престона, вовлеченные в тридцатинедельный конфликт со своими хозяевами, в течение всего этого периода вели себя самым мирным образом, соблюдая полный порядок;

что, несмотря на все эти факты, четыре * члена Рабочего комитета должны предстать перед ливерпульским выездным судом присяжных по обвинению в заговоре, хотя нет никаких доказательств насилия и запугивания с их стороны, более того, в этом их никто даже и не обвинял;

собрание поэтому считает действия фабрикантов и местных властей Престона заслуживающими порицания, считает их виновными в недопустимом присвоении власти, в поправлении равенства перед законом и личной свободой одновременно и полагает, что подобные действия должны быть единодушно осуждены народом.

Исходя из того, что симпатия и помощь всего рабочего класса Соединенного королевства должны быть отданы защите справедливости и укреплению правопорядка, собрание обязуется оказывать чрезвычайную и постоянную поддержку рабочим Престона в их теперешних тяжелых условиях и горячо призывает всех, кто заинтересован в улучшении условий труда, присоединиться к ним и поддержать их лучшие стремления»²⁵⁴.

Лондонская пресса в большинстве своем осуждает действия престонских предпринимателей, но не из чувства справедливости, а из боязни возможных последствий. Она опасается, что рабочий класс теперь начинает понимать, что за спиной отдельного капиталиста, его эксплуататора, стоит вся машина [капиталистического общества], и чтобы сокрушить первого, он должен разделаться с последней.

Написано К. Марксом 31 марта 1854 г.

Напечатано в газете «New-York Semi-Weekly Tribune» № 929, 21 апреля 1854 г. Подпись: Карл Маркс

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского На русском языке публикуется впервые

* В «People's Paper» — «одиннадцать». Ред.

192

Ф. Энгельс. Русская армия. Редактору «Daily News»²⁵⁶¶

Сэр! Пришло время взглянуть прямо в лицо нашему врагу, дабы знать, каким противником он может обернуться. Относительно реальной военной мощи и возможностей России высказываются самые разноречивые суждения. Переоцениваемое одними, недооцениваемое другими действительное положение дел, по-видимому, все еще скрыто завесой, которую могут снять не какие-то там «Разоблачения о России»²⁵⁵, а только реальные военные события.

Между тем в нашей западной литературе имеется немало ценных данных, которые надо только проанализировать и объединить. Да Россия и сама в избытке поставляет такого рода материал. Ибо русская военная литература пользуется французским и немецким языками столь же часто, если не чаще, как и своим родным. Свидетельство тому — ценный труд майора Смита о польской кампании 1831 г. и описание вторжения в Венгрию, принадлежащее полковнику Толстому. Военные труды, написанные по-русски, явно уступают работам офицеров русской армии на иностранных языках. Книги Михайловского-Данилевского и Бутурлина о кампании 1812 г., Лукьяновича о кампании 1828—1829 гг. и подобные им работы слишком напоминают описания кампаний, которые мы обычно встречаем во второсортной французской исторической литературе. Трезвость в освещении фактов тонет в потоках напыщенного бахвальства, события искажаются в угоду крайностям национального тщеславия, победы, одержанные на поле брани, затмеваются еще более великими победами, одержанными на бумаге авторами, и врага, кто бы им ни был, с начала и до конца ста-

193 раются выставить в невыгодном свете. В этом очень мало присущего настоящему солдату понимания, что почетнее одержать победу над храбрым врагом, чем над трусливым, понимания, которое, к примеру, превращает «Войну на Пиренейском полуострове» сэра У. Нейпира в произведение не только «офицера», но главным образом и «джентльмена». Возможно, что существование такого стиля писания истории следует объяснить необходимостью поддерживать воинственный пыл русского населения. Однако картина меняется, как только автор избирает один из западных языков. Тогда судьей становится Европа, а существующая на Западе гласность вскоре развеяла бы по ветру утверждения, которые в России слепо принимаются на веру, так как оппонент лишен там права на ответ. Тенденция прославления Святой Руси и ее царя остается прежней, но выбор средств становится более ограниченным. Приходится строже придерживаться точных фактов, избирается более спокойная и деловая манера изложения и, несмотря на попытки искажений, которые, как правило, достаточно быстро разоблачают себя, по крайней мере, остается достаточно конкретной информации, которая во многих случаях превращает такую книгу в важный исторический документ. Если же, вдобавок, случится так, что это будет написано относительно независимым по своему положению человеком, то такая книга может оказаться превосходным военно-историческим сочинением, и это как раз и относится к смитовской «Истории польской войны».

Состав и организация русской армии достаточно хорошо известны военным во всей Европе. Крайняя простота этой организации, — по меньшей мере в том, что касается «действующей армии», — позволяет легко понять ее. Действительная трудность состоит лишь в том, чтобы узнать, насколько эта организация претворена в жизнь, какая часть этой армии существует не только на бумаге, но может быть двинута против внешнего врага. С этой точки зрения главным образом и важны русские военные труды на западных языках. Национальная гордость не позволяет их авторам в тех случаях, когда противник добился частичного успеха и оказал ожесточенное сопротивление, преувеличивать число сражавшихся на русской стороне. Дабы оградить честь русского оружия, они вынуждены раскрыть тайну и показать разницу между реальной и номинальной численностью русских армий. В этом отношении особенно полезна работа Смита, в которой приводятся официальные списки личного состава. Напротив, «Венгерская кампания» Толстого в полном согласии с образом действий русских в этой стране, по-видимому, рассчитана на демонстрацию не столько доблести, сколько

194 грозной и преобладающей численности русских армий, готовых в любой момент быть брошенными на революционный Запад.

Но если мы с некоторой долей уверенности и можем судить по крайней мере о той части русской армии, которая непосредственно угрожает остальной Европе, то гораздо труднее выяснить действительное состояние флота. Позднее мы объединим всю информацию, которую нам удалось отыскать, но придется подождать чего-то более определенного, пока «Чарли» * не представит лучшего сообщения о нем или не пришлет несколько образцов для изучения на месте.

Доступ к фортификационной системе, к предварительной подготовке театра военных действий для обороны и наступления в такой стране как Россия, конечно, очень затруднен. Береговые укрепления в какой-то степени обозначены на картах и планах, в силу самого характера полностью скрыть их невозможно. Кронштадт и Севастополь, хотя многие детали, имеющие важное военное значение, мало известны и наполовину не так уж таинственны, как они кажутся некоторым. Но относительно фортификационных сооружений Польши, той самой группы крепостей, само существование коих выдает намерение вести наступательную и завоевательную войну, мало что известно кроме места, где они построены. Некоторые европейские военные ведомства, возможно при помощи золота, достали у русских employés ** планы этих крепостей; если это действительно так, то они берегут эту информацию для себя. Если бы польская эмиграция сумела раздобыть такие планы, что для нее не должно быть неосуществимым, то их публикацией она причинила бы России гораздо больше вреда, чем ей это когда-либо удавалось сделать.

Русская армия состоит из четырех крупных подразделений: главной действующей армии, ее резервов, особых корпусов и соединений местного значения, казаков (куда включаются все иррегулярные войска независимо от их происхождения).

Особые условия, в которые поставлена Россия, требуют военной организации, совершенно отличной от соответствующей организации в других европейских странах. В то время как на юго-востоке, от Тихого океана до Каспийского моря, ее границы, охраняемые пустынями и степями, подвержены нападениям только со стороны кочевых разбойничьих племен, с которыми в этих местностях лучше всего справляются войска, до известной степени построенные по тому же образцу; в то время как на

* — адмирал Чарль Нейпир. Ред.

** — чиновников. Ред.

195 Кавказе ей приходится воевать со стойкими племенами горцев, лучшим способом борьбы с которыми является разумное сочетание регулярных и иррегулярных войск, — ее юго-западные и западные границы требуют непосредственного присутствия большой армии, построенной по европейскому регулярному образцу и оснащенной оружием, равноценным оружию западных армий, с которыми ей, возможно, придется воевать. Но поскольку в стране, ресурсы которой развиты только отчасти, невозможно постоянно держать такую армию в состоянии готовности к войне, то часть солдат приходится увольнять в отпуск для создания резерва на случай войны. Так образуются четыре больших подразделения русской армии.

Такая структура русской армии, начала которой восходят к первому разделу Польши, постепенно совершенствовалась в результате последующих разделов этой страны, завоеваний на Черном море, больших войн с Францией; после польской революции 1830 г. она была доведена до теперешнего завершенного состояния.

Главная оперативная армия, почти без исключения размещенная на европейской границе России, в особенности является продуктом раздела Польши, войн с Францией и польской революции. Задача ее двойная: держать в подчинении западные, более цивилизованные и нерусские части империи, и нависать над Западной Европой подобно грозовой туче, готовой в любой момент разразиться над ней громом и молнией. Насколько эта задача была или, скорее, не была выполнена в прошлом, слишком хорошо известно. В какой мере она сможет быть достигнута в настоящей войне, мы вскоре увидим.

Главная оперативная армия или действующая армия (действующее войско *) состоит из одиннадцати армейских корпусов: корпуса гвардии, корпуса гренадеров, шести пехотных корпусов и трех резервных кавалерийских корпусов.

Вся структура в целом воспроизводит систему, введенную Наполеоном. Первые восемь корпусов точно соответствуют армейским корпусам французам во время великой войны. Гвардия и гренадеры, по-видимому, специально предназначены для образования общего резерва армии, кавалерийские же корпуса, как предполагается, должны совершать те особые решающие действия, для которых Наполеон всегда держал в резерве большие массы этого рода войск и артиллерии. Таким образом, всем упомянутым восьми корпусам, хотя они и именуются пехотными, в силу самой их организации приданы кавалерия

* Слова в скобках написаны Ф. Энгельсом по-русски латинскими буквами, Ред.

196 и многочисленная артиллерия. У каждого корпуса имеется полностью укомплектованный штаб, саперы, средства для перевозки понтонов и боевых припасов, артиллерийский парк и все прочее снаряжение армии, предназначенной для самостоятельных действий. Гвардия и гренадеры беднее других корпусов пехотой, их полки имеют каждый по три батальона вместо четырех. С другой стороны, гвардия значительно богаче кавалерией и артиллерией; но можно ожидать, что в боевом расписании большая их часть будет присоединена к общему кавалерийскому и артиллерийскому резерву. Первый и второй кавалерийский корпуса состоят исключительно из тяжелой кавалерии и артиллерии на конной тяге (легкая регулярная кавалерия придана пехотным корпусам); третий кавалерийский, или драгунский, корпус имеет особую структуру: поскольку эти драгуны, как это было принято и прежде, предназначены для действий и в пешем, и в конном строю, то они образуют резервный корпус всех родов войск, обладая в то же время мобильностью и быстротой передвижения, свойственными исключительно кавалерии. Время покажет, будет ли это достигнуто; опыт всех других армий, выразившийся в почти полном и повсеместном превращении драгун в простую кавалерию, является не слишком благоприятным предзнаменованием. Упомянутая идея доведена до такой степени, что как драгунскому корпусу, так и гвардейским батальонам приданы конные саперы, минеры и понтонеры, — установление, на все лады расхваливаемое поклонниками русской системы, но также пока нуждающееся в проверке опытом.

Можно добавить, что эта структура из одиннадцати корпусов с входящими в них дивизиями, бригадами, полками существует не только на бумаге и не для одних административных целей. Напротив, последняя турецкая война²⁵⁷, польская кампания, вторжение в Венгрию и нынешняя война с Турцией показали, что диспозиция мирного времени в такой полной степени рассчитана на войну, что, где бы ни начиналось движение к границе, ни одну дивизию, бригаду или полк не приходилось забирать у одного корпуса и придавать другому. Это — большое военное преимущество, результат почти постоянного состояния надвигающейся войны, в котором привыкла находиться Россия. Другие, более миролюбивые государства с приближением войны обнаруживают, что колеса и рычаги их военной машины проржавели, а весь механизм разладился. Структуру армейских корпусов, дивизий, бригад, какой бы завершенной она ни казалась, приходится коренным образом перестраивать, чтобы с достаточной быстротой перебросить войска к границам, над которыми нависла угроза. Командующие, генералы и штабы

197 назначаются заново, полки передаются из бригады в бригаду, из корпуса в корпус, так что к моменту сосредоточения армии для активных действий налицо оказывается пестрый конгломерат офицеров, в большей или меньшей степени не знакомых друг другу, своим начальникам и своим войскам; большинство из них, вероятно, преисполнено чувства уязвленного тщеславия. И однако приходится уповать на то, что этот новый, «с иголочки», механизм будет слаженно работать. Это — бесспорный недостаток, хотя в таких армиях, как армии Запада, он имеет гораздо меньшее значение, чем в русской армии. Избежать этого невыгодного положения может только армия, постоянно находящаяся на стадии готовности к войне (какой является с 1848 г. австрийская армия, вследствие чего ее корпуса также имеют достаточно прочную структуру), однако при всем том более высокий уровень промышленного развития западных стран восполняет, даже с чисто военной точки зрения, невыгодное положение, которое в этом и любом другом случае может обусловливаться требованиями развития цивилизации этих стран.

Написано Ф. Энгельсом между 3 и 12 апреля 1854 г.

Печатается по тексту гранок Перевод с английского Публикуется впервые

198

К. Маркс и Ф. Энгельс. Европейская война²⁵⁸¶

Среди известий из Европы, доставленных прибывшей вчера утром «Арктикой», несомненно, наиболее важно сообщение о форсировании русскими Нижнего Дуная силами до 50 тысяч человек, в составе трех корпусов под непосредственным командованием князя Горчакова, генерала Лидерса и генерала Ушакова, и занятии ими части турецкого района Добруджи. Этот район, входящий в болгарскую провинцию, представляет собой неширокую равнину, огражденную с запада и севера Дунаем, который, поворачивая после Чернаводы к северу, делает большой крюк перед устьем, а с востока — Черным морем. Значительная часть этого района заболочена и страдает от частых наводнений. Здесь расположено несколько укреплений, таких, как Бабадаг, Исакча, Мэчин, Тулча, которые, как сообщают, захвачены русскими. Однако наш хорошо осведомленный лондонский корреспондент считает это выдумкой биржевиков. Между равниной Добруджи и внутренней Турцией тянется как защита цепь Балканских гор. После этой операции русские не приблизились к Константинополю и не получили никакого перевеса над турками. В самом деле, кажется совершенно очевидным, что это чисто оборонительный маневр, свидетельствующий лишь о намерении русских покинуть самые западные районы Валахии. У русских в Валахии было всего семь дивизий пехоты, одна резервная дивизия у Измаила, а в тылу ее корпус Чеодаева в составе трех дивизий, который к настоящему времени, возможно, вышел к Яссам. Восемь дивизий с кавалерией вряд ли превышают 110 тысяч человек. Если принять во внимание возможность высадки англо-фран-

199 цузских войск на северо-западном берегу Черного моря, а это создало бы угрозу русскому тылу, то очевидно, что захват Добруджи преследует цель обезопасить фланг русских при возможно меньшей потере территории. Здесь было лишь два способа обеспечить позицию, которая позволила бы им избежать опасности оказаться отрезанными: либо прямо отступить к Серету, сделав Нижний Дунай оборонительной линией с Фокшанами, Галацем и Измаилом в качестве опорных пунктов, либо совершить стремительный марш на Добруджу, перенеся фронт на линию Кюстенджи, Гирсова, Олтеница и Бухарест; при этом Траянов вал, Дунай, Арджеш явились бы первой, Буззу — второй и Серет — третьей оборонительной линией. Этот последний план, бесспорно, наилучший, поскольку вместо территории, потерянной на одной стороне, выигрывается новая — на противоположном фланге, отступление выглядит как движение вперед и сохраняется военный point d'honneur * русских. Обладание Добруджей сокращает фронт русских и, на худой конец, оставляет им открытым путь отступления на Хотин на Днестре даже в том случае, если будет произведена высадка у Аккермана или Одессы. Однако нам следует дождаться подробностей о маневрах, которые внесут эти изменения в позицию русских.

Далее вызывает интерес несомненный факт использования греческой монархией всего своего влияния для поддержки греческого восстания: король и королева ** отправились к границе, чтобы вдохновить инсургентов. В этих чрезвычайных обстоятельствах война между Грецией и Турцией, за которой стоят союзники, становится почти неизбежной, что осложняет и без того запутанное положение, если и не увеличивает серьезно опасность всеобщего столкновения. В то же время мы располагаем сведениями о новом предложении царя о мире, переданном им при посредничестве Пруссии²⁵⁹. Урегулирование конфликта Николай ставит в зависимость от получения союзниками со стороны Турции гарантии полной эмансипации всех ее христианских подданных. На этих условиях он приступит к эвакуации Дунайских княжеств в тот момент, когда союзный флот пройдет через Дарданеллы. Если бы эти условия были открыто выдвинуты раньше, они существенно уменьшили бы опасность войны, поскольку нет никакого сомнения в том, что такого рода эмансипации как раз и желают союзники, а отказ двух видных членов правительства *** от проведения

* — престиж. Ред.

*** — Рифаат-паши и Арифа Хикмет-бея. Ред.

200 ее в жизнь даже частично и вынудил султана * дать им отставку²⁶⁰. Но теперь это предложение уже, видимо, не в состоянии предотвратить войну; флот союзников усилен французской и английской армиями, и сэр Чарлз Нейпир, вероятно, атакует и захватит Аландские острова до того, как сумеют отправить новый приказ, и он его получит. Впрочем, может быть, это предложение значит куда больше, чем мы предполагаем. Вне всякого сомнения, это станет ясно, когда со следующим пароходом мы получим полную информацию.

Среди всей этой путаницы и неопределенности одно представляется несомненным: существованию мусульманской державы как особой формы государственного устройства в Европе приходит конец. Эмансипация христиан в Турции, путем ли мирных уступок или силой, превратит исламизм из политической силы в религиозную секту и полностью подорвет старые основы Оттоманской империи. Этим не только вполне признается истинность утверждения царя о том, что Оттоманская порта страдает тяжким недугом, но и предлагается для спасения больного перерезать ему горло. Возможно, после этой операции султан и останется на троне своих отцов как политическая фикция, но истинных правителей страны нужно будет искать в другом месте. Ясно, почему при таких условиях русский самодержец хотел бы втихомолку договориться со своими западными соперниками. Он хочет осуществить в Турции по возможности самую полную революцию, и осуществить ее целиком в своих интересах. После такого ослабления существующей теперь власти отношения царя с православной церковью в этой стране и со славянами обеспечат ему реальную верховную власть над ней. Тем самым ему достанется устрица, а западные правительства будут вынуждены довольствоваться раковиной. Подобный исход возможен, хотя ныне он и кажется нереальным. Но мы полагаем, что существует достаточно еще скрытых факторов, которые теперь, стремительно врываясь в ход событий, окажут могучее влияние на развитие этой великой борьбы. Среди этих факторов и вопрос о том, насколько велика будет роль так долго дремавшей европейской революции, вопрос, который государственные мужи данного полушария стараются обойти и который, к их неудовольствию, очень скоро напомнит о себе.

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом 3—4 апреля 1854 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4055, 17 апреля, а также в «New-York Weekly Tribune» № 658, 22 апреля 1854 г. в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

* — Абдул-Меджида, Ред.

201

Ф. Энгельс. Турецкая война²⁶¹¶

На Дунае ничего нового, кроме того, что русские полностью эвакуировали Малую Валахию и готовятся к штурму крепости Силистрия. С этой целью они сконцентрировали на противоположном берегу крупные силы артиллерии и собираются, как сообщают, перебросить сюда для наступления около 30 тысяч человек. Неизвестно, насколько это сообщение достоверно, но, во всяком случае, такой план вполне вероятен. Другой вопрос, какие у него шансы на успех. Несомненно, Силистрия самая слабая из крупных турецких крепостей, над ней на расстоянии, удобном для пешего прорыва, господствуют высоты, которые, по нашему убеждению, не укреплялись со времени последней войны²⁶². Но та же самая Силистрия, которая в 1810 г. пала после четырехдневного штурма, в 1828—1829 гг. выдержала две блокады продолжительностью в 10 месяцев, выстояла 35 дней после начала правильной осады и 9 дней после того, как в главной стене была пробита проходная брешь. Пожалуй, лучше сказать, что прочность этой крепости, которая испытала столько превратностей судьбы, и ее способность к обороне не поддаются оценке²⁶³.

Предположим все же, что Силистрия будет взята штурмом превосходящими силами противника; это отнюдь не откроет ему дорогу на Константинополь. Для того чтобы наступать на Шумлу и Варну, противник должен оставить не менее 6 тысяч человек у Силистрии, которая в этом случае может стать предмостным укреплением для другого, более удобно расположенного опорного пункта. Он вряд ли будет атаковать Шумлу: даже захватив этот превосходно укрепленный лагерь,

202 он только лишит врага прекрасной позиции, не приобретя подобной же для себя. Шумла преграждает русским путь через Балканы, но ее захват этот путь им не откроет.

Значение Шумлы в том, что она является ключом к Варне, а Варна — ключом к Малым Балканам. Каковы бы ни были недостатки укреплений Варны, а их предостаточно, при полностью укомплектованном гарнизоне для осады крепости потребуется корпус в 20—30 тысяч человек. Кроме того, помимо этих сил для успешного осуществления осады необходимо еще достаточное количество войск для прикрытия осаждающих от вылазок со стороны укрепленного лагеря в Шумле, где турки могут сосредоточить все свои силы. В 1828 г. Варна продержалась 3 недели после того, как в ее крепостных валах были пробиты две проходные бреши, и это в то время, когда русский флот господствовал на Черном море, а у турок не было ничего похожего на армию, способную атаковать осаждающих. Теперь предположим, что Силистрия взята, многочисленные и очень трудные водные рубежи перед Варной и Шумлой форсированы и Варна блокирована; будет ли у русских возможность оставить достаточно сил для нейтрализации Шумлы? Турки же могут действовать из Шумлы не только против осаждающих Варну, но и в направлении Дуная, а также против хотя бы одной из линий коммуникаций русских, тем самым заставляя их отвлекать все больше и больше войск от основных сил, что в конечном счете должно ослабить их вследствие опасного рассредоточения.

Но даже если бы Варна пала, что стал бы делать Паскевич, когда в своем опорном пункте в Шумле упрямо продолжал бы сидеть Омер-паша, готовый воспользоваться первой же ошибкой русских? Осмелился бы Паскевич двинуться на Константинополь, располагая единственной линией коммуникаций, которой одновременно угрожали бы, подступая к ней, армия в Шумле, с одной стороны, и флот союзников на Черном море, с другой? Насколько мы можем судить по его действиям в Азии и Польше, это не в его характере. Паскевич относится к числу сверхосторожных военачальников, в нем нет ничего от Радецкого. Стань перед ним подобный вопрос, он расценил бы этот маневр как в высшей степени рискованный, так как ему очень хорошо известно, в каком затруднительном положении оказался в 1829 г. у Адрианополя его предшественник Дибич. Таким образом, даже не принимая во внимание высадку англо-французских войск во Фракии и не ожидая от флота союзников больше того, что он сделал до сих пор, то есть рассчитывая на его фактическое бездействие, мы можем сказать, что отпра-

203 виться в поход прямо на Константинополь с развернутыми знаменами и под гром оркестров для русских не такое уж простое дело. Но что они в конечном счете все же будут там, если Турция останется без помощи, этого никто никогда не отрицал, кроме тех новомодных военных писателей, которые в своих суждениях исходят не из фактов, а из убеждения, что «право против силы» непременно одержит победу и что в «справедливом деле» исключены всякие ошибки *.

Следует добавить, что британские силы в Балтийском море сделали еще меньше, чем в Черном.

Написано Ф. Энгельсом 24 апреля 1854 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4080, 16 мая, а также в «New-York Weekly Tribune» № 662, 20 мая 1854 г. в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

* Arnold, The Coming War. Ред.

8 М. и Э., т. 44

204

Ф. Энгельс. Новости о борьбе в Европе²⁶⁴¶

Газеты и письма, доставленные «Европой», подтверждают известия о бомбардировке Одессы, о чем сообщалось ранее. Полученные теперь сведения об этом событии носят официальный характер и не оставляют сомнений в истинности происшедшего. Разрушены портовые сооружения, взорваны два пороховых склада, потоплены 12 небольших русских кораблей и захвачены 13 транспортов, при этом потери флота союзников составили 8 человек убитыми и 18 ранеными. Незначительные людские потери свидетельствуют о том, что это отнюдь не было грандиозным подвигом. Затем флот ушел к Севастополю, разрушение которого, по нашему мнению, потребует от него совсем иных усилий.

С дунайского театра военных действий получено новое сообщение о решающей победе Омер-паши над генералом Лидерсом, но об этом у нас нет иных данных, кроме телеграфного сообщения, поступившего через Вену²⁶⁵, эту большую кухню, где стряпаются лживые слухи в интересах биржевых спекулянтов. Согласно этой версии турки силами в 70 тысяч человек настигли Лидерса где-то между Силистрией и Расовой, которая расположена примерно в 10 милях от Чернаводы вверх по Дунаю. В то время как Омер-паша теснил русских с фронта, другой, специально посланный в обход корпус атаковал их с фланга, и, таким образом оказавшись между двух огней, они были разбиты. Такой вариант не является невозможным, однако мы не представляем себе, как бы Омер-паше удалось сконцентрировать такие крупные силы в каком-либо пункте ниже Силистрии столь быстро, что Лидерс оказался неподго-

205 товленным²⁶⁶. Судя по последним, полученным до сражения данным, основная масса его войск — общая их численность, включая гарнизоны, обеспечивающие всю растянутую линию фронта, не может превышать 120 тысяч человек — сосредоточивалась в Шумле, в нескольких сотнях миль от места сражения, о котором идет речь. И совсем непросто, преодолев такое расстояние, застать врага врасплох, когда на поле боя необходимо доставить 70 тысяч человек. Однако мы повторяем, что это возможно; вероятно, с прибытием следующего парохода мы узнаем, правда ли это.

Греческое восстание потерпело еще одно поражение, однако не следует полагать, что оно подавлено окончательно. Несомненно, найдутся солдаты и командиры, которые возобновят борьбу и будут вести изнурительную партизанскую войну против турецких войск, по крайней мере в пограничных районах. Вырастет ли это во что-либо более серьезное, будет зависеть от обстоятельств; как наши читатели увидят на другой странице²⁶⁷, в самой Турции созрел широкий заговор греков и русских; благодаря случайности все его нити оказались в руках Порты²⁶⁸. Однако могут возникнуть и другие такие же заговоры, и им не помешают случайные обстоятельства. Тем временем союзные державы допекают угрозами греческий двор и высаживают войска в Турции, как будто собираясь окончательно захватить эту страну. Большая часть этих войск все еще остается под Константинополем, хотя один отряд послан по настоянию французского посла * на север, к Варне, где, вероятно, все время происходят столкновения. Сомнительно, однако, чтобы основные силы союзников вскоре приступили к активной военной кампании. Вопрос этот не может быть решен до прибытия в Константинополь командующих **.

В Балтийском море сэр Чарлз Нейпир все еще остается близ Стокгольма, не напав ни на одну из русских крепостей на побережье. По-видимому, его тревожит флотилия канонерских лодок, которая предназначается русскими для действий против него в мелких водах и среди островов Финского залива. Нейпир послал в Англию за небольшими паровыми судами с малой осадкой, которые смогут преследовать канонерки до тех пунктов, где они находят свое убежище. С другой стороны, по сообщению с.-петербургского корреспондента одной берлинской газеты²⁶⁹, русский двор опасается, что Кронштадт не сможет противостоять ожидаемому нападению британских Rough and

* — Бараге д'Илье. Ред.

8*

206 Ready *, что военные корабли не смогут успешно маневрировать и вести огонь в гавани даже с демонстративной целью и что делаются приготовления на случай высадки вражеских сухопутных сил в этом районе.

Однако мало вероятно, чтобы до подхода французского флота в Балтийском море имели место какие-нибудь наступательные операции, но затем, надо полагать, Кронштадт удостоится чести первой бомбардировки. Будет ли он захвачен или разрушен — другой вопрос, но при тех средствах разрушения, которые союзники собираются бросить против него, падение его не было бы удивительным.

Черная воодушевление в любезностях, отпущенных герцогу Кембриджскому во время празднеств по случаю бракосочетания императора **, западные державы тешат себя надеждой, что Австрия переходит на их сторону. Однако из Пруссии подобных утешительных вестей не поступает. В целом Германия остается на прежних позициях, и у союзников нет надежды втянуть ее в своих интересах в какое-либо предприятие. Нет сомнения, что Австрия будет готова оккупировать Сербию и Черногорию, где началось настоящее восстание против султана²⁷⁰, но подобная оккупация, как мы об этом уже говорили раньше²⁷¹, явилась бы лишь следующим шагом к разделу Турции и была бы в действительности более благоприятна для России, чем для ее противников.

Написано Ф. Энгельсом 4 мая 1854 г.

Печатается по тексту газеты

Напечатано в газете

Перевод с английского

«New-York Daily Tribune» № 4084, 20 мая 1854 г. в качестве передовой

На русском языке публикуется впервые

* — бравых солдат. Провинция английских солдат в XIX в., ставшее нарицательным после битвы при Ватерлоо, в которой отличился полковник Раф. Именно его герцог Веллингтон, обыгрывая звучание фамилии героя («Rough» — «грубый», «неотесанный»), назвал «Rough and Ready» («Грубый, но всегда готовый к действию»). Ред.

** — Франца-Иосифа I. Ред.

207

К. Маркс. Центральная хунта²⁷²¶

26 СЕНТЯБРЯ 1808 г. (АРАНХУЭС) — 29 ЯНВАРЯ 1810 г. *

Следовало ожидать, что после эвакуации французами Мадрида Наполеон скоро снова появится во главе более мощной армии. Таким образом, общие меры обороны стали неизбежны; все чувствовали, что многовластие провинциальных хунт, распри которых после победы при Байлене²⁷³ приняли еще более крикливый характер, должно уступить место какому-либо центральному правительству. Однако хунты, озабоченные тем, чтобы не упустить из своих рук власть, приняли предложение севильской хунты²⁷⁴ избрать каждой из числа своих членов по два депутата, собрание которых и должно было составить центральное правительство, тогда как за провинциальными хунтами сохранялось внутреннее управление соответствующими областями. Итак, Центральная хунта в составе 34 депутатов от провинциальных хунт собралась в Аранхуэсе 26 сентября 1808 г. и оставалась у власти до 29 января 1810 года. Преследуемая завоевателем, она бежала из Мадрида в Севилью, а из Севильи в Кадис. Пока Центральная хунта из королевского дворца в Аранхуэсе вела войну путем декретов, французы захватили горный перевал Сомосьерра; пока она из Севильи развлекала народ энергичными воззваниями, перевалы Сьерры-Морены были утрачены, и армия Сульта хлынула в Андалузию.

Во время правления Центральной хунты испанская армия исчезла с лица земли, одно позорное поражение затмевало другое, и гибельное сражение при Оканье (19 ноября 1809 г.)

* В рукописи к данному заголовку Марксом сделана пометка: «(Январь 1809 г., Флоридабланка)». Ред.

208 было последним крупным сражением испанцев, с этого момента они ограничились ведением герильи.

Когда «Ее величество» — таким титулом окрестила себя Хунта²⁷⁵ — бежала из Севильи, Кадис оказался единственным убежищем, и если бы герцог Альбукеркский, вместо того чтобы двинуть свои войска в Кадис, в соответствии с приказом Центральной хунты отправился в Кордову, его собственная армия была бы отрезана, Кадис сдан французам, и всякой центральной власти в Испании пришел бы конец. Если где-то в виде исключения и наталкивались на героическое сопротивление, то не со стороны регулярных частей на поле сражения, а со стороны осажденных городов, как это было в Сарагосе и Жероне.

Этих немногих фактов испанской войны за независимость достаточно для характеристики Центральной хунты. Изгнание французской армии с испанской земли было главной целью ее создания, и эту задачу она блистательно провалила. В условиях революционного времени еще больше, нежели в обычной обстановке, успехи армии отражают характер центральной власти. Уже самый факт отказа от регулярной войны ради подвигов герильи доказывает, что общенациональный центр стушевался перед местными центрами сопротивления. Чем же объясняется провал общенационального правительства?

Сам состав Центральной хунты никак не отвечал стоявшей перед ней задаче. Слишком громоздкая и слишком разнородная для осуществления диктаторской власти, она была слишком малочисленна, чтобы претендовать на авторитет национального конвента. То обстоятельство, что она получила свои полномочия от провинциальных хунт, лишало ее способности преодолеть честолюбивые склонности, злую волю и капризный эготизм этих хунт. Два самых выдающихся представителя среди прочих членов Центральной хунты — Флоридабланка, восьмидесятилетний министр просвещенного деспота Карла III, и Ховельянос, благонамеренный реформатор, который из-за своей крайней щепетильности в выборе средств никогда не доводил дело до конца, — безусловно, не могли ничего противопоставить ужасному кризису, в который была ввергнута страна.

Ощущение собственной слабости и сомнительность ее полномочий в глазах народа держали Хунту в состоянии постоянного страха и подозрительности по отношению к генералам, которым она была вынуждена вверить военное командование. Генерал Морла, сам член Центральной хунты, перешел в лагерь бонапартистов, предварительно сдав Мадрид Наполеону. Куэста начал с ареста представителей Леона в Центральной хунте

209 и с подготовки планов реставрации прежней власти капитан-генералов²⁷⁶ и королевских audiencias *; впоследствии он, казалось, завоевывал доверие правительства по мере того, как проигрывал сражения, решавшие судьбу родины. Недоверие Хунты к генералам ла Романа и Кастаньосу, победителю при Байлене, убедительно подтвердилось открытой враждебностью, которую первый продемонстрировал ей в своем воззвании к народу, de dato: Севилья, 4 октября 1809 г., а другой — своим поведением по отношению к ней, став членом регентства. Герцог Альбукеркский, вероятно, единственный среди всех испанских генералов того времени способный вести большую войну, в особенности, по-видимому, обладал всеми опасными свойствами военного диктатора — вполне достаточная причина для отстранения его от всех важных командных постов. Мы можем смело поверить герцогу Веллингтону, который писал 1 сентября 1809 г. своему брату, маркизу Уэлсли:

«Наблюдая действия Центральной хунты, я начинаю опасаться, что в использовании своих сил она руководствуется не столько задачами военной обороны и боевых операций, сколько политическими интригами и мелкими политическими целями»²⁷⁷.

Предчувствие выдающейся роли, которую были призваны сыграть военные деятели в волнениях внутри страны, внушило, казалось, первому народному правительству Испании благоговейный страх. Лишенная в силу самого своего состава всякой подлинной революционной силы, Центральная хунта неизбежно должна была прибегать к мелким интригам, чтобы парализовать влияние своих же генералов. С другой стороны, неспособная противостоять напору народного возмущения, она часто вынуждала генералов на поспешные действия там, где успеха можно было бы ожидать только от самой осмотрительной и длительной обороны.

Написано К. Марксом между 5 и 22 сентября 1854 г.

Впервые частично опубликовано на русском языке

«Научно-информационном бюллетене сектора произведений К. Маркса и Ф. Энгельса», 1959, № 2

Печатается по рукописи

Перевод с английского

Полностью публикуется впервые

* Высшие апелляционные суды в Испании и Латинской Америке. Ред.

210

Ф. Энгельс. Балаклава²⁷⁸¶

АНГЛИЙСКОЕ СООБЩЕНИЕ¶

После ожесточенной борьбы сначала — первый редут, затем быстро взяты второй, третий и четвертый. В резерве находился 93-й полк, под Балаклавой — флот, а также около 100... * Турки построились на фланге 93-го полка, позади холмов и подле второй линии укреплений.

Вступили в дело 1-я и 4-я дивизии соответственно [герцога] Кембриджского и Каткарта, так же как и кавалерийская дивизия, занявшая позицию непосредственно около Каткарта.

Далее налево — одна французская дивизия и два полка африканских егерей. Атака русской кавалерии отбита 93-м шотландским полком и бригадой тяжелой кавалерии. Блестящее нападение (южнее шоссе).

РУССКОЕ СООБЩЕНИЕ²⁷⁹¶

Центральная колонна: Левутский — авангард (4 2/3 батальона, 16 пушек). Семякин — главные силы (9 батальонов, 10 пушек) от Чоргуня до Кадыкоя. Левая колонна — Гриббе (3 1/2 батальона, 10 пушек, 8 эскадронов, 1 сотня) в направлении Комары (позже поддержан сводным уланским полком) заняла деревню и образовала левый фланг.

Первый фланг составлен из: 1) бригады гусар Рыжова, которая занимает позицию справа от центра (14 эскадронов, 9 сотен, 20 пушек), и 2) самого Жабокритского (7 1/3 батальонов, 2 эскадрона, 2 сотни, 14 пушек).

Азовский полк штурмует первый редут, в половине 7-го утра противник покинул

* В рукописи неразборчивое слово. Ред.

211

Страницы рукописи Ф. Энгельса «Балаклава» с планом сражения

212

213 Отход русских с части завоеванной территории. Попытка вывезти из редутов пушки (из которых [они] ни одной не оставили). Приказ послать вперед легкую кавалерию при поддержке Каткарта. Русские вновь развернулись в боевой порядок с батареями вдоль фронта и на флангах. Безумная атака Кардигана отбита.

Африканские егеря атакуют с левого фланга и освобождают англичан, которые на правом фланге подверглись нападению русских улан.

Тяжелая кавалерия произвела демонстрацию на правом фланге, не переходя в атаку, и с помощью огня парализовала один из занятых русскими редутов. Канонада, наконец, тишина. Англичане отступают на вторую линию укреплений и сдают первую, хотя на какой-то момент разрушенный редут вновь был занят турками под командованием Каткарта.

2-й и 3-й редуты, которые немедленно были заняты Украинским полком.

4-й редут взят Одесским полком, но начисто разрушен и покинут.

Позиция между тремя удерживаемыми редутами.

Атака русской кавалерии на английский лагерь отброшена фланговым огнем 93-го шотландского полка и атакой бригады тяжелой кавалерии.

Жабокритский послан на высоты справа.

Атака бригады легкой английской кавалерии, подвергшейся с флангов нападению [русских] улан, отбита; сильный картечный и ружейный огонь.

Бригада вызволена африканскими егерями, которые сами отступают перед штыками двух батальонов Владимирского полка.

Положение вечером:

1 батальон Днепровского полка в Комарах.

4 батальона Азовского полка, 1 батальон Днепровского полка для обороны первого редута. 2 батальона Украинского полка на 2-м и 3-м редутах.

8 батальонов на первой линии, кавалерия, артиллерия и Жабокритский на тех же позициях.

В 4 часа дня канонада прекратилась.

214

I. Колонна от Чоргуня до Кадыкоя: генерал-майор Левутский¶

4 батальона Украинского полка, 16 орудий.

4 батальона Одесского полка.

2/3 батальона стрелков.

82/3 батальона, 16 орудий.

4 батальона Азовского полка.

1 батальон Днепровского полка, 10 орудий.

132/3 батальона, 26 орудий.

Украинский егерский полк, IV * VI

4 тяжелых, 6 легких орудий. Против 1-го и 2-го редутов при Кадыкое.

За ним: генерал-майор Семякин, Азовский полк.

4-й батальон Днепровского пехотного полка.

IV VI

4 тяжелых, 6 легких орудий. Кроме того, Одесский егерский полк и 6 легких орудий 6 легкой батареи.

II. Колонна: от Чоргуня до Комар¶

3 батальона Днепровского полка.

1/2 батальона пеших казаков.

10 орудий, 8 эскадронов, 1 сотня.

31/2 батальона, 10 орудий, 8 эскадронов, 1 сотня.

Генерал-майор Гриббе посылает казаков в Байдарскую долину.

1-й, 2-й и 3-й батальоны Днепровского пехотного полка.

IV VI

4 тяжелых и 6 легких орудий.

1 эскадрон сводного уланского полка.

1 сотня 53-го полка донских казаков.

Позднее из Байдара направлен сводный уланский полк, а также пешие казаки (черноморские) и часть 6-го стрелкового батальона.

III. Правый фланг: кавалерия, генерал-лейтенант Рыжов¶

14 эскадронов, 20 орудий, 9 сотен.

6-я гусарская бригада.

11-й и 12-й гусарские полки.

1-й Уральский казачий полк.

* Римскими цифрами Энгельс обозначает номера батарей. Ред.

215 Три сотни 53-го полка донских казаков. 12 легких конных батарей. 3-я тяжелая батарея казаков.

IV. Крайний правый фланг:¶

генерал-майор Жабокритский

Здесь атаковали африканские егеря. 7 1/3 батальона, 14 орудий, 2 эскадрона, 2 сотни.

Три батальона Владимирского полка 4 батальона Суздальского полка 10 тяжелых орудий (I) 4 легких (II) 2 эскадрона гусар великого герцога Веймарского. 2 сотни 60-го казачьего полка (Попова). 2 роты, 6 стрелковых пехотных батальонов

Всего введено в бой:¶

24 1/2 батальона 400

9 800 пехотинцев *

* Это второй подсчет численности русских пехотинцев, участвовавших в сражении под Балаклавой. В этом подсчете Энгельс принимает численность каждого батальона в 400, а не в 600 штыков, как сделано им выше. Ред.

216 Англичане: 1-я дивизия — 8 батальонов = 3 000 человек; 4-я дивизия — 8 батальонов = 3 000 человек; кавалерийская дивизия — 10 полков — 20 эскадронов = 1 200 человек;

Турки: около 8 батальонов, 8 батальонов = 4 000 человек; Французы: из 1-й дивизии 6 батальонов = 3 000 человек; 12 эскадронов = 800 человек;

[Всего] 13 000 [пехоты]

2 000 [кавалерии]

и английский флот²⁸⁰.

Написано Ф. Энгельсом между 13 и 16 ноября 1854 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого Публикуется впервые

217

Ф. Энгельс. Крымская война²⁸¹¶

1854

* — саженях. Ред.

** См. настоящий том, стр. 210—216. Ред.

218 Ноябрь, 4.

Превосходство сил русских над союзниками. Наступление.

» 5.

Сражение при Инкермане²⁸². Английские осадные работы теперь почти полностью приостановлены. Продолжается только циркумвалационная линия для обеспечения от деблокирующего прорыва.

Декабрь, 11.

Остен-Сакен начальник гарнизона. Вылазки чаще и успешнее.

[1855]

Январь. Начало.

Англичане после 2-й параллели, в 400 sažen от укреплений. Вылазки продолжаются.

» 27.

Прибыл Ньель. Решительный штурм французами Малахова отложен; англичане уступают половину своих траншей — в целом на протяжении 1 мили!

Февраль, 22—23.

Построен Селенгинский редут²⁸³. 23-го атака на него отбита. 1100 ярдов от главного вала.

» 28—1 марта.

Построен Волынский редут — 1450 ярдов от главного вала.

Март, 11—12.

Камчатский лунет в 770 ярдах 284; таким образом, в 470 saz. от укрепления противник был вынужден прибегнуть к полному крепостному рву.

Перед этими укреплениями к тому же стрелковые ложементы.

» 22—23.

Атака на эти ложементы отбита, и они соединены траншеями в одно целое; также и перед 3-им бастионом — Quarry * в 430 ярдах от главного вала.

Апрель

Борьба за русские ложементы, сооруженные на расстоянии до 200 шагов перед бастионами № 4—6, и

» 19—20

англичан на Quarry

» 20—21

отбиты

* — каменоломня. Ред.

219

Составлено Ф. Энгельсом после 8 сентября 1855 г.

Впервые опубликовано в виде факсимиле в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, т. 11

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

220

К. Маркс. Дипломатическая неучтивость²⁸⁷¶

Лондон, 2 октября. Речь сэра Александера Малита, английского посланника, аккредитованного при германском Союзном сейме, произнесенная на обеде, который был дан в Хомбурге в честь взятия Севастополя, вызвала здесь немалое изумление из-за резких нападок на короля Пруссии и его министерство. В этой речи английский посланник заявил напрямик, что английская нация была вправе ожидать от Пруссии иной политики, тем более что большинство прусского народа никогда не скрывало своих симпатий к западным державам. Сэр Александер считает, что если бы Пруссия высказалась в пользу западных держав, то последовало бы энергичное выступление Австрии, и сопротивление России перед лицом прусской коалиции оказалось бы невозможным. В известной степени Пруссия прямо делается ответственной за войну. Поскольку король Пруссии является членом Германского союза, при котором сэр Александер является посланником Англии, полагают, что этот выпад во всяком случае будет иметь последствием самые серьезные представления. Если посланник будет взят под защиту своим правительством, то это явится признаком характера будущей политики Англии; в противном же случае можно с уверенностью ожидать его отозвания.

Написано К. Марксом 2 октября 1855 г.

Напечатано в «Neue Oder-Zeitung» № 465, 5 октября 1855 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

221

К. Маркс. Комитет в Ньюкасле-на-Тайне¶

Лондон, 6 октября. Комитет в Ньюкасле-на-Тайне²⁸⁸, который был создан с целью расследовать «деятельность дипломатии», только что опубликовал в высшей степени любопытный отчет. Мы приводим наиболее важные выдержки из этого документа, но предварительно лишь заметим, что г-н Портер, играющий главную роль в приводимых ниже документах, являлся заместителем министра в британском Board of Trade * и занимает известное место в английской литературе как автор книги «Прогресс нации».

№ 1. Отчет Комитета в Ньюкасле-на-Тайне. Комитет считает: 1) что г-н Портер, занимая пост в Board of Trade в тот период, когда лорд Мелбурн был премьером, а лорд Пальмерстон — министром иностранных дел, в результате собственных наблюдений и на основании выводов из известных ему фактов пришел к убеждению, которое он и высказал, о систематическом принесении в жертву лордом Пальмерстоном интересов Англии в угоду России в вопросах, связанных с торговыми договорами; 2) что г-н Портер отнюдь не скрывал этого убеждения от своего начальника по службе, министра торговли **, коллеги лорда Пальмерстона; скорее наоборот, в 1840 г., когда ему было предложено отправиться в Париж для заключения торгового договора с Францией, Портер не соглашался на эту миссию, пока прямо не будет договорено, что ему не придется посылать никаких отчетов в министерство иностранных дел. Это требование было основано на убеждении, что все его попытки заключить такой договор были бы предательски расстроены главой указанного ведомства; 3) что это условие было принято, и тогда Портер отправился с миссией в Париж; 4) что, занимая пост при Гладстоне во время правления сэра Р. Пиля, Портер неуклонно придерживался своих прежних

* — министерстве торговли. Ред.

** — Генри Лабушера. Ред.

222 убеждений и, кроме того, обвинил лорда Пальмерстона в получении денег от русских. Портер утверждал, что посредником в этой сделке был еврей по имени Джекоб Харт, который ранее содержал игорный притон на улице Сент-Джемс, а затем был назначен лордом Пальмерстоном на пост британского консула в Лейпциге. Портер убедился в этом в результате расследований, предпринятых правительством с целью избавиться от Харта; 5) что независимо от свидетельства г-на Портера факт этот неоспорим, и каждый, кто пожелает, может удостовериться в том, что Джекоб Харт действительно содержал игорный притон и что лорд Пальмерстон назначил его консулом в Лейпциге, где все его избегали, как человека весьма сомнительной репутации. Ниже Комитет приводит собранные им показания свидетелей.

Ньюкасл, 20 сентября 1855 г.

Дж. Кроши и другие

Из этих свидетельских показаний мы приводим следующие выдержки:

№ 2. Сделка с игорным домом стала известна г-ну Портеру лишь позднее, при правительстве сэра Р. Пиля. Обстоятельства, сообщенные мне Портером, таковы: некий еврей, британский консул в Лейпциге, считался как местными, так и английскими купцами в высшей степени недостойным представителем Англии, особенно после того, как выяснилось, что он в прошлом содержал игорный притон на улице Сент-Джемс. Была предпринята попытка отстранить его, и вопрос поставлен перед правительством сэра Р. Пиля. Однако его правительство столкнулось с таким решительным и резким противодействием Пальмерстона, назначившего в свое время Харта на этот пост, что оно уступило. Тайна приверженности Пальмерстона к столь гнусному субъекту стала затем предметом расследования, и обнаружилось, что однажды, когда лорд Пальмерстон испытывал серьезные денежные затруднения, я полагаю, это было в 1825 г., княгиня Ливен посоветовала ему посетить игорный дом этого еврея, где один иностранец в течение двух ночей подряд проиграл Пальмерстону 20 тысяч фунтов стерлингов. Г-н Портер открыто говорил об этом многим, в том числе и г-ну Брайту.

7 апреля 1855 г.

Д. Росс, из Блейденсберга

№ 3. Назначение Харта состоялось в тот момент, когда Пальмерстон намеревался выйти из кабинета, в 1841 году. В Лейпциге Харт открыто похвалился разным лицам письмом Пальмерстона, который выражал сожаление, что в данный момент лишен возможности предоставить ему какой-либо выгодный пост.

Уортлинг, 28 апреля 1855 г.

Д. Уркарт

№ 4. Было бы совершенно бесполезно, да я бы и не смог воспроизвести все мои частные разговоры с Портером. Я ограничусь одним случаем. С одним европейским государством (Неаполем) был заключен важный договор, и если бы он был ратифицирован, то наша страна могла бы получить значительные торговые выгоды дружественным путем. Официальные лица, которые знали о русских акциях в кабинете и противодействовали им, выражали опасение, что договор будет провален, если только найдутся какие-нибудь предлоги для дискуссий, процедурных

223 формальностей и предварительных условий. Чтобы избежать такой опасности, текст договора довели до полного совершенства и представили его министерству только после того, как он уже был одобрен и подписан Неаполем. В Англии договор был встречен полным молчанием. Ни один правительственный орган не получил разрешения приветствовать это событие. Министерство иностранных дел полностью его игнорировало. Лица, осуществившие этот договор, побудили одного члена парламента сделать запрос, не получено ли уже на него согласие Неаполя. Пальмерстон ответил, что это полное недоразумение — никакого такого договора не существует — имеются лишь отдельные его предварительные наметки. Я помню, что в связи с этим ответом министра Портер у меня на глазах открыл шкаф с официальными документами, вынул один из них, передал его мне и воскликнул: «Вот — договор». Вероятно, он и по сей день лежит на том же месте. Переговоры о договоре с Неаполем вел Мак-Грегор, нынешний член парламента от Глазго. Еще более удивительным был рассказ Портера о принесении в жертву одного торгового договора, о котором он сам вел переговоры с Францией и осуществление которого также было сорвано Пальмерстоном.

4 мая 1855 г.

Р. Монит

№ 5. Я припоминаю, что слышал о назначении на официальный пост одного еврея или бывшего еврея Митчели (или похожая на эту фамилия), являвшегося совладельцем, а также одним из редакторов газеты «Morning Post». Пальмерстон устроил ему консульство в С.-Петербурге, пост, который он занимал до самого начала войны и который приносил ему 4—5 тысяч фунтов стерлингов в год. Сразу же после всеобщих выборов 1847 г. «Morning Post», в то время верная Дерби, строго консервативная газета, опубликовала статью о министерстве, в которой касательно Пальмерстона говорилось, что Уркарт может выдвинуть против него такие обвинения, от которых волосы станут дыбом. Вскоре после этого Митчели получил назначение. Правда, руководство газетой перешло тогда в другие руки, однако с этого момента и все время, пока она продолжала сохранять свою верность Дерби и хлебным законам, нападая на министерство в целом, она не трогала Пальмерстона; напротив, постоянно превозносила и поддерживала его. В последние 12 месяцев газета открыто дезертировала из лагеря консерваторов и стала не только пальмерстоновской, но и правительственной.

Чарльз Атеуд²⁸⁹

Написано К. Марксом 6 октября 1855 г.

Напечатано в «Neue Oder-Zeitung» № 475, 11 октября 1855 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

224

К. Маркс. Большой митинг в защиту политических эмигрантов²⁹⁰¶

Лондон, 13 ноября. Вчера вечером в Сент-Мартинс-холле состоялся необычайно многолюдный митинг, на который извещения приглашали как на «объединенную демонстрацию против недавней высылки с Джерси, против подготовляемого билля об иностранцах²⁹¹ и против нынешней военной политики». Последний пункт был, однако, снят с повестки дня, чтобы обеспечить единство по первым двум. Председательствующий, член парламента Эдуард Майалл, сделав обзор событий, приведших к высылке, продолжил так:

«Цель этого митинга проста, она состоит в том, чтобы протестовать как против прошлого, так и против будущего. В интересах политических изгнанников мы требуем права убежища (возгласы «браво!»); мы требуем этого по той простой причине, что они являются политическими изгнанниками (снова «браво!»). Их печальная судьба является достаточным основанием, чтобы обеспечить им наше сочувствие и покровительство («браво!»). Мы не спрашиваем, каковы их политические взгляды: мы не хотим знать, к какой партии они принадлежали в своей стране. В этом отношении мы не делаем никакого различия между князем и плебеем («браво!»). Мы за право убежища для всех, кто достигает этих берегов. До сих пор мы делали это беспристрастно. Мы равно протянули руку помощи принцу Луи-Наполеону и взяли под защиту забытого монарха * под именем Джона Смита (возгласы «браво!» и смех). Под защитой наших законов у нас побывали орлеанисты, фузионисты²⁹², роялисты и республиканцы — и не в силу политики правителей той страны, из которой они бежали, а в силу законов Англии. («Браво!») Наше национальное гостеприимство сердечно и охотно оказывалось всем. В числе других мы с почетом приняли такого человека как Кошут (бурные аплодисменты), которого «Times» недавно назвала «великим мадьяром», а также предоставили

* — Луи-Филиппа. Ред.

225 защиту Мадзини (громкие аплодисменты), о которой он просил. Мы не считали нужным спрашивать, совпадают ли политические взгляды этих людей с нашими, или нет. Нам нужно было только знать, что они изгнанники по политическим мотивам, и их невзгоды явились достаточным основанием для наших симпатий. («Браво!») Вот чего мы добиваемся для изгнанников с Джерси. («Слушайте!», «Слушайте!») Вот чего мы добиваемся для всех, кто прибывает к этим берегам, и мы не хотим ни на йоту отступить от нашего национального гостеприимства по требованию кого бы то ни было. («Громкие и продолжительные возгласы «браво!») Поэтому следует допустить тех, кто прибывает сюда, пользоваться всеми британскими свободами, а не только тюремным заключением. («Слушайте!», «Слушайте!») Не нужно никакой регистрации людей, бежавших со своей родины по политическим мотивам; не нужно никакого полицейского надзора. («Слушайте!», «Слушайте!») Мы не хотим передать в руки министра или короны свободу этих лиц так же, как и свою собственную свободу и т. д.».

После того как Майалл закончил свою довольно длинную и принятую громовой овацией речь, в которой не обошлось без резких нападков на Луи-Наполеона и Австрию, г-н Вашингтон Уилкс зачитал следующее письмо от Кобдена:

«Милостивый государь! Я весьма огорчен тем, что не смогу принять участие в вашей демонстрации против произвола по отношению к г-ну Виктору Гюго и его товарищам по изгнанию. Но хотя отдаленность от города и занятия другого рода не позволяют мне присутствовать на митинге, я тем не менее всем сердцем солидарен с его организаторами. Меры, подобные тем, протестовать против которых вы собирались, поистине должны открыть глаза, по крайней мере части публики, которая поддерживает войну («о! о!») из симпатии к либерализму за границей, открыть глаза на обман, которому ее легковерие подверглось («о! о!») со стороны людей, внушавших ей, что под руководством нашего нынешнего правительства война, в которой мы участвуем, является борьбой за свободу. (Шиканье и «браво!») Поверьте тому, что с момента нарушения мира в Европе как внутри страны, так и за границей тенденция была всегда прямо противоположной; и если они навязут нам войну еще на несколько лет, то они отбросят нас к мрачным политическим деяниям тяжких дней правления Сидмута²⁹³. («Нет, нет!» Шиканье и «браво!»)

Р. Кобден»

Митинг принял следующее решение:

«Собрание с возмущением выражает свой протест против недавней высылки эмигрантов с Джерси и считает, что иностранцы, которые прибывают на территорию британской короны, немедленно получают естественное и законное право англичан, право подвергнуться публичному допросу и следствию перед присяжными, прежде чем их подвергнут уголовному преследованию. Собрание обязуется всеми законными средствами противиться вызывающим беспокойство попыткам провести через парламент акт, который упразднит или ограничит право убежища, и призывает к этому всю страну».

Эта демонстрация повлечет за собой множество подобных. Впрочем, я не могу удержаться от замечания, что во всем эмигрантском вопросе больше дыма, чем огня. Общественное

226 мнение решительно повернуло против правительства; но вместе с тем я даже думаю, что этот спектакль входил в расчеты последнего. Оно так неуклюже и с такой трагикомической готовностью уступило первым требованиям Луи-Наполеона именно с целью на деле доказать ему, что дальнейшие уступки для любого английского правительства невозможны. Если бы правительство смотрело на это дело серьезно, то оно действовало бы более ловко и не сделало бы своего нелепого хода задолго до открытия парламента. Пальмерстон не любит эмигрантов, но он считает их средством, которое хорошо иметь под рукой, чтобы при случае иметь возможность пригрозить ими континенту. Я убежден, что именно теперь эмигрантам нужно опасаться меньше, чем когда-либо.

Написано К. Марксом 13 ноября 1855 г.

Напечатано в «Neue Oder-Zeitung» № 537, 16 ноября 1855 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

227

К. Маркс. Редактору «Free Press»²⁹⁴¶

Сэр, имею честь приложить экземпляр статьи, которую Вы, возможно, найдете нужным довести до сведения ваших читателей

Ваш покорный слуга

Др. Карл Маркс

Лондон, 26 апреля 28, Дин-стрит, Сохо

Написано К. Марксом 26 апреля 1856 г. Напечатано в газетах «The Free Press» и «The Sheffield Free Press» 3 мая 1856 г.

Печатается по тексту «The Free Press» Перевод с английского На русском языке публикуется впервые

228

К. Маркс. Пруссия («Военное государство»)¶

(СМ. ШТЕЙН)²⁹⁵

I период. 1142 г. (Граф фон Балленштедт, Альбрехт Медведь)

Северная марка.

1133 г. Император Лотарь (1125—1137 гг.) отдал Северную марку графу Альбрехту фон Балленштедту, сыну графа Отто, которому пожаловано герцогство Саксонское²⁹⁷.

II период. Маркграфы из дома Балленштедтов. 1142—1320 гг.

Основную борьбу они ведут против архиепископа Магдебурга, стремясь освободиться от ленной зависимости. Этого они не добились за 178 лет.

III период. Бавария и Люксембург. 1320—1417 гг.²⁹⁸

В последующие 97 лет (1320—1417 гг.) их история характеризуется тем, что как Баварский, так и Люксембургский дома он

Император Сигизмунд (король Богемии, из Люксембургского дома) в 1411 г. назначает бургграфа Фридриха VI Нюрнбергского, ссужающего его деньгами, намест-

229 ником, а в 1415 г., после того как Фридрих снова ссудил ему крупные суммы, владетельным князем Бранденбургской марки, за каковым актом последовало в 1417 г. торжественное пожалование званием эрцкамерария и курфюрста Священной Римской империи.

an average * противятся счастью быть владельцами Старой марки **.

Гогенцоллерн *** в 1411 г. назначен генеральным наместником и правителем Марки. (1411). (1415) покупка маркграфства Бранденбургского у Сигизмунда. Условие: (1415) за Люксембургским домом должно признаваться и сохраняться право выкупить Бранденбургскую марку вместе со званием курфюрста за 400 тысяч золотых гульденов.

IV период. Гогенцоллерны. С 1417 г. по настоящее время

1-й этап. 1417—1535 гг. (От Фридриха I до Реформации).

1413—1417 гг. Борьба войск бургграфа против рыцарей-разбойников, хозяйничавших в Марке (Китцов, Путлитц и т. д.). 1414—1418 гг. Церковный собор в Констанце на Боденском озере (где Фридрих I при помощи новых денежных ссуд покупает у Сигизмунда новые привилегии и т. д. 30 апреля 1415 г. Сигизмунд жалует Фридриху наследственное звание маркграфа Бранденбургского, эрцкамерария Римской империи, курфюрста и т. д. Там же 18 апреля 1417 г. Сигизмунд жалует Фридриху лен и отказывается от оговорки относительно выкупа). (В 1415 г. Фридрих обязуется во время каждых выборов им-

Покупка маркграфства. Использует с этой целью Констанцский собор²⁹⁹.

* — ад. в равной степени. Ред.

*** бургграф Нюрнбергский Фридрих VI. Ред.

230 ператора отдавать свой голос Люксембургскому дому.) В 1419 г. умер король Богемии Венцель. Его брат император Сигизмунд предъявляет свои права на богемскую корону; требует ее в 1420 г.

Гуситы во главе с Жижкой овладевают Прагой, отбрасывают императорские войска за пределы Богемии. Во всех последующих кампаниях императорские войска, во главе которых неоднократно стоял в качестве главнокомандующего Фридрих Бранденбургский, покрыли себя таким же позором, и в 1432 г. гуситы переходят границу Марки, продвигаются до Франкфурта-на-Одере и еще дальше до Бернау, где они наконец разбиты и вынуждены отойти. В 1432 г. or so about * Базельский собор³⁰⁰. Теперь, когда опустошается его земля, Фридрих настаивает на уступках гуситам (отделившимся с этих пор от таборитов). Угрожает, что заключит особый ** мир с Богемией, дабы его страна не подверглась дальнейшему опустошению.

В 1436 г. наконец заключение мира на Базельском соборе³⁰¹. Борьба с герцогами Померании, Мекленбурга, Саксонии-Лауенбурга. (Бранденбург заключает союз с Гамбургом и Любеком.) Захватывает Укерскую марку у Померании и т. д. Умер 21 сентября 1440 г.

1440 г. Фридрих II Железный. (Очень слабый человек, ханжа, но постоянно носил железные латы).

Основывает орден Лебедя.

Фридрих I уже использовал города, для того чтобы сломить сопротивление дворянства. Но теперь разбо-

Первая большая война курфюрстов Бранденбурга; против религиозной свободы. (Гуситы и табориты.)

Бранденбург грозит «сепаратным миром».

* — или примерно в это время. Ред.

** В рукописи над словом «особый» («besondern») Марксом написано «сепаратный» («separat»). Ред.

231 гатевшие города стали строптивыми. Фридрих I пожаловал им муниципальные привилегии. Затем борьба между патрицианскими членами магистрата и демократически настроенными общинами.

В первые годы правления Фридриха II — спор между Кёлльном на Шпрее и Берлином, которые до той поры управлялись общим магистратом; общины потребовали от курфюрста разрыва этой связи. Он не принял никакого решения. Открытое восстание жителей Кёлльна и Берлина против их магистрата. Последний спасается у курфюрста, вручает ему ключи от города, слагает с себя полномочия. Фридрих дал каждому городу собственный магистрат,

выбор бургомистра поставил в зависимость от курфюрста. Возмущение горожан. Подавление восстания силой. Горожане утрачивают многие привилегии.

Они были вынуждены согласиться уступить курфюрсту место для постройки замка близ кёлльнского доминиканского монастыря. Начавшееся вскоре строительство, часто прерывавшееся горожанами, было закончено только около 1448 г. В 1451 г. Фридрих II поселился в новом замке. «Вероятно, покорение строптивых городов далось курфюрсту не так легко, если он не предотвратил опасное стремление многих городов Марки присоединиться к Ганзейскому союзу³⁰² тем, что вступил в более тесный союз с рядом северных держав, особенно с Данией».

В 1455 г. откупает Новую марку за 100 тысяч гульденов у теперь уже

страшно потрепанного Тевтонского ордена³⁰³.

Ко времени смерти Фридриха I государство — 381 кв. миля, к моменту отречения Фридриха II — 572 кв. миля. 1470 г. Альбрехт (брат Фридриха II) (Ахиллес) * — 602 кв. миля.

2-я покупка. Покупка Новой марки.

(Невшатель — 14 кв. миль). Вся Пруссия — 5062 кв. мили.

* — Альбрехт III Ахиллес, Ред.

232 1486 г. Иоганн Цицерон. Увеличивает площадь на 6 кв. миль посредством покупки владения Цоссен.

1499 г. Иоахим I Нестор. Астролог. Преследование евреев. Более ревностно — против Реформации. Умер в 1535 г. Государство: 641 кв. миля.

Кузен Иоахима по франконской линии принц Альбрехт стал великим магистром Тевтонского ордена, после принятия протестантизма в 1525 г. превращает [его владения] в светское герцогство³⁰⁴.

3-я покупка.

Махинации с наследованием.

2-й этап. 1535—1640 гг.

1535 г. Иоахим II Гектор умер в 1571 г. (его брат Иоганн * — маркграф Новой марки). Вначале не высказался за католическую партию, но и не примкнул к Шмалькальденскому союзу 305. Втайне подготовлял Реформацию в стране. «Он даже приказал католическому духовенству разработать проект введения нового учения». 1 ноября 1539 г. в Шпандау открыто перешел в протестантизм.

1541 г. Введен новый церковный устав. Секуляризация монастырей и других церковных институтов в Бранденбургской марке. «Церковная реформа принесла наибольшую выгоду имперским князьям после заключения знаменитого Аугсбургского религиозного мира³⁰⁶ в силу того установленного имперским сеймом права, согласно которому каждый князь получал в своей земле также епископальные права. Для Бранденбурга это право имело величайшее значение, поскольку оно открывало надежные перспективы постепенного установления связи епископских владений с короной».

1545 г. В ответ на требование членов Шмалькальденского союза поднять меч за дело веры, которому угрожал император **, он не только отклонил это требование, но и попытался побудить вождей союза примириться с императором.

* — Иоганн II. Ред.

** — Карл V. Ред.

233 Когда вскоре после этого вспыхнула шмалькальденская война, Иоахим лично держался в стороне от всех партий, но прямо не отказал императору в своей помощи.

В 1568 г. получил от польского сейма в совместное ленное владение герцогство Прусское. Иоахим II присоединился также к Interim (решение принято рейхстагом в 1548 г. в Аугсбурге, после чего император объявил, как надлежит держаться по отношению к религии до окончания Тридентского вселенского собора 307).

Иоахим II в сильной «финансовой нужде». При нем возвращены евреи, которым он очень много задолжал.

1571 г. Иоганн-Георг. Преследование евреев. Изгнание евреев. Фанатичный лютеранин. Гонитель кальвинистов. Он подготовил будущий рост своего дома

отчасти тем, что наделил крупными церковными владениями младших членов своей семьи, а

отчасти женитьбой в 1594 г. своего внука Иоганна-Сигизмунда на дочери прусского герцога Альбрехта-Фридриха *, являвшейся одновременно наследницей земли Юлих-Клеве.

1598—1608 гг. Иоахим-Фридрих.

В 1598 г. по так называемому Гераскому династическому договору впервые устанавливается неделимость земель Бранденбургского курфюршества.

Долги оплачиваются путем секуляризации епископских земель Бранденбурга, Хафельберга, Лебуса.

Безумный прусский герцог Альбрехт-Фридрих. Умер в 1618 г.

В 1605 г. с помощью многочисленных интриг Иоахим-Фридрих получил для себя и для своей семьи опеку над герцогством Прусским, а с титулом и званием герцога также и управ-

* — Анне, Ред.

234 ление страной. Действуя через своих посредников при польском дворе, он не жалел ни усилий, ни денег, чтобы обеспечить за собой престолонаследие в Пруссии.

Альбрехт *, принявший протестантство в 1525 г., являлся также племянником короля Польши Сигизмунда. Договор, по которому государство Ордена превратилось в светское герцогство, находившееся в ленной зависимости от польской короны, 8 апреля 1525 г. — Этот Альбрехт принадлежал к франконско-бранденбургской линии. —

В этом договоре нет никаких намеков на то, что бранденбургские курфюрсты могут предъявить права на Пруссию. Иоахим II ** женился на польской принцессе ***; и только после значительных жертв, которые он вынужден был принести прежде всего продажному польскому сейму, только после долгих и трудных переговоров он получил гарантию наследственных прав дома бранденбургских курфюрстов в отношении Пруссии как раз в момент пожалования леном молодого герцога Альбрехта-Фридриха.

(1571 г.) Герцог Альбрехт-Фридрих сошел с ума; поэтому управление перешло к его ближайшему родственнику по мужской линии маркграфу Георгу-Фридриху из франконско-бранденбургской линии. Из детей безумного Альбрехта-Фридриха два сына уже умерли, в живых оставались лишь две дочери. У правителя Георга-Фридриха детей не было. Иоганн-Сигизмунд женился на Анне, старшей из двух дочерей безумного Альбрехта-Фридриха, а его родной отец, Иоахим-Фридрих — на младшей сестре, Элеоноре.

Вскоре после помолвки (1591 г.) с Анной, старшей дочерью безумного

* — Альбрехт Бранденбургский, Ред.

*** — Ядвиге, Ред.

235 Альбрехта-Фридриха, Иоганн-Сигизмунд попытался добиться передачи ему Пруссии в ленное владение. Наибольшие трудности чинила ему Польша, поддерживаемая в этом в особенности прусским дворянством. Иоганн-Сигизмунд был вынужден прибегнуть к «разного рода ухищрениям»; однако надежда у него появилась лишь с того момента, когда его отец, Иоахим-Фридрих, был назначен опекуном безумного герцога Альбрехта-Фридриха,

а также регентом и правителем страны. Звание перешло после его смерти к сыну.

1608—1619 гг. Иоганн-Сигизмунд. Этому удалось наконец взять верх над партией, представлявшей права польской короны, так что в 1609 г. ему были переданы как опека, так и управление герцогством.

В 1611 г. произошла торжественная передача Пруссии в ленное владение³⁰⁸. Когда безумный герцог Альбрехт-Фридрих умер (1618 г.), удалось наконец объединить герцогство Прусское с курфюршеством Бранденбург.

Мошенничества Иоганна-Сигизмунда относительно земли Юлих-Клеве, на которую он приобрел права через свою супругу Анну.

Иоганн-Сигизмунд переходит в лоно реформированной (кальвинистской) церкви (1613 г.). С этого момента Юлих на целые полстолетия стал театром военных действий, в ходе которых в эту землю вторгались, с одной стороны, испанцы, воевавшие на стороне пфальцграфа Нейбургского * в пользу католической лиги, а с другой — голландцы в пользу Бранденбурга, который принадлежал к Протестантской унии³⁰⁹.

• — Филиппа Людвига. Ред.

236 В течение всей 30-летней войны эта земля была желанной добычей в глазах всех враждующих сторон; даже Вестфальский мир 310 не положил конец борьбе, а только договор, заключенный в Клеве в 1666 г. между Бранденбургом и Пфальц-Нейбургом. В соответствии с этим договором враждующие стороны поделили между собой землю. В 1678 г. этот договор был подтвержден императором *.

1619—1640 гг. Георг-Вильгельм (его

фактотум —

граф Адам фон Шварценберг). Георг-Вильгельм постоянно открыто заявлял, что перед лицом всеобщей борьбы он намерен оставаться нейтральным. С 1625 г. Марки подвергаются страшному опустошению отчасти со стороны войск Унии, а отчасти со стороны императорских войск;

такая же участь постигла Пруссию во время войны между Швецией и Польшей³¹¹.

Георг-Вильгельм — бесстрастный наблюдатель.

1629 г. Императорский реституционный эдикт 312. (В том же году Польша уступает Швеции часть Пруссии.)

1630 г. Густав-Адольф, король Швеции, высаживается на побережье Померании; Георг-Вильгельм колеблется: «несмотря на неописуемые мерзости, чинимые императорскими войсками, страх и робость удерживали его от открытого разрыва с императором». К тому же Шварценберг. Союз Густава-Адольфа с герцогом Померании-Штеттина Богиславом, ландграфом земли Гессен-Кассель ** и городом Магдебургом. «В то время как Георг-Вильгельм не мог принять никакого решения, осажденный Тилли Магдебург воззвал о помощи к Густаву-Адольфу. Последний обещал поспешить на выручку Магдебургу, но, чтобы обеспечить успех и прикрыть свой тыл, потребовал (временной) уступки крепостей Шпандау и Кюстрин».

Георг-Вильгельм увиливает; соглашается только после того, как Гус-

* — Леопольдом I Габсбургом. Ред.

** — Вильгельмом V. Ред.

237 тав Адольф пригрозил применить силу.

(Магдебург пал 20 мая 1631 г.)

6 ноября 1632 г. Битва при Лютцене. Гибель Густава-Адольфа.

1635 г. Бранденбург отделяется от Швеции, заключает сепаратный мир с Австрией в обмен на обязательство императора * отменить реституционный эдикт, гарантировать на будущее курфюрсту Бранденбурга владение Померанией, а также подтвердить договор о взаимном наследовании, заключенный между Саксонией, Бранденбургом и Гессеном. С этого времени Швеция выступает против Бранденбурга. Последний разбит шведским генералом Банером 24 сентября 1636 года.

В 1637 г. умирает герцог Померании Богислав, не оставив мужского потомства. Шведы тотчас завладевают Померанией. Императорские и саксонские войска приходят на помощь Бранденбургу. Борьба в Померании, шведы побеждают. Теперь шведы нападают на само курфюршество. Георг-Вильгельм умирает 20 ноября 1640 года. Шведы потребовали Померанию, землю, на которую уже Балленштедты и предки Георга-Вильгельма постоянно обращали алчные взгляды.

3-й этап. 1640—1786 гг. (От так называемого «великого курфюрста» ** до Фридриха II).

1640—1688 гг. Фридрих-Вильгельм (Великий!!) (его жена — принцесса Луиза-Генриетта из Нассау-Оранского дома). Государство в то время занимало уже 1444 кв. мили, но большая его часть находилась в руках врагов.

Фридрих-Вильгельм решил пока держаться шведов.

14 июля 1641 г. Перемирие со шведами, в результате чего курмарка очищена почти целиком, за исключением некоторых городов. В том же году Польша отдает в ленное владение герцогство Пруссию при условии, что Фридрих-Вильгельм ежегодно будет выплачивать Польше 130 тысяч гульденов и постоянно оказывать ей помощь.

Сепаратный мир в 30-летней войне. 1635 г.

• — Фердинанда II. Ред.

** — Фридриха-Вильгельма. Ред.

238 По Вестфальскому миру 1648 г. Швеции отошли Западная Померания и Рюген, а из Восточной Померании — Штеттин вместе с некоторыми другими городами, Фриш-Гаф с дельтой Одера; Бранденбург же получил остальную часть Восточной Померании, бывшие епископства Хальберштадт, Минден и Камин, а также, сразу же после смерти герцога-правителя Августа Саксонского, архиепископство Магдебургское в качестве наследственного герцогства. Епархия Камин составляла не такую уж незаметную часть Померании; отошла к Бранденбургу по Вестфальскому миру. Последний епископ Камина Эрнст Богислав за порядочную сумму денег отказывается от всех своих прав и притязаний. При Фридрихе-Вильгельме территория Пруссии достигает 2046 кв. миль с населением в 1,5 млн. жителей.

Покупка.

1654 г. Карл Густав *, пфальцграф, на шведском троне. Его война с Польшей; Фридрих-Вильгельм попеременно, в зависимости от обстоятельств, когда успех на стороне шведского оружия — со Швецией против Польши, если наоборот — с Польшей против Швеции.

В 1657 г. Фридрих-Вильгельм получает от Польши суверенитет над Пруссией³¹³. 1660 г. — Оливский мир 314. 1663 г. — Договор Фридриха-Вильгельма с восточнопрусскими сословиями, согласно которому, в частности, запрещалось вводить налоги без разрешения ландтага.

Суверенитет над Пруссией.

Уже в 1673 г. Фридрих-Вильгельм наплевал на этот договор и произвольно ввел налоги.

1672 г. Война с Францией. 10 июня 1673 г. Фридрих-Вильгельм заключает с ней договор в Фоссене. 1674 г. Людовик XIV объявляет войну Германской империи. Фридрих-Вильгельм вовлечен в нее. В конце года шведы вторгают-

* — Карл X Густав. Ред.

239 ся в Марки. 18 июня 1675 г. — битва при Фербеллине.

1678 г. — Австрия заключает с Францией мир, Нимвегенский мир³¹⁵. Новое вторжение шведов в Пруссию; они разбиты; Людовик XIV вторгается в Клеве, принуждает Пруссию в 1679 г. к миру, заключенному в Сен-Жермен-ан-Ле. Курфюрсту гарантировано владение лишь небольшой частью Померании³¹⁶.

1688—1713 гг. Фридрих III. С 1701 г. именует себя королем Фридрихом I.

1697 г. Рисвицкий мир. Пруссия не получила ничего, кроме подтверждения Вестфальского мира и договора в Сен-Жермен-ан-Ле. Август II, став королем Польши, нуждается в деньгах. Фридрих за 300 тысяч талеров покупает у него наследственные фортские права над городом и аббатством Кведлинбург, округа Лауенберг, Зевенберг и Геродорф, а также судебные права имперского города в Нордхаузене.

Чтобы добиться королевского титула, Фридрих III подкупает иезуита Вольфа, духовника императора (Леопольда I). К тому же началась война за Испанское наследство. 16 ноября 1700 г. этот титул был дарован ему по договору с Австрией, согласно которому он должен поставлять войска для Австрии против Франции и т. д.³¹⁷

Благодаря родству с Оранским домом Пруссии помимо других приобретений достались также Невшатель и графство Валанжен. «Княжество Нёйенбург с графством Валанжен, которое в средние века принадлежало бургундской короне, а помимо этого стало членом Швейцарского союза, впоследствии перешло к Шалон-Оранскому дому, а потом, по инициативе швейцарцев и с гарантией ленных прав Оранской династии — Лонгвильскому дому и, наконец, ввиду отсутствия у этого дома мужских потомков — к сестре последнего князя, вдовствующей герцогине Немурской. Когда последняя стала владетельницей земель, Вильгельм III (Оранский), напротив, передал обе земли своему двоюродному брату Фридриху I. После смерти герцогини Немурской (1707 г.) Фридрих I предъявил свои права, а так как одновременно о своих правах на наследство заявили и другие княжеские дома, то Фридрих I передал решение этого вопроса Верховному суду трех нейенбургских сословий. Последние

Покупка.

Покупка королевского титула.

Мачеёвский³¹⁸.

240 признали права Фридриха I как суверена Нёйенбурга и Валанжена.

1713—1740 гг. Фридрих-Вильгельм I. По Утрехтскому миру 1713 г. Франция признает souveraineté * Пруссии над Невшателем и Валанженом³¹⁹.

1713 г. Русские берут Штеттин; передают его пруссакам, которые, однако, должны уплатить русскому и саксонскому кабинетам 400 тысяч талеров в возмещение военных расходов. Фридрих-Вильгельм предпринял секвестрацию Западной Померании между Одером и Пеной и одновременно подтвердил нейтралитет секвестрованных земель.

Покупка.

Фридрих-Вильгельм сделал это «мирным» путем.

Из-за [действий] Карла XII он был вынужден в 1714 г. объявить тому войну.

21 января 1720 г. Стокгольмский мир: Пруссия получила Западную Померанию до Пены, Штеттин, Узедом и Волин; Пруссия взяла на себя лежавшую на Померании задолженность в сумме 600 тысяч талеров и сверх того уплатила Швеции 2 млн. талеров. Таким образом часть Померании отошла к Пруссии.

1725 г. Пруссия вступает в Ганноверский союз против Австрии³²⁰.

1726 г. Пруссия выходит из Ганноверского союза и в октябре 1726 г. заключает тайный договор в Вустерхаузене, по которому признаёт Прагматическую санкцию императора Карла VI и т. п.³²¹ За это помощь императора при завладении Юлихом и Бергом, в случае угасания мужской линии Пфальц-Нёйбургского курфюршского дома.

Ко времени смерти Фридриха-Вильгельма: 2275 кв. миль с 2,5 млн. жителей.

1740—1786 гг. Фридрих II.

1763 г. Губертсбургский мир³²². Фридрих получает Силезию.

7 сентября 1764 г. Поддерживаемый русскими войсками Понятовский — король Польши.

5 августа 1775 г. Раздел Польши. (Договор о разделе между Пруссией, Австрией и Россией.) Пруссия получает Западную Пруссию (уступлена Тевтонским орденом Поль-

Покупка.

* — суверенитет. Ред.

241 ше по Торуньскому миру в 1466 г.³²³), за исключением Торуня и Данцига, а также части так называемого Нетцкого округа. Государство: 3600 кв. миль и 6 млн. жителей.

4-й этап. С 1786 г. и т. д.

1786—1797. Фридрих-Вильгельм II.

1788 г. Прусская армия вступает в Голландию в поддержку наследственного штатгальтера Вильгельма V (зятя) против патриотов.

Март 1790 г. Договор о дружбе и союзе между Пруссией и Польшей.

7 февраля 1792 г. Берлинский договор между Пруссией и Австрией против Франции.

5 апреля 1795 г. Сенаратный (Базельский) мир между Пруссией и Французской республикой.

Август 1796 г. Тайный договор Пруссии с Францией, по которому Пруссия соглашается уступить владения по левому берегу Рейна.

17 октября 1797 г. Мир в Кампоформио 324, 1793 г.

2-й раздел Польши между Россией и Пруссией,

в результате которого последней достались бóльшая часть Великой Польши, Данциг и Торунь.

1795 г. Третий раздел Польши,

в результате которого Пруссия снова получила 900 кв. миль.

1791 г. Договор, в соответствии с которым бездетный владетель Ансбаха и Байрёйта * уступает их Пруссии в обмен на пожизненную ренту.

Государство: 5250 кв. миль, 8,5 млн. жителей.

1797—1840 гг. Фридрих-Вильгельм III. Нейтралитет.

Апрель 1801 г. Пруссия занимает курфюршество Ганновер. В декабре снова его оставляет.

Май 1802 г. Договор Пруссии с Францией, по которому последняя взяла на себя гарантию земель, которые «должны были отойти Пруссии» при вознаграждении немецких имперских князей. Занимает все,

* — Карл Александр, Ред.

242 уступленное ей еще в 1802 г. (как вознаграждение за ее рейнские владения). (Договоры об обмене и возмещениях.) После сражения при Аустерлице (2 декабря 1805 г.) пруссаки заключили с Бонапартом договор, по которому они получали в порядке вознаграждения «Ганновер»³²⁵. 14 октября 1806 г. Два сражения под Йеной и под Ауэрштедтом. Результат Венского конгресса — провинция, названная теперь Герцогством Саксонским (460 кв. миль) и Познань (536 кв. миль), Великое герцогство Нижний Рейн и т. д. За Шведскую Померанию с Рюгеном Швеция³²⁶ компенсирована уступкой Дании Лауэнбурга и уплатой денежного вознаграждения.

Составлено К. Марксом в ноябре 1856 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

Публикуется впервые

243

К. Маркс. Венеция³²⁷¶

Венеция и Генуя. (Триест связан с их средиземноморской торговлей...) Генуя. Последняя половина XIII столетия: привилегии генуэзцев за помощь, которую они оказывали грекам против католических королей, весьма значительны (привилегии в Константинополе — Галата и Пера)³²⁸. Превосходство здесь над венецианцами (в Константинополе и на Черном море); венецианцам покровительствовали католические короли, торговое господство в Далмации, Морее, Малой Азии, на Кипре, в Сирии и т. д.

Причины упадка. С начала XV столетия завоевание турками греческой империи, в особенности же Константинополя в 1453 году. Итальянцы теряют сейчас же свои привилегии и свои фактории в Константинополе, Сирии, Армении, на Черном море и т. д. Получают привилегии в Египте от султана и т. д.

В конце XV столетия португальцы обогнули мыс Доброй Надежды; перемещение рынка индийских товаров в Лиссабон. Особый упадок с середины XVI столетия. Даже открытие Америки им менее выгодно, чем другим государствам и т. д. Дела Венеции очень пошатнулись с тех пор, как Константинополь перестал быть центром торговли и транспортировки товаров из Азии.

С конца XVIII столетия — французское господство; война против Англии; упадок торговли всех итальянских приморских городов.

Мир 1815 г. возвратил лишь незначительную долю даже той торговли, которой они обладали перед французской революцией; большая часть досталась Триесту; ему весьма покровительствует австрийское правительство. По объему торговли

244 Триест в 3 раза превосходит Венецию. Триесту особенно благоприятствовало процветание русских гаваней на Черном море, в особенности Одессы, он завладел торговлей зерном, которую даже в конце XVIII в. еще вела Венеция.

Триест. (1838 г.) — 1 700 домов, 52 тысячи жителей; в Триестском заливе; к тому же окружен обрывистыми горами Карста; 1 000 купцов; 700 маклеров; английские, французские, немецкие, греческие, армянские, еврейские торговые дома.

Еще перед заключением мира в Кампоформио 17 октября 1797 г.³²⁴ Наполеон положил конец существованию Венецианской республики; к Цизальпинской республике [отходили] Милан, Мантуя и др., [долина] Вельтлины, Романья и др. Бóльшая часть Венецианской республики вплоть до Эча соединялась с Австрией.

Люневильский мир 9 февраля 1801 г.: дорога через долину Эча стала рубежом между Австрией и Цизальпинской республикой; она [Австрия] получила Венецию с большей частью [земель], принадлежавших прежней Венецианской республике, до долины Эча, с Истрией, венецианской Далмацией и прилегающими к ней островами и горловиной [бухты] Каттаро.

1805 г., 26 сентября. Пресбургский мир. Австрия уступает Италии принадлежавшую ей часть территории Венеции.

1807 г., 10 октября. Австрия вынуждена отдать Италии графство Монтефальконе³²⁹, таким образом, пограничным рубежом становится долина реки Изонцо.

14 октября 1809 г. Венский мир: из Виллахского округа в Каринтии, из герцогства Крайны, области Триеста, графства Гёрц, Фриули, из лежащей на правом берегу реки Савы Хорватии с Фиуме, а также из венгерского побережья и австрийской Истрии Наполеон создал так называемые Иллирийские провинции, к которым присоединил Истрию, Далмацию и Рагузу, удержав эти провинции за собой и передав их под управление особого генерал-губернатора.

В конвенционных деньгах³³⁰ к 1844 г. торговый оборот Триеста:

1842—1843 гг.

Импорт 58 400 000 (Гамбург, 1843 г., общая стоимость 215 500 000)

Экспорт 40 500 000 (Гавр, 1842 г., общая стоимость 168 700 000)

Всего: 98 900 000

245

Во флоринах, конвенционная монета¶

Австрийское судоходство

На 1 января 1840 г. Судов Тоннаже 1 590 176 696

Торговля Австрии¶

(Цифры в миллионах)

1839 г.

Торговля Триеста и Венеции¶

Импорт Венеции относится к импорту Триеста как 1 : 2,84 Экспорт » » к экспорту » » 1 : 3,8

Торговля Триеста¶

(стоимость во флоринах, конвенционная монета)

Оборот судов в Триесте¶

246 1839 г.

Иностранные суда, прибывающие: в Триест — 1 217, в Венецию — 271 Австрийские: в Триест — 10 375, в Венецию — 3 147

Всего: 11 592 3 418

Отношение числа судов, прибывающих в Венецию, к числу судов, прибывающих в Триест, равно

1 : 4

Стоимость в турецких пиастрах Импорт и экспорт Смирны с 1835 по 1839 г.

Импорт

Экспорт

Импорт и экспорт из Египта (1837 г.) во франках

Написано К. Марксом в ноябре 1856 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

Публикуется впервые

247

Ф. Энгельс. Горная война прежде и теперь (статья вторая)³³¹¶

История современной горной войны, краткий обзор которой мы дали в предыдущей статье, бесспорно доказывает, что маневренность армий в наше время предоставляет великолепную возможность преодолеть или обойти все мешающие их продвижению естественные препятствия горной страны, подобной Швейцарии. Итак, предположим, что и в самом деле вспыхивает война между прусским королем и Швейцарией. Швейцарцы в интересах безопасности своей страны, безусловно, вынуждены будут позаботиться о других средствах обороны помимо столь хваленых «горных крепостей».

В упомянутом выше случае линия возможных наступательных действий против Швейцарии протянулась бы от Констанца вдоль Рейна до Базеля, причем и Австрию, и Францию следует рассматривать как государства нейтральные, поскольку активное вмешательство любой из них придаст этому наступлению столь разрушительную силу, что всякий ответный стратегический план окажется бесполезным. Предположим, следовательно, что только северная граница будет открыта для вторжения. Ее первым оборонительным рубежом является Рейн, преграда, не имеющая большого значения. Эта река течет вдоль атакуемой границы на протяжении 70 миль, и, несмотря на глубину и быстрое течение, здесь достаточно удобных мест для переправы. Во время французских революционных войн за обладание этой рекой никогда серьезно не дрались, и, действительно, сильная наступающая армия на протяжении 70 миль всегда может навести переправу через любую реку. Несомненно, во всех случаях фальшивые тревоги и ложные атаки, за

248 которыми последует внезапная концентрация войск в действительных пунктах переправы, увенчаются успехом. Кроме того, через реку перекинуто несколько каменных мостов, и швейцарцы вряд ли попытались бы разрушить их настолько серьезно, чтобы сделать непригодными на время войны; и, наконец, расположенный на южном берегу Рейна Констанц, будучи немецким городом, является для пруссаков удобным предместным укреплением для охвата всей линии с фланга.

Однако за Рейном, неподалеку, существует еще одно препятствие, которое косвенно увеличивает его пригодность для обороны, подобно тому как Балканы в Болгарии увеличивают пригодность Дуная для обороны. Три притока Рейна, Ааре с юго-запада, Рёйс и Лиммат с юго-востока (последние два образуют прямой угол с Ааре), сливаясь около Бругга, затем текут прямо на север к Рейну, и примерно в 10 милях ниже места своего слияния впадают в него у Кобленца (разумеется, этот Кобленц на Ааре и Рейне не следует путать с крепостью под тем же названием на Мозеле и Рейне). Таким образом Ааре между Бруггом и Рейном делит надвое долину этой реки, так что наступающая армия, перейдя Рейн выше или ниже Кобленца, окажется либо перед Лимматом, либо перед Ааре и, следовательно, снова остановится перед рекой, пригодной к обороне. Таким образом, выдвинутый вперед угол, образованный слиянием Ааре и Лиммата (Рёйс представляет собой только следующую сильную линию обороны по отношению к линии Лиммата), является второй важной оборонительной позицией. Фланги этой позиции защищены слева (запад) озерами³³² Цюриха, Валенштадта , Цуга и Четырех кантонов *, ни одно из которых прусская армия при обстоятельствах, упомянутых выше, не осмелится пройти. Позиции Ааре и Лиммата при том, что в тылу любой атакующей их армии находится Рейн, образуют главную стратегическую линию обороны Швейцарии против вторжения с севера. Предположим, что швейцарцы отразили атаку на эту позицию и добились победы, организовав контрнаступление и активное преследование [врага], тогда потерпевшая поражение армия будет рассеяна, разбита, отрезана и уничтожена, прежде чем она сумеет отступить по нескольким мостам, которыми могла бы располагать на Рейне.

С другой стороны, если линия нижнего течения Ааре и Лиммата успешно преодолена, что же тогда остается делать швейцарцам? Здесь нам следует вновь обратиться к рельефу мест-

* — озеро Валензе. Ред

** — Фирвальдштетским. Ред.

249 ности. Большие армии не могут существовать в высокогорных условиях и не могут размещать там свои главные оперативные базы и склады. Таковы некоторые причины того, что военные кампании в горных местностях всегда бывают весьма непродолжительны, если в них вовлекаются значительные силы. Поэтому швейцарцам нечего и думать об отступлении крупными силами в высокогорные районы, им следует как можно дольше держаться на более равнинной территории, где у них есть города со всеми их ресурсами и дороги, облегчающие передвижение. Если провести линию от того места, где Рона впадает в Женевское озеро у Вильнёва, к той точке, где Рейн впадает в озеро Констанца * около Рейнека, то она разделит Швейцарию на две части, из них северо-западная (не принимая во внимание Юры) составит Нижнюю Швейцарию, тогда как юго-восточная — Верхнюю, или высокогорную Швейцарию. Стратегия швейцарцев, таким образом, определяется четко. Их главные силы должны будут отступать вдоль линии Цюрих — Берн — Лозанна — Женева, обороняя пядь за пядью равнинную часть страны и оставив горы на юго-востоке под защитой тех частей армии, которые могут оказаться отрезанными, а также Landsturm ** и вольных стрелков, ведущих партизанские боевые действия. Главным силам на линии отступления послужили бы опорой все южные притоки Ааре, которые все текут параллельно Рёйсу и Лиммату, а у Берна и сама Ааре, верхнее течение которой также направлено с востока на северо-запад. Если Ааре в верхнем течении будет форсирована и Берн взят, у швейцарцев практически не останется никаких шансов завершить войну успешно, если только отрядам горцев и вновь сформированным частям с юго-востока не удастся вновь занять часть Нижней Швейцарии, создав столь серьезную угрозу прусским тылам, что это повлекло бы за собой общее отступление. Но такой вариант можно вообще и не рассматривать.

Таким образом, у швейцарцев было бы несколько выгодных линий обороны: во-первых, по Ааре и Лиммату, затем по Ааре и Рёйсу, в-третьих, по Ааре и Эмме (не говоря уже о промежуточных, более мелких притоках Ааре) и, в-четвертых, по верхнему течению Ааре, левый фланг [этой позиции] — за болотами, которые тянутся от Невшательского озера до этой реки.

Стратегия наступательных действий, как и оборонительных, зависит от рельефа местности. Если бы пруссаки

* — Боденское озеро Ред.

** — ополчения. Ред.

250 были вынуждены переправить свои главные силы через Рейн выше Кобленца и атаковать позиции по Лиммату, то им пришлось бы лезть на рожон; им не только пришлось бы атаковать позицию, которую Массена в 1799 г. так успешно защищал от австрийцев и русских, но, взяв ее, обнаружить через 5 миль такую же сильную линию обороны по Рейсу; затем через 2, 3 или 5 миль другой горный поток преградит им дорогу, пока, в конце концов, после непрерывных остановок, битв и потерь они опять не наткнутся на позиции швейцарцев за Эмме, причем эта река представляет почти такую же серьезную преграду, как и Лиммат. Если не считать политических причин (их мы здесь совершенно не затрагиваем), которые заставят пруссаков оставаться на почтительном расстоянии от французской границы, этот путь наступления, следовательно, был бы абсолютно ошибочным. Верный путь в Швейцарию — это переход Рейна между Базелем и Кобленцем; или же, если бы часть армии пришлось переправлять выше Кобленца, необходимо сразу наладить переправу через Ааре между Бруггом и Кобленцем, для того чтобы сконцентрировать главные силы на левом берегу этой реки. Прямое наступление по линии Ааре охватывает с флангов Лиммат и Рейс и дает возможность обойти с флангов также все небольшие южные притоки Ааре вплоть до Эмме. К тому же протяженность позиций по Лиммату невелика, их фронт, пригодный для атаки, от Цюриха до Бругга, составляет не больше 20 миль, в то время как линия Ааре, от Бругга до Золотурна, открывает возможность наступления на протяжении 36 миль, да и выше Золотурна также не защищена от лобовой атаки. Левый фланг позиции, между Золотурном и Аарбергом, является ее слабым местом; если она будет здесь прорвана, то швейцарцы не только потеряют эту линию обороны, но окажутся отрезанными от Берна, Лозанны и Женевы, и им останется только отступать в высокогорные районы юго-востока.

Однако здесь оборона обеспечивается тактическими препятствиями. Чем выше вы поднимаетесь вверх по Ааре к Золотурну, тем ближе подходят к реке горные кряжи Юры, их своеобразные продольные долины, тянущиеся параллельно Ааре, затрудняют военные операции. Эти горные преграды вполне преодолимы, тем не менее концентрация крупных частей в таких условиях потребовала бы очень сложных маневров, всегда нежелательных на глазах противника и весьма неохотно проводимых любым генералом, если только он твердо не уверен в себе и своем войске. Последнее качество не так уж часто встречается среди старых прусских генералов, можно утверждать,

251 что едва ли они принимали участие в каких-либо военных действиях после 1815 года. Вряд ли они рискнут на подобный маневр и скорее прибегнут к полумерам на флангах и сконцентрируют свои главные усилия вдоль линии.

Написано Ф. Энгельсом между 1 и 10 января 1857 г.

Печатается по рукописной копии, сделанной К. Марксом

Перевод с английского

Публикуется впервые

252

К. Маркс. Война против Персии³³³¶

I¶

Персидская война является повторением военно-дипломатической драмы, впервые представленной лордом Пальмерстоном лет 20 тому назад³³⁴. Тогда, как и теперь, сигналом к войне послужило нападение Персии на Герат; тогда, как и теперь, виконт стремился, наказав Персию, покарать Россию. Он соизволил затем ввести в игру одно новшество: он претендовал не только на то, чтобы, наказав Персию, покарать Россию, но и на то, чтобы, нанеся удар по Кабулу или, скорее, по афганскому правителю Дост-Мухаммеду, поразить Персию. Мы видим, что на сей раз этот самый Дост-Мухаммед фигурирует в качестве его союзника и собрата по оружию, — роль, которую в прошлом исполнял вождь сикхов Ранджит Сингх. В этом варианте ощущалась крайняя нужда с тех самых пор, как Ранджит Сингх сошел со сцены, а земли, которыми он некогда управлял, перешли под власть Британской империи на Востоке³³⁵.

Поскольку Пальмерстон любит заниматься плагиатом у самого себя, возникает необходимость познакомиться с первоначальным вариантом персидского конфликта, дабы понять его повторение.

Прежде чем приступить к этому изучению, возможно, нелишне сделать несколько вступительных замечаний относительно современного положения соответственно Афганистана, Персии и Англии.

После того как афганские племена в различные времена наводняли Персию и Индию, Персия при Надир-шахе не только покорила Афганистан, но и победно прошла до Дели³³⁶. После

253 смерти Надир-шаха под властью некоего Ахмед-шаха Дуррани возникло независимое афганское королевство, объединившее княжества Герат, Кабул, Кандагар, Пешавар и все сикхские земли *, которыми владели сикхи... Однако это лишь слабо сцементированное королевство рухнуло вместе со своим основателем; после его смерти оно снова распалось на свои составные части, на отдельные афганские племена с независимыми вождями, разделенные бесконечными междоусобицами и объединявшиеся лишь перед общей угрозой столкновения с Персией.

Наряду с этим существует политический антагонизм между афганцами и персами, основанный на национальных различиях в сочетании с историческими традициями, поддерживаемый пограничными распрями и взаимными претензиями, которые обостряются религиозным антагонизмом: афганцы — это мусульмане секты суннитов, то есть правоверные мусульмане, тогда как персы составляют главный оплот еретической секты шиитов.

Несмотря на этот острый и всеобщий антагонизм, у персов и афганцев все же была одна точка соприкосновения — их общая вражда к России. Россия вторглась в Персию еще при Петре Великом. Александр I после поражения Наполеона навязал ей Гюлистанский договор³³⁷, лишив Персию 12 провинций, всей территории, лежащей к югу от Кавказского хребта и принадлежащей сейчас России. В результате войны 1826—1827 гг. и Туркманчайского договора³³⁸ Николай отнял у Персии еще ряд областей, взвалил на нее бремя громадного долга и лишил ее (запретил ей) права навигации у ее собственных северных берегов на Каспийском море. Таким образом, память о захватах ее земель в прошлом, притеснения, которые Персия вынуждена терпеть в настоящем, и боязнь вторжения в будущем в одинаковой степени способствовали тому, чтобы вызвать у нее смертельную вражду к России. Афганцы, со своей стороны, хотя у них и не было никогда подлинных столкновений с Россией, привыкли считать ее извечным врагом своей религии, неустанно злоумышляющим против их независимости: во-первых, из-за традиционных войн России против повелителя правоверных, во-вторых, из-за ее недавних кампаний против Туркестана³³⁹. Считая Россию своим естественным врагом, оба народа, и персы и афганцы, силой логики вынуждены считать Англию своей естественной союзницей. Между Англией и этими азиатскими народами не возникало конфликтов (вражды),

* Далее в рукописи зачеркнуто: «впоследствии завладели». Ред.

254 а разве борьба между Англией и Россией не была неизбежной, коль скоро она являлась результатом самого существования Азиатской России и Британской Индии? Таким образом, популярность Англии у персов и афганцев была приобретена дешевой ценой, отнюдь не ее делами, а одним только фактом существования ее азиатских владений. Персы и афганцы видели в Англии своего союзника, ибо она казалась врагом их врага.

Итак, по-видимому, ничто не могло быть более благоприятным и легче поддающимся контролю, чем политическое положение Англии по отношению к Персии и Афганистану. Обе страны образовали естественный барьер, ограждавший Британскую Индию от России, причем, в свою очередь, ни та, ни другая не могла стать опасной, так как они взаимно сдерживали друг друга. Если Персия проявляла недовольство, Афганистан угрожал ей с фронта; если непокорным становился Афганистан, ему угрожала с тыла Персия. Персия прикрывала Индию с запада; Афганистан не только защищал расположенный в том же направлении Хайберский проход, ключ к Индии, но и препятствовал продвижению России на севере, в транскавказских районах. Это были азиатские плоскогорья, от обладания которыми всегда зависело господство на Востоке. Тогда как афганцы прибегли к помощи Англии в 1809 г., персы сделали это в 1801 г., с последними Англия действительно заключила в 1814 г. оборонительный союз³⁴⁰. Таким образом, для того чтобы сохранить свое господствующее влияние, Англии нужно было лишь разыгрывать роль благожелательного посредника между Персией и Афганистаном и выступать решительным противником вторжения русских. Показная дружба, с одной стороны, и серьезная враждебность, с другой — ничего больше и не требовалось. Посмотрим теперь, как эта завидная ситуация была улучшена лордом Пальмерстоном, диктатором Англии и грозой России.

II¶

Мы видели, как с того самого момента, когда Англия силой оружия посадила на персидский трон русского ставленника*, нападение на Герат подготовлялось открыто, и Пальмерстон не только не противился этому, но запретил протестовать и своим послам.

* — Мухаммед-шаха. Ред.

255 В сентябре 1837 г. персидская армия наконец вторглась в Афганистан. Ряд побед открыл ей путь к Герату, перед которым она расположилась лагерем и начала осадные операции под личным руководством графа Симонича, русского посла при персидском дворе. Однако, несмотря на очень длительную блокаду, атаки персов были отбиты, и 15 августа 1838 г. шах был принужден снять осаду и форсированным маршем отвести свою армию из страны, в которую он вторгся.

Теперь, разумеется, наступил период запугивания.

Мало того, что в течение всего времени, пока происходили эти враждебные действия, сэр Джон Мак-Нейл, английский посол, был связан по рукам и ногам противоречивыми инструкциями. С одной стороны, Пальмерстон предписывал ему избегать обсуждения вопроса об отношениях Персии с Гератом ввиду того, что эти отношения будто бы не касались Англии; с другой — лорд Окленд, генерал-губернатор Индии, выражал желание, чтобы посол отговорил шаха продолжать военные действия. В самом начале этой военной экспедиции г-н Эллис отозвал британских офицеров, состоявших на службе в персидской армии, но Пальмерстон вернул их обратно. Когда же правительство Индии снова приказало Мак-Нейлу отозвать английских офицеров, Пальмерстон опять отменил этот приказ. 8 марта 1838 г. Мак-Нейл отправился в лагерь под Гератом и предложил свое посредничество, но не от имени Англии, а от имени Индии. Шах, со своей стороны, заявил, что «он опасается нанести обиду русскому правительству, если отступится прежде, чем будет взят Герат», и в данный момент отвел бы войска лишь в случае непосредственной «угрозы» со стороны Англии». Но оказалось, что добиться таких угроз от Пальмерстона невозможно, последний развлекался тем, что на настойчивые требования Мак-Нейла отвечал депешами объемом в 6 строк, главный смысл которых неизменно заключался в стереотипной фразе: «Посылка дальнейших инструкций мною задерживается».

Однако в конце мая 1838 г., предполагая, что Герат уже взят (с начала осады к этому времени прошло уже около 9 месяцев), Пальмерстон воспользовался оскорблением, нанесенным груму Мак-Нейла, — инцидент, о котором Пальмерстон был осведомлен несколькими месяцами ранее и не обратил на него ни малейшего внимания, — чтобы отправить персидскому двору угрожающую депешу, в которой впервые выражал протест против событий в Герате и впервые всячески поносил «связь Персии с Россией». Одновременно с угрожающей депешей войска, посланные правительством Индии морем в Персидский

256 залив, захватили остров Харк. Несколько позже английский посол переехал из Тегерана в Эрзерум, а персидскому послу, направленному в Англию после военной неудачи под Гератом, не было дано разрешения на въезд. Герат же и впрямь выстоял, несмотря на то, что Англия не оказала ему поддержки.

Будучи последовательным в повторении своего собственного прошлого, лорд Пальмерстон ухитрился дополнить второе издание своей персидской войны вторым изданием своей китайской войны. Едва только телеграф сообщил о бомбардировке Кантона³⁴¹, как «Times» с риском для себя бросилась сразу на защиту китайской войны Пальмерстона, хотя всего за день до того в статье о персидской войне лондонская «Times» распространялась об историческом законе повторения событий через определенные промежутки времени и, подобно тому как мы это сделали выше, проводила несколько подозрительную параллель между персидской войной 1838 г. и персидской войной 1856 года³⁴². Только она сделала вид, будто забыла, что коль скоро события походят друг на друга, то и рука, направляющая их, одна и та же, а изобретенный ею исторический закон смахивает сейчас на беззастенчивую апологию внешней политики лорда Пальмерстона. Однако даже «Times» не может не признать, что каким бы ни оказался результат персидской экспедиции, победой или поражением, и то и другое в равной степени губительно для Англии и в равной степени выгодно для России. Поражение обнаружило бы слабость Англии, престиж которой в Центральной Азии уже подорван сдачей Карса; победа ослабила бы Персию, еще больше подорвала бы ее уверенность в своих силах и поставила бы ее в полную зависимость от России. Если бы не удалось запугать персидский двор и вынудить его на уступки, тогда пришлось бы поспешить с английским вторжением в Южную Персию, что вызвало бы ответное вторжение русских в Северную Персию. А если бы персидский двор дал себя запугать, Персия стала бы безгласной и, конечно, не могла бы служить серьезным барьером между Британской Индией и транскавказскими владениями русских. Такова дилемма, провозглашенная «Times». Вынужденная прийти к этому заключению, «Times» упускает из виду тот простой факт, что в 1856 г., как и в 1838 г., Пальмерстон поставил Англию перед этой опасной дилеммой, вознамерившись наказать персов за нападение на Герат после того, как оно уже произошло, вместо попытки его предотвратить. Перед своей первой персидской войной он прямо помог России, подтолкнув шаха к нападению на Герат. Разве свою вторую пер-

257 сидскую войну Пальмерстон не начал повторением исподтишка той же коварной тактики, отозвав в критический момент английское посольство из Тегерана и тем самым преднамеренно уничтожая свое собственное влияние на персидский двор и уступая место неоспоримому контролю России под жалким предлогом нелепой личной ссоры между персидским визирем и английским посланником ? Если бы «Times» умышленно и внезапно не прекратила рассмотрение первых подвигов лорда Пальмерстона в Центральной Азии, ей не пришлось бы завершать свою вымученную статью искренним, по-видимому, вопросом: была ли Англия снова втянута в этот азиатский конфликт из-за обидчивости второстепенного дипломатического агента или же из-за ненасытной жажды завоеваний правительства Индии? Ставя вопрос таким образом, она сбрасывает со счетов лорда Пальмерстона, тогда как, дай она только простор своим историческим реминисценциям, она обнаружила бы, что г-н Эмфи и лорд Каннинг — это всего лишь новые исполнители ролей старых dramatis personae *, что в 1856 г. они только играют роли, написанные лордом Пальмерстоном в 1838 г. для сэра Дж. Мак-Нейла и лорда Окленда.

Наоборот, ей пришлось бы признать, что они были всего только орудиями, которыми воспользовался лорд Пальмерстон и которые лет 20 назад выступали под другими именами.

Мы снова повторяем: для того чтобы понять теперешнее повторение пальмерстоновского представления, необходимо познакомиться с его первоначальным спектаклем. Поэтому мы намерены закончить на этом обзор его первого конфликта в Центральной Азии, который был начат нами в предыдущей статье.

III¶

ФАКТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ¶

16 июня 1838 г. в Лахоре между Ранджит Сингхом, шахом Шуджей и генерал-губернатором Индии был заключен договор. Этим договором Ранджит Сингх брал на себя обязательство помочь шаху Шудже отнять у Дост-Мухаммеда кабульский трон, но английские солдаты не должны были участвовать в замысловом вторжении. Три с половиной месяца спустя, 1 октября 1838 г., лорд Окленд, генерал-губернатор Индии,

* — Ага-ханом Нури и Мэрреем. Ред.

** — действующих лиц. Ред.

258 [находясь] в Симле, объявил войну и заявил, что против Дост-Мухаммеда будут использованы 20 тысяч британских солдат. Еще через четыре с половиной месяца, 19 февраля 1839 г., эти войска в сопровождении сикхов наконец выступили, чтобы вторгнуться на афганскую территорию. Теперь следует обратить пристальное внимание на даты, когда были предприняты эти противоречивые шаги. 16 июня 1838 г., когда был заключен Лахорский договор, все еще существовала мнимая опасность: осада Герата персидской армией, действующей под русским влиянием. 1 октября 1838 г., когда война была объявлена, со снятием осады, поражением персидской армии и ее уходом с афганской территории эта опасность исчезла. 16 июня 1838 г., когда еще существовал повод для войны, британские войска не должны были использоваться против Дост-Мухаммеда. 1 октября 1838 г., когда этот повод исчез, было объявлено об использовании против Кабула 20 тысяч британских солдат. Но это еще не все. 1 октября 1838 г. мнимый заговор Дост-Мухаммеда с Персией и Россией был совершенно бесполезен, так как персидская армия оказалась неспособной подойти к Кандагару и Кабулу, а Россия, очевидно, смогла бы поддержать Афганистан лишь силами персидской армии.

Влияние России на персидский двор еще могло сохраниться, но оно, таким образом, потеряло свою остроту; противоположные политические взгляды с.-петербургского и лондонского кабинетов, которых они могли придерживаться в отношении Центральной Азии, стали объектом скорее умозрительного, чем непосредственного интереса. Таково было очевидное положение дел на 1 октября 1838 года. 8 ноября 1838 г. генерал-губернатор Индии получил от сэра Дж. Мак-Нейла сообщение о том, что неудача под Гератом полностью уничтожила русское влияние при персидском дворе, а к концу октября лорд Пальмерстон сам получил от графа Нессельроде «в высшей степени удовлетворительное» «объяснение», полностью убедившее его в отсутствии у России «враждебных намерений».

«Если Россия, как утверждают, виновна, то почему мы напали не на эту страну, а на Афганистан? Его (лорда Пальмерстона) ответ на это замечание был таков: мы отправились в С.-Петербург, но без флота. Мы потребовали объяснения от русского правительства. Мы сообщили России о характере полученной нами информации. Мы нарисовали картину подстрекательства русскими агентами соседних народов против нас. Русскому правительству был задан вопрос, делается ли это с его разрешения. Если бы оно ответило утвердительно, то у правительства было бы время обратиться за содействием к парламенту; но русское правительство дезавуировало этих агентов. Было сказано, что они действовали без разрешения и их отзовут; на деле же Россия не питает враждебных намерений в отношении нашей страны. Как при таких обстоятельствах британское

259 правительство могло послать флот в Балтийское море? Каким было поведение России после этого? Ее поведение было дружественным. Так было в то время, пока он находился у власти.

Такое заявление было сделано лордом Пальмерстоном в палате общин 1 марта 1843 г. во время дебатов по предложению г-на Робака о назначении специальной комиссии для расследования афганской войны.

Объяснение русских, которое он называет совершенно удовлетворительным, датировано 20 октября 1838 года. Поэтому 19 февраля 1839 г.³⁴³ даже малейшая тень повода для войны против Дост-Мухаммеда по причине его отношений с Персией и Россией полностью исчезла, [это произошло] спустя три месяца после того, как правительство Индии убедилось в падении русского влияния в Тегеране, и через четыре месяца после того, как лорд Пальмерстон сам выразил удовлетворение в связи с тем, что со стороны России нет никаких враждебных замыслов, которым следовало противодействовать в Центральной Азии. Однако в той мере, в какой становились слабее признанные поводы для афганской войны, в той же мере усиливались враждебные шаги правительства Индии и, после того как надуманные причины для военных действий перестали существовать, эти военные действия начались и вправду.

IV¶

ЗАЯВЛЕНИЕ ПАЛЬМЕРСТОНА В ПАРЛАМЕНТЕ¶

Есть еще одно обстоятельство, проливающее новый свет на ссору между Пальмерстоном и Россией. Из Синей книги под заглавием «Переписка, относящаяся к Персии и Афганистану», книги, которую он представил парламенту в начале 1839 г., мы узнаем, что русская депеша, позже представленная им палате общин как в высшей степени удовлетворительный ответ, предшествовала его собственному требованию дать объяснение. Депеша Нессельроде датирована 20 октября 1838 г., а депеша Пальмерстона — 26 октября 1838 г., следовательно, русский ответ на шесть дней опередил английский запрос. Правда, чтобы придать русской депеше видимость ответа, ее поместили в Синей книге после английской депеши. Разумеется, ни та, ни другая депеши не содержат ссылок друг на друга; обе составлены в одинаково сильных выражениях. В одной России требует Англию к ответу за ее позицию, создающую угрозу в Центральной Азии. В другой Англия обвиняет Россию в постоянных происках в Персии. Ни Россия

260 никак не ответила англичанам, ни Англия — на русскую ноту, но, напротив, оба правительства восприняли взаимное поношение как в высшей степени удовлетворительное объяснение. Есть ли надобность в других доказательствах, что дуэль между Пальмерстоном и Нессельроде была лишь притворством и что их ноты были взаимно согласованы с целью дать какой-то повод для вторжения в Кабул? В то самое время, когда бушевала (была предпринята) афганская война под предлогом противодействия русскому влиянию, Пальмерстон открыто вступил в коалицию с Россией против Франции³⁴⁴.

Наброски составлены К. Марксом в январе 1857 г.

Печатается по рукописи Перевод с английского Публикуется впервые

261

К. Маркс. Брошюры Б. Бауэра о коллизии с Россией³⁴⁵¶

а) РОССИЯ И АНГЛИЯ. 1854

Брошюры эти претендуют, в частности, на пророчество, на то, чтобы путем критического изучения состояния европейских государств, их взаимоотношений и вытекающей из них современной истории приподнять завесу судьбы. Метод решения этой задачи свидетельствует об известной ловкости. Так как осведомленность Критики³⁴⁶ и ее дар предвидения должны быть проверены современной историей, то проще всего, повидимому, сравнить выводы Критики с фактами современной истории, сопоставить первые со вторыми и таким образом убедиться либо в обоснованности притязаний Критики, либо в ее заносчивости. Например, в указанной выше брошюре мы читаем:

«La pratique constitutionnelle a gagné infiniment de terrain; et la résistance passive des assemblées nationales, issues de la révolution de l'année 1848, a pris de plus grandes proportions. Toute l'Europe s'est partagé, en ce moment, les différents rôles du drame constitutionnel: l'Occident s'est chargé du rôle de l'opposition honnête; la Russie représente le gouvernement, armé de la force et usant de son autorité» *. («Европа разделена ролями в конституционной драме: Запад взял на себя роль честной оппозиции, России досталась роль правительства, вооруженного силой и осуществляющего свою власть».)

Мы не хотим останавливаться на неправильности оборота, смешивающего прибавлением «и» «конституционную практику»

* «Конституционная практика значительно расширилась, и пассивное сопротивление национальных собраний, порожденных революцией 1848 г., приняло самые большие размеры. Вся Европа в этот момент разделена различными ролями в конституционной драме: Запад взял на себя роль честной оппозиции; Россия представляет правительство, вооруженное силой и осуществляющее свою власть» (В. Bauer, «La Russie et l'Angleterre», p. 19). Ред.

262 с «пассивным сопротивлением» «неконституционных» собраний 1848 г. и т. д. Из всех таких собраний это могло бы быть верно только по отношению к «Assemblée législative» *. Но возьмем фразу так, как она есть. Западная Европа, assemblée législative, ограничивается пассивным сопротивлением, а Россия, «правительство, вооруженное силой», «осуществляет свою власть» посредством coup d'état ** подобно тому, как это делали Бонапарт, Франц-Иосиф и Фридрих-Вильгельм IV. Таково было представление Критики о положении вещей в апреле — понимание недавнего прошлого, вместе с тем являвшееся предсказанием ближайшего будущего. Последующие недели опровергли и это представление, и это предсказание, они показали, что критика легкомысленно поспешила превратить мимолетную гримасу *** в застывшее выражение. Не только западные державы отказываются от «пассивного сопротивления» и переходят к агрессивным действиям, но, прежде чем они стали так поступать, Россия своими дунайскими походами доказала, что она не «вооружена» силой, более того, ее оружие бессильно [ungewaltig] и что вместо «осуществления своей власти» она поспешно осуществляет отступление³⁴⁷. От проводимой им аналогии правительств, октроирующих и производящих coup d'état, с собраниями 1848 г. и т. д. ничего не осталось. Итак, предсказание Критики оказалось неверным? Итак, ее понимание обстановки иллюзорно? Ничуть не бывало. После того как наступили неприятные события, которые свели на нет выводы критического памфлета «а», Бруно Бауэр беззастенчиво начинает брошюру «б» («Теперешняя позиция России», 1854) следующей дипломатической сентенцией:

«Это (вышеприведенное) утверждение³⁴⁸, высказанное нами еще (!) в апреле, нашло полное осуществление в повороте, который приняли события под стенами Силистрии: Европа разыгрывает действительно и совершенно конституционную по своему характеру драму; правительство сравнялось с оппозицией, оно также проявило себя как конституционное — или совсем не прибегало к насилию, или применяло его лишь в форме, не рассчитанной на развязку».

Двусмысленный характер удовлетворения, которое принес критике «поворот событий», обнаруживается в особом «повороте» утверждения в данной фразе. «Высказанное еще в апреле». Отказывается ли Критика от своего высказанного в апреле утверждения после того, как русские в марте отступили

* — «Законодательному собранию». Далее в рукописи зачеркнуто; «а почему это неверно по отношению к нему, здесь не рассматривается». Ред.

*** Далее в рукописи зачеркнуто; «во всеобщую категорию». Ред.

263 от Силистрии? Ничуть не бывало. Итак, «Еще» должно было бы обозначать «Уже». Наше высказанное «уже» в апреле, до наступления события, утверждение подтвердилось в марте. Но оно скорее не подтвердилось. Итак, не «уже», а «еще» с добавлением, благодаря которому эта фраза становится грамматически невозможной. «Мнение, которого я придерживался еще в апреле, осуществилось в марте». Но Критика не говорит, что ее «высказанное еще в апреле утверждение» уже в марте «получило свое подтверждение». Никим образом. Новый «поворот событий» придал скорее и ее утверждению новый «поворот», о котором в апреле «еще» и не подозревали. Последующие события не «подтвердили» утверждение Критики, хотя и оно «нашло полное осуществление». Very well *. Это проливает новый свет на отношение событий к Критике. Если события не оправдывают на практике утверждений Критики, то они, по крайней мере, способствуют дальнейшему «осуществлению» этого утверждения и обнаруживают скрытое достоинство Критики, о котором она сама до сих пор не подозревала. Не только Критика относится теоретически к событиям, но и события также практически относятся к Критике. А как же обстоит теперь дело с «полным осуществлением», которое апрельское утверждение «получило» благодаря мартовским событиям?

«Европа разыгрывает действительно и совершенно конституционную по своему характеру драму!»

Действительно и совершенно! Разве слово «совершенно» придает новое определение слову «действительно»? Оно ослабляет и опошляет его. Этим все исчерпывается. Но этот тяжеловесный стиль, это выражение «действительно и совершенно», как и прежнее злополучное «еще», свидетельствует лишь о той же жалкой беспомощности. В апрельском утверждении, во-первых, «пассивное сопротивление» национальных собраний 1848 и следующих годов неправильно отождествлялось с «конституционной практикой» и, во-вторых, восточная коллизия была превращена в «конституционную» драму, в которой западные державы сравнивались ввиду их «пассивного сопротивления» с национальными собраниями 1848 и следующих годов, а Россия — с правительствами, совершающими coup d'état. В действительности же это отнюдь не было конституционной драмой, так как конституционный образ действий имел место лишь со стороны национальных собраний, а правительства занимались только уничтожением конституций.

* — Очень хорошо. Ред.

264 Теперь же, после того как Россия получила взбучку, вооруженная агрессия отражена силой оружия и она начала «вести переговоры», теперь драма, которая прежде была конституционной лишь «не по-настоящему», стала «по-настоящему» и «совершенно конституционной». Но с того момента, как правительство становится «конституционным», как например в Англии или в Бельгии, или во Франции Луи-Филиппа, оно перестает походить на национальные собрания 1848 и следующих годов и на противостоящие им правительства. Но мало того! Когда Россия начала «вести переговоры» и поэтому, по Бруно Бауэру, стала играть роль «конституционного правительства», тогда, с другой стороны, западные державы перестали оказывать «пассивное сопротивление» и перешли к активным военным действиям, к вторжению. Если прежде слово «конституционный» не подходило к России, то теперь оно больше не подходит к западным державам. И это, считает Критика, «полное осуществление» ее апрельского утверждения! Но таким образом все же с одной стороны остается «осуществление» выражения «конституционный», которое находилось в апрельском утверждении. Очевидно, что пророчества Критики столь же двусмысленны, как изречения древних оракулов. Если ее утверждения, по-видимому, опровергаются событиями, то * — это одна лишь видимость. Как только наступает прямо противоположное, то оказывается, что первоначальное утверждение Критики скорее означает его собственную «противоположность», а события лишь выявляют его диалектический характер. Посредством такого рода диалектики, которая исполнение предсказания доказывает наступлением противоположного, пророчества Критики при всех обстоятельствах оказываются неуязвимыми. Уркарт придерживается другого метода. Если его предсказания оправдываются, то их справедливость подтверждается их исполнением. Если же они не сбываются, то само пророчество воспрепятствовало их осуществлению. В первом случае воплотилась теоретическая истина, в последнем — практическая цель пророчества.

Критика упрекает ежедневную печать в том, что она слишком отдается интересам данной минуты. Критика же, напротив, воспринимает данную минуту лишь в связи с целым, то есть в общей форме. В действительности же оказывается, что если события дня практически господствуют над ежедневной печатью, то Критика терпит такой же провал в области теории. Отдель-

* Далее у Маркса зачеркнуто: «эти утверждения подтверждаются лишь постольку, поскольку теперь получают новый, совсем другой смысл и значение». Ред.

265 ное событие отдельного дня фиксируется ею и становится воплощением общего утверждения, которое лишается даже видимости истинности каждым следующим поворотом событий. (Подобным же образом поступал Прудон. Когда в 1850 г. (?) металлический запас банка увеличился больше чем на 20 миллионов фунтов стерлингов, а учет понизился на \(2\frac{1}{2}\%\) (?), то это событие тотчас стало означать осуществление новой фазы в истории гражданского общества, наступила эра Banque du peuple *. Для Прудона в Париже это событие было ново, совершенно ново, потому что его кругозор ограничивался южным берегом Ла-Манша.) В то время как «эпоха» России еще в апреле становится выражением некой новой всемирно-исторической фазы в брошюре «а», действия России в марте в брошюре «б» уже внушают критике малодушный вопрос:

«Началась ли и в России эпоха Запада? Можно ли и ее уже причислять к Западу и т. д.?» (Теперешняя позиция России, стр. 18).

Так как выдвинутое Критикой «еще» в апреле утверждение о конституционной драме, в которой Россия взяла на себя роль правительства, действующего силой, а западные державы — роль пассивного сопротивления, честной оппозиции, составляет гвоздь брошюры «а» и так как уже в марте события притупили его острие, то тем самым на деле роль Критики в сущности «совершенно» этим исчерпывается. Но перейдем к частным вопросам.

И во-первых, о так называемых исторических иллюстрациях. Между прочим, проводится параллель между событиями, подготовившими французскую революцию 1789 г., и событиями, которые в настоящее время будто бы подготавливают революцию в Англии. Тюрго видел в «свободе торговли хлебом» разрешение всех вопросов (стр. 72). Так было и в Англии во времена Лиги против хлебных законов³⁵⁰. Можно ли навязать аналогию между несоизмеримыми вещами? Франция была прежде всего земледельческой страной, а Англия — промышленной. Поэтому свобода торговли хлебом имела совершенно различное значение в обеих странах. Во Франции — «fait précis» и «positif» **: «финансовый дефицит и банкротство» (стр. 72). А в Англии? Разве же в Англии в результате финансового излишка и удвоения ввоза и вывоза война³⁵¹ создала затруднения для правительства? И это аналогия? Разве не так: «точно так же в Англии моральный и политический дефицит».

* — Народного банка³⁴⁹. Ред.

** — «установленный и достоверный факт». Перед этими словами в рукописи зачеркнуто: «достоверный факт, предшествовавший французской революции». Ред.

266 Какая аналогия! С одной стороны, «установленный и достоверный факт», с другой — субъективное суждение Критики о некой ситуации. Аналогия заключается в слове дефицит. Х умер, потому что сломал себе ногу. Пророческая аналогия: У умрет, потому что нарушает свое слово *. Установленный и достоверный факт финансового дефицита и государственного банкротства предшествовал французской революции. Моральный и политический дефицит при Людовике XV и даже раньше него предшествовал финансовому дефициту и государственному банкротству. Во Франции реформы, предложенные правительством нотаблям и парламентам, казались ничтожными по сравнению с предчувствием революции. Так, мол, и в Англии никто не интересуется биллем Рассела о реформе (стр. 73). Какая аналогия! В предложениях французского правительства речь шла о разрыве с прошлым французской монархии, в предложениях Рассела 1831 г. — о кабинетской интриге; там — о разрыве с многовековым прошлым, здесь — о последствиях мер, после принятия которых не прошло и трех десятилетий; там буржуазия не интересовалась предложениями правительства, потому что они были несоизмеримы с революцией, которая ей была нужна, здесь, несмотря на свой собственный интерес к мелочным уловкам вигов, ей не удается заинтересовать народные массы, которые разочаровались в виговских реформах не со вчерашнего дня, а со времени провозглашения билля о реформе³⁵². А далее аналогия проводится между Неккером и Пальмерстоном! В угоду Критике Пальмерстон теряет «мужество и энергию», он «проникается своей миссией» и считает себя «последним спасителем своей страны». Даже аналогия между Робеспьером и Расселом не могла бы быть более абсурдной. После этого совсем уж не приходится удивляться, когда queen Victoria ** превращается в reine Antoinette ***.

Мы вовсе не отрицаем того, что Англия стоит на пороге больших коллизий. Мы только не согласны с тем, что в представленных «исторических иллюстрациях» проявляется хотя бы самое отдаленное понимание сущности этих конфликтов. Самое низкопробное политиканство несравненно выше этого пустого глубокомыслия.

Чтобы доказать ошибку англичан, полагающих, что в их кабинете есть «influence étrangère» ****, Бруно Бауэр указы-

* Игра слов: «X starb, weil er ein Bein brach... Y wird sterben, weil er sein Wort bricht». По-немецки глагол «brechen» значит «сломать», а также «нарушить [слово]». Ред.

**** — иностранное влияние³⁵³. Ред.

Ф. Энгельс (1856)

267 вает на Фокса, который открыл Россию в качестве покровителя и гаранта мира в Европе. Он приводит при этом одно место из речи Фокса от 24 мая 1803 года. Он должен был бы пойти еще дальше и упомянуть о «тайной» миссии, возложенной Фоксом на Адера в 1790 г.³⁵⁴ по поводу предстоящего второго раздела Польши. А что доказывает «тайная» и противозаконная связь Фокса с Екатериной II³⁵⁵? То, что Пальмерстон не состоял в тайной и противозаконной связи с Николаем*. Впрочем, Фоксу не нужно было делать открытия относительно России. При Вильгельме III оно уже было сделано маркизом Кармартеном, а при Георге I — стоявшими тогда у власти вигами. Дипломатические документы свидетельствуют о том, что с тех пор влияние России на министерство вигов стало традиционным. И именно поэтому Пальмерстон должен был покончить с традицией вигов? А почему же бы ему, напротив, не довести ее до полного «осуществления» и не продаться России со всеми потрохами? Утверждение, что Фокс открыл англо-французский союз, так же неверно, как и эта «защита» Пальмерстона. Станхоп сделал это открытие уже сразу после Утрехтского мира³⁵⁶.

Для доказательства плодотворного влияния России говорится, что занятая ею позиция повлекла за собой «décadence de l'antagonisme anglo-français» или же создание «alliance anglo-française»*. Англо-французский союз существовал уже в 1717 г., именно его несколько лет спустя Георг I пытался превратить в европейский союз против России. Четвертый союз 1834 г.³⁵⁷ был вторым союзом Англии и Франции, направленным при этом, как полагают, также и против России. Таким образом, с этой стороны Россия не могла создать ничего нового и неслыханного. Но если один только союз между Францией и Англией должен считаться огромным успехом России, то как же расценивать союз Англии, России, Пруссии и Австрии против Франции Луи-Филиппа, коалицию 1840 года³⁴⁴? Согласно конструкции Бруно Бауэра эта коалиция доказывает, что Франция Луи-Филиппа была еще опаснее николаевской России.

Согласно последующим открытиям Критики Англия, выдав своей войной против революционной Франции континент в руки России, — это открытие, по крайней мере, не имеет заслуги новизны — почувствовала потребность

• Далее у Маркса зачеркнуто: «Здесь, когда утрачивается историческая аналогия...». Ред.

** — «ослабление англо-французского антагонизма». Так называется один из разделов брошюры Б. Бауэра «La Russie et l'Angleterre» (р. 5). Ред.

*** — «англо-французского союза» (р. 5). Ред.

268 «de se charger elle-même de la tâche révolutionnaire de la France. C'est Canning qui a rempli ce vide. Il leva en Angleterre l'étendard de la révolution, pour en faire le véritable adversaire de la Russie» *.

В качестве доказательства приводится риторический оборот, который Каннинг заимствовал у Вергилия (quos ego: de dieu Eole) **, как будто фраза «капитана из Итона»³⁵⁸ является доказательством. Слова о «политике принципов» принимаются на веру, за чистую монету³⁵⁹. А они еще более фальшивы, чем прежние фразы о «политике интересов». Впрочем, о войне Питта³⁶⁰ также повсюду протрубили как о «войне принципов», и значительная часть англичан этому поверила. Она отчасти и была таковой, потому что незадолго до французской революции и в ее начале власть олигархии находилась под угрозой внутренних волнений. Впрочем, фраза Каннинга была сперва направлена не против России, а против Франции. Интервенция в Португалии была ответом на интервенцию Франции в Испании, и эта «политика принципов» в своем реальном воплощении — признании независимости бывших испанских владений в Америке³⁶¹ — оказалась поразительно точно связанной с английскими торговыми интересами. Так как Пальмерстон фразой Каннинга прикрывает свою политику, вызванную совершенно другими мотивами, то Бруно Бауэр убежден, что фраза Каннинга об «intervention révolutionnaire» *** стала действительной политикой Англии и причинила ей много зла. При этом нам сообщают, что билль о реформе настолько изменил характер английской конституции,

«que les Anglais mêmes ne reconnaissent plus en quoi se distingue leur constitution de celles du continent» (p. 9) ****.

Со времени Георга I английская конституция подверглась изменениям лишь в том, что: 1) изменилось распределение rotten boroughs ***** в пользу вигов, одной из фракций аристократии, 2) промышленная буржуазия в 1831 г. в такой же степени усилила свое парламентское влияние, в какой это сделала финансовая буржуазия посредством glorious revolution ***** 1689 года. Бруно Бауэр сделал также открытие, что

* — «взять на себя революционное дело Франции. И именно Каннинг заполнил пустоту. Он поднял в Англии знамя революции, чтобы сделать ее настоящим противником России» (В. Вацер. «La Russie et l'Angleterre», p. 7). Ред.

***** — «славной революции». Ред.

269 «l’abrogation des lois des céréales, comme la proclamation du principe de la liberté du commerce renferment l’aveu que sa suprematie (английской промышленности) est perdue» *.

Эти факты доказывают, наоборот: 1) что интересы промышленной буржуазии одержали победу над интересами земельного дворянства и 2) что английская промышленность не нуждается больше ни в какой другой монополии, кроме монополии своего собственного капитала, что лишь теперь она может с уверенностью полагаться на свое действительное превосходство. Англия теперь, в начале войны, еще не

«assez dégradée» «pour supporter l’idée offensante d’une alliance avec sa rivale» (p. 10) **.

Англия современной промышленной буржуазии не может же, конечно, не унижая *** себя, заключать союзы, которые противоречили бы интересам и предрассудкам прежде господствовавшего класса. Англия всегда остается «все той же» моральной личностью. Глубокое унижение, которое испытала здесь Англия, доказывается фразой:

«Les peuples ne sauraient oublier leur passé qu’en renonçant à l’avenir» ****.

Как будто постоянное «уничтожение» прошлого не является «созиданием» будущего.

Таким образом, будущее питтовской Англии отождествляется с будущим Англии. Как только «народ» побеждает господствовавший прежде класс и тем самым порывает с созданным этим классом политическим прошлым *****, он уничтожает свое будущее.

По мнению Бруно Бауэра, национальная обособленность Англии выражается в ненависти к Франции и vice versa *****. Эту «национальную обособленность» Англии — более ранние феодальные войны между Францией и Англией имели, конечно, совершенно другой смысл — создала лишь «glorious revolution», и поэтому она «неискоренима». Какое глубокомыслие!

* — «отмена хлебных законов, как и провозглашение принципа свободной торговли, свидетельствуют о признании того, что ее превосходство (английской промышленности) утрачено». (В. Bauer. «La Russie et l’Angleterre», p. 9). Ред.

10*

270 Национальная обособленность России проявляется в заключении союзов то с Францией против Англии, то с Англией против Франции... Но Англия и Франция не могут объединиться против России, не отказавшись от «будущего». В сущности Бруно Бауэр хочет доказать, что, за исключением России, национальные особенности европейских государств исчезают, Франция и Англия, олицетворяя «Запад», борются против России. Тем самым они утрачивают свою национальную обособленность. Но разве Россия, Англия, Австрия, Пруссия, Неаполь, Испания не боролись против Франции, олицетворяя собой Европу? И разве они этим не воссоздали вновь свои национальные особенности? Гражданское общество, конечно, не интересует критику. Английское, французское общества претерпевают различные политические превращения. Когда сбрасывается одна из оболочек, то критика ясно понимает, что для этого общества наступает гибель. Что же теперь доказывает, например, наполненная пустой политической болтовней глава о «calculus» и «arrière-pensées des alliés» *, как не то, что эти общества все еще борются с политическими традициями, принадлежавшими одной из предшествующих стадий развития, и что они еще не овладели той политической формой, которая соответствует потребностям новой стадии развития! А кто поручится ему, что этот союз, как бы ни был он жалок, не является средством для достижения данной, более высокой формы? То, что общество с современным способом производства нуждается в других международных отношениях, чем феодальное, есть тавтология.

Кто говорит ему, что Россия

«a formé le plan de consolider son influence sur la Turquie, sans l'aide d'un allié» **.

Не искала ли она для последней войны поочередно союза с Францией, Англией, Австрией и не сохраняла ли она всегда союз с Пруссией? И каковы бы ни были взгляды и намерения французского и английского народов, кто поручится ему, что Россия не была постоянно уверена в тайном союзе с английским правительством, полагая, что это гарантирует ее дерзость?

Достойный Бруно Бауэр верит России, что выдвинутый ею предлог —

«cause des populations gréco-slaves de la Turquie» *** (p. 11) —

* — «корыстных побуждениях» и «задних мыслях союзников». Название одной из глав брошюры В. Бауэра «La Russie et l'Angleterre» (p. 13). Ред.

*** — «дело греко-славянских народностей Турции». Ред.

271 был ее действительным мотивом. И в Израиле не нашел я такой веры! *

Значительная часть брошюры посвящена описанию уловок английского правительства (а также французского) и их уступок России. И в самом деле, не по вине английского правительства Россия не осуществила своих замыслов в Турции. Что же это доказывает? Что правительства Англии и Франции, особенно первое, были вынуждены действовать под давлением масс? Нет, [это доказывает лишь то], что Англия сознает «свою слабость» и что правительство и общество, если даже они фактически разделены, теоретически подлежат отождествлению.

Demandes России! Действительная цель русского правительства заключалась в том, чтобы подменить самоуправление, существующее в большей или меньшей степени у славянских и греческих народностей³⁶³, управлением русских консулов. Критика, разумеется, доверчиво принимает декламации России за ее действительные мотивы, чтобы в одной из более поздних брошюр³⁶⁴ с раздражением констатировать, что русское правительство теперь отказывается от своего false pretences **. Бруно Бауэр упрекает газеты в незнании недавней турецкой истории. Однако он доказывает собственное невежество, не замечая повторных попыток русских (например, в Сербии, Греции) подорвать самоуправление общин. То, что Россия старается сохранить, — это теократическая власть греческих попов под суверенитетом Турции, власть, которая сковывает и душит всякое самостоятельное гражданское развитие греко-славянских общин. Ученость критики с блеском обнаруживается в особенности в

«gages que la Russie possède dans sa participation à l'oeuvre de l'organisation en Servie» *** и в ее «règlement organique» ***,

который она через Киселева дала Дунайским княжествам³⁶⁵! C'est par trop fort . Южные славяне, по мнению Бруно Бауэра, должны стать русскими: во-первых, «en vertu de la nature des choses» , ссылка на эту абстракцию — весьма

* — Евангелие от Матфея, 8, 10. Ред.

*** — «в силу природы вещей» (В. Bauer, «La Russie et l'Angleterre», p. 34). Ред.

272 убедительный довод; затем не только в силу «nature des choses», но и в результате «de l'histoire» , которая в Сербии доказывает как раз противоположное; наконец, в силу «position géographique» *, при котором мадяры и румыны отсекают их от России. И какой диапазон! С высоты «nature des choses» он нисходит к «l'histoire», а от этой абстракции к частности «position géographique».

Австрия, доказывает он, должна ограничиться ролью посредника. Это утверждение, которое было верно «еще» в апреле, стало «ошибочным» уже в июне, несмотря на абсолютные и вытекающие из природы вещей доводы Критики. Он доказывает, что Австрия не «pourra ranger du côté des alliés» . Проверим снова это утверждение. В своих вымученных исторических рассуждениях о прежних отношениях между Австрией и Англией он чисто по-русски извращает историю. Ссылаясь на Адрианопольский договор, он остерегается давать действительную историю. Что русская армия была бы уничтожена и никогда не возвратилась бы из Адрианополя даже в том ничтожном количестве, в котором ей удалось, если бы Англия не вырвала у Порты этого договора своими мистификациями. Так же неверно Бауэр передает содержание депеши Ливена. Не «traité de paix» , как это утверждает он, составлял ближайшую причину perplexité *** Абердина и Веллингтона, а блокада Эноса³⁶⁶, от которой русские также отказались из опасения вызвать оппозицию со стороны Веллингтона. Между прочим, Ливен говорит:

«that the Duke of Wellington and Lord Aberdeen have put everything in motion to extort from us confidences as to the conditions of our future peace with the Turks» ***.

Тот же Ливен нисколько не опровергает этого хвастливой фразой, которую приводит Бауэр из его депеши³⁶⁷, а продолжает:

«It appeared to us useful to repeat the assurances which on this point all the declarations of the Emperor contained, and even to add some developments to them. We shall confine ourselves to these generalities, for every circumstantial communication on a subject so delicate would draw down real dangers, and if once we discuss with our allies the articles of a

* — «истории» (р. 34). Ред.

*** — «что герцог Веллингтон и лорд Абердин пустили в ход все, чтобы выведать у нас конфиденциальные сведения об условиях нашего будущего мира с турками». Ред.

273 Treaty with the Porte, we shall only content them, when they would have believed that they had imposed upon us irreparable sacrifices *.

И только затем следует та хвастливая фраза, которая в связи с этими грубыми ухищрениями потеряла бы свой героический характер, что не входило в планы Критики. Затем упоминаются все плутни Пама **, чтобы доказать, что он чувствовал «слабость Англии» и что эта слабость в самом деле существует. Более того, они выдают тайну «силы» России по отношению к Англии. При этом Бауэр идет на фальсификацию, например, в истории с «Виксеном». По его словам выходит, что достаточно было России

«à lui rappeler que ce forfait inouï avait été commis dans la mer Noire, près de la côte de la Circassie» ***.

В другом месте я показал, к каким сложным маневрам прибегали Пам и Нессельроде в данном случае³⁶⁸.

В разделе об Австрии мы узнаем также, что в 1848—1849 гг. «toute l'Allemagne réduite à la passivité par les illusions du principe national, aurait taxé de crime politique chaque tentative d'intervenir dans cette lutte des nationalités» ****.

«Как будто бы» франкфуртское Национальное собрание не выступило против Италии, а также против Польши³⁶⁹! Совершенно излишне говорить еще что-нибудь об этой брошюре, кроме только того, что Критика считала дунайский поход Омер-паши газетной уткой.

Написано К. Марксом в январе 1857 г.

Впервые опубликовано на русском языке

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — «Нам казалось полезным повторить уверения, которые содержались по этому пункту во всех декларациях императора, и даже несколько дополнить их. Мы ограничимся этими общими заверениями, так как всякое подробное сообщение по такому деликатному вопросу может повлечь за собой действительные опасности, и если мы хоть раз начнем обсуждать с нашими союзниками статьи договора с Портой, мы удовлетворим их лишь тогда, когда они вообразят, что заставили нас пойти на невознаградимые жертвы». Ред.

**** — «вся Германия, доведенная до состояния пассивности неправильным пониманием национального принципа, сочла бы политическим преступлением любую попытку вмешательства в эту борьбу национальностей» (p. 43). Ред.

274

К. Маркс. О восточном вопросе (набросок)³⁷⁰¶

Таким образом, мы вновь пришли к тому же заключению, которое было сделано нами в начале данной войны³⁷¹. Если Европа сохранит теперешнее устройство, то все проблемы, составляющие так называемый восточный вопрос, с необходимостью будут решены в духе России, если же они будут отождествлены с делом общеевропейской революции, то они должны будут получить всецело новый аспект. Существует возможность искусственно поддерживать современное status quo *, основанное на мнимой независимости и неприкосновенности Турецкой империи. При этом положении вещей можно лишь временно уклониться от затруднений и создать видимость решения.

Написано К. Марксом в марте 1857 г.

Печатается по рукописи

Перевод с английского

Публикуется впервые

* — существующее положение. Ред.

275

К. Маркс. Заметки по европейской истории (XV—XVIII вв.)³⁷²¶

I) Швейцария благодаря созданному в 1315 г. Швейцарскому союзу в конце XV столетия становится союзником, которому принадлежит решающая роль в войнах ее соседей.

Как в средние века вассалы, так в XV в. иностранные государства должны были брать на себя гарантии при заключении мирных договоров. Политика завладела прежде всего западными и южными дворами, умножила число союзов и вызвала к жизни постоянные посольства.

1477—1515 гг. Нидерланды и Италия — яблоко раздора между Францией, Австрией и Испанией. В 1477 г. после смерти Карла Смелого [борьба] за Бургундское наследство. Людовик XI овладевает частью его владений³⁷³. Максимилиан (австрийский) * женится на Марии — наследнице Карла Смелого. Притязания Франции на Неаполь и Милан. Сын Максимилиана Филипп ** женится на Хуане, наследнице испанской монархии.

В 1494 г. — Карл VIII в Италии. Против него Ligue du bien public *** (папа , Максимилиан, Испания, герцог Миланский )³⁷⁴. (С 1416 г. — герцог Савойи.) Людовик XII в 1498 г. [вступает] в тайный сговор с Фердинандом Католиком. Уступает ему свои права на Неаполь (1506 г.)³⁷⁵: за это получает (от Империи) поддержку в Милане. В 1506 г. Людовик XII добивается [создания] Священной лиги вместе с папой ***,

* — Максимилиан I. Ред.

*** — Юлием II. Ред.

276 Венецией и другими итальянскими государствами против Максимилиана³⁷⁶. Однако после победы французов под Гьярдадда в 1509 г. папа во главе Священной лиги против Франции (Людовика XII) (с участием и Генриха VII английского; Генрих VIII выходит из Лиги³⁷⁷). Людовик XII, собственным владениям которого угрожает Швейцария, в 1513 г. [заключает] мир с Фердинандом Католиком в Блуа.

Что касается Италии, то ирония всего этого периода состоит в том, что Франция (Людовик XII) утвердилась в Милане, Фердинанд Католик (Арагонский) — в Неаполе, однако результатом Священной лиги явилось изгнание Франции из Италии; Фердинанд (Католик) удерживает Неаполь и порты Апулии; папа подчиняет города в Романье. В 1512 г. (с помощью швейцарцев) Милан возвращается в руки Максимилиано Сфорца; Медичи возвращаются во Флоренцию (31 августа 1512 г.). В течение этого периода (1494—1515 гг.) хорошая пехота — только у швейцарцев. Таким образом, многократные победы и вторжения французов (при Карле VIII и Людовике XII) в Италию оказались безрезультатными...

II) 1515—1559 гг. В 1515 г. Франциск I завоевывает Милан (его вечный мир со швейцарцами в 1516 г.). Карл I в 1519 г. становится германским императором Карлом V.

Четыре итальянские войны:

1521—1526 гг. Франческо Сфорца вновь посажен в Милане; Франциск I французский взят в плен при Павии (1525 г.) (Лига против Франциска I);

1526—1529 гг. Вторая священная лига против Франциска I³⁷⁸. Он признает герцога Франческо II в качестве герцога Миланского, а также свободу Генуи. Франциск I сохраняет Бургундию. Отказывается от ленных прав на Фландрию и Артуа.

1536—1538 гг. Смерть миланского герцога Франческо, не оставил наследников. Франциск I требует, чтобы Милан был отдан его второму сыну Генриху в качестве лена. Война с Карлом V. Десятилетнее перемирие, во время которого Франциск I остается хозяином Савойи: Женева добивается независимости.

1541—1546 гг. Карл отдает Милан в ленное владение своему собственному сыну Филиппу. Франция остается за пределами Италии. Она утрачивает Булонь в пользу Англии.

Немецкая религиозная война. Во второй немецкой религиозной войне Генрих II (Франция) захватывает в 1552 г. Мец, Туль и Верден. Согласно мирному договору, заключенному с Испанией в Като-Камбрези (3 апреля 1559 г.), Франция должна вернуть 195 владений частично Испании в Нидерландах и Италии, а частично Савойе³⁷⁹.

277 Отпадение Нидерландов. В 1572 г. разразилась революция в северных провинциях. Последние образовали в 1579 г. в Утрехте самостоятельный союз. В 1581 г. начинается 70-летняя борьба³⁸⁰. 1584 г. — Республика Соединенных провинций. В конце XVI в. ее свобода уже обеспечена. В договоре о перемирии 3 апреля 1609 г. Испания рассматривает Соединенные провинции уже фактически как независимое государство.

1592 г.* Образование Генеральных штатов³⁸¹. Такой торговой державы, такой морской державы, как республика Голландия, Европа еще не знала. 1556—1618 гг. Ост-Индские владения португальцев попадают в руки голландцев; последние прибирают мировую торговлю к рукам.

III) 1608—1648 гг. Германия — центр европейской политики. С 1621 г. возобновляется голландско-испанская война. Конец франко-испанской войне был положен не Вестфальским, а только Пиренейским миром 7 ноября 1659 г.³⁸²

С 1624 г. — кабинет Ришелье. В Италии Франция и Савойя — против Испании и Генуи³⁸³.

В 1634 г. Швеция и ее союзники уступают Франции свои завоевания в Эльзасе.

Мир в Мюнстере³⁸⁴. 1645 г. — прежде всего между Испанией и Республикой Соединенных провинций.

Швеция получила большую часть Померании, Бремен, Верден и т. п. Франция — полный суверенитет над Мецем, Тулем и Верденом* с округой, Брейзахом и те права, которые Австрия имела в Эльзасе.

1520—1559 гг. Война между Франциском I и Карлом V³⁸⁵.

Вестфальский мир (1648 г.) (Мюнстерский и Оснабрюкский мир).

«Что касается Франции..., император*** уступил ей Верхний и Нижний Эльзас, Брейзах (город), три епископства — Мец, Туль, Верден; право держать гарнизон в Филипсбурге. Швеция [получила] Померанию и т. д. и была объявлена членом Германской империи с правом участия в имперском сейме.

Бранденбург, Мекленбург, Ганновер, Гессен... компенсированы главным образом за счет церковной собственности.

Австрия в Италии утвердила свое господство над Миланом и Тосканой. Признана независимость Швейцарии, а также независимость Голландии, фактически уже существовавшая после сепаратного мира, заключенного между ней и Испанией³⁸⁶.

* Так в рукописи Маркса. Ред.

*** — Фердинанд III. Ред.

278 Религиозные распри и разногласия... все были урегулированы на основе мирных договоров в Пассау и Аугсбурге (1552 и 1556 гг.).

Богемия... совсем забыта: даже амнистия не оговорена³⁸⁷. Закреплено федеральное устройство Германии (антиунитарное). На деле — это договор о расчленении Германии.

1648—1660 гг. Франко-испанская война. Пиренейский мир.

1660—1697 гг. Войны Людовика XIV. Рисвицкий мир³⁸⁸.

1697—1715 гг. Война за Испанское наследство. Утрехтский мир³⁸⁹.

Помимо выгоды, полученных Англией в результате Утрехтского мира (Гудзонов залив, Ньюфаундленд, Новая Шотландия, Порт-Ройял, соглашение об «асьенто» и т. п...), Савойя простым прибавлением к ней Сицилии была превращена в королевство, в то время как Австрия получила во владение Неаполь, Милан, Тоскану, что послужило увековечению закабаления Италии. Испанские Нидерланды были переданы Австрии³⁹⁰.

1715—1740 гг.

Венский мир, октябрь 1735 г. «Август III Саксонский должен стать королем Польши; Станиславу Лещинскому — герцогства Лотарингия и Бар, подлежащие после его смерти возвращению Франции; герцогу Лотарингскому * надлежит получить Тоскану. Дон Карлос ** (испанский) останется обладателем Неаполя, Сицилии и австрийского побережья Тосканы. Сардинии следует получить Новару, Тортону и некоторые другие земли Милана. Парма и Пьяченца должны быть отданы императору».

По этому договору между Австрией и Францией (Флёри),

«к которому вскоре присоединились Испания, морские державы и Россия, Франция гарантировала Прагматическую санкцию³⁹¹, которая защищала будущую наследницу Австрийской империи ***... от каких-либо посягательств в будущем».

1740—1763 гг. Война за австрийское наследство. Семилетняя война²⁸⁴.

Все сговариваются, кроме России и Англии в 1741 г., против Габсбургов. По плану Беллия (придворного Людовика XV)

Сардиния должна была получить Милан; Испания — герцогство Тосканское; курфюрст Баварский **** — имперскую корону; Венгрия и Богемия — стать независимыми; Марио-Терезию предполагалось свести до уровня мелкого немецкого суверена.

В Семилетней войне Англия и Пруссия объединились против Франции и Австрии, за которыми стояла Россия. Эта вторая война привела к союзу Пруссии и России, что имело своим последствием раздел Польши; Екатерина II благодаря этому получила возможность захватить Крым, в то время как униженная Франция мстила за свои неудачи Англии, поддерживая мятежных поселенцев Массачусетса.

* — Франциску III. Ред.

**** — Карл VII Альбрехт. Ред.

279

(По плану Генриха IV французского³⁹²¶

Франция, Испания, Англия, Дания, Швеция, Ломбардия должны быть наследственными монархиями; Италия, Швейцария, Нидерланды — республиками. Обе ветви Австрийского дома следует лишить их владений в Венгрии, Германии, Италии и Нидерландах, они должны быть сведены к Испании и нескольким островам у побережья Средиземного моря. Что касается Италии, то папа должен быть объявлен светским владыкой, объединяющим под своей властью Рим, Неаполь, Апулию, Калабрию. Флоренция, Модена, как и небольшое число других мелких государств, подлежат объединению с республикой Венецией; герцог Савойский должен стать королем Ломбардии. Богемия — выборное королевство, включая Моравию, Силезию, область, заселенную лужичанами. Венгрия — выборная монархия, ее необходимо сделать более сильной путем присоединения к ней архиепископства австрийского, Штирии и Каринтии. Равным образом следует укрепить и Польшу. Швейцария должна быть увеличена за счет Эльзаса, Тироля и других территорий.)³⁹³

Написано К. Марксом не раньше середины 1857 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого и английского

Публикуется впервые

280 Ф. ЭНГЕЛЬС

АБЕНСБЕРГ³⁹⁴¶

Абенсберг — небольшой город с 1200 жителей в округе Реген Баварского королевства. Предполагают, что на этом месте был римский город Абасинум. В окрестностях имеются горячий источник и развалины красивого замка. 20 апреля 1809 г. Бонапарт дал под Абенсбергом сражение австрийцам и разбил их; они потеряли в этом бою 12 орудий и 13 тысяч солдат. Эта победа предшествовала победам при Ландсхуте и Экмюле и открыла дорогу на Вену.

Написано Ф. Энгельсом между 11 и 14 июля 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. 1, 1858

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

281 Ф. ЭНГЕЛЬС

АКР³⁹⁵¶

Акр, Сен-Жан-д', Акка, Птолемаида, или Акко — сирийская гавань у подножья горы Кармель, 32°54' северной широты, 35°4' восточной долготы; население — около 15 тысяч человек. Это лучшая бухта в данной части побережья, хотя и очень мелкая. Славу Акру принесли ожесточенные осады и оборонительные сражения. В 1104 г. город был захвачен генуэзцами, а в 1187 г. отвоеван вновь Саладином. Штурм Акра Ричардом Львиное Сердце в 1191 г. был одним из самых смелых подвигов времен крестовых походов. До 1292 г. он оставался под властью рыцарей св. Иоанна³⁹⁶, которые сильно его укрепили, но турки вынудили их покинуть крепость. Именно здесь турки при поддержке благородного Сиднея Смита и горстки британских моряков 60 дней задерживали в бухте Наполеона и французскую армию, пока тот не снял осаду и не отступил. Когда Мухаммед-Али поднял восстание против Порты, Ибрахим-паша после шести месяцев осады в 1832 г. взял Акр штурмом и захватил Сирию. В 1839 г. Сирия тем не менее была возвращена Турции, город же вновь пережил ужасы войны: Ибрахим отказывался его покинуть до тех пор, пока объединенный английский, австрийский и турецкий флот не подверг Акр 4 ноября 1840 г. бомбардировке.

Написано Ф. Энгельсом между 11 и 14 июля 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. 1, 1858

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

282 Ф. ЭНГЕЛЬС

АКЦИЙ¶

Акций (Ακτιον), ныне Ла Пунта — мыс и селение в Акар-нании при входе в Амбракийский залив, вблизи которого между Цезарем Октавианом, впоследствии императором Августом, и Марком Антонием 2 сентября 31 г. до н. э. произошло морское сражение, в котором Октавиан одержал полную победу. Это сражение решило вопрос о мировом господстве. До того Октавиан властвовал на Западе, Антоний — на Востоке³⁹⁷. Лагери обеих армий были расположены на противоположных сторонах Амбракийской бухты. У Октавиана было 80 тысяч пехотинцев, 12 тысяч всадников и 260 боевых кораблей. Антоний располагал 100 тысячами пеших солдат, 12 тысячами всадников и 220 кораблями. Флот Антония был оснащен катапультами, но отличался неповоротливостью. Корабли Октавиана были невелики, но более быстроходны. Клеопатра дала Антонию в подкрепление 60 кораблей, и по ее наущению и вопреки советам собственных опытнейших капитанов он предложил Октавиану морское сражение. Вызов был принят. После нескольких часов безрезультатного сражения Агриппа, адмирал Октавиана, произвел быстрый маневр, и Клеопатра со своими галерами обратилась в бегство. Сластолюбивый Антоний не мог удержаться и бросился за ней с небольшим числом кораблей. Флот, брошенный своим командиром, сдался, то же сделала и его армия, прождав возвращения Антония семь дней. Жалкий человек бежал со своей возлюбленной в Египет. В ознаменование своего триумфа победитель украсил храм Аполлона, находившийся в Акции, и построил Никополь (город победы) на северной стороне залива.

Написано Ф. Энгельсом между 11 и 14 июля 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. 1, 1858

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

283 Ф. ЭНГЕЛЬС

АЛАНДСКИЕ ОСТРОВА¶

Аландские острова — группа скалистых островов числом около 200, из которых 80 заселены, расположенных при входе в Ботнический залив между 59° и 60°32' северной широты и 19° и 21° восточной долготы. Острова принадлежат России, они уступлены ей Швецией в 1809 г. и составляют часть губернаторства Або в Финляндии. Жители островов, насчитывающие около 15 тысяч человек, шведского происхождения, превосходные моряки и рыбаки. На скалах, покрытых тонким слоем почвы, растут сосны и березы; здесь выращивают рожь, ячмень, картофель, хмель, лен; жители держат большое количество крупного рогатого скота и экспортируют сыр, масло, кожу; они производят также холст для домашнего пользования и для парусов. Главный остров называется Аланд; его площадь — 28 кв. миль, население — 10 тысяч человек; в западной его части расположена хорошая гавань. Все гавани более или менее укреплены. Среди них на первое место следует поставить остров и гавань Бомарсунд, захваченную и взорванную в 1854 г. союзным флотом Англии и Франции во время их войны с Россией³⁹⁸. В 1714 г. русский адмирал Апраксин одержал решающую победу над Швецией на море вблизи утесов Сигнильдсшер³⁹⁹.

между 11 и 14 июля 1857 г.*

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. 1, 1858

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

284 Ф. ЭНГЕЛЬС

АЛДЕНХОВЕН¶

Алденховен — небольшой город в Рейнской Пруссии, расположенный на дороге из Юлиха в Ахен. Он дал название сражению, в котором австрийцы под командованием принца Кобургского одержали 1 марта 1793 г. победу над частью французской армии Дюмурье. После завоевания Бельгии в 1792 г. Дюмурье, задумав вторжение в Голландию, оставил 70 тысяч солдат между Маасом и Руром для осады Маастрихта и Венло и для прикрытия этой осады, начав с остальной армией наступление на Голландию из Антверпена. В силу необходимости войска на Маасе были весьма рассредоточены; дивизии, прикрывавшие осаду, были расквартированы вблизи Ахена, Алденховена и Эшвейлера. Кобург собрал 40 тысяч солдат и двинулся двумя колоннами к двум последним пунктам, обогнул позиции у Эшвейлера, взял лобовой атакой укрепления у Алденховена и отбросил французов в беспорядке к Ахену, который был взят на следующий день. Осада Маастрихта была снята, и австрийский авангард преследовал французов даже за Маасом, разбив их под Тонгром. Рассеявшиеся французские дивизии соединились, только достигнув Тирлемона, где стали ждать Дюмурье. Таким образом путь союзникам в Бельгию был открыт, и несколько дней спустя в результате последующей победы под Неервинденом завоевание страны было закончено. Потери французов в сражении под Алденховеном и во время их преследования не могли быть менее 10 тысяч убитыми, ранеными и пленными, помимо 10 тысяч дезертировавших немедленно же после сражения; в руки австрийцев попало также большое количество военного снаряжения⁴⁰⁰.

Написано Ф. Энгельсом между 11 и 14 июля 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. 1, 1858

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

285 Ф. ЭНГЕЛЬС

АЛЕССАНДРИЯ⁴⁰¹¶

Укрепленный город в Пьемонте, при слиянии Бормиды и Тонаро, в нескольких милях от По. Был основан миланцами в 1178 г. как оплот против вторжений германских императоров, а в современную эпоху вновь приобрел значение национальной итальянской крепости против Австрии со времен кампаний 1848 и 1849 годов. Французы безуспешно осаждали Алессандрию в 1657 г., а принц Евгений Савойский взял ее в 1707 г. только после длительного сопротивления, хотя до начала нынешнего столетия укрепления города были устаревшими и малозначительными. В современном виде главную мощь крепости составляют достройки, осуществленные Наполеоном после присоединения Пьемонта к Франции. Это единственная крепость, построенная Наполеоном, и в ее укреплениях, хотя и не полностью, была впервые применена система казематных батарей Монталамбера для защиты рва. Наполеон особенно усилил цитадель, шестиугольный бастион с многочисленными внешними укреплениями, а на противоположном берегу Бормиды соорудил предмостное укрепление. Недавно пьемонтское правительство решило добавить еще несколько сооружений к крепости, которая, будь переправа через По у Валенцы должным образом защищена, могла бы стать опорным пунктом обширного укрепленного лагеря, занимающего командные позиции. В городе есть лицей, духовная семинария, 13 церквей, включая кафедральный собор; здесь вырабатываются шерсть, шелк, сукна и восковые свечи. Население, включая пригороды, составляет 36 тысяч человек.

Написано Ф. Энгельсом между 11 и 14 июля 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. 1, 1858

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

286 Ф. ЭНГЕЛЬС

АЛЬМЕЙДА⁴⁰²¶

Город в Португалии, в провинции Бейра, между реками Коа и Дуас Каза. Население 6200 человек. Город сильно укреплен; здесь 5 августа 1811 г. герцог Веллингтон нанес поражение французам под командованием Массены.

Написано Ф. Энгельсом между 11 и 14 июля 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. 1, 1858

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

287 Ф. ЭНГЕЛЬС

АМЮЗЕТ¶

Амюзет — небольшое легкое орудие с однофунтовым ядром, прежде применялось в горных местностях. Эту пушку высоко ценил маршал Сакс, но теперь она полностью вышла из употребления.

Написано Ф. Энгельсом между 11 и 14 июля 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. 1, 1858

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

288 Ф. Э Н Г Е Л Ь С

АНТВЕРПЕН¶

Антверпен — бельгийский приморский город, административный центр одноименной провинции. Расположен на северном берегу Шельды в 26 милях севернее Брюсселя и в 32 милях северо-восточнее Гента. Население (1855 г.) — 79 тысяч человек. Город имеет форму лука: стены образуют дугу, а река тетиву. Протяженность весьма совершенных укреплений, включая цитадель, составляет примерно 2,75 мили. Мощная цитадель в форме пятиугольника была построена герцогом Альбой в 1567 году. Антверпен — очень старый город. Он достиг вершины своего расцвета в XV и XVI вв., став в то время торговым центром Европы, державшим в руках обширную внешнюю торговлю, его посещали корабли всех национальностей (в порту одновременно стояло до 2500 кораблей), а население города, как утверждают, равнялось 200 тысячам. В 1576 г. разграблен и сожжен испанцами. В 1585 г. после продолжительной осады его взял Александр, принц Пармский *. С этого времени торговля Антверпена переместилась в Амстердам и другие города Соединенных провинций. В 1794 г. город перешел в руки французов. После восстания бельгийских провинций он был в 1832 г. взят французским маршалом Жераром в результате памятной осады⁴⁰³. Хотя сейчас город и не имеет такого важного значения, как в средние века, торговля и промышленность Антверпена в настоящее время далеко не незначительны. Река судоходна для самых больших судов. Бассейны, построенные Наполеоном и превращенные в просторные коммерческие доки,

* — Александр Фарнезе Ред.

289 могут вмещать 1000 судов. Развитая сеть путей сообщения по каналам дает Антверпену возможность вести широкую внутреннюю торговлю: в 1846 г. здесь побывали 1970 судов водоизмещением в 286 474 тонны. Город имеет регулярное и достаточно частое пароходное сообщение с Англией, а в последнее время стал пунктом отправки многочисленных эмигрантов в Соединенные Штаты. Здесь один из самых значительных рынков кож Европы. Главное производство Антверпена — черный шелк и бархат; есть также хлопчатобумажные и полотняные фабрики, предприятия по выработке кружев, ковров, шляп, ножевых изделий, а также рафинадные заводы и верфи. До наших дней город сохранил многое от прежнего великолепия. Большинство домов — очень старой, крепкой постройки. Много прекрасных общественных зданий, главное из которых — кафедральный собор, великолепное готическое здание, заложенное в начале XV столетия и законченное не ранее чем через 84 года. Есть три другие достопримечательные церкви, построенная в 1583 г. биржа, ратуша, дворец для короля, когда он избирает своей резиденцией Антверпен, и здание Ганзейских городов. Кроме того, в городе есть академия живописи, скульптуры и наук; публичная библиотека в 15 тысяч томов; картинная галерея, имеющая 200 очень ценных полотен, многие из них — шедевры старых фламандских мастеров; ботанический сад и разного рода школы, больницы и приюты.

между 11 и 14 июля 1857 г.*

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. 1, 1858

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

290 Ф. ЭНГЕЛЬС

АРБЕЛЫ¶

Арбелы, ныне Арбиль или Эрбиль — небольшое селение в Курдистане, расположенное на проезжей дороге между Багдадом и Мосулом на 36°11' северной широты согласно Нибуру. Дома построены из необожженного кирпича. Арбелы дали название третьей и последней из великих битв между Александром и Дарием в 331 г. до н. э. В действительности же битва происходила не в Арбелах, а в 36 милях северо-западнее, около маленькой деревни под названием Гавгамелы, ныне Кармелес. После сражения Александр перешел Ликус и остановился в Арбелах.

Написано Ф. Энгельсом между 14 и 24 июля 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. 11, 1858

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

291 Ф. Э Н Г Е Л Ь С

БЕННИГСЕН И БАРКЛАЙ⁴⁰⁴¶

О Беннигсене я не знаю ничего, кроме того, что в 1807 г. в начале кампании он командовал первой армией (их было две — второй командовал Буксгевден) под общим началом Каменского; 26 декабря 1806 г. при Пултуске был атакован Ланном и, превосходя его численно, выстоял (потому что Наполеон главными силами наступал на другую армию), а затем, полагая себя победителем, хотел перейти в решительную атаку. Вскоре он стал главнокомандующим и в конце января 1807 г. предпринял наступление на войска Наполеона, стоявшие на зимних квартирах; вскоре был оттеснен и только благодаря случаю спасся из ловушки, устроенной ему Наполеоном; 7 и 8 февраля сражался при Эйлау. 7-го Наполеон взял Эйлау (при этом отличился Барклай-де-Толли, который руководил обороной)⁴⁰⁵, а 8-го произошло главное сражение, которое Беннигсен должен был дать, чтобы избежать ожесточенного преследования со стороны Наполеона; в этом сражении Беннигсена спасли от полного поражения только стойкость его войск, прибытие пруссаков под командованием Лестока и медлительность, с которой отдельные корпуса Наполеона появлялись на поле боя. Весной Беннигсен закрепился под Хейльсбергом, так как силы его были слабее; пока отсутствовала часть французской армии, занятая осадой Данцига⁴⁰⁶, он не атаковал Наполеона, но когда пал Данциг и французская армия объединилась, он перешел в наступление (!) и был остановлен авангардом Наполеона, силы которого составляли лишь треть его собственных, а затем Наполеон вынудил его отступить в укрепленный лагерь. Наполеон безуспешно атаковал этот лагерь

292 10 [июня] силами лишь двух корпусов и нескольких батальонов гвардии, однако уже на следующий день он заставил Беннигсена покинуть лагерь и вынудил его к спешному отступлению; но внезапно Беннигсен перешел в наступление, не дождавшись 28-тысячного корпуса, который еще был в Тильзите; взял Фридланд и обосновался там, имея в тылу реку, то есть только единственный путь к отступлению — фридландский мост (сражение перед дефиле — всегда ошибка). Вместо того чтобы быстро продвинуться вперед, прежде чем Наполеон смог сосредоточить свои войска, он позволил Ланну и Мортье задерживать себя в продолжение пяти-шести часов («coupe-gorge dans lequel B[ennigsen] s'était engagé» *, — говорит Жомини об этой позиции), пока к пяти часам Наполеон не был готов и не приказал начать наступление. Русские были отброшены за реку, Фридланд взят, мост разрушен самими же русскими, когда на той стороне находился еще весь правый русский фланг, который спасся только благодаря броду, но потерял артиллерию. Потери составили 20 тысяч человек. Беннигсен в течение этого дня совершал ошибку за ошибкой... его поведение являло собой смешение безрассудной опрометчивости и нерешительности.

В 1812 г. он находился около русской главной квартиры, поносил Барклая, чтобы занять его место, и интриговал против него, пока Александр не уволил Беннигсена. В 1813 г. он получил приказ привести из России в Богемию резервную армию, которая по прибытии была расформирована, а Беннигсен исчез.

Барклай-де-Толли при Эйлау командовал бригадой и т. д. (см. выше). 1812 г. — командующий первой Западной армией и военный министр, после отъезда Александра и до прибытия главнокомандующего Кутузова Барклай-де-Толли искусно руководил отступлением русской армии; его большая заслуга заключается в том, что он противился требованиям русских и всей главной квартиры дать сражение. Там, где он вынужден был принять бой, как это было под Смоленском, он занял такую позицию, которая не позволила втянуть его в решающее сражение⁴⁰⁷, а когда последнего уже нельзя было избежать — недалеко от Москвы, — Барклай-де-Толли избрал под Гжатском почти недоступную атаке с фронта позицию, которую можно было обойти лишь далеким кружным путем. Армия уже заняла ее, но тут прибыл Кутузов, который, конечно, не согласился с этой позицией, поскольку не он ее выбирал, и рус-

* — «разбойничий притон, в который дал завлечь себя Б[еннигсен]». Ред.

293 ские, таким образом, должны были сражаться на плохих позициях под Бородином. В 1813 и 1814 гг. Барклай-де-Толли командовал не какой-либо самостоятельной группой войск, а всеми русскими частями в объединенных войсках под началом Шварценберга; а так как эти части находились в отдельных группах войск и часто переформировывались, то он выполнял скорее административные и дипломатические функции, чем боевые⁴⁰⁸; как и раньше, он показал себя лучшим среди генералов среднего масштаба, обладающим здравым смыслом и выдержкой, во всяком случае, лучшим из генералов более старшего поколения, которыми располагали русские.

Написано Ф. Энгельсом 10 сентября 1857 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого Публикуется впервые

294 Ф. ЭНГЕЛЬС

КАНОНАДА⁴⁰⁹¶

Канонада в широком смысле — артиллерийский огонь во время боя или осады. Как специальный тактический термин канонада означает бой между двумя армиями, в котором действует только артиллерия, а другие войска либо пассивны, либо их действия, по крайней мере, не выходят за рамки чистой демонстрации. Наиболее ярким примером действий подобного рода является канонада у Вальми в 1792 году. Келлерман, ожидавший атаки прусской армии на линии высот, расположил артиллерию впереди своих отрядов. Пруссаки построились на противоположной гряде холмов, выдвинув вперед артиллерию, и канонада началась. Несколько раз прусская пехота строилась для атаки и немного выдвигалась вперед; но французы оставались непоколебимыми, и пруссаки снова отступали, не входя в сферу досягаемости ружейного выстрела. Так прошел день, а назавтра началось общее отступление прусской армии. Такие канонады имеют место в большинстве генеральных сражений. Часто они представляют собой первый акт спектакля; они заполняют антракты между отбитой атакой и новой попыткой выбить противника с позиции; и они же являются финалом большинства сражений, не принесших победы ни одной из сторон. В большинстве случаев они не преследуют никакой иной цели, кроме демонстрации, давая на больших дистанциях при огромной трате снарядов почти невероятно малую долю попаданий по сравнению с промахами, что весьма характерно для артиллерийской практики современной войны.

Написано Ф. Энгельсом около 7 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. IV, 1859

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

295 Ф. ЭНГЕЛЬС

КАРТУШ⁴¹⁰¶

Картуш (фр. cartouche) — термин, иногда употребляемый в старых военных сочинениях как синоним слова «картечь», а также «крупная картечь». В отдельных случаях этот термин употребляется также для обозначения патронной сумки пехотинца.

В архитектуре и скульптуре — блок или модильон в карнизе и вообще всякое лепное украшение, на котором помещена какая-нибудь эмблема или надпись.

Написано Ф. Энгельсом около 21 января 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского

Напечатано в «New American Cyclopaedia», v. IV, 1859

296

К. Маркс. Бюлов⁴¹¹¶

Бюлов (Фридрих Вильгельм, барон, с 1814 г. граф фон Денневиц, королевско-прусский генерал от инфантерии и т. д.) родился 16 февраля 1755 г. в родовом именье Бюловых Фалькенберг в Старой марке. 14-ти лет в Берлине он поступил в полк графа Лоттума юнкером. С 1772 г. — прапорщик, с 1777 г. — подпоручик, с 1786 г. — поручик. С 1793 г. — штабс-капитан и наставник принца Людвига Фердинанда Прусского; в этом звании участвовал в походе 1793 г. и вскоре был произведен в майоры. Во время осады и завоевания Майнца (1793 г.) показал блестящие образцы мужества. Произведенный в 1805 г. в подполковники, он в 1806 г. принял участие в обороне Торуни под командованием генерала Лестока и отличился со своим батальоном в бою под Вальтерсдорфом. В 1808 г. стал генерал-майором и командиром померанской бригады, которую он временно получил в начале года, еще будучи полковником. В 1811 г. переведен в Мариенвердер в западнопрусскую бригаду, а в начале франко-русской войны временно стал генерал-губернатором Восточной и Западной Пруссии. В начале кампании 1813 г. — генерал-лейтенант, на него была возложена осада Штеттина. После смены его генералом Тауенцином Бюлов соединился с генералами Йорком и Витгенштейном и двинулся навстречу французским подразделениям, которые под командованием вице-короля Италии * переправились на правый берег Эльбы. Дал здесь первый удачный бой при Мёккерне 5 апреля и вслед за тем вскоре взял Галле, который, однако,

* — Евгения Богарне, Ред.

297 в самом непродолжительном времени вынужден был вновь оставить в результате отступления союзных армий. Перешел обратно Эльбу, чтобы взять на себя оборону Берлина, которому угрожал Удино. Победа под Луккау 4 июня увенчала операцию. После перемирия под верховным руководством кронпринца шведского * командовал третьим прусским армейским корпусом. Во главе этого армейского корпуса он во второй раз спас Берлин в результате сражения при Грос-Берене 23 августа; 6 сентября в сражении при Денневице защитил Берлин в третий раз, вынудив здесь маршала Нея отступить к Виттенбергу. После осады Виттенберга участвовал вместе с северной армией в битве под Лейпцигом. Пока союзные армии форсировали Рейн, он вторгся в Голландию, взял штурмом Дусбург, Зютфен, Арнем; 2 декабря разместил свою главную квартиру в Утрехте и обложил Горкум и Хертогенбос. В 1814 г. он выступил из Бреды, 11 января одержал победу при Хогстратене, бомбардировал Антверпен, вошел в Брюссель, взял Ла-Фер и Суассон, соединился с силезской армией, во время боя при Лаоне 9 и 10 марта командовал центром. Кавалер ордена Черного орла, произведен в генералы от инфантерии. После заключения мира стал генерал-губернатором Западной и Восточной Пруссии, а когда в 1815 г. вновь началась война, получил под начало четвертый прусский армейский корпус. Не участвовал в битве при Линьи (15 июня) из-за того, что опоздал приказ, однако его соединение с Блюхером, осуществленное благодаря форсированному маршу, способствовало исходу битвы при Бель-Альянсе⁴¹², за что хам ** назначил его шефом столь мужественно руководимого им 15-го линейного полка, который должен был к тому же носить его имя. 11 января 1816 г. вернулся в свое губернаторство. 25 февраля умер в Кёнигсберге от болезни печени. Король ** сделал Бюлова кавалером Железного креста первой степени, а в 1814 г. в Париже возвел его и его потомков в графское достоинство. Участвовал в битве народов⁴¹³. Затем двинулся в Голландию и изгнал оттуда французов.

Написано К. Марксом в марте 1858 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого Публикуется впервые

* — Бернадота. Ред.

** — Фридрих-Вильгельм III. Ред.

298

К. Маркс. Бюлов, Фридрих Вильгельм⁴¹⁴¶

Бюлов, Фридрих Вильгельм, граф фон Денневиц, прусский генерал, родился 16 февраля 1755 г., умер 25 февраля 1816 года. С самого раннего этапа наполеоновских войн в Европе Бюлов участвовал в сражениях против французского императора. В 1808 г. был возведен в чин бригадного генерала. В 1813 г. за победы, одержанные под Мёккерном, Луккау, Грос-Береном и Денневицем, ему было пожаловано дворянство. Затем Бюлов отличился в Вестфалии, Голландии и Бельгии, способствовал в значительной мере (как это с теплотой признает Веллингтон) победному исходу сражения под Ватерлоо, во время которого он командовал 4-й дивизией союзной армии.

Написано К. Марксом в конце марта 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859

Печатается по тексту энциклопедии

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

299

Ф. Энгельс. Перевозка войск в Индию⁴¹⁵¶

Лондон, 27 июля 1858 г.

С началом англо-индийской войны возник спор вокруг двух интересных вопросов: один из них касался преимуществ, которыми обладают соответственно паровые или парусные суда, другой — использования сухопутного пути для переброски войск. Поскольку британское правительство высказалось в пользу парусных, а не паровых судов, а также за плавание вокруг мыса Доброй Надежды, а не за сухопутный путь, палата общин по предложению сэра де Лейси Эванса 4 февраля 1858 г. приняла решение о создании под председательством этого опытного генерала комиссии, вменив ей в обязанность провести расследование «относительно проведенных мероприятий». В связи со сменой кабинета, имевшей место за это время, состав комиссии был полностью изменен: лорд Стэнли и сэр Джон Пакингтон заменили трех сторонников Пальмерстона. Поскольку отчет комиссии оказался в целом благоприятным для прежнего правительства, генерал сэр де Лейси Эванс опубликовал и распространил протест. Он заявил в нем, что заключение комиссии находится в полном несоответствии с предпосылками, на основании которых, как утверждают, оно было сделано, и совершенно не отвечает фактам и данным, находившимся в ее распоряжении. Рассмотрение самих фактов должно заставить всех беспристрастных лиц полностью согласиться с этой точкой зрения.

Нет никакой нужды доказывать решающее значение короткого пути сообщения между действующей армией и ее базой, с которой необходимо поддерживать связь. Во время американской войны за независимость главной трудностью, которую пришлось преодолевать Англии, оказался морской путь

300 протяженностью в 3 тысячи миль, этим путем она должна была перебрасывать свои войска, материальные средства и подкрепления. Расстояние от Великобритании до устьев Инда и Ганга, до Калькутты, Мадраса, Карачи и Бомбея, согласно последним данным, можно считать равным примерно 14 тысячам миль, но применение пара дает возможность значительно сократить его. До сих пор при всех обстоятельствах смена полков в Индии производилась этим дальним морским путем на парусных судах. Прежнее британское правительство сочло это достаточным основанием для заявления в момент, когда начались волнения в Индии, что при доставке войск предпочтение будет отдано не паровым, а парусным судам. Вплоть до 10 июля 1857 г. почти все из использовавшихся для этого 31 судна были парусниками. Тем временем под влиянием общественного мнения в Англии и неблагоприятных вестей из Индии в период с 10 июля до 1 декабря в число 59 судов, предназначенных для перевозки войск, было включено 29 винтовых паровых судов. Таким образом, стало возможным нечто вроде предварительного испытания сравнительных качеств паровых и парусных судов в перевозках. Согласно отчету морского ведомства Ост-Индской компании, в котором приводятся названия транспортных судов и продолжительность рейсов из Англии в четыре главных порта Индии, следующие показатели можно считать средними при сопоставлении скорости паровых и парусных судов:

Из Англии в Калькутту¶

В Мадрас¶

В Бомбей¶

301

В Карачи¶

Тот же самый официальный отчет на 27 февраля 1858 г. дает следующие сведения:

Было перевезено¶

Таким образом, из вышеприведенных цифр явствует, что 27 паровых судов перевезли к месту назначения, в четыре порта Индии, 14 444 человека — в среднем, следовательно, по 548 человек на каждом судне; на 55 парусных судах было переправлено 16 234 человека, в среднем по 289 человек на каждом. Далее, из тех же официальных средних данных явствует, что 14 444 человека, перевезенных на паровых судах, прибыли в соответствующие места назначения в среднем на 37 дней быстрее, чем 16 234 человека, следовавших на парусных судах. Со стороны британского адмиралтейства и других официальных ведомств не было приведено никаких иных аргументов

302 в пользу традиционного способа перевозки, кроме ссылки на прецедент и установившуюся практику, которые ведут свое начало с тех времен, когда паровое судоходство было еще совершенно неизвестно. Однако главным оправданием проволочек для лорда Пальмерстона послужили расходы: стоимость перевозки на паровых судах в большинстве указанных выше случаев превышала почти втрое стоимость на парусных судах. Не говоря уже о том, что эти значительно более высокие расходы для перевозки на паровых судах по мере сокращения первого необычного спроса должны будут постепенно уменьшаться и что в столь жизненно важном вопросе чрезвычайные траты не должны приниматься в расчет, очевидно, что возросшая стоимость перевозок была бы более чем компенсирована уменьшением шансов для восстания.

Еще более важным, чем вопрос о превосходстве паровых судов перед парусными, представляется спор о плавании вокруг мыса Доброй Надежды, с одной стороны, и сухопутном пути, с другой; причем лорд Пальмерстон заявил об абсолютной непригодности последнего. Раздоры по этому вопросу между его Контрольным советом по делам Индии и директорами Ост-Индской компании начались, по-видимому, одновременно с получением в Англии первых вестей о восстании в Индии. Фактически же вопрос был разрешен в начале нынешнего столетия. В 1801 г., когда еще не было агентов пароходных компаний для оказания помощи военным мероприятиям и не существовало железных дорог, значительные военные силы под командованием сэра Давида Бейрна отправились из Индии и в мае — июне высадились в Кусейре; в течение девяти дней они пересекли пустыню Кери * до Нила; спустившись по этой реке, они расположились гарнизоном в Александрии, а в следующем, 1802 г., в июне, несколько полков возвратились в Индию через Суэц и Красное море. Этот отряд численностью до 5 тысяч человек имел батарею конной артиллерии с шестью пушками, стрелковое оружие, боеприпасы, лагерное оборудование, возимое имущество и 126 ящиков с казной. Состояние здоровья солдат было, как правило, очень хорошим. Марш через Суэцкую пустыню, от озера Святых паломников ** близ Большого Каира до Суэца, был проделан в четыре дня с величайшей легкостью, причем переходы совершались ночью, а днем войска разбивали лагерь. В июне же корабли достигли Индии, так как ветры в это время года дуют вдоль Красного моря. Кораб-

* — Вади-Карейм. Ред.

** — Биркет-эль-Хаг (ныне не существует). Ред.

303 лям был обеспечен быстрый ход. Еще раз, во время последней войны с Россией, летом 1854 г., 10-й и 11-й драгунские полки (1400 лошадей, 1600 человек) прибыли в Египет из Индии и были переправлены оттуда в Крым. У этих войск, как известно, хотя их переброска и происходила в жаркие месяцы, во время муссонов, и хотя они вынуждены были задержаться на некоторое время в Египте, здоровье солдат и их боеспособность находились в удивительно хорошем состоянии и сохранялись в продолжение всей службы в Крыму. Наконец, есть опыт нынешней войны в Индии. После потери почти четырех месяцев несколько тысяч солдат были переправлены через Египет, что дало чрезвычайную выгоду, позволив сэкономить время и целиком сохранить здоровье людей. Первый полк, отправленный этим путем, преодолел путь из Плимута в Бомбей в течение 37 дней. Из первого полка, посланного с Мальты, первая половина солдат прибыла в Бомбей через 16 дней, а другая — через 18. Подавляющая масса свидетельств многочисленных и заслуживающих доверия очевидцев подтверждает исключительные выгоды сухопутного пути для транспортировки [войск], особенно в случае крайней необходимости. Полковник Пеклингтон, заместитель главного квартирмейстера, назначенный в октябре 1857 г. для руководства перевозкой войск и контроля за ней, утверждает в отчете для комиссии по расследованию, который был специально подготовлен по приказу военного министерства:

«Преимущества сухопутного пути весьма значительны, и переезд крайне прост. Власти в Египте, занимающиеся перевозками, могут переправить через перешеек, не нарушая обычное пассажирское движение, тысячу человек в неделю, 300—400 человек могут следовать одновременно, преодолевая расстояние от одного корабля до другого в течение 26 часов. Переезд по железной дороге заканчивается примерно в 20 милях от Суэца. Эту последнюю часть пути солдаты проделывают на ослах в течение около шести часов. Не может быть никакого сомнения в том, что этот опыт прошел успешно».

Время, необходимое войскам для преодоления расстояния от Англии до Индии сухопутным путем, составляет 33—46 дней. От Мальты до Индии — 16—18 или 20 дней. Сравните эти сроки с 83 днями, нужными для преодоления длинного морского пути паровым судам, со 120 днями, необходимыми парусным, и разница окажется поразительной. К тому же при более длинном пути у Великобритании в течение 3—4 месяцев в году от 15 до 20 тысяч солдат по существу hors de combat * и находятся

* — выходят из строя, Ред.

304 вне пределов досягаемости в случае изменения приказа, в то время как при более коротком пути они лишь в течение недолгого срока, около двух недель, во время плавания из Суэца в Индию, находятся вне досягаемости приказа о возвращении в случае непредвиденных событий в Европе.

Прибегнув к сухопутному пути только через 4 месяца после начала войны в Индии и то лишь для переброски незначительной горстки войск, Пальмерстон пренебрег всеобщими ожиданиями как в Индии, так и в Европе. Генерал-губернатор Индии * полагал, что правительство метрополии пошлет войска через Египет. Ниже приводятся слова из письма генерал-губернатора правительству метрополии ** от 7 августа 1857 г.:

«У нас также существует связь с Пиренейской и восточной пароходной компанией в вопросе о перевозке из Суэца войск, которые, возможно, будут отправлены в Индию этим путем».

В тот самый день, когда в Константинополь пришли вести о восстании, лорд Стратфорд де Редклифф телеграфировал в Лондон для выяснения, должен ли он обратиться к турецкому правительству за разрешением пропустить английские войска в Индию через Египет. Тем временем султан *** 2 июля издал и передал соответствующий фирман, Пальмерстон же ответил по телеграфу, что не намеревается отправлять войска этим путем. Поскольку во Франции также предполагалось, как нечто само собой разумеющееся, что ускоренная переброска воинских подкреплений должна в тот момент являться первостепенной задачей британской политики, то Бонапарт по собственной инициативе дал разрешение на пропуск английских войск через Францию, предоставив возможность при желании грузить их в Марселе для отправки в Египет. Недавно, когда, наконец, г-н Холтон, управляющий Пиренейской и восточной пароходной компании в Египте, был уполномочен сделать разъяснение по этому вопросу, египетский паша *** немедленно ответил, что

«ему было бы приятно облегчить переход не только двум сотням людей, о которых идет речь в данный момент, но в случае необходимости и 20 тысячам и не только en bourgeois ***, а, если потребуется, в военной форме и с оружием».

* — Чарлз Джон Канинг. Ред.

*** — в штатском. Ред.

305 Таковы были благоприятные возможности, которыми так опрометчиво пренебрегли и надлежащее использование которых могло бы предотвратить разрастание войны в Индии до столь грозных размеров. Мотивы, побудившие лорда Пальмерстона предпочесть парусные суда паровым и линию коммуникации, простирающуюся более чем на 14 тысяч миль, расстоянию, не превышающему 4 тысяч миль, принадлежат к тайнам современной истории.

Написано Ф. Энгельсом между 16 и 20 июля 1858 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5401, 13 августа 1858 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

306

К. Маркс. Новый французский революционный манифест⁴¹⁶¶

Лондон, 24 сентября 1858 г.

Вчера вечером на общественном собрании, созванном в честь 66-й годовщины установления первой Французской республики, г-н Феликс Пиа зачитал в высшей степени примечательное «Письмо к мандаринам Франции», в котором он неистово осуждает всех французских литераторов за отсутствие нравственного мужества в условиях существующего режима. Мы намерены привести его в общих чертах, иногда уклоняясь от оригинального текста, с тем чтобы ярче передать его дух:

«Во мраке, окутавшем всю Францию после катастрофы coup d'état *, вы, джентльмены прессы, потеряли себя больше, чем другие. Вы сносите репрессии с ужасающим терпением и покорностью. Вы переносите их молча, как если бы кара была заслуженной, и так смиренно, как если бы это было навеки. Возможно ли это? За десять лет — ни единого поступка, ни единого звука, ни единого слова протеста, ни единого слова надежды. Сильные и слабые, старые и юные, великие и малые, учителя и ученики — все немы, все упали духом. Ни единого голоса не слышно в пустыне. Во французском словаре нет больше слова, означающего свободу. Англичане спрашивают нас, звучит ли еще французская речь во Франции, а мы опускаем глаза. Даже австрийская печать издевается над вами, даже русская — скорбит о вас. Такая французская пресса стала предметом жалости и презрения для Казака! Буонапарте наплевал на солнце и загасил его. Кто должен зажечь его снова или же заменить эту погасшую звезду? Солнц нет, остаются вулканы. Если небо не дает больше ни света, ни тепла, то есть еще скрытое солнце, подземное пламя, луч из тьмы, огонь народный. Мы уже видим пламя этого Везувия, а потому отчаянию нет места».

Начиная свой обзор французского литературного мира с членов Institut **, г-н Пиа обращается к ним с такими словами:

* — государственного переворота. Ред.

** — Института, то есть Французской академии. Ред.

307 «Начнем с тех, кто уже безнадежно мертв — с immortels *. (Членов «Института» называют «immortels».) Вот они, кресла, а точнее, гробы этих четырех десятков; тени авторов, бормочущие тени эпиграмм, высохшие мозги которых гальванизируют лишь воспоминания и сожаления о прошлом. Вот он (Гизо), дряхлый Иксион, очарованный доктринерским туманом⁴¹⁷, преследующий свою конституционную химеру, мечущийся между Годом и Фросдорфом по порочному кругу монархического колеса, символ, закутанный в солому «фузионизма»²⁹². А вот и другой кудесник, его современник (Кузен), покинувший Сорбонну ради царства любви, подобно Фаусту ищущий компенсации за потерянное время, с грузом шести с лишним десятков лет за плечами вновь возвращающийся к юности и посвящающий себя служению маргаритам Фронды⁴¹⁸, потому что в двадцать он чересчур любил эклектизм! А вот и третий (Тьер), он не стар и не молод, в нем что-то не дозрело, а что-то сгнило, состарившееся дитя, окаменевший perpetuum mobile **, перенараживающийся с искусства на политику и с политики на историю, брюзжавший на Революцию, превозносивший Империю и дважды похоронивший великого мужа ***, в Dôme des Invalides **** и в своих сочинениях⁴¹⁹ — одним словом, национальный историк, tenia ***** истории, ординарный Тацит cent-gardes ******, имеющий патент от Его Величества и полномочия от правительства. И наконец, последний, но не худший из них, Гомер без «Илиады» (Ламартин), не нюхавший пороху Велизарий, рассеявший только орды горе-учителей и воспевший только пленение Эльвиры, историкограф Грациэль, поэт жирондистов, трубадур Реставрации, оратор Республики, честный бедняк Империи».

«Но перейдем от окаменелостей к людям. Бросим взгляд на наиболее живых из них — хотя бы на тех, кто прикидывается таковыми, — на тех, кто отстаивает свои принципы под развернутыми знаменами: легитимистов, орлеанистов и либералов. Другое кладбище! Но здесь хоть что-то слышно. Что? Вздох, хныканье, намек. На это у них хватает духу. По не на большее. Они вздыхают, плачут; слез-то не видно. Это лишь молчаливый бунт, отвага печали и храбрость сожалений. Оплакивается конституция и Хартия²⁰⁸, и Генрих V, все и вся, вплоть до герцогинь ******, которых они сами выпроводили. Беранже набальзамирован, Вольтер воскрешен из мертвых... Беранже отправился в тюрьму, Вольтер — в изгнание. А их плакальщики отправляются в церковь. Умереть за неблагодарных, заявляет храбрая «Débats» ******, значит погибнуть напрасно, а она предпочитает выжить любой ценой... Уж если умирать, заявляет «Siècle», то только во имя умеренности. Мудрые представители своего поколения примиряются с существующим положением дел и довольствуются тем, что торгуют собой на панели. «...Истинные бруты среди них станут в позу умеренной оппозиции к Вейо⁴²¹. Да, в середине XIX в., после трех революций, совершенных во имя суверенитета народа и разума, через 66 лет после сентябрьской, через 28 лет после июльской и через 10 лет после февральской революций, в 1858 г. во Франции обсуждают... Что? Чудеса... О Ламенне, образец мужества и благородства, страстный поклонник справедливости, который на следующий день

* — бессмертных. Ред.

***** — «Journal des Débats». Ред.

308 после июньской битвы 1848 г. предпочел лучше сломать свое перо, чем обрубить его по мерке сабли, который выразил свой протест против богатого победителя смелым возгласом: «Бедные должны молчать»⁴²², который превратил в орудие протеста и самый свой возраст в неволе, и само свое погребение в общей могиле⁴²³, ты был лишь трусом и глупцом! Мудрость заключается в том, чтобы писать, ничего при этом не высказывая, смелость — в том, чтобы высказываться ради лжи и предательства, ради мира с режимом ограничений, ради приспособления к диете, предписанной доктором Фьяленом, ради чтения масла и патоки передовых статей, ради поглощения законодательных дебатов в Пьемонте и Бельгии⁴²⁴. Все это время режим декабря продолжает распоряжаться жизнью, правами и будущим Франции. Бывших представителей народа, журналистов, лучших граждан — все, что осталось от революции — перевезут из темниц Бель-Иля в темницы Корсики с тем, чтобы по истечении срока наказания отправить их еще дальше — в огнедышащие пески Кайенны, как это сделали с Делеклозом... и даже такие известия должны тайно просачиваться во Францию из глубин английской прессы. Позор, неслыханный даже в языческом Риме, даже среди фанатиков Джидды⁴²⁵! Некая замужняя женщина, оставившая своего мужа, приезжает в чужой для нее Париж; здесь ее подвергают аресту и препровождают в караульню; а теперь послушайте, что устраивают солдаты декабря! Цитируем официальный обвинительный акт. Сержант караула заключает ее в камеру и тщетно докучает ей своими грязными предложениями. Затем он приказывает двум из своих chasseurs* войти в камеру и попытаться счастья. Женщина оказывает сопротивление и этим двоим. Сержант силой валит женщину здесь же, в казарме, на лавку, подложив ей под голову мешок. Затем тушит свечу, и все присутствующие — (девять мужчин) во главе с сержантом и капралом, держа женщину за руки и ноги, совершают над ней насилие, она же кричит: «Боже! Отпустите меня, отпустите меня!». Сержант, показав пример, отдает приказание: «Справа налево по порядку номеров рассчитайся! Проходи по очереди!»... Потом они выпивают две кварты бренди за счет пострадавшей. И этих стражей порядка, этих спасителей, увешанных медалями, этот цвет нации, этих chasseurs Венсена, которые совершили декабрьский переворот и которые теперь совершают групповое насилие повзводно, приговорили к шестидневному заключению и штрафу за нанесенный ущерб в сумме 16 франков. Насильники неприкосновенны, а газете, сообщающей эти факты, велено заявить, что в деле были «смягчающие обстоятельства». Да здравствует император! Поистине «Times» права: всякий человек, обладающий здравым смыслом и чувствами, должен предпочесть полное уничтожение французской прессы ее соучастию в подобных преступлениях. Светильнику, не дающему огня, да не дозволено будет чадить! Зачем дальше лгать, зачем тревожить общественное мнение? Довольно лжи под маской правды, довольно проституции под личиной стыдливости, довольно малодушия под именем постоянства, довольно разложения под видом жизни. Лицемерные, лживые мумии, не прикидывайтесь больше живыми, сойдите в могилу... и подумать только, что это еще лучшие, эти мужи прессы, кичащиеся тем, что они, по крайней мере, являются приверженцами той или другой точки зрения!.. Ну, а как же остальные? Здесь, во-первых, есть нейтралы, равнодушные к общественной жизни, удалившиеся под сень прохладных гротов, чтобы там кокетничать с искусством ради искусства или с философией ради философии; своего рода отшельники, приходящие в экстаз по поводу рифмы или линии; хлыщи, придающие значение одной только форме; педанты,

* — егерей. Ред,

309 склонные к абстракции, оправдывающие свое равнодушие никчемностью вульгарного и вместе с тем разрешающие императорскому орлу наделять их понемногу пирогами и крестами, а сами они, подобно насекомым в коконе, кончают жизнь самоубийством в своих произведениях; эти гусеницы тщеславия, эти куколки эготизма, бессердечные, погибающие, подобно Нарциссу, от любви к самим себе. Затем следует вторая клика, представители которой некогда участвовали в революции, а теперь участвуют в спекуляциях... Прекрасные результаты империи мира⁴²⁶... Когда-то они служили принципам, теперь же служат капиталу; когда-то они представляли партии, теперь — банкиров; когда-то они именовали себя монархистами или республиканцами, теперь они действуют именем северо-западного или большого восточного банков, как подданные конторы Миреса или дома Милло, легитимисты на содержании у этих банкирских династий, левиты⁴²⁷ биржевых кумиров, воспевающие Ренту и проповедующие право на вознаграждение в храме торгашей; эти последыши сенсимонизма, возглавляющие хор у алтаря золотого тельца, снова ставшего богом, и у трона шулера *, превращенного в Цезаря... Фу! Мы чувствуем запах отвратительных подонков пишущего мира, казенной гнилости, трупов в ливреях, скелетов, обшитых галунами, — «Pays», «Patrie», «Moniteur», «Constitutionnel» — этих отечественных паразитов, водящих хоровод в навозе авгиевых конюшен».

Во второй части своего «Письма к мандаринам» г-н Пиа противопоставляет активную преданность французской прессы времен Реставрации и Луи-Филиппа ее теперешнему полному отречению. При режиме октроированной Хартии

«все, от самых знаменитых до совершенно безвестных, выполняли свой долг. От Беранже до Фанто, от Магалона до Курье, Таи, Туи, Берта, Каншуа, Шатлена — все они отправились в тюрьму, одни — в Сент-Пелажи, другие — в Пуасси. То же самое произошло во времена «лучшей из республик»: Ламенне был заключен, а также Распайль, Каррель, Марраст, Дюпоти, Эскирос, Торе — все республиканцы. Арман Каррель, к вечной славе своей, сопротивлялся тогда насилию силой, защищая свою газету своей шпагой и заставив Перье отступить перед таким незабываемым вызовом: «Жизнь человека, исподтишка убитого на улице, ничего не стоит, но дорого будет стоить жизнь честного человека, с которым бы в его собственном доме расправились sbirri ** г-на Перье во время законного его сопротивления. Его кровь будет взывать к мщению. Каждый писатель, проникнутый чувством собственного достоинства, должен противопоставить закон беззаконию и силу силе. Что бы ни случилось, таков мой долг...»⁴²⁸. Однако если после декабря все «мандарины» Франции покинули поле битвы, то центром политической жизни стал рабочий класс и даже крестьянство. Они одни приняли на себя преступные гонения, подготавливали заговоры, переходили в наступление — никому не известные, безымянные, просто плебс как он есть... С ними связано и дело Ипподрома⁴²⁹, и попытки вооруженных восстаний, прокатившихся от Парижа до Лиона, от Сент-Этьенна до Бордо. В Анже это были carriers ***, в Шалоне — бочары, простые рабочие, которые действовали на свой страх и риск без руководителей из высших классов»⁴³⁰.

* — Луи Бонапарта. Ред.

*** — рабочие каменоломен. Ред.

310 Относительно заговора в Шалоне г-н Пиа сообщает некоторые доселе не известные подробности, которыми мы и закончим эти извлечения. Главой заговора был рабочий (бочар) Ажене, 32 лет от роду. Г-н Льевр, государственный обвинитель, выступая перед трибуналом, рисует его следующим образом:

«Этот человек — трудолюбивый, дисциплинированный, обученный и бескорыстный рабочий, вследствие этого он тем более опасен и тем более заслуживает внимания полиции и руки правосудия. Он заявил, что не потерпит, чтобы итальянец был удостоен чести спасти Францию». С целью убедить судей в том, что этого человека следует отнести к числу «врагов семьи, религии и собственности», г-н Льевр зачитал следующее письмо, посланное Ажене из Алжира своей матери и перехваченное полицией декабрьского режима: «Мои африканские тюремщики, осведомленные о моих отношениях с семьей, часто ставили меня перед выбором — сердце или разум, чувство или долг. Эти мучения возобновлялись каждый раз, когда я получал письма от тебя, за их действием на меня они неотступно следили. Так продолжалось долго. В конце концов, истощив свои уловки и устав от борьбы, главный тюремщик — офицер высокого ранга — как-то вечером зашел ко мне в камеру и, обменявшись со мной несколькими словами, сказал в заключение: «Если ты не согнешься, тебя сломают». «Может быть меня сломают, — сказал я в ответ, — но я не согнусь». Через несколько дней мне сообщили, что есть приказ об отправке меня в Кайенну. Мне дали 12 часов на размышление. Я употребил их с пользой для себя. Таким образом, я не согнулся и меня не сломали. Человек предполагает, а бог располагает — все та же старая поговорка. Поздравляю тебя потому с тем, что тебе было дано увидеть меня не поддавшимся на соблазн, на твои просьбы и действовавшим только в соответствии с зовом собственной совести. Этот верный советчик не раз повторял мне, чтобы я жил только велением сердца и во имя долга, ибо без этого от меня ничего не останется, кроме грубой оболочки; и с каждым днем я все яснее ощущаю, что этот внутренний голос есть голос истины... Вот чем могу я оправдать себя перед семьей».

«Прокурор Империи, — замечает г-н Пиа, — не мог бы, конечно, такого выдумать».

Ажене, не пожелавший ни согнуться, ни сломаться, бежит из алжирской тюрьмы, чтобы избежать заключения в Кайенне, вплавь добирается до корабля, возвращается в Испанию, а оттуда во Францию, где снова появляется в Шалоне. Таков верный солдат Марианны и стойкий защитник Республики.

Составлено К. Марксом 24 сентября 1858 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5458, 19 октября 1858 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

311

К. Маркс. Г-н Джон Брайт⁴³¹¶

Г-н Джон Брайт не только один из самых даровитых ораторов, которых когда-либо производила на свет Англия, но и нынешний лидер радикальных членов палаты общин, он поддерживает равновесие сил между традиционными партиями вигов и тори⁴³². Выброшенный из парламента избирателями от Манчестера за возражения против китайской войны лорда Пальмерстона⁴³³, он был призван вновь в тот момент, когда находился в состоянии прострации под совместным влиянием и этого политического поражения, и тяжкой болезни, и избран от бирмингемского избирательного округа. Он покинул палату общин в важный исторический момент, точно так же и его возвращение в палату после длительного периода страданий и молчания явилось другой такой вехой. Это возвращение было отмечено вынужденной отставкой правительства лорда Пальмерстона⁴³⁴. Придя в палату общин, где Пальмерстон уже обрел авторитет диктатора, г-н Брайт, почти не имея личных приверженцев, опрокинул этого опытного тактика и не только создал новый кабинет, но и сумел, в сущности, продиктовать условия, на которых он должен исполнять свои обязанности. Значительность этой позиции придала необычную важность первой встрече г-на Брайта с его избирателями, которая произошла в последнюю неделю октября. Впервые с момента выздоровления великий оратор обращался к массовому собранию, и поэтому событие это вызвало столь мелодраматический интерес. В то же время официальные партии страны с беспокойством ждали объявления мира или войны со стороны человека, который, если и не возьмется сам за создание нового билля о реформе

312 избирательного права, во всяком случае, решит, какая из партий должна заняться этим.

Г-н Брайт выступал перед своими избирателями дважды: один раз на публичном собрании, созванном для встречи с ним, вторично — на банкете в его честь. В другом месте мы приводим основные положения и наиболее впечатляющие места из этих речей⁴³⁵. Если рассматривать их лишь с точки зрения ораторского искусства, то они уступают его прежним выступлениям. Хотя в них и содержатся великолепные примеры красноречия, все же в этом отношении они слабее, чем знаменитая речь о войне с Россией или произнесенная прошлой весной речь о восстании в Индии⁴³⁶. Но это было вызвано необходимостью. Непосредственная цель оратора заключалась в выдвижении политической программы, пригодной для разрешения двух весьма отличных друг от друга задач. С одной стороны, она была предназначена для немедленного представления в парламент в качестве законодательного мероприятия, а с другой — должна была послужить призывом к объединению всех отрядов сторонников реформы и на деле создать сплоченную партию реформы. Эта задача, которую г-ну Брайту надлежало разрешить, не позволила ему особенно выставлять напоказ ораторское искусство, а потребовала прямоты, здравого смысла и ясности. В похвалу ему в этом случае достаточно сказать, что г-н Брайт вновь проявил себя как непревзойденный оратор, приспособив свой стиль к теме выступления. Его программу можно было бы определить как сведение того, что называлось Народной хартией, до уровня буржуазии⁴³⁷. Он полностью приемлет один пункт этой программы — баллотировку⁴³⁸. Он сводит другой ее пункт — всеобщее избирательное право — к праву голоса для налогоплательщиков, хотя и заявляет, что он лично возлагает на всеобщее избирательное право большие надежды; таким образом, избирательный ценз, вводимый теперь для выборщиков от прихода или города, достаточен и для того, чтобы сделать человека избирателем в масштабе империи. И наконец, Брайт сводит третий пункт Хартии, а именно уравнение избирательных округов, к более справедливому распределению представительства от различных избирательных округов. Таковы его предложения. Он хотел бы, составив законопроект, представить его в парламент как собственный билль о реформе в противовес тем мероприятиям землевладельцев, которые, по-видимому, собирается выдвинуть кабинет Дерби; при этом Брайт полагает, что единство, как это имело место в случае с биллем о реформе 1830 г.³⁵², возникнет, лишь только проект будет внесен на обсуждение палаты общин. Когда предложенная

313 реформа будет поставлена на рассмотрение, в ее поддержку из различных городов должны быть посланы петиции. Палата общин, вероятно, отступит перед всеобщим волеизъявлением, а если правительству, что вполне возможно, придется прибегнуть к новым выборам, возникнет еще одна возможность для агитации. И наконец, г-н Брайт желает, чтобы партия реформы отвергла любой проект, требующий меньшего, чем он.

Впечатление, произведенное этими выступлениями в Англии, вне всякого сомнения, достаточно полно отражено лондонскими газетами. «Times» с плохо скрываемым раздражением сравнивает последнюю и самую значимую речь с легендарной мышью, которую, согласно римскому поэту, произвела на свет гора *. Содержание речи, утверждает газета, банально. В ней нет ничего нового. Даже ее словесная оболочка не нова. Любой уличный оратор, разглагольствующий по поводу реформы, мог бы произнести точно такую речь, в точно таких же выражениях. Единственное, что кажется новым «Times» — по причине ее собственной устарелости, — это дурной вкус г-на Брайта, откопавшего давно забытые ругательства в адрес палаты лордов, — словно лорды не снизошли до того, чтобы стать популярными проповедниками социологии, поучающими низшие сословия, как с бодростью переносить предопределенное им подчиненное положение! — словно Бирмингем 1858 года подобен Бирмингему 1830 года с его революционным политическим союзом! Только дурно воспитанный человек может допустить такие вышедшие из моды анахронизмы. С другой стороны, «Times» приведена в недоумение недостатком проницательности со стороны г-на Брайта, выступившего в защиту баллотировки, ведь не может же он не знать, что все ниспосланные небом государственные деятели — виги и тори, пилиты и последователи Пальмерстона — единодушные противники этой политической ереси. Торийская пресса, со своей стороны, оплакивает заблуждения столь «честного» человека, как г-н Брайт. Она утверждает, что он позволил завлечь себя в ловушку, предательски расставленную для него фарисеями вигами. По-видимому, она считает эту речь явным нарушением перемирия между радикалами и консерваторами. Однако пальмерстоновская газета «The Morning Post» вовсе не разочарована, ибо она давно понимает, что от этого упрямого круглоголового⁴³⁹ ничего хорошего ждать не приходится. «The Morning Chronicle», занимающая промежуточное положение между пальмерстоновской прессой и

* — Гораций. Наука поэзии. 139. Ред.

314 прессой последователей Дерби, в интересах самого г-на Брайта горюет по поводу того, что он якобы отбросил всякую сдержанность и выступил не как государственный деятель, а как демагог. С другой стороны, радикальная пресса и особенно радикальные дешевые газеты единодушно одобряют как принципы г-на Брайта, так и форму, в которой он изложил их⁴⁴⁰.

Написано К. Марксом 29 октября 1858 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5479, 12 ноября 1858 г. в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

315

К. Маркс. Симптомы возрождающейся внутренней жизни Франции⁴⁴¹¶

Париж, 9 ноября

Жителям этого города в общем так надоели успехи свободы за границей, что они почти забывают следить за успехами рабства у себя дома. И все же то там, то здесь на социальной поверхности общества появляются симптомы возрождающейся внутренней жизни.

Напомним, в частности, энергичное осуждение г-ном Берье упадка роли barreau * и растущего сервильзма французского правосудия. Другое доказательство — попытки либералов всех оттенков возобновить борьбу и, по крайней мере, в печати поставить преграду потоку низостей, который ежедневно низвергается на страну через шлюзы декабрьской прессы. Так, в Париже господа д’Осонвиль, Жюль Симон, Бартелеми-Сент-Илер, Одилон Барро, Дювержье де Оран, Барни, Оро и другие пытаются делать в этом направлении все возможное. В департаменте Мёрт ** группа независимых писателей приступила к публикации периодического издания под названием «Varia» с целью борьбы с чудовищной централизацией, сжимающей Францию в своих смертоносных объятиях, подобно змеям, опутавшим тело Лаокоона; такого же рода издания предпринимаются и в Эльзасе. Тем не менее, по-видимому, руководящую роль в новой либеральной оппозиции берет на себя парижский еженедельник «Courrier du Dimanche». Достаточно даже беглого взгляда на его страницы, чтобы представить себе сразу огромные трудности, которые стоят на его пути, да, кроме того,

* — адвокатуры. Ред.

** — Мёрт и Мозель. Ред.

316 похоже, что и авторы его в большей или меньшей степени заражены духом коррумпированной среды, воздухом которой они дышат. И все же прилагаются значительные усилия для выяснения, и поэтому я предполагаю дать обзор их последних критических выступлений по поводу памфлетной литературы о Бонапарте *.

Написано К. Марксом 9 ноября 1858 г.

Печатается по рукописи Перевод с английского Публикуется впервые

* На этом рукопись обрывается. Ред.

317

К. Маркс. Вступительное замечание к публикации так называемой «Памятной записки о России для осведомления царствующего императора»⁴⁴²¶

Сразу же после урегулирования вопроса о регентстве в Пруссии и отставки министерства Мантейфеля его преемники обнаружили среди прочих официальных бумаг весьма любопытную «Памятную записку о России». Несмотря на все меры предосторожности, извлечение из этой Записки попало в руки посторонних лиц, которые сочли данный момент подходящим для публикации подобного государственного документа.

Все цитаты, дословно приводимые по оригиналу, взяты в кавычки. Опуская общие соображения о русской истории, которыми открывается документ, начнем с того, что относится ко времени Петра Великого *.

Написано К. Марксом 14 июля 1859 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5703, 3 августа 1859 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

* В «Das Volk» публикации «документа» Маркс предпослал следующее: «Под этим заголовком орган уркартистов «Free Press» опубликовал документ, который имеет такое большое значение для Пруссии и Германии, что мы его приводим здесь полностью. Мы сами в одном из ближайших номеров займемся тайными нитями драмы, где в роли комедианта выступает Бонапарт, а в роли распорядителя — Россия. А пока, мы предоставляем слово «Free Press». Ред.

318

Ф. Энгельс. Итальянская война. 1859 г.⁴⁴³¶

* — Францией и Австрией. Ред.

** — Леопольда II. Ред.

319 1 мая Герцогиня Пармская была вынуждена бежать, вернулась на несколько дней, но затем покинула [герцогство] навсегда. 10 » Бонапарт [отправляется] в Италию. 20 » Сражение при Монтебелло⁴⁴⁸. 31 » То же при Палестро⁴⁴⁹. 4 июня Битва при Мадженте⁴⁵⁰. 7 » Сражение при Меленьяно. 24 » Сольферино⁴⁵¹. 5 июля Лорд Рассел в депеше отговаривает от аннексии Савойи⁴⁵². 7 » Перемирие в Виллафранке. 11 » Там же прелиминарный мир 453.

Написано Ф. Энгельсом около 19 июля 1859 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

Публикуется впервые

320

К. Маркс. Будущее Италии⁴⁵⁴¶

Опубликованная 9 сентября в «Moniteur» и ставшая уже знаменитой статья об итальянских делах получена, как полагают, непосредственно от самого Луи-Наполеона; статья, вызвавшая столь широкие комментарии, включает, можно считать, три основных момента. Первым из них является апология Виллафранкского договора⁴⁵³, особенно той его части, которая предусматривает реставрацию изгнанных эрцгерцогов. Второй момент — это признание, что договор и предшествовавшая ему дорогостоящая война не принесли никакого урегулирования итальянских дел, а также попытка переложить вину за эту неудачу с самого договора на плечи тех, кто препятствовал осуществлению предусмотренной им реставрации изгнанных суверенов. Третий момент — предостережение итальянцам: коль скоро они не желают сообразоваться с порядком, который счел нужным установить для них французский император, то им больше нечего ждать от него; они должны быть готовыми к тому, что Австрия при полном невмешательстве Франции снова вернет себе прежнее положение угнетателя итальянцев, находящихся под ее непосредственным владычеством, ревнивого, жестокого и вечно неусыпного врага итальянской нации, постоянно угрожающего Италии большой армией и постоянно держащего эту страну в состоянии тревоги и недоверия.

В оправдание самого факта заключения договора и того, что вопреки провозглашенной в начале войны программе значительная часть Италии осталась под властью Австрии, приводится ссылка, во-первых, на мощь самой Австрии, которая,

321 несмотря на поражение, все еще располагает численным превосходством войск с мощными крепостями за ними, во-вторых, и это главное, на нависшую опасность вмешательства со стороны Германии, что вынудило бы императора Наполеона перенести свои военные действия на берега Рейна, тем самым серьезно рискуя потерей уже полученных в Италии преимуществ. В оправдание же соглашения о реставрации изгнанных эрцгерцогов Наполеон ссылается на то, что только этой уступкой ему удалось побудить императора Австрии * войти в предлагаемую Итальянскую конфедерацию, тем самым признать итальянскую нацию и по доброй воле отказаться от господства и контроля над итальянским полуостровом, которыми он обладал ранее и которые явились причиной минувшей войны. В качестве еще одной причины своего согласия на реставрацию эрцгерцогов Наполеон ссылается на контробязательство Австрии (о котором говорится впервые) дать Венеции собственное управление, отличное от общей администрации Австрийской империи. Иными словами, превратить Венецию из австрийской провинции, удерживаемой рукой завоевателя при помощи военной силы, в итальянское княжество с собственной местной администрацией, пользующееся в качестве члена Итальянской конфедерации преимуществами, вытекающими из принадлежности к итальянской нации. Наполеон выдвигает и другой довод в оправдание соглашения, которое выглядит как предательство по отношению к тем, кого он сам же поощрял действовать, и в результате которого так пострадала его популярность среди итальянцев. Он говорит, что возвращение эрцгерцогов предусматривалось с согласия народа и при наличии гарантий на будущее, а ни в коем случае не с помощью иностранных войск.

В статье далее яркими красками расписывается, чего можно было бы ждать, если бы итальянский народ искренне принял и претворил в жизнь соглашение об Италии, на котором сошлись оба императора. Из грозы и ужаса Италии Австрия сразу превратилась бы в дружественную или по меньшей мере безобидную силу. Итальянская конфедерация, обеспечив на деле существование итальянской нации, в лице Сардинии, как своего самого влиятельного члена, обрела бы представителя дела Италии. Но к великому горю августейшего автора из «Moniteur», все эти надежды были разбиты недальновидностью и своекорыстием, как он утверждает, тех, кто стоял и все еще стоит на пути реставрации изгнанных эрцгерцогов; и он заявляет, что

* — Франца-Иосифа Ред.

322 по причине такого их поведения война и договор потерпели полную неудачу. Поскольку эта часть договора не достигла своей цели, Наполеон заявляет, что Австрия освобождается от своих обязательств в отношении Венеции и Итальянской конфедерации. В обоих этих вопросах у нее теперь развязаны руки, и она вольна продолжать свою старую политику: рассматривать вооруженные силы по южному берегу реки По как основание для того, чтобы держать на военном положении свои собственные войска на противоположном берегу и фактически занимать по отношению ко всей остальной Италии ту самую позицию, которая явилась причиной минувшей войны и которая в конечном счете не преминет вызвать новые смуты и бедствия.

Заявление, что в Виллафранке не предполагалось использовать вооруженную силу для реставрации изгнанных эрцгерцогов, было, по-видимому, понято в Италии как равнозначное декларации со стороны Наполеона о недопустимости использования иноземных войск в этих целях, и с этой точки зрения статья в «Moniteur» была принята там с удовлетворением. Но она не дает никакого основания для подобного толкования. Самое большее, что она означает, это следующее: Наполеон не связал себя обязательством прибегнуть к силе для выполнения данного пункта договора и не намерен это делать. Но в этом заявлении нет ни малейшего намека на то, что он считает себя обязанным вмешаться в случае, если бы Австрия нашла нужным переправиться через По, для чего ей изыскать предлог вовсе нетрудно. С другой стороны, его слова можно понять только как предупреждение, что его игра с вмешательством в итальянские дела окончена и что он снимает с себя всякую ответственность за могущее произойти в Италии в будущем. Касаясь предполагаемого европейского конгресса по итальянским делам, он даже высказывает предположение, что от Австрии нельзя ничего добиться без компенсации. Во всяком случае, единственной альтернативой является война. В этом отношении Франция сделала все, что намеревалась, и итальянцы напрасно будут ждать, что кто-либо еще захочет ввязаться из-за них в войну.

Действительно, статья, по-видимому, предлагает итальянцам альтернативу: либо согласиться с реставрацией эрцгерцогов, либо оставить все надежды на дальнейшее французское вмешательство и готовиться иметь дело с Австрией самим, как уж они сумеют. И в самом деле, судя по благосклонному тону, каким в статье говорится об императоре Австрии и его готовности ради взаимопонимания с Францией пойти на жертвы,

323 которые были принесены им при заключении Виллафранкского мира, по-видимому, не приходится сомневаться в отсутствии всякого намерения затевать с ним новую ссору. С другой стороны, главная цель этого манифеста, видимо, заключается в том, чтобы дать понять Австрии, что, поскольку это зависит от Франции, она вольна поступать с Италией так, как ей заблагорассудится. Истратив 100 млн. долларов и уложив на поле брани 50 тысяч солдат ради создания Итальянской конфедерации, которая оказалась химерой, французский император намерен оставить всякое дальнейшее попечение об итальянских делах.

Написано К. Марксом около 12 сентября 1859 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5752, 29 сентября 1859 г. в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

324

К. Маркс. О разделении труда⁴⁵⁵¶

...образуя [общественное] целое. Мой труд выступает, таким образом, как самостоятельная часть всего общественного труда. Различные виды труда составляют различные части общественного труда и взятые в совокупности выступают, таким образом, как разделение труда, которое посредством обмена представляется как целое, как дополняющие друг друга части, как звенья системы общественного труда.

В этом разделении труда, которое находит выражение в обмене различными видами полезного труда, следует различать две стороны.

Во-первых, то, что связывает виды труда, это их разность, а не их тождественность, их разнообразие, а не их единообразие. Разделение общественного труда представляет собой совокупность разнообразных видов труда, взаимно дополняющих друг друга именно благодаря различию между ними, благодаря их разности.

Свой труд сапожника, воплощенный в башмаках, сапожник хочет обменять на хлеб, чай, сахар, уголь, мясо, одежду, шляпу и т. д., то есть на труд булочника, труд крестьянина, выращивающего чай, труд рабочего сахарного завода, труд мясника, труд портного, труд шляпника и т. д. Он обменивает свой труд на труд других, потому что труд других отличается от его собственного труда, и таким образом удовлетворяются потребности, которые его собственный труд не удовлетворяет; этот труд других воплощается в жизненных средствах, в которых его собственный труд воплотиться не может. Будь труд других того же рода, что и его собственный, он не нуждался бы в их

325 труде и не стал бы обменивать на него свой. Следовательно, труд, поскольку он является полезным трудом, обменивается на другие виды труда, потому что они отличаются друг от друга в той мере, в какой они отличаются друг от друга и принадлежат к различным сферам человеческих потребностей.

Во-вторых, если бы я выполнял сам все виды труда, которые необходимы мне для жизни, то есть сам производил бы для себя все жизненные средства, то я не нуждался бы в труде других и не стал бы обменивать свой труд на труд других, которые равным образом выполняли бы сами все виды труда, необходимые для поддержания их жизни. Если я не только тачаю сапоги, но и сам пеку свой хлеб, варю свое пиво, выращиваю свою пшеницу, тку свою одежду, я не стану обменивать свой труд сапожника на труд пекаря, пивовара, земледельца, ткача.

Мой труд односторонен, но он удовлетворяет некую общественную потребность, потребность других членов общества. Я не смог бы заниматься только этим односторонним трудом, если бы не знал, что другие члены общества выполняют другие необходимые виды труда и таким образом дополняют мой. Труд для удовлетворения одной общественной потребности является, таким образом, исключительным трудом отдельного определенного индивида, который превращает его в свою профессию.

Написано К. Марксом осенью 1859 г.

Печатается по рукописи
Перевод с немецкого
Публикуется впервые

326

К. Маркс. Император Наполеон III и Пруссия⁴⁵⁶¶

Берлин, 12 июня 1860 г.

Ниже следуют выдержки из самоновейшей брошюры г-на Абу, выходящей в ближайшие дни в Париже:

«Да будет известно Германии, что дружба Франции кое-чего стоит. Разве наши солдаты не ринулись к Черному морю спасать от гибели Оттоманскую империю? Разве освобождение молдаван и валахов не было осуществлено без кровопролития исключительно благодаря нашему влиянию? Под нашей эгидой Италия вступила на путь независимости и единства, наши армии проложили дорогу, по которой она сейчас идет вперед под руководством Пьемонта, и, если небо позволит завершить этот великий труд, если у наших ворот организуется 26-миллионная нация, Франция не будет в обиде». «Ибо она считает, что пока существуют угнетенные национальности и монархи, невыносимые для своих подданных, в Европе нельзя установить никакого порядка».

«Никогда еще эта благородная нация»

(Германия)¶

«не была столь великой, как с 1813 по 1815 г., ибо никогда она не была столь единой. Когда француз с восхищением говорит о таких страшных для Франции кампаниях, его свидетельство заслуживает внимания. Чувства чести и независимости Германии, пробужденные завоеванием, сотворили чудеса. У страны была только одна страсть, одно сердце. Вся страна поднялась как один человек, и поражение наших несравненных армий показало, на что способна единая Германия».

«Пусть же Германия снова станет единой. Франция этого горячо желает, ибо она испытывает к немецкой нации бескорыстную любовь. Если бы нас сделало жестокое честолюбие, которое нам приписывают некоторые государи, мы не побуждали бы Германию к единству. Пусть Германия будет единой и образует столь монолитное целое, что всякое вторжение станет невозможным. Без всякого страха Франция смотрит, как на ее южной границе поднимается Италия с населением 26 миллионов человек, она не испытает ужаса и при виде 32 миллионов немцев на ее восточных рубежах».

327 «Немцы начинают понимать, какое это безумие сохранять 37 разных правительств»,

они полны решимости добиться объединения.

«Их ядром будет Пруссия, ибо Пруссия олицетворяет свободу торговли и мысли, тогда как Австрия представляет протекционизм, деспотизм и все ужасы, порождаемые ее конкордатом⁴⁵⁷. Поэтому они сплотятся вокруг Пруссии. Но Пруссия должна выбирать между божественным правом и правами народа. В то время как некоторые монархи цепляются за ложный легитимизм, действительно легитимные империи создаются на основе всеобщего избирательного права. Неаполитанский король * утверждает, что его подданные принадлежат ему, они же противопоставляют этим притязаниям вооруженное сопротивление. Французский император ** и король Сардинии *** заявляют в духе современной философии, что народы принадлежат только самим себе, и две великие нации почти единодушно избирают их своими вождями. Выскажется ли принц Прусский *** за божественное право или за права народа? Для него такое заявление тем более необходимо, что в 1849 г. Национальное собрание, плод всеобщего голосования, принесло во дворец королю *** законную корону. А что сделал он? Он высказался за божественное право против прав народа; он согласился принять корону лишь при условии, что ее предложат ему государи»,

и прусские олухи аплодировали, заявляя:

«Мы не хотим трона, заплеванного демократией». Саксония и Баден свергли своих государей. Две прусские армии двинулись вперед во имя божественного права и вторглись в Саксонию и Баден. Саксонского короля *** вновь усадили на престол, как и герцога Баденского; и после того как подобным образом все было улажено и баденская демократическая армия нашла убежище в Швейцарии, пруссаки хладнокровно расстреляли 26 немецких патриотов».

«Один прусский демократ недавно писал вюртембергцам: «Почему вы не присоединяетесь к нам?». Они ответили: «Будь мы пруссаками, мы все во главе с поэтом Уландом оказались бы в изгнании».

«Нет ничего более странного и более верного, чем это утверждение. После 1848 г. все европейские монархи, включая даже папу, предоставили амнистию. Прусская же амнистия еще не объявлена. Если принц-регент хочет заслужить награду своей страны, пусть он вернет изгнанников и станет душеприказчиком Собрания 1849 г., подобно тому как Наполеоны стали душеприказчиками французской революции!».

«Позвольте нам опровергнуть некоторые ошибочные представления, существующие в Германии. Там полагают, доверяя некоторым феодальным газетам, что французская империя пребывает в состоянии рабства, что императорская власть сковала мысль, уничтожила народное представительство»

и выкинула к чертям собачьим наши свободы.

* — Франциск II. Ред.

*** — Фридриха-Августа II. Ред.

328 «Пруссаки полагают, что они более нас свободны и счастливы при своем либеральном и парламентском правлении. Верно, что французский император воздвигает величие и благоденствие Франции»,

прибегая к диктаторской власти,

«но в сущности своей это власть демократическая, ибо вручена она ему народом».

Но разве в Пруссии феодализм не пронизывает все стороны жизни?

«Французская армия предана императору, но она принадлежит не ему, а нации. А прусская армия, принадлежит она королю или нации? «Королю, — сказал на днях министр-президент Гогенцоллерн. — Представителям народа не должно быть никакого дела до армии».

«Верно, что свобода печати у нас подвергается суровым ограничениям, но право печатать и печататься не уничтожено, а лишь отсрочено. Нация согласна молчать в присутствии монарха, творящего великие дела, подобно тому как друзья философа или крупного писателя хранят молчание у него в кабинете. Что касается права, то оно остается неприкосновенным, и французы имеют возможность потребовать его в надлежащее время и в надлежащем месте, если император позабудет (!) вернуть его им». Берлинские авторы, вероятно, более свободны, несмотря на налоги, залог и т. п., «но кто гарантирует им продолжительность привилегий?». Дающая рука сможет и забрать их назад. Разница между нами и ими в том, что мы ссужаем наши свободы императору, тогда как они берут их взаймы у принца-регента».

«Немцы воображают, что мы позволили лишить себя своего парламентского режима. Это верно. С 1848 г. наш парламент изменился. Он перестал быть кликой, представляющей 400 или 500 тысяч человек; вся нация посылает своих депутатов в Законодательный корпус. Это собрание, избранное, как и сам император, всеобщим голосованием, уже не пользуется нелепой привилегией (!) нарушать ход государственных дел, подменять действие речами, единение — коалицией, государственный интерес — личным тщеславием, серьезный прогресс великого народа — потворством мелкому ораторскому честолюбию; зато собрание пользуется бесценным правом вотировать все налоги и все законы империи». «Имеется ли у нас какое-либо основание завидовать прусской конституции? Разве в Пруссии применяется принцип министерской ответственности? Вовсе нет. Разве палаты обладают признанным правом отказа от вотирования налогов? Нет. И что такое прусские палаты? Та из них, которая соответствует нашему Законодательному корпусу или (!) палате общин, составляется при помощи скорее хитроумного, чем демократического механизма». Положим, имеется округ, выплачивающий 300 тысяч франков прямых налогов. Налогоплательщики делятся на три группы: 15—20 крупных собственников, уплачивающих 100 тысяч франков, составляют первый класс избирателей; второй класс состоит из 200—300 человек, которые вносят следующие 100 тысяч франков, и третий — из 2—3 тысяч человек, уплачивающих остальное. Каждый из этих классов избирает по шесть выборщиков, а эти 18 выборщиков, в свою очередь, избирают депутата. Следовательно, представительство средних классов совершенно исключается, и потому-то г-н фон Финке, заседавший во Франкфуртском парламенте на стороне консерваторов, сейчас, не переменив своих убеждений, является самым передовым демократом в прусском ландтаге. Многого ли может добиться либеральная Германия с такой палатой? И даже если ниж-

329 няя палата проявит какое-то стремление к прогрессу, то разве не свяжет ее по рукам и ногам и не оттеснит верхняя палата? «Это собрание состоит из знати, занимающей место по праву рождения, и лиц, избранных королем среди кандидатов, представленных ему дворянством, университетами и крупными городами, с одной стороны, право рождения, с другой — выбор монарха. Верхняя палата пополняется только из этих источников и поэтому противится всем либеральным мерам». За последнее время «она значительным большинством отвергла принцип гражданского брака, а недавно чуть не подняла восстание против министра *, предложившего обязать дворянство, подобно всем другим классам граждан, платить налоги».

«Эта конституция далека от совершенства. И если Германия решится броситься в объятия Пруссии, ее следует основательно изменить».

«Было бы весьма желательно, чтобы Пруссия проявила несколько большую справедливость по отношению к правительствам, опирающимся на всеобщее избирательное право. Мы не упрекаем берлинский двор за оскорбительные выпады немецкой печати. Мы и не ждем, что принц-регент будет затыкать рот своим подданным, даже когда они нас оскорбляют. Да будет нам, однако, позволено заметить, что если «Siècle» и «Opinion nationale» оскорбительно отзовутся о монархе, не являющемся врагом Франции, то «Moniteur» или, по меньшей мере, официозные газеты поспешат загладить обиду суровой отповедью».

«Было бы также крайне желательно, чтобы прусские политические деятели воздерживались в прусском парламенте от громовых нападок, открыто направленных против Франции. Когда г-н фон Финке заявляет в прусской палате депутатов о необходимости отвоевать у нас Эльзас и Лотарингию, это неблагодарное выступление не настолько волнует французскую нацию, чтобы она взялась за оружие, но это доставляет повод с удовлетворением заявить, что опрометчивые поступки подобного рода невозможны во Франции». «Со времени вступления на престол Наполеона III и особенно после аннексии Ниццы ** и Савойи немецкие публицисты и, пожалуй, даже немецкие государи довольно громко выражают ни на чем не основанное недоверие к французской политике. Они упорно приписывают нам проект аннексии Рейнских провинций и захвата немецкой земли. Об этой беспочвенной тревоге заявляют так громко и настойчиво, что будь мы не столь беспристрастны, это могло бы навести нас на дурные мысли. Бесспорно, что если вы подойдете на улице к самому мягкому и безобидному человеку и скажете ему: «Милостивый государь, вы намерены дать мне пощечину. Можете клясться, что у вас нет такого намерения, но я знаю, что вы хотите дать мне пощечину. Незачем клятвенно уверять меня в обратном, потому что я не поверю вам и вашим клятвам, так как знаю, что вы намерены дать мне по физиономии. Но я сильнее вас. Я вас не боюсь. Я раздавлю вас, как мужу. И я вызываю вас, попробуйте дать мне пощечину», — разве мягкий и самый безобидный человек не нашел бы это достаточным поводом для совершения того, что от него требовали, разве он не дал бы пощечины провокатору?».

«Но никакие провокации не заставят Францию отступить от линии, которую она себе начертала. Мы слишком справедливы, чтобы думать о завоевании территории, принадлежащей другой нации. Дай бог, чтобы Германский союз вдохновлялся теми же идеями! Тогда он не захватил бы герцогства Познанского, не напал бы на северный Шлезвиг, не объявил бы Триест немецким городом. Что касается нас, то мы не боимся утверждать, что Лотарингия и Эльзас являются французскими, ибо они сами

* — Росна. Ред.

** Слово «Ницца» вписано в текст брошюры Абу Марксом. Ред.

330 подтвердили это вопреки немцам. Мы храним то, что нам принадлежит. Большого мы не хотим! Мы считаем, что все естественные границы, все реки Европы и вполовину не так ценны для защиты нашей территории, как полк зуавов или пеших егерей с примкнутыми штыками.

«Будет ли нам позволено добавить к этим дружеским советам еще одно пожелание? Оно покажет, как глубоко мы заинтересованы в единстве Германии и будущем Пруссии».

«Насколько имя Пруссии, ее конституция, личность ее августейшего принца-регента вызывают симпатию в Германии, пожалуй, еще более сильно чувство отвращения, которое внушает ее бюрократия, и не только в Германии, но и у честных людей во всех странах. 12 мая 1860 г. луч света озарил махинации прусской полиции; он явил взорам самую странную смесь неуклюжести и безнравственности, усердия и неосторожности, провокационных подстрекательств и неуклюжего макиавеллизма».

«Вот факты в том виде, как они были доложены прусскому ландтагу достопочтенным депутатом от великого герцогства Познанского г-ном Неголевским. Три прусских чиновника — президент Познанской провинции г-н фон Путкаммер, полицей-президент г-н фон Береншпрунг и секретарь-переводчик г-н Пост — искали способ проявить свое усердие и снискать признательность правительства. Г-н фон Путкаммер — важная персона, нечто большее, чем префект, нечто меньшее, чем министр; г-н фон Береншпрунг — человек известный и значительный; Пост — мелкая сошка».

«Первый сочиняет, второй диктует, третий пишет. Эти три достойные личности, раскинув своими чиновными мозгами, набрели на великую мысль поднять восстание в Познани, чтобы затем снискать себе честь и славу его подавлением. Роль агента-провокатора, перед которой отступил бы и Видок, не внушала им отвращения. Они приняли личину поляков, недовольных прусским правлением. У себя в канцелярии они создали мнимый демократический комитет и вошли в сношения с центральным комитетом, находящимся в Лондоне. «Шлите нам, — повторяли они, — шлите нам эмиссаров, прокламации, оружие». Со своей стороны они посылали в Лондон деньги, взятые из бюджета, талеры, вырванные у злосчастных налогоплательщиков. Налогам было найдено неплохое применение. Казначеем этого предприятия стал секретарь полиции г-н Штольценберг. Письма следовало адресовать жене советника Верховного суда г-же Рух».

«Лондонский комитет поддался на приманку не сразу. Он колебался, не доверял. По-видимому, он чуял измену. Но чиновное трио так смиренно умоляло прислать несколько писем и циркуляров, с таким восхищением говорило о генерале Мадзини, с таким волнением отзывалось о прозе Феликса Пиа, этом хлебе насущном, что некоторые революционеры в Лондоне, включая даже самого Мадзини, вступили в переписку с ними. Эта вероломная игра шла три года, она продолжалась бы по сей день, если бы не была внезапно остановлена громами г-на Неголевского».

«Красноречивый познанский оратор выложил на стол подлинники 24-х писем, написанных г-ном Постом и продиктованных г-ном Береншпрунгом по внушению г-на Путкаммера. Первое датировано 19 августа 1858 г., последнее — апрелем 1860 г. Никто, даже министр внутренних дел г-н фон Шверин, не рискнул оспаривать подлинность этих документов. Мы располагаем переводом, осуществленным приведенным к присяге переводчиком. Письма свидетельствуют о том, что прусская полиция побуждала лондонский комитет посылать зажигательные прокламации в великое герцогство Познанское, оплачивала расходы по печатанию этих прокламаций в Лондоне и способствовала их распространению среди лиц, находящихся на подозрении, с тем чтобы их потом можно было схватить, а полиция сумела бы продемонстрировать свое усердие за счет некоторых

331 подданных прусского короля; письма доказывают, что Путкаммер, Береншпунг и их сообщники уговорами и посулами побудили лондонский комитет прислать к ним эмиссара по имени Рьюитт, которого они»

(то есть полиция)

«снабдили паспортом, дали ему возможность свободно передвигаться, с тем чтобы он скомпрометировал как можно больше народу, затем его арестовали и приговорили к двум годам тюремного заключения». После этого славного подвига г-н фон Береншпунг, спаситель им же нарушенного порядка, выставил свою кандидатуру в парламент, однако был забаллотирован, «но он продолжал свою переписку с Мадзини и лондонским комитетом, клятвенно заверяя их, что Рьюитта выдала польская знать (письмо от 5 июля 1859 г.) и что ряд польских дворян находится на службе у полиции (письмо от 19 июля 1859 г.)».

«Эти чиновники в своих письмах стремились очернить в глазах лондонского комитета польскую знать и духовенство, включая князя Чарторыского. Они говорят о захвате помещичьих имений и разделе их в интересах народа. 27 марта 1859 г. они узнают о том, что император французов собирается сделать великодушный жест, выступив в пользу итальянской независимости. Дабы опередить это, они пишут лондонскому комитету, умоляют Мадзини поднять страну до прихода французской армии, просят его водрузить красный флаг, прежде чем Наполеон сумеет вмешаться в итальянские дела. 21 мая они благодарят лондонский комитет за присылку им «рецепта изготовления бомб Орсини». Не надо быть провидцем, чтобы догадаться, зачем они получили этот рецепт. Мы знаем, что эти господа служат в полиции, а поэтому они не могли быть заговорщиками; намерения у них, должно быть, были самыми чистыми. Несомненно, они намеревались предостеречь императора от опасности, этим-то и объяснялась приписка к письму: «Долго ли еще французские демократы будут откладывать новое покушение на Наполеона?». После Вилла-франки 453 были основания предполагать, что каждый немец должен быть доволен тем, что Венеция осталась за Австрией, однако они писали Мадзини: «Революция разразится в Италии, Венгрии, Германии, Пруссии, может быть, во Франции и даже в Польше. Предательство Наполеона открыло глаза всему миру, и все угнетенные нации рады избавиться от него». И далее эти прусские полицейские агенты пишут: «Что происходит во Франции? Неужели не найдется второго Орсини? Разве республиканцы ничего не хотят сделать, чтобы свергнуть тирана?» (20 августа 1859 г.)».

«Мы не хотим возлагать ответственность за эти опрометчивые поступки на слишком высокие сферы. Полиция оказалась более неловкой, чем виновной, ибо ей не хватило такта скрыть свои секретнейшие бумаги от взоров честных людей. Но прусскому правительству следовало бы совлечь свою полицию с этого опасного пути; никогда не следует подталкивать людей к преступлению, даже как к средству узнать их подноготную».

«Всякий знает, что если бы Орсини преуспел в своем преступном покушении, он убил бы будущего освободителя Италии и причинил бы своей стране больше вреда, чем пользы. Можем также добавить, что если бы прусская полиция без всякого злого умысла, а просто из глупого усердия отыскала второго Орсини, она лишила бы Пруссию очень полезного союзника, который призван, может быть, оказать ей крупные услуги, лишь бы она пошла ему навстречу»⁴⁵⁸.

Корреспонденция составлена К. Марксом 12 июня 1860 г.

Напечатана в газете «New-York Daily Tribune» № 5986, 30 июня 1860 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с английского

332 К. МАРКС

* ВЫПИСКИ ИЗ КНИГИ [И. САБО]¶

«ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА СОВРЕМЕННОЙ ЕВРОПЫ С НАЧАЛА XVI СТОЛЕТИЯ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ». В 2-х ТОМАХ. ЛОНДОН, 1857 * [ТОМ I]⁴⁵⁹

I) 1520—1559 гг. Франциск I и Карл V

(1523 г. Расторжение Кальмарской унии⁴⁶⁰; Густав Ваза избран королем Швеции.)

В 1520 г. Карл (V) коронован императором в Экс-ла-Шапели (владельцы Бургундии, Испании, Сицилии, Неаполя и Наварры, а также Австрии (после смерти Максимилиана I в 1519 году)).

Милан, на который Людовик XII притязал на основании права своей бабки из рода Висконти, отвоёван в 1515 г. Франциском I у Сфорца **, а теперь Карл притязал на него как на ленное владение Империи. Франциск также возобновил притязания Франции на Неаполь и Бургундию. Так началась четырнадцатилетняя война — несомненно из-за Милана.

Генрих VIII в союзе с Австрией. Испанская армия принуждает французов (после поражения при Бикоко) оставить Миланское герцогство. Рим, Венеция, Флоренция и Генуя вступают в союз с Австрией.

У Франциска I ни единого союзника;

Шарль Бурбон (коннетабль) переходит на сторону Карла.

Вторая французская кампания (в Италии) под командованием генерала Бонниве. Французы разбиты. Карл Бурбон вступает в Прованс, англичане готовятся к вторжению в Пикардию.

Франциск изгоняет захватчиков с французской территории, отвоёвывает Миланское герцогство (после битвы при Мариньяно).

* The State Policy of Modern Europe, from the Beginning of the Sixteenth Century to the Present Time. In two volumes. London, 1857. Ред.

** — Франческо II. Ред.

333 В 1525 г. Франциск терпит поражение при Павии, его увозят пленником в Мадрид. Коалиция против Карла — мелкие итальянские государства, новый папа (Климент VII), Генрих VIII, Луиза Савойская (регентша Франции, мать Франциска). В 1526 г., чтобы получить свободу, Франциск соглашается с мадридским миром.

Союз между Франциском, папой, Венецией, Миланом, Флоренцией, Генрихом VIII⁴⁶¹.

Бурбон вместе с имперскими войсками вытесняет Сфорца из Милана, подвергает грабежу Рим. Франциск и Генрих VIII объявляют Карлу войну.

Французская армия завладевает Римом, осаждает Неаполь. Болезни во французском лагере, возвращение во Францию.

Карла сдерживают лютеранские князья Германии и войска Сулеймана. Османы захватывают почти всю Венгрию, которую стремился получить для себя Фердинанд, брат Карла. Сулейман подходит к стенам Вены.

1529 г. Камбрейский договор (traité des dames)⁴⁶². Франциск снова отказывается от своих притязаний на Милан, Неаполь и Фландрию. Что касается Бургундии, одной из главных причин раздора, — лишь временное соглашение: женитьба Франциска на Элеоноре Португальской, сестре Карла, снова оговаривалась в качестве особого условия.

Карл обращается против лютеран.

Отныне у государей две линии в политике в отношении внутренних и внешних дел, папа даже ищет союза с неверными.

1530 г. Аугсбургский рейхстаг⁴⁶³. Постановление, осуждающее нововведения. Протестанты создают Шмалькальденский союз⁴⁶⁴, ищут помощи Франции и Англии. Франциск идет навстречу предложению; заключает также союз с Яношем Заполья из Венгрии, соперником Фердинанда Австрийского, и посылает Ринкона в Константинополь, чтобы заручиться поддержкой султана. Франциск женит своего сына * на Екатерине Медичи, племяннице папы, в то время как Генрих VIII рвет связи между Англией и римским престолом³⁰⁵.

1532 г. Временный Нюрнбергский мир

(между Карлом и протестантами).

Экспедиция Карла против Барбароссы **.

1535 г. После шести лет мира

Франциск возобновляет войну (третья война),

вновь появляется в Италии; успех; диктует условия Милану и Савойе. Карл возвращается победителем из Алжира, вытесняет французов из Италии, вторгается в Прованс, откуда его, в конце концов, изгоняют.

1538 г. Мир в Ницце сроком на 10 лет. Однако два французских посланника (Ринкон в Порте, Фрегосо в Венеции) по приказу Карла схвачены в Италии, вероломно убиты. Франциск возобновляет войну. Пять армий приведены в движение, но все тщетно.

В 1544 г. мир в Креспи: Франциск отказывается от своих притязаний на Неаполь и Артуа, обязывается не вмешиваться в дела Наварры.

• — Генриха II. Ред.

** — Хайраддина Барбароссы, Ред.

334 (Генрих VIII снова склонился на сторону Карла.)

1547 г. Умер Франциск I; его сын Генрих II.

Карл обращается против Шмалькальденского союза.

В 1547 г. благодаря Морицу Саксонскому победа имперских войск при Мюльберге, распад союза.

Карл провозглашает Interim³⁰⁷.

Мориц, заручившись содействием Генриха II, внезапно нападает на императора в Тироле.

(Карл в 1552 г. вынужден пойти на Пассауский мир с протестантами)

в том самом году, когда французы вторглись в Лотарингское герцогство, чтобы захватить там Мец, Туль и Верден. Карл отброшен от Меца и в 1556 г. удаляется с политической сцены, разделяет свои владения между своим братом Фердинандом Австрийским и своим сыном Филиппом II.

В Италии и Нидерландах продолжается война между Генрихом II и Филиппом II.

1559 г. Като-Камбрезийский договор. Каждая сторона была обязана возвратить все завоеванное ею с 1551 г.; Франция отдала, кроме Савойи³⁷⁹, более 180 крепостей. Брак Елизаветы, дочери Генриха II, с Филиппом II. Смерть Генриха II.

В сущности, это был период (период Карла V) господства Габсбургов. Франция первой поднялась против него, но при поддержке лютеран в Германии, Сулеймана, Венгрии (Заполья) и папы (Климента), а также используя соперничество мелких итальянских государств.

II) 1559—1618 гг. Нидерланды и Филипп II¶

1559 г. Франциск II во Франции.

(Религиозные войны во Франции.) 1566 г. Начало волнений в Нидерландах.

1572 г. Вильгельм Оранский провозглашен правителем Голландии, Зеландии, Утрехта. 1579 г. Утрехтская уния.

Елизавета в Англии.

В 1562 г. (после договора Елизаветы с протестантами во Франции) договор с Карлом IX (французским). В этот договор вовлечены Фердинанд (император) и Филипп II.

1572 г. Варфоломеевская резня.

До 1585 г. Нидерланды предоставлены самим себе. В 1585 г. союзный договор Елизаветы с Нидерландами.

335 1589 г. Убит Генрих III, последний из Валуа.

Генрих Наваррский (Генрих IV).

1593 г. Союз между Елизаветой и Генрихом IV в Гааге; Нидерланды включены в него.

1598 г. Мир в Вервене между Генрихом IV и Филиппом II (взаимное возвращение земель, завоеванных с 1559 г.). Этот мир возвестил о том, что преобладание Испании пошло на убыль. (В том же самом году Нантский эдикт.) Смерть Филиппа II. Филипп III. (1588 г. Разгром Армады.) Смерть Елизаветы. Яков I.

1609 г. Договор между Генрихом и Испанией о прекращении военных действий против Соединенных провинций (по форме — перемирие на 12 лет; фактически — признание независимости Нидерландов). (Испанская ветвь Габсбургов еще сохранила владычество над Италией и в 1581 г. приобрела Португалию.)

План переделки Европы, принадлежащий Генриху IV (унижение Австрии) 392.

Согласно этому плану:

Италия: папа — светский владыка (Рим, Неаполь, Апулия, Калабрия под его властью); Венгрия (республика, объединяется с Флоренцией, Моденой и небольшим числом других мелких государств); герцог Савойский (должен стать королем Ломбардии).

Богемия (выборное королевство; к ней следует присоединить Моравию, Силезию и область, заселенную лужичанами). Венгрия (к ней следует присоединить архиепископство австрийское, Штирию, Каринтию). Польша также должна быть увеличена в размерах. Швейцария (к ней нужно добавить Тироль, Эльзас и другие территории). Нидерланды (должны стать республикой).

[Владения] Австрийского дома должны быть сведены к Испании и нескольким островам у побережья Средиземного моря.

Смерть Генриха IV в 1610 г.

(В этот период упадок старшей ветви Габсбургов.)

III) 1618—1648 гг. (Тридцатилетняя война)

В 1617 г. договор между Густавом-Адольфом и Михаилом Федоровичем (первым Романовым). Швеция утверждается во владении Карелией, Кексгольмом и Ингрией. Московия отрезана от Финского залива и Балтики. Адольф (против Польши) утвердил свое господство в Ливонии и Польской Пруссии. Конец XVI столетия — пресечение династии Ягеллонов.

Венгрия и Богемия теперь под властью Габсбургов, причем первой в ее попытках сбросить Габсбургов помогает и одновременно мешает Турция.

При Фердинанде I, Максимилиане, Рудольфе II (заполняющих XVI в.) Австрия не принимает никакого участия в войнах между Испанией и Францией; умиротворяет султанов уплатой дани

и ведет спор за Венгрию.

1606 г. В Венгрии устанавливается мир Венским договором (Рудольф II). Признана независимость Трансильвании⁴⁶⁵. Персидский шах Аббас сдерживает Турцию; ее продвижение в Европе приостанавливается.

336 Восшествие на престол Фердинанда II (эрцгерцога Штирийского). 1618 г. Начало волнений в Богемии. Чехи предлагают корону Фридриху V (курфюрсту Пфальцскому); его союзником является Бетлен * (князь Трансильвании).

28 августа 1619 г. Фердинанд II избран германским императором, заключает союз с Максимилианом Баварским, Испанией, папой ** и Марией Медичи (во время несовершеннолетия Людовика XIII, который женится на Анне, дочери Филиппа III). (Герцог Ангулемский заключает от имени Франции договор с Фердинандом II в Ульме в 1620 г.) Смерть Филиппа III. Филипп IV. Протестанты в Германии [находят] союзника в лице Кристиана IV Датского; армия Валленштейна. Начало войны⁴⁶⁶. Принц Уэльский вступает в брак с Генриеттой Французской ***.

1624 г. Приход к власти Ришелье.

1625 г. Ришелье затевает войну с Испанией, захватив Вальтеллину. Карл I (в Англии).

1626 г. Бетлен вынужден заключить мир с Фердинандом II⁴⁶⁷. Дания (участвующая в войне с 1625 г.) вынуждена пойти на сепаратный мир с Фердинандом II (1629 г.).

1629 г. Реституционный эдикт Фердинанда II³¹². Ла-Рошель сдается Ришелье.

1629 г. Ришелье выступает посредником при заключении мира между Швецией и Польшей⁴⁶⁸. Густав-Адольф (получив обещание французских субсидий) высаживает армию в Померании.

1631 г. Договор между Францией и Швецией.

(1629 г. После смерти мантуанского герцога Гонзага **** претендентами на герцогство выступают: Карл, герцог Неверский и Фердинанд, [князь] Гуасталь. Первого поддерживает Франция, второго — Австрия. Французская армия военной силой проложила себе путь на Сузу, утвердила герцога Неверского)⁴⁶⁹.

1632 г. Сражение при Лютцене. Густав-Адольф убит.

1634 г. Поражение шведов при Нёрдлингене.

Прямое участие Франции в войне в Германии.¶

Франция овладевает Эльзасом, после того как его крепости были переданы французам их союзниками шведами. Ришелье устанавливает новый союз с Нидерландами. Курфюрст Саксонский ***** переходит на сторону императора; Пражский мир⁴⁷⁰.

Война возобновляется одновременно в Испании, Италии, Нидерландах, на Рейне и Дунае. Ришелье вторгается в Испанию. (1635 г.). Маршалы Шатийон и Брезе вступили в Нидерланды; Креки в единстве с герцогом Савойским ***** в Италии; Гебриан и Тюренн действуют совместно со шведами на Рейне; другие войска вторгаются в Испанию.

Основные противники: на одной стороне Австрия и Испания, на другой — Франция, Швеция и Нидерланды.

* — Габор Бетлен. Ред.

***** — Виктором-Амедеем I. Ред.

337 1637 г. Смерть Фердинанда II. Император Фердинанд III.

1640 г. Дьёрдь Ракоци, князь Трансильвании, намеревается начать новую войну в Венгрии в союзе с Францией и Швецией; последняя (Франция) в союзе также с каталонцами, у которых вспыхивает восстание. Революция в Португалии; изгнание испанцев. Император, обеспечив перемирие с турками, завладевает половиной Венгрии. Победы французской армии в Италии, Испании, Фландрии, на Рейне.

4 декабря 1642 г. Смерть Ришелье. 1643 г. Смерть Людовика XIII. Мазарини

(испанское регентство Анны)⁴⁷¹.

1645 г. Собрание полномочных представителей в Мюнстере (здесь обсуждались главным образом дела Швеции и протестантских государств) и в Оснабрюке (в основном дела Франции)³⁸⁴ (155 участников переговоров).

(Савойя — союзник Франции.)

Циркулярное письмо посла Франции: «Интересы Франции идентичны со свободой в Германии».

Победы французов и шведов.

«Голландцы опасались уже не своих наследственных врагов, испанцев, но французов, своих давних союзников, ныне ставших предметом их недоверия» (Бужан⁴⁷²). «Они (голландцы) мало-помалу пришли к убеждению, что безопасность состоит в том, чтобы иметь в лице испанцев барьер против Франции» (1. с. *).

Прелиминарное соглашение между послами Испании и Голландии.

1648 г. Победы шведов. Ратификация мирного договора между Испанией и Голландией³⁸⁶.

Октябрь 1648 г. Мир. (Испания не включена в мирный договор.)

Франция получила: Верхний и Нижний Эльзас, Брейзах, право держать гарнизон в Филипсбурге, три епископства: Мец, Туль и Верден. Швеция — Западную Померанию, Штеттин, Гарц и т. д.; порт Висмар; епископства Верден и Бремен с правом участия в имперском сейме. Бранденбург, Мекленбург, Ганновер, Гессен и т. д. компенсированы главным образом за счет церковной собственности. (Пинероло, раньше принадлежавший Савойе, передан Франции.) В Италии Австрия утвердилась в Милане и Тоскане. Признана независимость Голландии и Швейцарии

(последняя de facto с 1315 г.).

Что касается религиозных вопросов, то все они урегулированы на основе мирных договоров в Пассау и Аугсбурге (1552 и 1556 гг.). Император даровал всеобщую амнистию на территории империи, за исключением своих собственных провинций.

(Богемия забыта.)³⁸⁷

Ослабление младшей линии Австрийского дома.

* — loco citato — там же, Ред.

338

IV) 1648—1660 гг. Франко-испанская война. Пиренейский мир¶

Кромвель.

1654 г. Война во Фландрии между Мазарини и Испанией.

1654 г. Мир между Англией и Голландией⁴⁷³.

1655 г. Коалиция между Англией и Францией; торговый договор Англии с Францией. 1657 г. Кромвель посылает в помощь французам 6 тысяч солдат, приобретает Дюнкерк.

1657 г. Смерть Фердинанда III. 1658 г. Император Леопольд. Смерть Кромвеля.

1657 г. Коалиция Дании, Польши, Московии, Австрии против Швеции. (Карл-Густав — король Швеции.) Его единственный союзник — трансильванский князь Ракоци.

1659 г. Встречи между Мазарини и доном Луисом де Аро на острове Фезан (на реке Бидасоа). Брак Людовика XIV и Марии-Терезии, дочери Филиппа IV (полное отречение инфанты). Пиренейский договор³⁸² Франция получает: Аррасское графство в Нидерландах; некоторые земли во Фландрии; Геннегау и Люксембургское герцогство; в Пиренеях Русильон и Конфлан. Герцог Лотарингский обязан разрешать Франции проход ее войск [через свои земли].

Март 1661 г. Смерть Мазарини.

1654 г. Королева Кристина отрекается в пользу Карла X (сына сестры Густава-Адольфа) *.

Он связан союзом с курфюрстом Бранденбургским **, вторгается в Польшу. Тогда против него союз Дании с Московией и Голландией.

В 1660 г. Карл X вынуждает датчан к миру, получает Сконе, Халланд, некоторые земли на острове Рюген, освобождение от уплаты зундской пошлины⁴⁷⁴. 1660 г. Смерть Карла X; ему наследует сын Карл XI. Возобновляет договор с Данией; заключает Оливский мир³¹⁴ с Польшей, которая уступает ему Ливонию, Эстонию и Эзель. 1661 г. Мир с Московией на основе status quo ante bellum ***.

«Таким образом Швеция утвердила свое преобладающее влияние на севере в то самое время, когда Франция сделалась всесильной на юге и западе Европы».

V) 1660—1697 гг. Войны Людовика XIV. Рисвикский мир¶

Реставрация в Англии.

Дюнкерк продан Людовику XIV Карлом II.

Война между Англией и Голландией.

Де Рейтер и Тромп вынуждают Англию к Бредскому миру (1667 г.). (Людовик XIV действовал в этой войне вместе с Голландией.) Людовик XIV помогает Португалии против Испании.

* — Катрины. Ред.

*** — положения, существовавшего до войны. Ред.

339 1665 г. Смерть Филиппа IV Испанского (тесть Людовика XIV). Карл II (сын Филиппа IV — едва ли четырех лет от роду). (Вторая дочь Филиппа IV * — супруга императора Леопольда).

Людовик XIV на основании «деволюционного права»⁴⁷⁵ выдвигает претензию на Испанские Нидерланды.

1667 г. Людовик XIV (Тюренн) завоевывает бóльшую часть Испанских Нидерландов.

1668 г. (Зимой) усмиряет Франш-Конте.

22 января 1668 г. Тройственный союз между Англией, Голландией и Швецией. Франция должна была отказаться либо от своих завоеваний в Испанских Нидерландах, либо от Франш-Конте.

Май 1668 г. Мир Людовика XIV с Испанией в Экс-ла-Шапели (он удерживает свои завоевания в Нидерландах, отказывается от Франш-Конте).

1670 г. Заговор знати в Венгрии против господства Габсбургов. Договор Леопольда с Людовиком XIV. Усмирив Венгрию, Леопольд идет на голландцев.

1671 г. Секретный договор Людовика XIV с Карлом II Английским.

1672 г. Французское вторжение в Голландию.

1673 г. Карл вынужден отказаться от союза с Францией. Коалиция Испании, императора **, Бранденбурга, Голландии, Дании против Франции. Ее союзник — одна Швеция. Театр военных действий перенесен из Голландии в Испанские Нидерланды и к германским границам.

1675 г. Начинаются переговоры в Нимвегене,

где:

10 августа 1678 г. Сепаратный договор между Людовиком XIV и Голландией. Сентябрь 1678 г. Испания заключает мир. Отказывается от Франш-Конте в обмен на возвращение некоторых земель в Испанских Нидерландах. Наконец мир заключает Леопольд⁴⁷⁶; Людовик выговаривает у Дании, Брауншвейга, Бранденбурга возвращение Швеции земель, завоеванных у нее в ходе войны. Людовик XIV у берегов Сицилии одерживает победу над соединенным флотом Голландии и Испании. Но Нимвегенский мир не утвердил право Людовика на несколько городов в Эльзасе.

1681 г. Присоединительная палата в Меце⁴⁷⁷.

Император стремится к войне [с Францией], однако — война против Венгрии и Турции; в 1684 г. он заключает мир с Людовиком XIV в Ратисбонне.

1686 г. Союз между Голландией, Австрией, Савойей, Бранденбургом.

1688 г. Людовик XIV посылает армию на Рейн. Восшествие на престол Вильгельма III в Англии. Большой наступательный союз против Франции (Англия, Голландия, император Леопольд, Испания, Бранденбург, Виктор-Амедей Савойский).

* — Маргарита Терезия. Ред.

** — Леопольда I. Ред.

340 1689 г. Голландия, Англия, Испания и Австрия объявляют войну Франции.

(Сепаратный договор между Голландией, Англией и императором в мае 1689 г.) (Императору или его наследникам будет оказано содействие в возможном наследовании престола Испанской монархии. Его сын Иосиф, король Венгрии, должен быть избран германским императором.) (Франция должна быть ограничена условиями Вестфальского и Пиренейского договоров.)

Август 1696 г. Сепаратный мир в Турине между Людовиком XIV и Виктором-Амедеем Савойским. Пинероло передан Савойе.

1697 г. Рисвицкий мир³⁸⁸.

Сперва мир между Францией, Голландией и Англией. Затем Испания.

Взаимная реституция. В июле 1697 г. мир с императором. Кель, Фрейбург, Брейзах, Филипсбург отданы Людовиком XIV в обмен на Страсбург.

В остальном — реституция всех земель, приобретенных в ходе войны, кроме Эльзаса.

VI) 1697—1715 гг. Война за Испанское наследство. Утрехтский мир¶

11 октября 1698 г. В Гааге договор о разделе (Испании) между Людовиком XIV и Вильгельмом III. (Обе Сицилии, Тоскана, Гипускоа переданы дофину *. Милан — эрцгерцогу Карлу, второму сыну императора. Испания и другие ее владения — курфюрсту Баварскому ** и его наследникам.)

Февраль 1698 г. Смерть курфюрста Баварского.

11 марта 1700 г. Вильгельм и Людовик [соглашаются] на второй план раздела.

(Кроме владений по первому договору дофин должен получить Лотарингию, взамен которой герцог Лотарингский [получит] Милан. Все другие владения испанской короны — эрцгерцогу Карлу.)

1699 г. Карловицкий мир между Портой, Австрией, Венецией и Польшей.

1700 г. Союз между царем Петром, Польшей и Данией против Швеции, Карл XII нанес русским поражение под Нарвой.

Октябрь 1700 г. Завещание Карла II, назначающее его наследником герцога Анжуйского , второго сына дофина. Ноябрь 1700 г. Смерть Карла II. Герцог Савойский, герцог Мантуанский *, Португалия и, наконец, король Вильгельм признают Филиппа V.

• — Людовику. Ред.

** Речь идет об Иосифе-Фердинанде. Ред.

*** — Филиппа Анжуйского (Филиппа V). Ред.

**** — Фердинандо Карло. Ред.

341 Февраль 1701 г. Людовик XIV посылает войска в Испанские Нидерланды, вынуждает голландцев вывести оттуда их гарнизоны; особая грамота, которой он признает право Филиппа наследовать французский престол.

Сентябрь 1701 г. Второй Большой альянс⁴⁷⁸. Смерть Якова II. Людовик XIV признает претендента *. Смерть Вильгельма. Локальная война между Австрией и Францией в Италии⁴⁷⁹.

1702 г. Королева Анна возобновляет Альянс. Май. Англия, Голландия и император ** объявляют войну Франции. (Португалия, Ганновер, Пруссия присоединяются). (Некоторые мелкие германские государства [так же].) (На стороне Людовика XIV — Бавария, Брауншвейг, Кёльн, герцог Савойский.)

1704 г. Гибралтар захвачен англичанами. 1706 г. Победа при Рамийи *** (Мальборо). Гражданская война в Венгрии⁴⁸⁰. Австрия завоевывает Неаполь.

1707 г. Карл XII в Саксонии.

(Венгрия в состоянии войны с Австрией с 1703 г.)

1709 г. Полтавское сражение. Карл XII [бежит] в Турцию.

1710 г. Порта объявляет войну России.

1711 г. Прутский мир между Турцией и Россией.

Предварительные соглашения о мире между Англией и Францией. Апрель 1711 г. Смерть императора Иосифа. Наследником всех его владений становится его сын эрцгерцог Карл⁴⁸¹.

Согласно предварительным соглашениям (между Англией и Францией):

Дюнкерк подлежал разрушению; Англии предназначались Гибралтар и порт Маон, Ньюфаундленд и Гудзонов залив.

12 января 1712 г. В Утрехте открылся Генеральный конгресс. (Филипп отказывается от своих притязаний на Францию.) (Герцог Беррийский и герцог Орлеанский отказываются от своих притязаний на Испанию.)

Апрель 1713 г. Заключен Утрехтский мир между Англией, Францией, Испанией и Голландией. Помимо вышеупомянутых Франция уступила Англии свои владения на острове Сент-Кристофер, Новую Шотландию, Порт-Роял. От имени Испании Людовик уступил Пруссии Верхний Гельдерн, признал за Фридрихом I *** королевский титул и его суверенитет над Невшателем. Савойя получила Сицилию и в случае отсутствия потомства у Филиппа V право наследования престола. Граница между Францией и Савойей — вершины Альп. Голландия получает торговый договор и обменивает некоторые земли. 11 апреля 1713 г. Торговый договор между Францией и Англией.

1711 г. Венгрия умиротворена договором, заключенным в Сатмаре. Царь Петр обещал помочь ему *** 30-тысячной армией, если получит возможность удержать за собой Лифляндию в качестве ленного владения Германской империи. Короткая кампания; на Рейне Франция одерживает верх над Австрией.

* — Якова Стюарта. Ред.

*** — императору Карлу VI. Ред.

342 7 сентября 1714 г. Баденский мир между Францией и Австрией. Франция признает право императора на Неаполь, Милан, Тоскану, Испанские Нидерланды; возвращает Брейвах и Фрейбург. Кёльнскому и Баварскому курфюрстам должны быть возвращены их владения.

1715 г. Георг I и Пруссия присоединились к новому союзу против Швеции.

Филипп V еще не признан Австрией. Лишь в 1715 г. — договор между Голландией и Австрией, которая уступает Голландии некоторые земли в Испанских Нидерландах в дополнение к праву держать гарнизоны в некоторых других землях.

1 сентября 1715 г. Смерть Людовика XIV.

VII) 1715—1721 гг.¶

Георг I и герцог Орлеанский объединяются в союз против Испании. (Альберони.)

В 1699 г. Карловицкий мир. Петр получает Азов; вся Венгрия, за исключением Баната, передана Австрии; Морея возвращена Венеции; Подолия и Украина отданы Польше.

1719 г. Аландский конгресс (открылся 24 апреля)⁴⁸².

По договору между Англией (Ганновером), Пруссией, Польшей (Саксонией) и Данией царь получил прибалтийские провинции; Пруссия — Штеттин и прилегающие земли; Август Саксонский, король Польши, — Курляндию; Ганновер — Бремен и Верден; Дания — остров Рюген с частью Шведской Померании. Затем на Аландских островах договорились, что:

царь окажет помощь Карлу XII в получении обратно у Пруссии Штеттина и части Померании, занятой прусскими войсками; царь даст в помощь Швеции 20-тысячную армию для ведения войны в Германии и поможет Карлу приобрести Норвегию в качестве компенсации за прибалтийские провинции, уступленные России; царь окажет помощь Карлу в том, чтобы отобрать у Георга I Бремен и Верден и т. д.

(а также в реставрации Стюартов).

Смерть Карла XII. Новое правительство Швеции заключает мир с Англией, Данией и Пруссией.

(Стокгольмский договор, 1 ноября 1719 г.)

Ништадтский договор (в Финляндии) 30 августа 1721 г. (Швеция уступает Лифляндию, Эстляндию, Ингрию, часть Карелии, Выборгский округ, острова Эзель, Даго, Мён и другие острова у побережья упомянутых провинций. Царь возвращает Финляндию, за исключением части, подлежащей определению при уточнении границ.)⁴⁸³

(По Стокгольмскому миру Шлезвиг достался Дании. Петр выдает свою дочь Анну замуж за герцога Голштинского *,

* — Карла I, Ред.

343 забирает себе «права» последнего. Первоначально же — союз Петра с Данией против этого герцога.)

«Преобразование севера Европы, основанное на расчленении Швеции».

VIII) 1715—1740 гг. Всеобщий хаос в Европе¶

Война между Испанией и Австрией в Италии. Австрия оказывает поддержку Англия. Война Англии и Франции против Испании.

Альберони отправлен в изгнание.

Январь 1720 г. Испания присоединяется к Четверному союзу⁴⁸⁴. Сицилия передается императору *, в качестве возмещения за нее Савойя получает Сардинию. Парму, Пьяченцу, Тоскану обещают отдать после смерти последнего Медичи ** дону Карлосу, сыну Филиппа V от его второй жены Елизаветы Пармской.

В 1724 г. Камбрейский конгресс (Англия, Франция, Испания и Австрия).

1725 г. Секретные договоры между Испанией и Австрией. Ганноверский контрдоговор⁴⁸⁵.

1728 г. (Открыт 14 июня) Суассонский конгресс.

1729 г. Севильский мир между Испанией, Англией и Францией.

1731 г. Венский договор между Австрией, Англией и Голландией. Смерть короля Августа.

Сентябрь 1733 г. Станислав Лещинский провозглашен королем Польши. Россия (под управлением Анны с 1730 г.) и Австрия (Карл VI) — за сына *** умершего короля, который обещал императору гарантию Прагматической санкции³²¹, а царице — не требовать возвращения Курляндии, бывшей прежде ленным владением Польши.

Война за польскую корону. Франция напала на Австрию.

Маршал Бервик действует на Рейне. Другая французская армия под командованием Виллара переходит через Альпы и, соединившись с Карлом-Эммануилом Сардинским, вытесняет австрийцев из Милана. Вскоре после этого дон Карлос

(Испанский) (сын Елизаветы)¶

вторгается в Неаполь и Сицилию, где его провозглашают королем, он рассеивает (с помощью народа, доведенного до отчаяния австрийским тираническим правлением) всю императорскую армию; таким образом, вскоре в руках у австрийцев в Италии не осталось ничего, кроме крепости Мантуи. Лишь 1500 французских солдат послано в Данциг.

(Октябрь) 1735 г. Венский мир между Францией и Австрией. (Август III Саксонский должен стать королем Польши. Станислав с королевским титулом получает герцогства Лотарингию и Бар, которые после его смерти должны быть возвращены Франции. Дон Карлос сохраняет за собой

* — Карлу VI. Ред.

*** — Августа III. Ред.

344 Неаполь, Сицилию и австрийское побережье Тосканы.) Герцог Лотарингский в возмещение за свои наследственные земли получает во владение Тоскану. Сардинии следует получить Новару, Тортону, а также некоторые другие миланские земли. Парма и Пьяченца должны быть отданы императору. Все другие земли, завоеванные союзными армиями, подлежат возвращению. Франция, Испания, морские державы и Россия гарантируют Прагматическую санкцию. (Мария-Терезия, дочь императора, выходит замуж за Франца Лотарингского *).

1736 г. Русско-австрийская война против Порты. Вторжение русских в Крым. Миних берет Перекоп, опустошает южную часть полуострова.

1737 г. Миних берет Очаков. Генерал Ласси (русский) снова вторгается в Крым. Немировский конгресс. Россия требовала: 1) отмены всех прежних договоров; 2) уступки Крыма, Кубани и других татарских провинций; 3) независимости Дунайских провинций под ее протекторатом; 4) за царем должен быть признан титул императора; 5) свободы судоходства по Черному морю, через Босфор и Дарданеллы и по Средиземному морю.

Австрия требовала обширных территорий за Дунаем, включая Белград, Видин, некоторые районы Молдавии и Валахии.

1739 г. Белградский мир: Порте возвращены все земли, за исключением Азова. Далее: во владении Порты остались Белград, Оршова и оспариваемые части Валахии и Боснии. (Венгрия никогда не имела лучшей возможности вернуть свою независимость.

Ракоци, бывший князь Трансильвании, в Турции вместе с антиавстрийски настроенными венгерскими вождями.)

Война в Индии между Испанией и Англией. Англия объявляет войну Испании.

1740 г. Смерть Фридриха-Вильгельма I Прусского; смерть императора Карла VI; смерть Анны Российской.

1713—1740 гг. Бесплодный союз Франции с Англией. Жалкое состояние Швеции, разделившейся на партию «шляп» (профранцузскую) и партию «колпаков» (прорусскую), (из них последняя вскоре добилась преобладания).

**IX) 1740—1763 гг. Война за Австрийское наследство.

1740 г. Вторжение Фридриха II в Силезию.

1741 г. Договор в Нимфенбурге, основанный на разделе Австрии (между Францией, курфюрстом Баварским **, Испанией, Августом III (Саксонским и Польским) и Пруссией).

Габсбурги спасены благодаря энтузиазму венгров, а также предательской политике и полумерам кардинала Флёри. 1741 г. (весна). Фридрих II вступает в Моравию; Сардиния, которую впоследствии перетянули на другую сторону, готовится к вторжению в Милан.

* — Франца Стефана Лотарингского (Франца I). Ред.

** — Карлом VII Альбрехтом. Ред.

345 1742 г. Англия объявляет себя сторонницей Австрии.

11 июня. Бреславльский мир между Фридрихом и Австрией (он получает Нижнюю Силезию).

Война между Францией и Австрией продолжается в Германии и Италии.

Карл VII (Баварский) коронован императором во Франкфурте (1742 г.).

Чтобы помешать России оказать помощь Марии-Терезии, французы вызвали русско-шведскую войну; она вскоре окончилась в пользу России. 1743 г. Абоский мир; Швеция должна уступить ряд земель в Финляндии; назначить по требованию царицы * герцога Гольштейн-Готторпского ** наследником шведской короны.

1745 г. Договор в Варшаве между Англией, Саксонией и Австрией против Фридриха.

(1743 г. Договор в Варшаве между Австрией, Англией и Сардинией.) Фридрих снова вступает в союз с Францией.

(Весна 1744 г. Франция и Англия объявляют друг другу войну.)

1745 г. (декабрь). Дрезденский мир между Фридрихом и Австрией: возобновление Бреславльского договора, благодаря чему Фридрих удержал Силезию, обещав отдать свой голос Францу Лотарингскому, супругу Марии-Терезии. Император Карл-Альбрехт (Баварский) умер, а его сын *** заключил мир с Марией-Терезией. (Это второй сепаратный австропрусский мир.)

Данный мир позволил Марии-Терезии послать крупные подкрепления в Италию, где Милан, Парма и Пьяченца попали в руки франко-испанских армий; положение изменилось.

Англия победоносно ведет войну в Индиях и в Средиземном море. Смерть Филиппа V Испанского. Вывод испанских войск из Италии.

В то время как Беллиль разбит в Италии, победы маршала Саксонского *** и Ловендаля в Нидерландах. Продвижение маршала Саксонского в 1747 г. по территории Голландской республики, взятие крепости Берген-оп-Зом. Победы на море английских адмиралов Ансона, Уоррена и Хоука. 40-тысячная русская армия приведена в движение Елизаветой, соблазненной обещанием английских субсидий.

1748 г. (октябрь). Ахенский мир, на который Мария-Терезия не могла не согласиться. Франция и Англия возвращают друг другу захваченные земли. В обмен на Кейн-Бретон Франция отдала земли в Нидерландах и вернула Англии Мадрас; спор о границах в Канаде отложен до последующего разрешения. Парма, Пьяченца, Гуасталла отданы дону Филиппу и его мужским наследникам. Сардиния сохранила status quo. Договор об асьенто продлен для Англии на четыре года, гарантирован [порядок] престолонаследия в Англии, изгнание Стюартов из Франции. Гарантирована Прагматическая санкция, Нижняя Силезия утверждена за Фридрихом II. Семена новой войны — еще не разрешенные противоречия между Францией и Англией.

1751—1753 гг. Секретные переговоры Кауница в Париже. Это приводит к назначению министром сперва аббата де Берни, а затем герцога де Шуазёля.

* — Елизаветы Петровны. Ред.

*** — Морица Саксонского. Ред.

346 1754 г. В Америке возобновляется война между Францией и Англией: борьба ведется из-за границ Новой Шотландии, или Акадии, уступленной Англии по Утрехтскому миру³⁹⁰; из-за строительства французских фортов вдоль Огайо, захвата французами нейтральных островов: Антильских, Тобаго, Сент-Винсента, Сент-Люсии.

Январь 1756 г. Англо-прусский договор в Вестминстере. Против него франко-австрийский оборонительный союз в Версале (май 1756 г.). (Одновременно переговоры между Австрией, Саксонией и (Елизаветой) Россией.) Июнь 1756 г. Захват французами порта Маон. Фридрих наносит поражение саксонцам у Пирны (принуждает к сдаче 18-тысячную армию)

(осень 1756 г.).

1757 г. (Зима). Австрия, Франция, Россия, Швеция и некоторые «круги» Германии собирают против Фридриха силы численностью в 400 тысяч солдат. Весной 1757 г. Фридрих разбивает австрийцев под Прагой; будучи разбит Дауном у Колина, вынужден отступить в Саксонию. Ришельё наносит поражение ганноверско-гессенским войскам⁴⁸⁶. (Конвенция в Клостер-Цевене, в соответствии с которой герцог Камберлендский обязан распустить ганноверско-гессенские войска.) Фридрих склоняет Ришельё к бездействию, а в это время сам нападает на Субиза и немцев, которыми командует герцог Хильдбургхаузен. 5 ноября. Победа Фридриха при Росбахе, в то время как Ришельё оставался в бездействии на своих квартирах у Хальберштадта. Затем — в Силезию. Победа при Лисе⁴⁸⁷.

1758 г. Приход к власти Питта. (Лорд Чатам) у руля.

Декабрь 1758 г. Второй франко-австрийский договор в Версале. Людовик XV обязуется субсидировать шведов, содержать 100-тысячную (французскую) армию в Германии, а также и саксонскую армию; Силезия и Глац подлежат возвращению императрице *; Рейнские провинции должны быть отвоёваны у Пруссии и уступлены Австрии; однако доходы [с них] за время войны должны быть отданы Франции. Франция забыла о собственной войне на море⁴⁸⁸ ради того, чтобы сражаться в интересах Австрии.

1759 г. Поражение пруссаков при Хохкирхене.

1759—1760 гг. Победы англичан в Ост-Индии, в Америке (захват Квебека Вулфом, а следовательно, завоевание Канады) и в Вест-Индии.

Шуазёль — в интересах Австрии.

1761 г. Фамильный пакт между французскими и испанскими Бурбонами.

Чатам хочет предупредить [действия] Испании. Заменен лордом Бьютом.

Вторжение Испании в Португалию.

Январь 1762 г. Смерть Елизаветы Российской Император Петр III. Сделанные царю через русского посланника князя Голицына предложения лорда Бьюта вынудить Пруссию к миру на любых условиях отклонены.

* — Мария Терезин. Ред.

347 (Петр III сообщил Фридриху об этих донесениях).

Секретные переговоры Бьюта с Австрией о расчленении Пруссии оказались столь же безуспешными.

Февраль 1763 г. Мир в Париже между Англией, Францией и Испанией. Англия получила Новую Шотландию, Канаду, Кейп-Бретон, тогда как Франция — право участия в рыбном промысле у берегов Ньюфаундленда. Миссисипи объявлена границей между Луизианой и британскими колониями. В Вест-Индии Франция уступила Англии Гренаду и нейтральные острова: Сент-Винсент, Доминику, Тобаго. В Африке англичане вернули Горю, сохранили за собой Сенегал; Менорка возвращена Англии. Франция получила обратно свои мелкие владения в Ост-Индии, но обязалась не держать войск в Бенгалии. Испания отдала Англии Флориду, подтвердила ее право вырубать камешевое дерево на берегах Гондурасского залива, но ей возвращалась Куба и Гавана. Португалия — status quo ante bellum *.

Губертсбургский мир³²² между Фридрихом и Австрией (не что иное, как подтверждение Бреславльского и Дрезденского мирных договоров **). (Фридрих обязуется отдать свой голос за сына Марии-Терезии, эрцгерцога Иосифа, при проведении выборов короля Румынии.) После семи лет войны никаких территориальных изменений в Европе.

Если Фридрих и возвысил Пруссию до такого ранга, каким прежде обладала Швеция (со времени Вестфальского мира³¹⁰), то он был достаточно осторожен для того, чтобы воспользоваться ростом честолюбивых устремлений московита; но слишком слаб для того, чтобы ему воспрепятствовать.

У Фридриха II не было никакого значительного политического плана. Его всепоглощающая и единственная идея — Силезия.

Характерная черта этого периода — упадок Франции. В первой войне политическим союзам Франции с Фридрихом, которые он дважды выбрасывал за борт, не удалось вырвать скипетр Германской империи из рук пришедшей в упадок Австрии. Во второй войне Франции, в союзе с той же самой Австрией, Саксонией, Швецией и Россией, не удалось отобрать у Фридриха даже Силезию.

X) 1763—1774 гг. Раздел Польши. Кайнарджийский мир¶

Смерть Августа III Саксонского, короля Польши.

Июнь 1762 г. Екатерина узурпирует российский престол. Екатерина и Фридрих высказываются за Понятовского.

Оборонительный союз между ними, секретная статья которого не допускала никаких изменений в аномальной конституции Польши⁴⁸⁹.

1764 г. Русские войска вступают в Польшу. В сентябре Понятовского, возводят на престол Русский посланник *** в Варшаве — фактический президент польских сеймов. Екатерина выступает в защиту

* — в положении, существовавшем до войны. Ред.

*** — Н. В. Репнин. Ред.

348 диссидентов (православных и протестантов), которых поддерживают также Англия и Швеция в качестве гарантов Оливского мира³¹⁴.

Сейм 1767 г. Русский посол князь Репнин присваивает себе роль диктатора. Польская Барская конфедерация (в Подолии). Война с русскими; остатки Барской конфедерации вытеснены во владения Порты, подстрекаемой Францией к вмешательству в русско-польскую войну.

В конце 1768 или начале 1769 г. султан * бросает русского посла ** в Семибашенный замок.

1770 г. Русско-турецкая война.

(Генуя продала Франции Корсику.) ***

1772 г. Раздел Польши. В результате этого раздела Пруссия получила Западную Пруссию (600 тыс. душ; стала хозяйкой Вислы, ключевого пути польской торговли); Екатерина — Литву и территорию между реками Двиной и Днепром (1 млн. 800 тыс. душ); Австрия — Лодомерию, Галицию и другие земли, окружающие Венгрию (3 млн. душ).

Июль 1774 г. (Кайнарджийский мир.) (Независимость Крыма.) Азов, Кинбури, Керчь, Еникале — к России и т. д. Право России делать устные представления в Константинополе в пользу Молдавии и Валахии.

Австрия получает часть Молдавии — Буковину (Австрия — союзница Турции).

XI) 1774—1783 гг. Американская война за независимость ***. Парижский мир

1763 г. Суровые меры (британские) с целью предотвращения контрабанды; гербовый сбор⁴⁹⁰.

1773 г. Бостонская демонстрация (груз чая сброшен с кораблей в море).

Декабрь 1776 г. (Франклин прибывает во Францию.)

6 февраля 1778 г. Договор между Францией и восставшими колониями.

Апрель 1778 г. Французский флот под командованием графа д'Эстена со значительной сухопутной армией на борту отплывает в Америку.

Иосиф (Австрийский) пытается присоединить к Австрии Нижнюю Баварию (после смерти курфюрста Максимилиана-Йозефа).

Картофельная война⁴⁹¹.

Он также пытается силой оружия открыть свободное судоходство по Шельде.

1779 г. Испания присоединяется к Франции в войне против Англии.

* — Мустафа III. Ред.

*** У И. Сабо: «Война британско-американских колоний» («State Policy...», v. 1, p. 296). Ред.

349 1780 г. Россия провозглашает вооруженный нейтралитет⁴⁹².

3 сентября 1783 г. Версальский мир между Францией, Испанией, Америкой и Англией.

Май 1784 г. Мир между Англией и Голландией.

XII) 1783—1790 гг. Окончательное присоединение Крыма к Российской империи¶

Австрия в союзе с Россией, готовая получить долю в добыче.

1790 г. Прусско-турецкий союз... Рейхенбахский конгресс (полное примирение Пруссии и Австрии)⁴⁹³... Верельский мир (на основе status quo) между Швецией и Россией⁴⁹⁴... Недовольство венгров и бельгийцев... Систовский мир между Австрией и Турцией⁴⁹⁵... Ясский мир (между Россией и Турцией)⁴⁹⁶.

Со времен Карла V Австрия была неспособна ни завоевать, ни вернуть себе ни одной провинции.

[Том II]⁴⁹⁷

Ia) 1790—1796 гг.

25 августа 1791 г. Австро-прусская Пильницкая декларация.

1792 г. (20 апреля). Объявление Францией войны Австрии.

1792 г. (25 июля, Кобленц). Прокламация герцога Брауншвейгского.

21 января 1793 г. Казнь Людовика Капета.

25 марта 1793 г. Конвенция Питта с Россией; за этим последовали союзные договоры и конвенции о денежных субсидиях с Сардинией, Испанией, итальянскими государями из династии Бурбонов, Пруссией, Австрией, Португалией и некоторыми мелкими государствами Германии (против Франции).

Первая коалиция. (Посылая свои войска в глубь Франции, прусский король * замыслил вместе с Екатериной второй раздел Польши.)

Июль 1793 г. Второй раздел Польши. Пруссии — Данциг и Торунь.

(Новая конституция Польши провозглашена 3 мая 1791 г.) (Наследственный престол.) (Русская кампания в Польше в 1792 г.) (Конвенция между Пруссией и Россией в Санкт-Петербурге 23 января 1793 г. Пруссаки вступают в Польшу. Россия получает почти половину Литвы (воеводства Подольское, Полоцкое и Минское, половину Новогрудского, Брестского, а также Волыни) (3 млн. жителей).)

Екатерина обрушивалась на Францию с яростной руганью, но войска свои держала дома.

Апрель 1794 г. (Соглашение о субсидии между Пруссией и Англией.)

24 марта 1794 г. Костюшко (диктатор). Восстание в Варшаве и Вильне. Австрия также посылает армию. 9 ноября 1794 г. Суворов вступает в Варшаву.

3 января 1795 г. Сепаратная Петербургская декларация Австрии и России (о разделе). 24 октября 1795 г. Пруссия вместе

* — Фридрих-Вильгельм II. Ред.

350 с Австрией подписывает Петербургскую конвенцию. Краков — Австрии. Россия получает оставшуюся часть Польши и Литвы вплоть до Немана и территории Бреста, Новогрудка, большую часть Самогитии, всю Курляндию и Семигалию; в Малой Польше — часть территории Холмского округа, расположенную на правом берегу Буга, и остаток Волыни (1 млн. 200 тыс. жителей).

Австрия [получает] кроме главной части Краковского [воеводства] воеводства Сандомирское и Люблинское, часть Холмского округа, Брестское, Подляшское и Мазовецкое воеводства (по левому берегу Буга) (около 1 млн. душ).

Пруссия — часть Мазовии и Подляшии на правом берегу Буга, часть Трокского воеводства и Самогитии в Литве и небольшой округ в Малой Польше, часть Краковского воеводства (около 1 млн. жителей).

Третий раздел Польши.

До сих пор Россия оказывалась в наибольшем выигрыше от войны с Францией. С успехом внушая Англии, Австрии, Пруссии представления об опасности революционных принципов, Екатерина преследовала свои сепаратные интересы, не выделив при этом ради «общего дела» ни одного казака и ни одного рубля. Посылка ею нескольких кораблей в помощь Англии выглядела насмешкой.

5 апреля 1795 г. Базельский мир Франции с Пруссией. Окончательный и секретный договор в августе. Пруссия уступала свои владения на левом берегу Рейна, за что вознаграждалась секуляризацией некоторых немецких епископств. Затем Испания. (Франция удержала за собой лишь испанскую часть Сан-Доминго.)⁴⁹⁸ Тоскана еще раньше заключила мир с Францией. Два прибалтийских государства нейтральны. С Англией оставались еще только Сардиния и Австрия. Бельгия включена в состав Франции. Франции уступлены части Голландии⁴⁹⁹.

IIа) 1796—1801 гг. (Люневильский мир)¶

Апрель 1796 г. (Три последовавших одно за другим сражения — Бонапарт — решают судьбу Сардинии.) (Франция получила Савойю, Ниццу и право занять несколько крепостей.) Бонапарт в Ломбардии. Колонии Батавской республики попали в руки Великобритании.

17 ноября 1796 г. Смерть Екатерины.

18 апреля 1797 г. Австрией подписан прелиминарный мир в Леобене.

Цизальпинская республика (Модена, Феррара, Романья, Мантуя).

Лигурийская республика (Генуя и т. д.).

17 октября 1797 г. Кампоформийский мир. (Австрия отказывается от Нидерландов, соглашается с приобретением левого берега Рейна Францией; она получает Венецию и далматинскую часть венецианских владений. Албания и Венецианские, или Ионические, острова отходят Франции)³²⁴.

(19 мая 1798 г. Бонапарт отплывает из Тулона в Египет.) (Мальту Бонапарт завоевывает в июне 1798 г.) 15 марта 1798 г. Раштаттский конгресс⁵⁰⁰.

351 Декабрь 1798 г. Договор между Англией и Россией. (Обе страны вступили в сепаратные союзы с Турцией и Сицилией).

Швейцарская республика — под французским протекторатом.

Оккупация французами папских владений.

Вторая коалиция.

Апрель 1799 г. Роспуск Раштаттского конгресса.

Австрия вступает во вторую коалицию. Постепенно в нее вступают Португалия, Бавария, курфюрст Майнцский , герцог Вюртембергский *.

Война в Италии и Германии. Неаполь терпит поражение. Партенопейская республика⁵⁰¹.

Под ложным предлогом Пьемонт становится французским (de facto. Карл-Эммануил IV удаляется в Сардинию).

(9 октября 1799 г. Бонапарт высаживается во Франции.)

14 июня 1799 г. Маренго. Англичане захватывают Мальту. Император Павел: вооруженный нейтралитет вместе с Данией, Швецией и Пруссией.

23 марта 1801 г. Смерть Павла. Александр I.

9 февраля 1801 г. Люневильский мир. (Австрия признала Рейн границей Франции. Раздел венецианских владений. Бельгия уступлена Франции.) (Признаны Цизальпинская, Лигурийская, Гельветическая, Батавская республики.)

IIIа) 1801—1805 гг.¶

Январь 1802 г. Бонапарт — президент Италийской республики.

27 марта 1802 г. Амьенский мир (Франция, Англия, Испания, Голландия). (Англия удерживает Тринидад и Цейлон.) (Англичане должны покинуть Мальту, ее независимость.) (Франция обещает покинуть Неаполь, папские владения; Англия — все порты и острова в Средиземном и Адриатическом морях. Дается гарантия республике Ионических островов и целостности Турции.)

18 мая 1803 г. Англия объявляет войну Франции.

18 мая 1804 г. Бонапарт становится императором. 2 декабря 1804 г. его коронует папа ***.

IVа) 1805—1807 гг. Третья коалиция. Тильзитский мир¶

Петербург — центр новых союзов против Франции.

11 апреля 1805 г. Союзный договор между Англией и Россией. (Швеция уже связана с Англией декабрьским договором 1804 г., по которому Штральзунд сделан базой англичан.)

* — Фридрих Карл Йозеф, князь Эрталь. Ред.

*** — Пий VII. Ред.

352 Петербургские декларации 9 августа, которыми обменялась Австрия с Англией и Россией.

17 октября 1805 г. Капитуляция в Ульме. 2 декабря Аустерлиц.

26 декабря 1805 г. Сепаратный Пресбургский мир (Австрия и Бонапарт). (Наполеон признан королем Италии. Австрия утрачивает венецианские области. Уступает Тироль Баварии, а другие свои земли — Бадену и Вюртембергу. Бавария и Вюртемберг становятся королевствами, а Баден — великим герцогством.)

23 января 1806 г. Смерть Питта. Переговоры Фокса с Францией. Россия расстраивает эти мирные переговоры. (13 сентября 1806 г. Смерть Фокса.)

12 июля 1806 г. (Париж. Рейнский союз, 16 немецких государей.)

6 августа 1806 г. Австрия отрекается от [права на] титул германского императора. (Конец империи.)

14 октября 1806 г. Сражение под Йеной и Ауэрштедтом.

14 июня 1807 г. Сражение при Фридланде.

7 июля 1807 г. Тильзитский мир (Варшава и часть Западной Пруссии отданы Августу III (Саксонскому) и возведены в ранг королевства; Восточная Пруссия — царю. Секретные статьи: Молдавия и Валахия — России, Морея и Кандия * — Франции, континентальная система. Низложение Бурбонов в Испании).

Va) 1807—1814 гг. (Парижский мир)¶

Октябрь 1808 г. Эрфуртское совещание. Завоевания России в Швеции (Финляндия) и в Турции (Дунайские княжества).

(Одновременно русские ведут закулисные переговоры с Пруссией и Австрией против Франции.)

Март 1809 г. Австрийский манифест призывает тирольцев к оружию. Эрцгерцог Иоганн вторгается в Италию, Фердинанд идет на Варшаву, Карл — в Баварию.

12 мая 1809 г. Наполеон вступает в Вену. 5, 6 июля Ваграм. 10 октября Шёнбруннский мир. (Австрия уступает Каринтию, часть Тироля, территорию Триеста, часть Хорватии, венгерское побережье Адриатического моря с Фиуме. Король Саксонии ** получает Западную Галицию. Россия в качестве союзницы Франции — оставшуюся часть Австрийской Польши за свои медлительные, совершаемые с явной неохотой действия в ходе кампании.) (Австрия получила секретные заверения в нейтралитете царя.)

Сентябрь 1809 г. Мир России со Швецией. (Она получила Финляндию и Аландские острова.)

Декабрь 1810 г. В России издан указ, направленный против принципов континентальной системы.

К концу 1811 г. все заговоры между северными дворами и сент-джемским двором были готовы к исполнению. Каналами связи между Петер-

* — Крит. Ред.

** — Фридрих-Август I. Ред.

353 бургом и Лондоном служили Поццо-ди-Борго и князь Любомирский. На Бернадота уже смотрели как на верную карту. Англия уже поддерживала Пруссию и Россию оружием и снаряжением. В Италии Поццо-ди-Борго подготовил всеобщее восстание.

1812 г. Бухарестский мир

при посредничестве Англии;

приобретение Россией Бессарабии и части Молдавии.

Февраль 1813 г. Прусско-русский Калишский договор.

12 апреля 1814 г. Отречение Наполеона.

30 мая 1814 г. Парижский мир. (Франция возвращена к границам 1792 г., некоторые территориальные приращения на севере страны.)

VIа) Май 1814 — ноябрь 1815 г.¶

1 ноября 1814 г. Открытие Венского конгресса.

9 января 1815 г. Секретный договор между Австрией, Францией и Англией.

1 марта 1815 г. Бонапарт высаживается во Франции.

18 июня 1815 г. Ватерлоо. (26 сентября 1815 г. Священный союз.)

Конец июня 1815 г. Окончание Венского конгресса. («Королевство Польское» — России; часть Варшавского герцогства (Познань) — Пруссии, Галиция — Австрии. Пруссия получает половину Саксонии, часть Шведской Померании, несколько провинций Вестфалии и на левом берегу Рейна. Бельгия и Люксембург — Голландии. Австрия (в обмен на Бельгию) кроме своих прежних владений получает всю Венецию, Мантую и т. д. (Модена, Тоскана и Парма — другим членам династии Габсбургов.) Неаполь возвращен Фердинанду *; Генуя — Пьемонту. Дания должна отдать Норвегию Швеции. Австрия становится председателем Франкфуртского сейма⁵⁰². Швейцария: к ней присоединены Вале, Невшатель, Женева. Англия: некоторые колонии в обеих Индиях, мыс Доброй Надежды, Мальта, Ионические острова, Гельголанд — добыча, захваченная у Франции, Голландии, Венеции, рыцарей св. Иоанна и Дании.)

26 сентября 1815 г. Священный Союз.

20 ноября 1815 г. Второй Парижский договор. Франция обязана отдать несколько крепостей по рейнской границе, по границе с Нидерландами и в Альпах.

VIIа) 1815—1825 гг.¶

Октябрь 1817 г. Вартбургское празднество немецких студентов. Буршеншафт⁵⁰³. Отмена конституции (1812 г.) в Сицилии. То же с конституцией кортесов в Испании⁵⁰⁴.

Сентябрь 1818 г. Агенский конгресс. (Вывод войск из Франции. Война в Португалии. Война между Испанией и ее американскими колониями. Предложение Меттерниха о периодических встречах с целью подавления революционного духа. 15 ноября подписан протокол относительно этих встреч. Его подписал Каслри. Франция также принята в Священный союз.)

* — Фердинанду I. Ред.

354 Каслри уезжает по требованию своего правительства.

(Меттерних, Гарденберг, Нессельроде образуют триумвират.)

1819 г. Карлсбадский конгресс под австро-прусским влиянием; затем перенесен в Вену. Конституция Германии переделана. Полицейская комиссия в Майнце⁵⁰⁹. Карбонарии. (Сформировались в 1809 г. вокруг престола императора Франциска *)⁵⁰⁶. Папа ** мечет громы и молнии против карбонаризма и франкмасонства.

Январь 1820 г. Фердинанд Испанский *** вынужден восстановить конституцию кортесов, неаполитанский король Фердинанд тоже (6 июля). (Генерал Гильельмо Пепе, вождь карбонариев.)

Август 1820 г. Император Франц I в Ломбардо-Венецианской области издал прокламацию против карбонаризма.

Октябрь 1820 г. Троппауский конгресс. Вооруженное вмешательство в Неаполе, предложенное Меттернихом. (Несогласие Каслри) (который, однако, «не будет чинить делу Австрии препятствий»); конгресс перенесен в Лайбах (1821 г.)

Февраль 1821 г. Австрийская армия под командованием барона Фримонта вступает в Неаполь. Восстания в Сардинии, Валахии, Греции. Австрийская вооруженная интервенция в Сардинии.

Сентябрь 1822 г. Веронский конгресс. Протест Каннинга. Французская интервенция в Испании.

28 января 1823 г. Тропная речь Людовика XVIII.

Объявляет об интервенции в Испании.

Александр I определенно заявляет о своей решимости помочь Франции в случае нападения на нее Англии.

(Меттерних начал изворачиваться.)

Контрреволюция в Португалии. (В 1822 г. дом Браганса даровал конституцию по образцу испанской⁵⁰⁷. (Король Жуан VI.) (Совершает контрреволюционный переворот с помощью своего сына дона Мигела и графа Амаранте.) Каннинг препятствует интервенции Испании; признает независимость американских колоний).

2 декабря 1823 г. Послание американскому конгрессу Джеймса Монро, президента.

1825 г. Мексика признана Каннингом.

Сентябрь 1824 г. Смерть Людовика XVIII. Карл X.

1 октября 1825 г. Смерть Александра I («белый ангел» г-жи де Крюденер⁵⁰⁸). Николай.

VIIIа) 1825—1834 гг.

Махмуд II (реформатор). (Мятеж янычар, недовольство улемов⁵⁰⁵, измена некоторых пашей.) («Гетерия».) (Впервые создана в Москве⁵¹⁰.) (Каподистория, ионический министр Александра⁵¹¹, — главное орудие в греческом движении.) (Али-паша Янинский дал в 1821 г. сигнал к всеобщему восстанию греков.) (Первым было восстание Александра Ипсиланти в Валахии. Одновременно восстания на Пелопонесе, островах архипелага и т. д. Ликвидация корпуса янычар.)

* — Франциска I. Ред.

*** — Фердинанд VII. Ред.

355 Февраль 1825 г. Ибрахим-паша (сын Мухаммеда-Али) высаживается в Морее.

Конфликт Турции с Россией перед смертью Александра.¶

4 апреля 1826 г. Англо-русский протокол (в Петербурге) относительно Греции.

Аккерманская конвенция, октябрь 1826 г. (между Россией и Турцией). (Соглашение относительно Дунайских княжеств * и Сербии.)

Март 1826 г. Смерть короля Португалии Жуана VI. (Его старший сын Дон Педру передает Португалию своей дочери Марии.) Меттерних плетет интриги вместе с султаном ** и в его пользу.

6 июля 1827 г. Францией, Англией и Россией подписана в Лондоне конвенция (относительно Греции) (посредничество между воюющими сторонами).

20 октября 1827 г. Разгром при Наварине. (Тем временем смерть Каннинга.)

Весна 1828 г. Русская армия переходит Прут, занимает княжества. Поццо-ди-Борго, интимный друг французского министра иностранных дел Лаферроне, посвящен во все секретные сообщения, идущие из Вены.

14 сентября 1829 г. Адрианопольский договор; Россия приобрела устье Дуная. Граф Каподистриа — президент Греции.

1830 г., июль. Восшествие на престол Луи-Филиппа. Сентябрь. Революция в Бельгии.

1831 г. Восстание поляков. Восстания в Италии. Урегулирование бельгийских дел. Урегулирование греческих дел.

Октябрь 1831 г. Finis Poloniae ***.

20 января 1831 г. Провозглашение независимости Бельгии.

1833 г., февраль. Ункяр-Искелесийский договор (10 июля)⁵¹².

7 мая 1832 г. Оттон Баварский стал королем Греции.

(Россия, которая под прикрытием греческой войны силой вырвала Аккерманскую конвенцию, а затем и Адрианопольский договор, была среди европейских держав единственной выигравшей стороной.)

1832 г. По инициативе Меттерниха реакционные меры в Германии.

IXa) 1834—1846 гг.¶

1828 г. (Мятеж дона Мигела.) 1832 г. Дон Педру высаживается на острове Терсейре.

1. Смерть Фердинанда Испанского. 1 июля 1833 г. (Сэр Чарлз Нейпир уничтожает мигелистские эскадры у мыса Сент-Винсент.)

Апрель 1834 г. Четверной союз (Англия, Франция, Испания, Португалия) 357.

Договор 15 июля 1840 г. 344

6 ноября 1846 г. Краков включен в состав Австрии.

* — Молдавии и Валахии Ред.

*** — Конец Польше. Ред.

356

XIа) 1846—1850 гг.¶

Папа Пий IX. Война с Зондербундом⁶⁵ в Швейцарии. Февральская революция 1848 г.

Ноябрь 1846 г. Папа издает указ о созыве «Consulta di stato» *. Пресбургский рейхстаг. 1847 г.

9 августа 1848 г. Карл Альберт (Сардиния) вынужден купить себе перемирие в Саласко (длится до середины марта 1849 г.).

25 ноября 1848 г. Бегство Пия.

Май 1848 г. Франкфуртское собрание.

23 марта 1849 г. Сражение при Новаре.

14 апреля 1849 г. Провозглашение независимости Венгрии.

9 февраля 1849 г. В Риме провозглашена республика.

30 июня 1849 г. Рим пал. 13 августа 1849 г. Сдалась Венгрия.

22 августа 1849 г. Сдалась Венеция.

Июль 1848 г. Вступление русских в Дунайские княжества.

Герцог Генуэзский ** становится королем Сицилии.

1849 г.⁵¹⁴ Февраль. Русские в Трансильвании.

15 марта. Русские изгнаны из Трансильвании.

23 марта. Поражение сардинцев при Новаре.

14 апреля. Низложение Габсбургов (в Венгрии).

9 февраля. Римская республика.

1849 г. Апрель. Балта-Лиманская конвенция.

22 апреля. Французы высаживаются в Чивитавеккья.

Июнь. Русские вступают в Венгрию.

30 июня. Рим сдается французам.

13 августа. Сдача главных сил венгерской армии русским.

22 августа. Сдача Венеции.

XIIа) 1850—1853 гг.¶

1850 г. Январь. Блокада Греции англичанами.

24 мая. Договор трех королей (Пруссия, Саксония, Ганновер) ***.

Октябрь. Варшавские переговоры.

Декабрь. Австро-русские переговоры в Дрездене.

2 декабря 1851 г. Coup d'Etat. ***

1851 г. Русские выводят свои войска из Дунайских княжеств.

1852 г. 2 декабря. Провозглашена Французская империя.

6 декабря. В британском парламенте объявлено о ее признании.

1852 г. Май. Договор о датском наследстве.

XIIIа) 1853—1856 гг. ***¶

Составлено К. Марксом в июне 1860 г.

Печатается по рукописи

Перевод с английского и немецкого

Публикуется впервые

* — «Государственного совета»⁵¹³. Ред.

*** На этом конспекте обрывается. Ред.

357

Ф. Энгельс. Немецкий отчет о смотре в Ньютоне⁵¹⁵¶

Выходящая в Дармштадте «Allgemeine Militär-Zeitung», которая считается первой военной газетой Германии, поместила в номере от 8 сентября сообщение одного корреспондента о смотре в Ньютоне и общие сведения о движении стрелков. Ниже публикуется перевод этой статьи (сделанный специально для «Volunteer Journal»). Эта публикация, без сомнения, представит интерес для волонтеров Ланкашира и Чешира, в особенности для тех, кто участвовал в этом смотре. Как и следовало ожидать, этот отчет составлен отнюдь не в том неумеренно хвалебном тоне, который британская пресса обычно считает своим вкладом в движение; однако характер данной статьи мог бы послужить достаточной гарантией того, что она написана компетентным лицом, а ее сочувственный тон доказывает, что автор вовсе не склонен к бессмысленной придирчивости. Что же касается предложений, содержащихся в статье, мы предоставляем нашим читателям возможность составить о них собственное мнение⁵¹⁶.

Написано Ф. Энгельсом между 8 и 14 сентября 1860 г.

Опубликовано в журнале «The Volunteer Journal, for Lancashire and Cheshire» № 2, 14 сентября 1860 г.

Печатается по тексту журнала

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

358

К. Маркс. К вопросу об амнистии⁵¹⁷¶

4 января 1862 г. Вильгельм Вольф, бывший редактор «Neue Rheinische Zeitung», ныне учитель в Манчестере, направил прошение бреславльским властям. На основании недавно изданного указа об амнистии⁵¹⁸ он потребовал своего восстановления в правах прусского гражданства. В ответ девять месяцев спустя им получен следующий документ:

«На основании прошений от 4 января и 4 июня * с. г. сообщаем Вам, что поскольку Вы, совершив побег, уклонились от дальнейшего проведения судебного следствия, возбужденного против Вас в 1845 и в 1848 гг., мы не считаем возможным удовлетворить Вашу просьбу о восстановлении Вас в правах прусского подданного (!) Впрочем, если Вы полагаете, что благодаря высочайшему указу от 12 января Вы освобождены от наказания, то это представление основано на неправильном понимании упомянутого указа, согласно которому Вам (!) надлежит явиться (!) в данное государство для продолжения возбужденного против Вас следствия и затем ожидать результата.

Бреславль, 5 сентября 1862 г. Королевское правительство, отделение внутренних дел, подпись: Штих.

Кандидату философии, г-ну Иоганну Фридриху Вильгельму Вольфу в Манчестере».

Обратим внимание мимоходом на один курьез: хотя Вольф и потерял свои гражданские права «в данном государстве», тем не менее он все же продолжает бессмертно существовать в нем в качестве «кандидата». А теперь к делу.

Так как бреславльские власти потратили на сочинение вышеприведенного документа три месяца, то нельзя ли было, по крайней мере, «ожидать» фактической достоверности в обосновании отрицательного ответа? Однако бреславльские власти,

* См. настоящий том, стр. 370, Ред.

359 по-видимому, «полагают», что административные органы разделяют с юриспруденцией привилегию «Fictiones juris» *.

Вольф совершил побег в 1846 г. (а не в 1845 г.), после того как начатый против него процесс по делам печати миновал все фазы расследования, после того как он сам прошел все допросы, незадолго до вынесения приговора. Таким образом, совершив побег, Вольф уклонился от приговора, а не от «дальнейшего проведения возбужденного против него судебного следствия».

Более того. В 1848 г. народ добился силой всеобщей амнистии, благодаря которой Вольф сначала вернулся в Бреславль. В апреле 1848 г. его вызвали в уголовный суд Бреславля, чтобы он сделал письменное заявление — как он, конечно, и поступил — о том, что он со своей стороны принимает амнистию.

Таким образом, бреславльские власти, по-видимому, «полагают», что амнистия 1848 г. и приобретенные в ее результате права аннулируются амнистией 1861 года. Подобный вид законодательства, «имеющего обратную силу», составил бы в таком случае новую эпоху в истории права.

В не меньшей мере ложно утверждение бреславльских властей, что Вольф «в 1848 г., совершив побег, уклонился от судебного следствия, возбужденного против него». Вольф стал эмигрантом не в 1848 г., а в 1849 г. и притом до возбуждения против него какого-либо следствия. Последнее было связано с его участием в работе охвостья парламента. Летом 1849 г. Вольф отправился в Швейцарию. К этому времени против него не было возбуждено никакого следствия, и, таким образом, он ни от какого следствия «уклониться» не мог. Приказ о доставке его в суд появился осенью 1849 г., когда он уже давно находился за границей. Судебное следствие, которое предшествует побегу, и приказ о доставке в суд, который следует за ним, являются, по-видимому, в глазах бреславльских властей идентичными вещами. За что же правительственные органы оплачивают юстициария, если возможно столь школярски-грубое нарушение простейших и банальнейших правил толкования закона?

Написано К. Марксом в середине сентября 1862 г.

Опубликовано в «Barmer Zeitung» № 226, 28 сентября 1862 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

* — Юридических фикций, Ред.

360

Ф. Энгельс. Заметки об артиллерии в Америке⁵¹⁹¶

Следовало ожидать, что Гражданская война в Америке при творческом духе нации и высоком техническом уровне развития гражданского инженерного дела в стране приведет к огромному прогрессу в области военной техники, составив эпоху. Сражение между «Монитором» и «Мэрримаком»⁵²⁰, к которому еще раз вернулась «Allgemeine Militär-Zeitung»⁵²¹, оправдало эти ожидания. Теперь мы должны отметить некоторые новые данные.

I

Борьба между «Монитором» и «Мэрримаком», хотя она в конечном счете и разрешилась в пользу башенного корабля, не ответила, однако, на вопрос, какой класс бронированных судов предпочтительнее: башенные суда или суда с бортовыми орудиями. Но вот недавно произошел бой⁵²², который, судя по всему, навсегда внес ясность в этот вопрос и на котором мы остановимся подробно тем охотнее, что о нем, насколько нам известно, в Англии и Франции едва ли что-то знают, а в Германии совсем ничего.

В гавани Саванна конфедераты обшили торговое судно «Фингал» шотландской конструкции четырехдюймовыми еловыми досками, четырехдюймовыми дубовыми досками и четырехдюймовым слоем железа. Железный панцирь состоял из двух слоев полос 6-дюймовой ширины и 2-дюймовой толщины, нижний слой которых с помощью крепких болтов закреплялся горизонтально, а верхний — вертикально. По образцу «Мэрри-

361 мака» броня была положена на корабль с наклоном, наподобие крыши, но сверху она была выровнена так, что корабль стал похож на усеченную пирамиду. По его бортам были расположены четыре шестидюймовые пушки, а на корме и носу две семидюймовые пушки на вращающемся лафете.

Рано утром спускавшаяся вниз по реке Саванна «Атланта», как теперь назывался этот корабль, вскоре наткнулась на два блокирующих судна башенного типа «Уихаукин» и «Нахант», которые немедленно двинулись ей навстречу. (В описании сражения мы следуем за нью-йоркской газетой «Harper's Weekly» от 11 июля.) «Атланта» начала бой тремя залпами по «Уихаукину», который, не открывая огня, подходил все ближе, а затем на английский манер ответил огнем своей 15-дюймовой пушки Далгрена * 440-фунтовыми ядрами. Первый выстрел пробил оба борта «Атланты» и частично осколками, а частично силой удара вывел из строя 40 человек. Среди них был один из лейтенантов, который впоследствии рассказывал, что не мог подняться в течение 10 минут. Вторым выстрелом пробило железную крышку одного пушечного люка и убило или ранило 17 человек. Третье ядро разнесло в щепы верхнюю часть бронированной рулевой рубки на верхней палубе, убило обоих лоцманов и повалило обоих рулевых. Четвертое пришлось на ребро, где смыкаются борт и палуба, и, по-видимому, отскочило, не причинив вреда. Пятое ядро пробило трубу как раз в тот момент, когда «Атланта» выкинула белый флаг и сдалась, прежде чем подошедший тем временем «Нахант» смог произвести хотя бы один выстрел. В течение четверти часа все было кончено.

* Пушка Далгрена представляет собой относительно короткое орудие длиной примерно в 12—14 калибров. Внешняя форма пушки была найдена Далгреном (ныне адмирал, командующий в Чарлстоне) следующим образом: на одинаковом расстоянии друг от друга, вдоль оси канала орудия, перпендикулярно к нему были просверлены отверстия ружейного калибра и в них заложены ружейные заряды, в это же время зарядка орудия и выстрел произведены обычным способом. Начальная скорость отдельных ружейных пуль определена принятым методом и взята в качестве шкалы давления пороховых газов на соответствующих участках стенок орудия. Для соответствующих абсцисс на оси канала орудия были отмечены ординаты и связывающая их кривая определила внешнюю форму орудия. Пушки, сконструированные по этому принципу, очень толсты в казенной части ствола и в области цапф, имея гораздо меньший диаметр у дульного среза: они напоминают бутылку из-под содовой воды. Они просверлены без нарезов и отливаются полыми над полой цапфой, через которую при охлаждении течет холодная вода. Это охлаждение изнутри придает орудиям такую большую прочность (даже если они из чугуна), что можно отливать пушки калибра 15 и даже 20 дюймов, которые без всяких опасений смогут выдержать 500 выстрелов с большим зарядом. Первоначально они предназначались только для полых снарядов, но позднее их сделали еще более прочными, так что из них можно стрелять и литыми ядрами. Эти более мощные пушки называются колумбиадами. Примечание Энгельса.

362 Автор этих строк осмотрел вчера в гавани Ливерпуля английский флот, действующий в Ла-Манше. Там были «Уорриор», «Блэк Принс», «Роял Оук», «Дифенс», «Резистанс» — все это броненосцы с бортовыми орудиями (гладкоствольные 68-фунтовые пушки 8-дюймового калибра и 110-фунтовые пушки Армстронга 7-дюймового калибра), покрытые броней из дерева в 18—24 дюйма и железа в \(4\frac{1}{2}\)—5 дюймов толщиной; вне всякого сомнения, это самый лучший и могущественный бронированный флот, который находится сейчас на плаву и который, если только позволит его осадка, сумеет спокойно пройти между любыми береговыми фортами Европы с их теперешним вооружением и войти в гавани, лежащие за ними. Но куда лучшему из этих кораблей до одного из американских башенных судов с их 440-фунтовыми пушками? Судя по экспериментам самих англичан, достаточно гораздо меньшего калибра, чтобы пробить их борта, что же натворило бы внутри судна 440-фунтовое ядро? Одного-единственного попадания на уровне ватерлинии достаточно, чтобы потопить корабль, так как такую пробоину заделать нельзя. При взгляде на эти великолепные корабли, из которых каждый, если учитывать и эксперименты, стоил немногим менее 1 млн. фунтов стерлингов, нельзя отделаться от мысли, что все они уже обречены и полностью устарели.

Вооружение бронированных судов возможно более тяжелыми орудиями, какие только может выдержать корабль, кажется поэтому абсолютной необходимостью. Однако эти пушки не могут быть использованы в качестве бортовых орудий; самое крупное судно может нести лишь небольшое число таких пушек, причем их следует располагать в середине корабля. А это возможно только на башенных судах, и поэтому отныне решающая сила каждого флота заключена в башенных кораблях.

Правда, мореходные качества башенных судов, строившихся до сих пор, были весьма ограниченными. Дело в том, что в Америке их строили только для определенной цели: для действий в мелких прибрежных водах. Если бы их делали большего размера и с большей осадкой, то наверняка они держались бы тогда на море, по крайней мере, так же хорошо, как и бронированные суда с бортовыми орудиями, которые в этом отношении также еще оставляют желать много лучшего. Но даже на основании только вышеизложенного опыта, твердо установлено следующее:

1) башенные корабли с тяжелыми орудиями (10—15-дюймового калибра) являются, вне всякого сомнения, самыми силь-

363 ными как для собственно оборонительных действий, так и для наступательных операций против близлежащего берега;

2) бронированные суда с \(2\frac{1}{2}\)—5-дюймовой железной броней и бортовыми орудиями 8-дюймового калибра могут быть весьма полезны в операциях на дальние расстояния, против берега, если иметь угольные базы и если, и это прежде всего, не ввязываться в бой с башенными судами;

3) для собственно маневренной тактики в открытом море пригодными остаются только деревянные корабли. Лишь они одни могут забрать столько провианта, угля и боеприпасов, что в течение нескольких месяцев как бы возят с собой свою оперативную базу; только они одни могут после сражения самостоятельно вновь привести себя в боевое состояние. В Индии и Китае, например, даже у англичан бронированные суда любого типа оказались бы беспомощными.

Какие из этого следуют выводы для Германии?

1) Научиться литью пушек американского калибра и строительству башенных судов. Два подобных корабля на Эльбе или Везере обеспечили бы все побережье Северного моря. Четыре таких корабля в Балтийском море подчинили бы его нам и в случае необходимости вынудили бы Копенгаген к капитуляции: о теперешнем датском флоте тогда никто бы уже больше не говорил⁵²³. Если станут реальными усовершенствования, которые создадут возможность строительства действительно мореходных башенных судов, тогда старые башенные корабли еще останутся лучшим из существующих средств обороны гаваней. К тому же они недороги.

2) Каждое из бронированных судов с бортовыми орудиями водоизмещением 6—7 тыс. тонн типа английских и французских стоит столько же, сколько шесть башенных судов, в то время как двух башенных судов достаточно, чтобы победить один корабль подобного рода. Они не оправдывают таких затрат. Зато очень быстрые, защищенные \(2\frac{1}{2}\)—3-дюймовой броней из самого лучшего (например, штирийского) железа винтовые пароходы средних размеров и с меньшим числом орудий, но более тяжелыми могли бы сослужить большую службу против существующих флотов. От тяжеловесных больших бронированных фрегатов они ускользнут, а с деревянным линейным кораблем вполне справятся.

3) Для дальних операций деревянные суда — парусные, а также винтовые пароходы — незаменимы. У нас уже есть база в Китае⁵²⁴, с каждым годом она приобретает все большее значение. До тех пор пока мы не располагаем там угольной базой, в этом районе можно пользоваться только парусными

364 судами; к тому же их пока достаточно. Уже давно назрела потребность в базах в Вест-Индии, на восточном и западном побережьях Северной и Южной Америки, в Леванте; повсюду следует защищать немецкую торговлю, завоевывать уважение к немецкому имени. В этих районах уже достаточным было бы соотношение: четверть пароходов на три четверти парусников. Напротив, дома нам ни к чему ни большое количество деревянных судов, ни их большие размеры; суда, превосходящие 60-пушечные фрегаты, сейчас вообще нецелесообразны, так как современные линейные корабли устарели, а корабли будущего еще не изобретены.

II¶

Согласно прежней практике при осаде укрепленных валов брешь-батареи устанавливались на гребне гласиса, приблизительно в 50 шагах от обстреливаемой стены. Когда Монталамбером были предложены казематные сооружения с неприкрытой каменной кладкой⁵²⁵ и особенно когда подобные неприкрытые каменные кладки были применены в Германии во многих местах, о них, правда, очень много судили и так и сяк, утверждая, что подобную каменную кладку можно пробить даже издалека; однако из действительного опыта нам известен только веллингтоновский 1823 года; причем брешь была проделана непрямым залпом на расстоянии 500—600 шагов в не укрепленной контрфорсом стене, которая была прикрыта контргардом. Крымская война доказала лишь неуязвимость каменных береговых фортов для кораблей, а Бомарсунд — только то, что строительные подрядчики ужасающе надули русское правительство. Итальянская война не показала ничего, так как до осады крепостей дело не дошло. До последнего времени принято было считать, что при прежних артиллерийских средствах неприкрытая каменная кладка казематов при известных условиях создала бы возможность такого превосходства в огне против осадных батарей, которое оправдало бы произведенные на нее расходы*. Опыт Юлиха показал, что нарезные пушки со снарядами ударного действия даже при малых калибрах способны пробивать брешь в каменной кладке на расстоянии 1 200 шагов даже при непрямом выстреле. А теперь и в Америке произошли события, которые учат совершенно иному.

При атаке форта Пьюласки (перед Саванной) генерал Джильмор (бесспорно, первый среди ныне живущих американских

* Далее Энгельсом вычеркнута фраза: «А как обстоит дело теперь?», Ред.

365 артиллеристов) имел только тяжелые колумбиады, гладкоствольные пушки калибра до 15 дюймов, стрелявшие ядрами с сильными пороховыми зарядами⁵²⁶. Он установил свои батареи на расстоянии 1 200 шагов и в течение немногих дней обратил в груду мусора казематированное сооружение с его мощной каменной кладкой. Впрочем, этот опыт убедил его, что на более дальнем расстоянии его пушки не смогли бы разрушить каменную кладку. К сожалению, у нас нет данных о пороховых зарядах, так как все американские сообщения составляются крайне поверхностно; однако можно представить себе, что при подобных пушках не может быть и речи о пороховом заряде в 1/3 веса ядра.

Поэтому для атаки Чарлстона Джильмор затребовал нарезные орудия крупных калибров и получил их. Это были так называемые пушки Паррота, орудия, заряжающиеся с казны, с 4—7 нарезами в зависимости от калибра. Нарезы плоские, ход нарезки меньший, чем в пушках Армстронга. Орудия сделаны из чугуна с наваренным на казенной части кольцом из кованого железа, доходящим до цапф; они имеют форму обычных пушек. Их цена, должно быть, составляет ровно одну четверть, центнер на центнер, цены английских тяжелых пушек Армстронга. Снаряды имели цилиндрическую продолговатую форму и корпус из мягкого металла, чтобы он мог вдавливаться в нарезы.

С этими пушками Джильмор напал на форт Вагнер (см. недавно помещенный в «Allgemeine Militär-Zeitung» план Чарлстона⁵²⁷). Но это сооружение, воздвигнутое из легкого дюнного песка, устояло. Помещения, бомбоустойчивые и прикрытые сверху, защищали гарнизон, несколько атак было отбито. Пришлось перейти к регулярной осаде, и здесь тяжелые орудия себя хорошо показали. Итак, Джильмор составил из них три новые батареи, которые он разместил против форта Самтер, расположенного в центре горловины, ведущей в гавань. Эти батареи, одна из которых стояла на болоте, были удалены от форта Самтер на расстояние 3 300—4 200 ярдов (4—5 тысяч шагов).

Форт Самтер был выстроен на искусственном острове из особого, очень прочного кирпича. Толщина стен составляла 6—7 футов, у подошвы до 12 футов, своды казематов и контрфорсы 8—9 футов. Форт располагал двумя этажами казематов и одним этажом орудий на крыше, стрелявших через банк. Он имел форму тупоугольного люнета; огню джильморовских батарей были доступны главным образом горжа и один из фланков. В форте находилось 140 пушек.

366 Обстрел продолжался 8 дней, с 16 по 23 августа; время от времени подключался и флот, но без большого успеха. Однако нарезные 200-фунтовые орудия сделали свое дело. Стены горжи и фланков обрушились первыми, за ними и стены, расположенные с другой стороны. К концу бомбардировки форт, по словам Джильмора, представлял a shapeless mass of ruins — бесформенную груду обломков. Всего был сделан 7 551 выстрел, из них 5 626 попаданий (на таком огромном расстоянии!): 3 495 пришлось на наружные, 2 130 — на внутренние стены. Достаточно было небольшой пристрелки, и многие ядра стали пробивать сразу обе стены.

У Джильмора была одна нарезная 300-фунтовая пушка, которая разорвалась на седьмом выстреле. Первые же шесть ядер, по-видимому, пробили обе стены, вызвав местами обвал стен высотой в 20 футов.

Форт, понятно, отвечал слабо. Его батареи не могли на расстоянии немецкой полумили обстреливать видимые цели, если бы даже имели пушки соответствующей дальнобойности. Так как форт находился в сфере огня многих конфедератских батарей, то попыток занять его сразу не предпринималось⁵²⁸, однако теперь, после падения фортов Вагнер и Каннингс-пойнт, эта попытка, вероятно, будет сделана.

Из этих же батарей Джильмор выпустил 15 зажигательных снарядов на город Чарлстон — на расстояние больше одной немецкой мили — и прекратил бомбардировку лишь потому, что его ударные снаряды не разрывались, так как после длительной перевозки острия ударников не сработали.

Что же следует сказать нам в Германии в связи с этой бомбардировкой? Сможет ли устоять наша неприкрытая каменная кладка? Что будет с выдвинутыми на 800—1 200 шагов от главной стены фортами, которые должны защищать центр от бомбардировки? Что останется от редюитов фортов Кёльна, от фланкирующих ворот Кобленца и от Эренбрейтштейна? Наши враги — они морские державы — вскоре будут иметь достаточно нарезных орудий самых крупных калибров, а железные дороги для их перевозки имеются повсюду. Напротив, насколько нам известно, самыми крупными из принятых на вооружение [в Германии] до настоящего времени нарезных орудий являются 24-фунтовые пушки калибра до 4½ дюймов — настоящие карлики в сравнении с теми, которые будут выставлены против нас; и если бы даже наши казематы располагали такими пушками, то на расстоянии 5 тысяч шагов они не могли бы поражать осадные батареи. Наши крепости на Рейне, какой бы несовершенной ни была береговая линия укреплений,

367 до сих пор были нашей главной опорой против первого нападения французов; но что они стоят теперь, после такой практики?

Здесь не место долгим раздумьям. Здесь нужно действовать и действовать немедленно. Всякая затяжка может нам стоить проигранной войны. Videant consules, ne quid respublica detrimenti capiat *.

Написано Ф. Энгельсом в конце сентября 1863 г.

Первая часть статьи опубликована в издании «Schriftenreihe des Forschungsinstituts der Friedrich-Ebert-Stiftung», Bd. 85. Friedrich Engels 1820—1970. Referate, Diskussionen, Dokumente. Internationale wissenschaftliche Konferenz in Wuppertal vom 25—29. Mai 1970. Hannover, 1971, S. 69—71

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

Полностью публикуется впервые

* — Пусть консулы следят, чтобы государство не потерпело какого-либо ущерба. — Формула обращения римского сената к консулам в опасное для государства время Ред.

368

К. Маркс и Ф. Энгельс. Траурное извещение⁵²⁹¶

9 мая сего года в Манчестере в возрасте почти 55 лет скончался в результате кровоизлияния в мозг

ВИЛЬГЕЛЬМ ВОЛЬФ¶

родом из Тарнау, близ Швейдница, в Силезии, в 1848 и 1849 гг. один из редакторов «Neue Rheinische Zeitung» в Кёльне и депутат немецкого Национального собрания во Франкфурте и Штутгарте, с 1853 г. частный учитель в Манчестере.

Манчестер, 13 мая 1864 г.

Карл Маркс. Фридрих Энгельс. Эрнст Дронке.

Д-р медицины Луи Борхардт.

Д-р медицины Эдуард Гумперт.

Составлено К. Марксом и Ф. Энгельсом 13 мая 1864 г.

Напечатано в приложении к «Allgemeine Zeitung» № 144, 23 мая 1864 г.

Публикуется по тексту газеты

Перевод с немецкого

369

К. Маркс. Биографические заметки о Вильгельме Вольфе⁵³⁰¶

1809 г., 21 июня, родился в Тарнау, Швейцицкий округ.

1813 г. Русские.

1834—1838 гг. 4½ года в Зильберберге⁵³¹. Казематный Вольф хочет навестить своего умирающего отца хотя бы в сопровождении жандармов. Отказано.

С 1843 по февраль 1846 г. в Бреславле.

1846 г. Вольф бежит в связи с угрозой процесса о нарушении закона о печати. Статья о восстании силезских ткачей.

1846—1848 гг. Брюссель. «Корреспондентское бюро»⁵³². В Брюсселе заключен в тюрьму. (Был арестован между 26 и 28 февраля.)

Апрель — июнь 1848 г. в Бреславле.

Сентябрь 1848 г. Кёльн. Лупус должен предстать [перед судом]⁵³³. Приказ об аресте отменен.

22 октября 1848 г. Приказ Геккера об аресте. Отменен 8 марта 1849 г.

Июнь 1848 — 10 мая 1849 г. в Кёльне. Оттуда во Франкфурт.

26 мая 1849 г. Сцена в германском парламенте (Франкфурт)⁵³⁴.

1849 г. После того как Лупус уже был в Швейцарии, последовал приказ о доставке его в суд за участие в работе охвостья собрания в Штутгарте.

5 июля 1849 г. направился в Базель. Оттуда интернирован в Берн. 1¾ года учитель в Цюрихе. 31 марта 1851 г. Письменный приказ о высылке из Цюриха. (10 сентября 1850 г. Цюрих. Протест Лупуса против распоряжения о поселении его

370 в кантоне Люцерн в соответствии с решением Союзного совета о расселении эмигрантов.)

4 июня 1851—1853 гг. Приезд в Лондон. Приблизительно 2 года в Лондоне.

12 января 1861 г. Прусский указ об амнистии 518. 4 января 1862 г. Прошение прусскому правительству. Оставалось пять месяцев без ответа. Новое прошение от 4 июня 1862 г. 1 августа 1862 г. швейцицкий ландрат требует, чтобы Вольф сообщил о своем последнем местожительстве в Пруссии.

5 сентября 1862 г. Прусское правительство сообщает, что амнистия приведет к продолжению расследования *.

Написано К. Марксом в конце мая — начале июня 1864 г.

Впервые опубликовано в журнале «Новая и новейшая история», 1959, № 4

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* См. настоящий том, стр. 358. Ред.

371

К. Маркс. Резолюции о составе Временного центрального совета⁵³⁵¶

I¶

Лица, проживающие в любой части Англии, могут вступать в члены Товарищества. Но ни один член Товарищества не может быть избран в Центральный Совет, если он лишен возможности посещать его заседания и участвовать в его работе⁵³⁶.

II¶

В члены Центрального Совета не могут быть избраны лица, не уплатившие предварительно, как члены Товарищества, своих годовых членских взносов.

III¶

Выдвигать кандидатуры в члены Центрального Совета по крайней мере за неделю до выборов, а выборы производить в отсутствие кандидата; установить, что кандидатура может быть выставлена только после того, как данное лицо получило членский билет.

IV¶

Начинать сбор взносов 1 января и заканчивать его 31 декабря.

V¶

Поручить секретарю письменно известить тех членов Центрального Совета, которые не приобрели еще членского билета, что если они не сделают этого до 25 апреля включительно, то

372 это будет рассматриваться как желание выйти из состава Совета и имена их в соответствии с этим будут вычеркнуты из списка членов Совета.

Центральный Совет считает необходимым принять такую резолюцию, поскольку поступили жалобы на то, что принятая ранее резолюция такого же содержания не была официально сообщена отсутствующим членам Совета.

VI¶

Члены-корреспонденты на континенте по своему положению являются членами Центрального Совета

Принято на заседаниях Генерального Совета 8, 29 ноября 1864 г.; 24, 31 января, 11, 25 апреля 1865 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1864—1866». М., 1961

Печатается по тексту протокольной книги Генерального Совета Перевод с английского

373

К. Маркс. Резолюция о порядке присоединения к Интернационалу рабочих обществ и отдельных лиц⁵³⁷¶

Подкомитет 538 предлагает Центральному Совету принять следующие решения:

[1.] Выпустить специальные бланки для обществ, присоединяющихся к Товариществу *. Эти бланки должны носить общий характер, в них должно быть указано, что поименованное общество присоединилось к Международному Товариществу.

1. Все средства, собранные в Англии в виде взносов отдельных членов, должны поступать в Центральный Совет, но если какое-либо отделение Товарищества произвело целесообразный расход, Центральный Совет может, если сочтет нужным, предоставить соответствующую сумму для ликвидации этого долга.

2. Снабдить наших братьев на континенте членскими билетами стоимостью в 1 шиллинг; собранные средства должны быть пересланы Центральному Совету.

Принято на заседании Генерального Совета 7 февраля 1865 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1864—1866». М., 1961

Печатается по тексту протокольной книги Генерального Совета

Перевод с английского

* См. настоящий том, стр. 514—515 Ред.

374

К. Маркс. Заметки о конфликте в парижской секции⁵³⁹¶

21 февраля. (Вторник.) Постановление Центрального Совета послать Ле Любе, он уезжает.

Среда, 22 февраля. (Вечером) Любе уезжает.

Париж. 23 февраля. Приглашение встретиться с Лефором у Фрибура и т. д. (см. письмо Фрибура. Ответ Лефора в письме Шили, стр. 2).

24 февраля⁵⁴⁰. Вечер. Встреча с Фрибуром и т. п.

25 февраля. Утро. Лефор вместе с Ле Любе посещают Шили. Затем Шили, оставив Лефора поблизости, идет к Фрибуру, где они встречают различных друзей: среди прочих один друг Лефора. Все были решительно против его посягательств. Тогда Шили пошел за ним и не скрыл от него, что считает его требование в данной формулировке неприемлемым (стр. 2). Обманут был и сам Лефор (там же). Любезно делаются шаги навстречу Лефору (стр. 2, 3).

25 (!) февраля. Вечер. Собрание. Ле Любе отсутствует; пошел на вечер к Лефору (стр. 3, 4).

Описание этого собрания 25 февраля (стр. 4, 5, 6).

Написано К. Марксом 4 марта 1865 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1864—1866». М., 1961

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого и английского

375

К. Маркс. Записка Г. Юнгу по поводу конфликта в парижской секции⁵⁴¹¶

Подкомитет. Заседание 4 марта. У него * уже было намерение предложить резолюцию, согласно которой в состав Парижского правления должны были войти Фрибур, Венсар, Лимузен, три члена по указанию Лефора, Шили в качестве своего рода арбитра.

Подкомитет. Заседание 6 марта. Он вторично предлагает эту резолюцию.

Заседание Генерального Совета 7 марта. Он допустил назначение Шили без поименного голосования, то есть, говоря парламентским языком, он одобрил это назначение.

После того как назначение состоялось, он в страшной поспешности пишет в Париж, даже не имея еще на руках резолюций. Он рассчитывал, как он говорит (14 марта), что Парижское правление будет протестовать против Шили. Поскольку согласно пятой резолюции (Резолюция V. Так как Парижское правление выразило свою готовность признать непосредственного представителя Центрального Совета, Совет назначает гражданина Шили своим представителем при названном Правлении) Шили назначен представителем только при этом Правлении, его назначение могло быть опротестовано лишь членами Правления.

Потерпев неудачу с ними, Любе входит в заговор со своими братьями по ложе, чтобы указать на назначение Шили как на повод к их отставке⁵⁴².

Он сам себя ставит в это неловкое положение: он протестует против Парижского правления от имени Лефора и протестует

* — Лефора. Ред.

376 против Шили от имени Парижского правления, которое представляет Французское отделение и т. д.

Когда г-н Фокс заметил (на последнем заседании Центрального Совета), что объяснить, почему Ле Любе на заседаниях 4 и 6 марта забыл о национальности Шили и так живо вспомнил о ней 14 марта, можно только его желанием отомстить за неуважение, оказанное, по его мнению, г-ну Лефору, то Ле Любе согласился с этим простым объяснением.

Его подлые инсинуации:

во-первых, будто вводные слова к резолюции V были вставлены на ложных основаниях, для того чтобы заполучить голоса. Эти слова основаны на фактах, на открытом письме г-на Шили, привезенном Ле Любе и оглашенном 7 марта в присутствии Толена и других, затем на отчете Шили, сообщенном Подкомитету, наконец, на резолюциях, принятых собранием 24 февраля в Париже. Эти слова вставлены только для того, чтобы избежать даже видимости диктаторства со стороны Центрального Совета;

во-вторых, будто 7 марта было убито много времени на личные пререкания, для того чтобы затем наспех провести три последние резолюции и захватить людей врасплох;

в-третьих, возражение, что г-н Шили не является рабочим. Оно в принципе отмечается резолюцией II. Шили должен был действовать только в частном порядке совместно с Парижским правлением; Лефору предстояло действовать публично. Для Лефора речь шла о выступлениях перед всем миром от имени Товарищества. Случай неаналогичный.

Он просит нас назначить его главным защитником во французской прессе. Мы удовлетворяем его просьбу, предполагая, что он действует в согласии и сотрудничестве с Толеном и другими. Добившись таким путем назначения, он затем оборачивается против нас в качестве официального лица. На основании письма Толена и до командировки Ле Любе в Париж мы отменяем это назначение, поскольку имелось в виду имя и общественное положение Лефора. (Мы сводим это к тому, что ему разрешается писать статьи не за своей подписью, а за подписью рабочего — это он мог делать и без нашего согласия.) Что это именно так, видно из сердитого письма, написанного им тогда же Ле Любе, но он изъявил согласие. Парижское собрание 24 февраля совершило только тот промах, что протестовало против резолюции, которая уже была отменена. И на этом основании г-н Лефор или его лондонские друзья притворяются, будто они забыли, что он уже отказался от поста, на который был назначен. Он даже угрожает нам, что

377 предостережет против нас всех демократов, и забывает о том, что мы можем предостеречь против него, если будет необходимость.

Он сам и его агент Ле Любе заявляют, что он действует не из личного честолюбия. Он лишь требует политической гарантии. Хорошо. Мы назначаем Венсара, человека, который представляет большие гарантии, чем Лефор и Ле Любе, вместе взятые. После своего назначения г-н Венсар превращается в глазах Лефора и Ле Любе в ничто. Единственное их возражение против его кандидатуры, выдвинутой Толеном и другими и впоследствии утвержденной, заключается в том, что об этом не было своевременно сообщено Лефору. Итак, этот жалкий вопрос этикета является их последним основанием к оппозиции и т. п

Угроза международному характеру общества и право Совета назначать послов.

Классовый характер движения. Республиканцы-формалисты.

1) Никакой резолюции против Шили; Маркс заявляет, что назначение г-на Шили отменяется и что он на него согласился только потому, что оно прошло единогласно.

2) Инструкция, данная Ле Любе для передачи французскому правлению и Лефору (на заседании Совета 7 марта), гласит: «Совет заявляет, что в случае, если соглашение не будет достигнуто, группа Лефора имеет право по нашему Уставу (см. § 7) после получения членских карточек образовать местную секцию Товарищества».

На заседании Совета 14 марта эта частная инструкция была превращена в резолюцию, потому что никакого соглашения не было достигнуто. Это была единственная принятая резолюция.

(Была еще принята резолюция о том, чтобы Ле Любе дословно сообщил обеим сторонам полный текст резолюции.)

Написано К. Марксом 16—18 марта 1865 г.

Печатается по рукописи

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1864—1866». М., 1961

Перевод с английского и французского

378

К. Маркс. Аннотация на брошюру Ф. Энгельса «Военный вопрос в Пруссии и немецкая рабочая партия»⁵⁴³¶

«ВОЕННЫЙ ВОПРОС В ПРУССИИ¶

И НЕМЕЦКАЯ РАБОЧАЯ ПАРТИЯ» ФРИДРИХА ЭНГЕЛЬСА (ГАМБУРГ, ОТТО МЕЙСНЕР) *

Пользуясь возможностью, мы с удовольствием рекомендуем нашим читателям данную книгу, в которой с большой проницательностью, беспристрастностью и знанием дела излагаются животрепещущие для современной Германии вопросы. Прежняя организация прусской армии, задачи ее реорганизации, возникновение прусского конституционного конфликта⁵⁴⁴, руководство оппозицией со стороны прогрессистской партии, происходящие одновременно с этим разногласия между прогрессистской партией⁵⁴⁵ и рабочей партией — все это изложено в этой книге кратко и вместе с тем ново и с исчерпывающей полнотой.

Написано К. Марксом в середине марта 1865 г.

Напечатано в газете «Londoner Anzeiger» 17 марта 1865 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого

* «Die preußische Militärfrage und die deutsche Arbeiterpartei». Von Friedrich Engels. Hamburg. Otto Meißner. Ред.

379

К. Маркс. Заметки к докладу «Заработная плата, цена и прибыль»⁵⁴⁶¶

1) Общее повышение уровня заработной платы, вообще говоря, приведет к общему падению нормы прибыли, в то время как стоимость товаров останется неизменной.

2) Только при совершенно исключительных обстоятельствах может быть осуществлено общее повышение заработной платы. Если оно будет достигнуто, то и утрачено оно может быть тоже при совершенно исключительных обстоятельствах. Общая тенденция производства на его современной основе — не повышать, а понижать заработную плату. Даже если бы общее повышение уровня заработной платы на более длительный период было достигнуто, оно не уничтожило бы, а только смягчило рабство наемного рабочего, то есть основной массы народа.

3) Тред-юнионы приносят пользу, поскольку они противодействуют хотя бы временно тенденции к понижению общего уровня заработной платы и поскольку они стремятся сократить и регламентировать рабочее время, иными словами, продолжительность рабочего дня. Они приносят пользу, поскольку являются средством организации рабочего класса как класса. Они иногда не соответствуют своему назначению, когда неразумно используют свою силу, и обычно не соответствуют своему назначению, когда рассматривают современные отношения капитала и труда как нечто незыблемое, вместо того чтобы добиваться их уничтожения.

Написано К. Марксом в июне 1865 г.

Впервые опубликовано на русском
языке в книге «Генеральный Совет
Первого Интернационала.
1864—1866». М., 1961

Печатается по рукописи

Перевод с английского

380

К. Маркс. Резолюция о созыве общего конгресса Интернационала в 1866 году¶

Постоянный комитет предлагает Центральному Совету одобрить и передать на утверждение конференции следующий проект резолюции:

Поручить Центральному Совету созвать общий конгресс в 1866 г., если только непредвиденные обстоятельства не сделают необходимой его дальнейшую отсрочку.

Принято на заседании Генерального Совета 19 сентября 1865 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1864—1866». М., 1961

Печатается по тексту протокольной книги Генерального Совета

Перевод с английского

381

К. Маркс. Резолюция о порядке обсуждения программы конгресса⁵⁴⁷¶

Прежде чем обсуждать вопросы, поставленные конференцией, необходимо точно определить общие цели и руководящие принципы Товарищества, изложенные в Манифесте и Уставе.

Внесено К. Марксом на заседании Генерального Совета 23 января 1866 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1864—1866». М., 1961

Печатается по тексту протокольной книги Генерального Совета

Перевод с английского

382

К. Маркс. Резолюция о представительстве итальянских рабочих обществ на Женевском конгрессе⁵⁴⁸¶

Поручить секретарю совместно с кем-нибудь из членов Центрального Совета принять все необходимые меры к тому, чтобы итальянские общества были представлены на конгрессе.

Принято на заседании Генерального Совета 24 июля 1866 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1864—1866». М., 1961

Печатается по тексту протокольной книги Генерального Совета

Перевод с английского

383

К. Маркс. Предложения Постоянного комитета по программе Женевского конгресса¶

1. Комитет предлагает принять повестку дня в том виде, в каком она опубликована во французской программе с одной лишь поправкой, а именно, чтобы последний вопрос был соединен с первым⁵⁴⁹.

2. Поручить секретарю составить отчет о числе членов Товарищества и общую сводку прихода и расхода.

3. Комитет рекомендует конгрессу организовать обследование положения рабочего класса по следующей схеме⁵⁵⁰:

1) Наименование производства. 2) Возраст и пол занятых в нем лиц. 3) Число занятых в нем лиц. 4) Условия найма и заработная плата — а) учеников; b) поденная или сдельная заработная плата; выплачивается ли она через посредника. Средний недельный, годовой заработок. 5) Продолжительность рабочего дня на фабриках. Продолжительность рабочего дня у мелких предпринимателей и в домашнем производстве, в случае наличия всех этих видов производства. Ночной и дневной труд. 6) Перерывы на еду и обращение с рабочими. 7) Состояние помещения и условия работы: теснота, плохая вентиляция, недостаток солнечного света, применение газового освещения и т. п., чистота и т. д.

384 8) Род занятий. 9) Влияние работы на физическое состояние. 10) Моральные условия. Воспитание. 11) Состояние производства. Является ли оно сезонным или действует более или менее равномерно в течение всего года, испытывает ли значительные колебания, подвергается ли иностранной конкуренции; обслуживает ли оно преимущественно внутренний или внешний рынок и т. д.

[4.] Присоединившиеся общества уплачивают годовой взнос в размере 1/2 пени с каждого члена. Стоимость членских билетов или livrets * взимается особо. Секретарю предоставляется право договариваться с обществами, испытывающими недостаток средств, о льготных условиях.

[5.] Совет рекомендует членам Товарищества создавать общества взаимопомощи и организовать между ними международный обмен.

[6.] Местные комитеты должны вести учет состояния промышленности в своих округах и снабжать рабочих информацией.

Внесено К. Марксом на заседании Генерального Совета 31 июля 1866 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1864—1866». М., 1961

Печатается по тексту протокольной книги Генерального Совета

Перевод с английского

* — книжек, Ред.

385

К. Маркс. Резолюции о составе Генерального совета¶

I

Маркс предлагает кандидатуру Оджера [на пост председателя Совета]. Он, Маркс, считает себя непригодным для этой должности, потому что он работник умственного труда, а не физического⁵⁵¹.

Маркс предлагает определить состав Комитета 538 пока лишь временно. В Комитет должны войти должностные лица и те секретари, которые уже назначены.

II

1. Член Центрального Совета, пропустивший более четырех заседаний без достаточных причин, может быть исключен из состава Совета.

2. Эта резолюция должна быть немедленно доведена до сведения всех членов Совета.

III

Единогласно принимается решение не назначать постоянного председателя на ближайший год; передать генеральному секретарю функции финансового секретаря, а должность финансового секретаря упразднить⁵⁵².

Принято на заседаниях Генерального Совета 25 сентября, 6 ноября 1866 г.; 24 сентября 1867 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1866—1868». М., 1963

Печатается по тексту протокольной книги Генерального Совета Перевод с английского

386

К. Маркс. Резолюции о повестке дня Лозаннского конгресса¶

I

Сформулировать следующим образом первый пункт повестки дня конгресса:

О практических средствах, при помощи которых Международное Товарищество Рабочих сможет выполнить свои функции общего центра действия для рабочих, женщин и мужчин, в их борьбе за свое полное освобождение от господства капитала.

II

Опубликовать в «Courrier Français» нашу программу конгресса; установить, что никакое отделение не имеет права выдвигать свою собственную программу, что только Совет наделен полномочием составлять программу конгресса; поручить генеральному секретарю послать в «Courrier» программу конгресса, составленную Советом, и довести эту резолюцию до сведения парижского комитета⁵⁵³.

Внесено К. Марксом на заседаниях Генерального Совета 9 и 23 июля 1867 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1866—1868», М., 1963

Печатается по тексту протокольной книги Генерального Совета

Перевод с английского

387

К. Маркс. Позиция Интернационала в вопросе о прусских протекционистских тарифах⁵⁵⁴¶

Профессиональные союзы, учрежденные в Германии по инициативе и при поддержке Международного Товарищества Рабочих, снабдили руководителей железоделательной промышленности Рейнской провинции аргументами против намерения прусского правительства снизить ввозные пошлины на чугун. Торговая палата Эльберфельда и Бармена считает, что снижение ввозных пошлин на чугун совершенно разорит прусских горнопромышленников. Английские капиталисты утверждают, что вынуждены снижать заработную плату своим рабочим, чтобы выдерживать заграничную конкуренцию. Немецкие горнопромышленники просят сохранения протекционистских мер, чтобы спастись от разорения в результате конкуренции англичан; между тем заработная плата прусских рабочих более чем вдвое меньше той, которую получают английские рабочие, а рабочее время более продолжительное.

В своем отчете правительству 14 апреля торговая палата заявляет:

«Разорение немецкой железоделательной промышленности, раз допущенное, будет непоправимо. Большие капиталы пропадут, и тысячи рабочих окажутся без средств к существованию. Может создаться положение тем более критическое, что рабочий вопрос приобретает все большее значение, а позиция Международного Товарищества Рабочих становится все более активной и угрожающей».

Это признание доказывает, что Товарищество потрудилось не напрасно. Капиталисты требуют официального обследования нынешнего положения прусской железоделательной промышленности. Рабочие настаивают на том, чтобы обследование включило также изучение положения рабочих, занятых в этом производстве.

Написано К. Марксом 5—12 мая 1868 г.

Напечатано в «The Bee-Hive Newspaper» № 344, 16 мая 1868 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

388

К. Маркс. Вводный абзац к публикации резолюций Женевского (1866) и Брюссельского (1868) конгрессов Интернационала¶

Поскольку некоторые из резолюций, принятых на первом конгрессе, можно рассматривать как часть принципиальной программы Международного Товарищества Рабочих, а отчет об этом конгрессе получил лишь ограниченное распространение, Генеральный Совет считает целесообразным перепечатать их вместе с публикацией резолюций, принятых на последнем конгрессе.

В числе различных вопросов, рассмотренных первым, Женевским конгрессом, важнейшими являются следующие⁵⁵⁵.

Напечатано в «The Bee-Hive Newspaper» № 371, 21 ноября 1868 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с английского

389

К. Маркс. Замечания на программу и устав Международного альянса социалистической демократии⁵⁵⁶¶

[ПРОГРАММА И УСТАВ¶

ОТКРЫТОГО АЛЬЯНСА]

Социалистическое меньшинство Лиги мира и свободы, отделившись от этой Лиги в результате голосования большинства Бернского конгресса, официально выска- завшегося против основного принципа всех рабочих ассоциаций, а именно экономиче- ского и социального уравнения классов и индивидов, тем самым присоединилось к принципам, провозглашенным на рабочих конгрессах, состоявшихся в Женеве, Ло- занне и Брюсселе. Несколько членов этого меньшинства, принадлежащих к различ- ным национальностям, предложили нам организовать новый Международный альянс социалистической демократии, целиком растворенный в великом Международном Товариществе Рабочих, но имеющий своей особой миссией изучение политических и философских вопросов на основе великого принципа всеобщего и действительного ра- венства всех людей на земле.

Убежденные, со своей стороны, в полез- ности подобного начинания, которое даст искренним социалистическим демократам Европы и Америки средство взаимопони- мания и утверждения своих идей, вне какого-либо давления со стороны фаль- шивого социализма, который буржуазная демократия считает ныне нужным афи- шировать, мы сочли своим долгом взять на себя, совместно с этими друзьями,

[ЗАМЕЧАНИЯ¶

К. МАРКСА]

равенство классов!

растворенный в и ос- нованный в противо- вес!

Итак, для социали- стических демократов Интернационал не является средством взаимопонимания.

390 инициативу создания этой новой * организации.

Исходя из этого, мы конституировались в центральную секцию Международного альянса социалистической демократии и публикуем в настоящее время ее программу и устав.

ПРОГРАММА МЕЖДУНАРОДНОГО АЛЬЯНСА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДЕМОКРАТИИ¶

1) Альянс объявляет себя атеистическим; он стремится к отмене культов, замене веры наукой и божественной справедливости — справедливостью человеческой.

2) Он прежде всего добивается политического, экономического и социального уравнения классов и индивидов обоего пола, начиная с отмены права наследования, для того чтобы в будущем пользование благами соответствовало производительному труду каждого и чтобы, в соответствии с решением, принятым последним рабочим конгрессом в Брюсселе, земля, орудия труда, как и вообще всякий капитал, становясь коллективной собственностью общества в целом, могли использоваться лишь тем, кто трудится, то есть сельскохозяйственными и промышленными ассоциациями.

3) Он добивается для всех детей обоего пола, начиная с их рождения, равных условий развития, то есть содержания, воспитания и обучения на всех ступенях науки, производства и искусств, исходя из убеждения, что это равенство, вначале только экономическое и социальное, в дальнейшем все больше будет вести к всеобщему великому естественному равенству личностей и к исчезновению всех видов искусственного неравенства — исторического продукта общественной организации, столь же фальшивой, сколь и несправедливой.

4) Враг всякого деспотизма, не признающий иных политических форм, кроме республиканских, и абсолютно отвергающий всякий союз с реакцией, он отвергает также всякое политическое действие, не имеющее прямой и непосредственной целью торжество дела рабочих против капитала.

Какая скромность! Они конституируются как центральная власть, экие молодцы!

Как будто можно декретировать отмену веры!

Двудомный человек! Совсем как русская община!

Старая сен-симонистская панацея!

Фраза!

!

* Слова, выделенные полужирным курсивом, подчеркнуты Марксом. Ред.

391 5) Он признает, что все существующие в настоящее время политические и авторитарные государства, все более и более сводящие свои функции к простым административным функциям общественных служб в своих странах, должны будут исчезнуть во всеобщем союзе свободных ассоциаций, как сельскохозяйственных, так и промышленных.

6) Поскольку социальный вопрос может найти свое окончательное и действительное разрешение лишь на основе международной или всеобщей солидарности рабочих всех стран, Альянс отвергает всякую политику, основанную на мнимом патриотизме и на соперничестве наций.

7) Он добивается всеобщей ассоциации всех местных ассоциаций на основе свободы.

УСТАВ¶

1) Международный альянс социалистической демократии конституируется в качестве секции Международного Товарищества Рабочих и принимает полностью его общий Устав.

2) Члены-учредители Альянса временно организуют в Женеве центральное бюро.

3) Члены-учредители, принадлежащие к одной стране, образуют национальное бюро своей страны.

4) Национальные бюро имеют задачей учреждать во всех местностях местные группы Альянса социалистической демократии, которые через свои национальные бюро будут обращаться к центральному бюро Альянса с просьбой об их приеме в Международное Товарищество Рабочих.

5) Все местные группы образуют свои бюро, следуя практике, принятой местными секциями Международного Товарищества Рабочих.

6) Все члены Альянса обязуются уплачивать ежемесячный взнос в размере десяти сантимов, половина которого будет удерживаться национальными группами для собственных нужд, а другая половина — вноситься в кассу центрального бюро для его общих нужд.

В странах, где эта сумма будет признана слишком высокой, национальные бюро, по согласованию с центральным бюро, могут ее уменьшить.

7) Во время ежегодного конгресса рабочих делегация Альянса социалистиче-

Если сами сводят свои функции, то не должны будут исчезнуть, а исчезнут сами собой.

Соперничество соперничеству рознь, мой любезный русский!

Международное Товарищество не допускает «международных секций».

Новый генеральный совет!

Устав Интернационала не признает этих «полномочий посредника».

Новые поборы, поглощающие наши собственные средства!

392 ской демократии, в качестве отделения Международного Товарищества Рабочих, будет проводить свои открытые заседания в отдельном помещении.

ЧЛЕНЫ ИНИЦИАТИВНОЙ ЖЕНЕВСКОЙ ГРУППЫ¶

И. Филипп Беккер. — М. Бакунин. — Т. Реми. — Антуан Линдегер. — Луи Пидегер. — Валерьян Мрочковский. — Ян Загорский. — Филл. Цоллер. — А. Арден. — Ш. Перрон. — Ж. Гей. — Ж. Фрисс. — Ф. Роша. — Николай Жуковский. — М. Элпидин. — Замперини. — Э. Беккер. — Луи Вейс. — Церре. — Марауда. — Эдуард Кроссе. — А. Бланшар. — А. Матис. — Реймон. — Г-жа Алексеева . — Г-жа Бакунина. — Г-жа Сьюзет Крозе. — Г-жа Розалия Сангинед. — Г-жа Дезире Гей. — Г-жа Гине Женни. — Антуан Дюно. — Ж. Моле. — Герри. — Жак Куртуа. — Жан Ното. — Андре Бель. — Фр. Боффети. — Ш. Гийо. — Ш. Ностлеб. — Ш. Детра. — Ж. Крозе. — Ж. Сангинед. — Г. Жаклар. — Л. Кулен. — Фр. Гей. — Блез Росетти. — Ж. Марильи. — К. Брехтель. — Л. Монашон. — Фр. Мермильо. — Дона-отец. — Л. Ж. Шеневаль. — Ж. Б. Бедо. — Л. А. Форнашон. — Пиньер. — Ш. Гранж. — Жак Лаплас. — С. Пеллатон. — В. Рау. — Готлоб Вальтер. — Адольф Эберлинг. — Перье. — Адольф Каталан. — Марк Эридье. — Луи Алман. — А. Пеллегрин-Друа. — Луи де Коппе. — Луи Дюпра. — Гильмо. — Жозеф Баке. — Фр. Пистер. — Ш. Рюше. — Плясид Маргарита. — Поль Гарбани. — Этьенн Боре. — Ж. Ж. Скопини. — Фр. Кроше. — Жан Жост. — Леопольд Вухер. — Г. Фийета. — Л. Фюлике. — Ами Гандийон. — В. Алексеев *. — Франсуа Шевалье. —

Поскольку члены-учредители Международного альянса социалистической демократии приняли решение основать газету под названием «La Révolution» в качестве печатного органа новой организации, временное центральное бюро приступит к выпуску издания, как только будут размещены три

Они хотят под нашей эгидой компрометировать нас.

Asinus Asinorum! * И г-жа Бакунина!

И они имели наглость без моего ведома объявить в Швейцарии, что якобы я буду помещать статьи в «Révolution»!

* — Осел из ослов! Ред.

*** — Бартенев. Ред.

393 сотни акций, каждая по 10 франков, подлежащие оплате по одной четверти каждый квартал с 1 января 1869 года. В соответствии с этим временное центральное бюро обращается ко всем национальным бюро Альянса с приглашением начать размещение акций в своих местностях. Так как приобретение акций рассматривается как добровольный дар, не дающий права на получение газеты, национальные бюро должны одновременно составлять список подписчиков.

Газета будет выходить раз в неделю.

Подписная плата:

За год ... 6 фр. 6 месяцев ... 3 фр. 50

По поручению временного центрального бюро:

Секретарь Ян Загорский улица Монбрийан, 8

Н. В. Просьба к национальным бюро доставить центральному бюро суммы, полученные в погашение акций и по подписке, не позже 1 января.

Замечания сделаны К. Марксом 15 декабря 1868 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1868—1870». М., 1964

Печатается по экземпляру листовки с пометками Маркса

Перевод с французского

394

К. Маркс. Сообщение о заседаниях Генерального совета⁵⁵⁷¶

**МЕЖДУНАРОДНОЕ ТОВАРИЩЕСТВО РАБОЧИХ¶

РЕДАКТОРУ ГАЗЕТЫ «BEE-HIVE»**

Милостивый государь!

На заседании этого Товарищества 5 сего месяца были оглашены письма из Германии, извещающие о присоединении 2 тысяч горняков из Лугау (Саксония), а также о шагах, принимаемых двумя другими обществами горняков, насчитывающими каждое до 7 тысяч человек, с целью присоединения к Международному Товариществу Рабочих.

В Берлине создан демократический рабочий клуб; его члены вступили в Международное Товарищество Рабочих и высказались против прусского правительства и против Шульце-Делича. В Германии профессиональные союзы, созданные усилиями Международного Товарищества Рабочих по типу английских тред-юнионов с учетом некоторых усовершенствований, рекомендованных решениями рабочих конгрессов в Женеве, Лозанне и Брюсселе, насчитывают уже 110 тысяч членов.

Секретарь для Бельгии * сообщил, что в Бельгии уже имеется 60 отделений Товарищества и каждую неделю вступает по тысяче новых членов.

Секретарь для Швейцарии ** передал полученную информацию о локауте некоторого числа ткачей лент в Базеле. К этому вопросу решено вернуться в следующий вторник, когда Совет уже будет располагать всеми фактами.

Секретарь для Франции *** сообщил, что хлопчатобумажные фабриканты Руана, департамента Нор и некоторых других

* — Бернар, Ред.

*** — Дюпон, Ред.

Дом на Грик-стрит в Лондоне, в котором проходили заседания Генерального Совета с 1864 по 1866 год

395 департаментов Франции договорились о снижении заработной платы своим рабочим, чтобы побить английских промышленников на их собственных рынках, продавая свои товары по более низким ценам.

Следующая резолюция, предложенная гражданином Аллгартом и поддержанная гражданином Марксом, была принята единогласно:

По мнению Совета, попытка предпринимателей Руана, департамента Нор и других департаментов Франции снизить заработную плату своим рабочим с заведомой целью побить английских фабрикантов на их собственных рынках заслуживает осуждения рабочих и предпринимателей всех стран мира. Признавая право на свободную конкуренцию, если она осуществляется законными средствами, мы полностью отвергаем расширение торговли путем сокращения и без того чрезвычайно низкой заработной платы рабочих.

Принимается решение предложить различным обществам прислать делегатов на следующее заседание Совета, имеющее быть во вторник, 19 января, в 8 часов вечера, для обсуждения наиболее эффективных способов сорвать недопустимые попытки французских фабрикантов и оказать заинтересованным рабочим необходимую помощь.

Временно исполняющий обязанности секретаря Герман Юнг

6 января 1869 г.

Напечатано в «The Bee-Hive Newspaper» № 379, 16 января 1869 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с английского Полностью на русском языке публикуется впервые

396

К. Маркс. О конфликте в лионской секции⁵⁵⁸¶

Граждане! На основании резолюции Базельского конгресса 1869 г., согласно которой Генеральный Совет должен действовать в качестве третейского судьи в случае возникновения разногласий между членами Товарищества, лионская секция Международного Товарищества Рабочих обратилась к Совету с просьбой разобраться в споре между Альбером Ришаром, с одной стороны, и членами старой лионской секции Шеттелем, Кормье, А. Бланом, Шано и Вендри, с другой.

Генеральный Совет, рассмотрев документы, присланные этой секцией, заявляет, что выдвинутые обвинения не имеют ни малейшего основания, и подтверждает решение, вынесенное двумя специально назначенными для разбора этого дела комиссиями: первой — на Лозанском конгрессе 1867 г. и второй — в Женеве в 1869 г. Совет оставляет за Альбером Ришаром пост секретаря-корреспондента Международного Товарищества Рабочих в соответствии с Уставом и Регламентом.

Принимая также во внимание, что обращение старых членов к радикальным буржуа с просьбой вынести решение по данному вопросу, который бы должен быть известен только членам Товарищества, противоречит Уставу, духу и интересам Товарищества и играет на руку его врагам, Генеральный Совет резко порицает поведение старых членов секции.

Генеральный Совет, пользуясь представившимся случаем в связи с этим недоразумением, напоминает всем членам Товарищества, что они должны информировать его, прежде чем оглашать что-либо в печати или предпринимать какие-нибудь действия публично. Образ действия, подобный тому, какой имел

397 место, рассчитан на разжигание личной вражды, а этого всегда необходимо тщательно избегать; это вносит разлад в наши ряды и может пойти на пользу только нашим противникам в такое время, когда вся деятельность, все усилия и вся энергия наших людей должны быть направлены на скорейшее торжество принципов Международного Товарищества Рабочих.

Утверждено Генеральным Советом 8 марта 1870 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1868—1870». М., 1964

Печатается по тексту протокольной книги Генерального Совета

Перевод с английского

398

К. Маркс. Комитету Интернационального общества рабочих-металлистов⁵⁵⁹¶

Лондон, 18 апреля 1870 г.

Дорогие друзья!

Около двух недель тому назад исполнительный комитет Объединенного общества механиков пригласил, наконец, Генеральный Совет Международного Товарищества Рабочих направить делегатов, чтобы обсудить вопрос о непосредственных связях с металлистами в Германии и механиками в Париже. Теперь, прежде чем принять решение в отношении вас, они просят прислать ответ на следующие вопросы:

1. Какова продолжительность рабочего дня?
2. Сколько рабочих дней в неделю? Бывает ли воскресенье рабочим днем?
3. Величина заработной платы?
4. Оплачивается ли сверхурочная работа и в каком размере?
5. Количество членов?
6. Каков ваш недельный взнос?
7. Связаны ли больничные кассы и т. д. с профессиональным обществом?
8. Рабочие каких отраслей труда принадлежат к обществу?

С братским приветом

Карл Маркс

Написано К. Марксом 18 апреля 1870 г.

Напечатано в газете «Tagwacht» № 16, 1870 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

399

Ф. Энгельс. Роберт Рид, экс-корреспондент «Daily Telegraph»⁵⁶⁰¶

1 июля 1871 г.

Боуэрс, корреспондент «Morning Advertiser», арестованный в ресторане Петерса вместе с корреспондентом «Times» Далласом и одним русским атташе, был тут же освобожден. Но затем он вернулся в кафе за своей дамой (англичанкой), и, застав ее кокетничающей с другим господином, набросился на него и за это был арестован и заключен под стражу.

Эти трое опубликовали в «Vérité» письмо, которое лживо утверждало: 1) будто в кафе присутствовали члены Коммуны, в красных с золотом шарфах, и всякие потаскухи, которые предъявили свои билеты, и 2) будто Боуэрс был задержан без всяких оснований. (Это были всего лишь полицейские чиновники, в красных шарфах, но без золотой бахромы.)

«Telegraph» часто публиковала написанные Ридом отчеты в совершенно измененном виде. Газета отказалась опубликовать одно очень важное письмо.

Версальский корреспондент «Telegraph» утверждал в номере от 17 или 18 мая, что Курбе в Лувре молотком разбивал произведения искусства. 20 числа Рид показал эту телеграмму Курбе. Тот направил редактору «Telegraph» следующее письмо:

«Милостивый государь!

Я не только не уничтожал каких-либо произведений искусства в Лувре, но, наоборот, по моей инициативе все они, рассредоточенные разными министрами по различным зданиям столицы, были собраны и возвращены на свои места в [Луврском] музее. Такая же услуга оказана Люксембургу. Я, тот человек, который сохранил и рассортировал все произведения искусства, вывезенные из дома г-на Тьера, и обвиняюсь в разрушении Вандомской колонны. Однако документально подтвержденным фактом является то, что декрет о разрушении был принят 14 апреля,

400 а я избран в Комиссию 20 числа, шестью днями позже. Я горячо настаивал на сохранении барельефов и предложил создать для них во дворе Дома инвалидов музей. Зная чистоту мотивов, по которым действую, я также сознаю и все трудности, унаследованные от такого режима, как империя.

Привет и братство

Г. Курбе

Ратуша, 20 мая 1871 г.»

Однако это письмо, посланное через Рида в «Telegraph», напечатано не было.

См. газеты 10—12 апреля.

Толен. Корреспондент «Times» хочет узнать, что скажет Генеральный Совет по этому поводу. А «Times» отказался напечатать нашу резолюцию⁵⁶¹.

Риду было предложено посылать сообщения для «Telegraph», и он готов присягнуть, что при напечатании эти корреспонденции изменялись в невыгодную для Коммуны сторону.

Лекция корреспондента «Daily News» Адольфуса Смита о Коммуне — в театре Черинг Кросс 3 июля 1871 года.

Присутствовал на демонстрации на Рю де ла Пе. Ружья национальной гвардии на Вандомской площади были составлены в пирамиды. Один англичанин, имя которого он назвал (Литем?) и который находился в первых рядах шествия, бросился к пирамидам, чтобы завладеть одним из них.

Журд оставался в горящем здании министерства финансов до последней минуты, спасая книги и деньги. И его обвиняют в поджоге! Один англичанин, живущий напротив, имя которого он может назвать, видел, как две бомбы пробили крышу и разорвались, и вскоре затем появился дым, потом пламя, которое постепенно охватило все здание.

Записано Ф. Энгельсом 1 июля 1871 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Первый Интернационал и Парижская Коммуна. Документы и материалы». М., 1972

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого и английского

401

К. Маркс и Ф. Энгельс. Выписки из протоколов Генерального совета 1869—1871 годов⁵⁶²¶

1869

(СО ВРЕМЕНИ БАЗЕЛЬСКОГО КОНГРЕССА)

28 сентября 1869 г. Юнг сообщает о получении письма от генерала Клюзере из Нью-Йорка. Оно было адресовано конгрессу, но пришло слишком поздно.

Печатание отчета о Базельском конгрессе

Зачитывается письмо нью-йоркских рабочих, изготовляющих бумажные обои. Они просят Совет использовать свое влияние и предотвратить ввоз рабочих, который может повлечь за собой поражение бастующих в настоящее время рабочих. Шаги, предпринятые в этом направлении (позднее, получены письма от советов тред-юнионов Манчестера, Эдинбурга и т. д., которые получили письма от Генерального Совета).

5 октября 1869 г. Зачитывается письмо от Варлена из Парижа. Он сообщает, что состоялось собрание делегатов и что они приняли решение ускорить присоединение своих обществ.

Кандидатуры Лейтама и Ламборда, предложенные на одном из предыдущих заседаний Оджером. Откладывается.

Хейлз (при поддержке Лекрафта): «Совет должен приступить к организации британской секции Международного Товарищества Рабочих с платформой, соответствующей резолюциям конгрессов; секция должна именоваться «Национальная рабочая лига и Британская секция Международного Товарищества Рабочих»».

Уэстон сообщает, что 13 октября в Белл-Инн состоится совещание с целью организации общества для пропаганды земельного вопроса и других мероприятий, выдвигаемых рабочими.

402 12 октября 1869 г. Предложение об организации британской секции Интернационала. Принимается.

19 октября 1869 г.

26 октября 1869 г. Избран Моттерсхед.

Решено «составить резолюцию, требующую освобождения (ирландских) политических заключенных и выражающую мнение Совета по этому вопросу»

2 ноября. Хейла: «В прошлую среду (24 октября) была основана Лига земли и труда, в ее исполнительный комитет вошло много членов Совета, и в настоящее время нет никакой необходимости предпринимать (в связи с британской секцией) что-нибудь еще».

9 ноября.

16 ноября. Статья против Совета в «Égalité» (Маркс открывает дискуссию по ирландскому вопросу). Предложенная Марксом резолюция об ирландских политических заключенных.

23 ноября. (Прения по ирландскому вопросу.)

30 ноября. (Приняты резолюции об ирландских заключенных.)

7 декабря.

14 декабря. Юнг оглашает выдержки из «Égalité» против ирландских резолюций Совета (Швейцер, Либкнехт и т. д.) [ежемесячные отчеты] *.

1870¶

[1 января. Конфиденциальный циркуляр об «Égalité» и т. д.** Ирландский вопрос и т. д. Отчеты и т. д.]

4 января. Роберт Юм (Лонг-Айленд в Соединенных Штатах) назначается корреспондентом. (3 тысячи членских билетов посылаются германскому комитету (Брауншвейг)).

Жалобы «Progrès» (Локль) и «Égalité» (Женева) на движение в Цюрихе («Tagwacht»), как слишком политическое.

11 января. Письмо женевского комитета, сообщающее, что секция не одобряет поведение «Égalité». [Редакционный комитет подал в отставку, их отставка принята.]

18 января.

25 января. Предложение Дюпона, «чтобы любое общество во Франции, назначающее секретаря-корреспондента для переписки с Генеральным Советом, считалось присоединившимся к Интернационалу de facto». (Принимается.)

* В данной рукописи квадратные скобки принадлежат Марксу. Ред.

** К. Маркс, Генеральный Совет — Федеральному совету Романской Швейцарии. Ред.

403 1 февраля. Швейцарский центральный совет назначил новый состав редакции «Égalité».

Серрайе получил письмо из Брюсселя. Бельгийский генеральный совет одобряет ответ Генерального Совета на нападки в «Égalité»*.

8 февраля. Обращение общества пролетариев-позитивистов.

15 февраля. Дюпон сообщает о разногласиях между старым и более молодым отделениями в Лионе. (Передается Подкомитету⁵³⁸.)

22 февраля. В Неаполе обыск в помещении, где происходят заседания Интернационала, был произведен без предъявления полицейским офицером ордера на обыск. Председатель, секретарь и адвокат, протестовавшие против обыска, как незаконного, арестованы.

В «Réveil» перепечатано сообщение одной испанской газеты, согласно которому правительства Австрии, Италии и Франции намереваются принять суровые меры против Интернационала.

8 марта. Доклад Подкомитета о лионском деле**. (Ришар и т. д.)

15 марта. Письмо от общества пролетариев-позитивистов в Париже [Дюпон просил их прислать свой устав и регламент].

Принимаются, но не как «секта», и им указано на противоречие между их собственной программой и программой Интернационала.

22 марта. Основана Русская секция в Женеве. Выражает пожелание, чтобы ее представителем стал Маркс.

29 марта.

4, 5, 6 апреля. Съезд в Ла-Шо-де-Фоне.

5 апреля.

12 апреля. Юнг получил письмо из Ла-Шо-де-Фона. Раскол на съезде. Вследствие того, что большинство голосовало за прием женевского Альянса, делегаты Женевы и Ла-Шо-де-Фона разошлись в разные помещения для продолжения заседаний съезда. Юнгу поручается запросить обе стороны о более подробном изложении событий.

19 апреля. Неувязки (говорит Юнг) в показаниях обеих швейцарских сторон. Новый комитет представляет около 600, старый — около 2 тысяч членов.

26 апреля. (Письмо от Гильома Юнгу.)

* К. Маркс. Генеральный Совет — Федеральному совету Романской Швейцарии. Ред.

** См. настоящий том, стр. 396—397. Ред.

404 3 мая. Резолюция о мнимом заговоре против Баденге * (плебисцит). [Арест многих членов парижских и лионских секций.]

10 мая. Резолюция против Французской секции в Лондоне **. (10 мая.) Юнг предлагает, чтобы в будущем под официальными документами помещались подписи всех членов Совета независимо от того, присутствовали они на заседании или нет.

17 мая. Резолюция: «Принимая во внимание:

что Базельский конгресс назначил Париж местом созыва очередного конгресса Международного Товарищества Рабочих;

что пока сохраняется нынешний режим во Франции, конгресс не сможет собраться в Париже;

что тем не менее для подготовки конгресса необходимо принять немедленное решение;

что статья 3 Устава обязывает Совет в случае необходимости изменить место созыва, назначенное конгрессом;

что Центральный комитет Социал-демократической рабочей партии Германии предложил Генеральному Совету перенести место созыва очередного конгресса в Германию.

Генеральный Совет на своем заседании 17 мая единогласно постановил, что очередной конгресс Международного Товарищества Рабочих откроется 5 сентября настоящего года и соберется в Майнце».

Де Пап в письме к Серрайе спрашивает мнение Совета о швейцарских делах.

Юнг. Письмо от Перре (Женева), который выражает пожелание, чтобы Совет вынес решение о швейцарском вопросе.

24 мая. (Спор вокруг резолюции о «Bee-Hive» ***.)

31 мая. Парижане против перенесения места конгресса в Майнц. Вопрос о Клюзере. — Осборн Уорд, его представляет Юнг. Юнг представляет Дюваля как делегата от бастующих в настоящее время литейщиков Парижа; Совет поручает депутации (Юнг и Хейлз) помочь ему в установлении контакта с профессиональными обществами. Утверждаются голосованием полномочия для Юма из Нью-Йорка.

7 июня.

14 июня. Новый локаут в Женеве (в строительном деле).

* К. Маркс. О преследованиях членов французских секций. Заявление Генерального Совета Международного Товарищества Рабочих. Ред.

*** К. Маркс. Проект резолюции Генерального Совета о газете «Bee-Hive». Ред.

405 21 июня. Обращение к профессиональным обществам и т. д. в связи с женевским делом *.

28 июня. Региональный съезд в Руане запрещен.

В письме из Женевы просят, чтобы Совет как можно скорее принял какое-нибудь решение. (Прения по этому вопросу.)

(Об Альянсе см. заявление Уэстона.) (Принято предложение, чтобы комитет в Женеве сохранил свои прежние функции; новый комитет может избрать себе какое-нибудь наименование по территориальному признаку **.)

Маркс предлагает перенести местопребывание Генерального Совета из Лондона в Брюссель (это следует предложить на ближайшем конгрессе) (и чтобы это предложение, предусматривающее перенесение Совета, было сообщено всем секциям). Принимается. Хейлз уведомляет о своем намерении внести предложение о пересмотре вопроса.

5 июля. Парижане рассчитывают на опровержение ложных обвинений прокурора Олуа, но не прислали Совету никаких документов и т. д. Дюпон жалуется на то, что не получает ответа.

12 июля. Французская секция. Леметр. — Позитивистское отделение выслало свои взносы. — Деньги (которые объединенные механики постановили предоставить парижским литейщикам). — Предложение (изложенное Марксом): «Обратиться к секциям с просьбой обсудить вопрос о целесообразности перенесения местопребывания Совета из Лондона. В случае, если бы они высказались за перенесение, предлагалось избрать Брюссель и т. д.» ***. Программа Майнцского конгресса.

19 июля. Женевский комитет выражает благодарность за резолюцию Совета. Юнг написал в Ла-Шо-де-Фон, осуждая их воздержание от политики. — Антивоенное воззвание Парижской секции — Марксу поручается составить антивоенное воззвание.

26 июля. Бебель и Либкнехт о германских военных кредитах (Северогерманский рейхстаг. Берлин). — (В своей письменной декларации (почему они воздержались от голосования) объявляют себя членами Интернационала.) — Зачитывается первое воззвание о войне от 23 июля ****.

2 августа. Серрайе оглашает письмо из Бельгии: Совет должен оставаться в Лондоне, однако уведомляют, что бельгийские

* К. Маркс. Локаут строительных рабочих в Женеве. Ред.

**** Далее выписки сделаны рукой Энгельса. Ред.

406 делегаты на конгрессе намерены задать вопрос, почему Совет вмешался в швейцарские дела. Маркс сообщает, что протесты против войны опубликованы в Бармене, Мюнхене, Бреславле и т. д. Юнг о швейцарских делах. Статья в «Solidarité». Партия Гильома не послала настоящего ответа. Парижане требуют скорейшего решения этого дела. Передается в Подкомитет. Маркс предлагает запросить секции, согласны ли они на отсрочку конгресса. Принимается.

9 августа. Юнг получил письмо из Неаполя о том, что Капоруссо предал их.

16 августа. Печатается третья тысяча экземпляров воззвания о войне. Письма из Швейцарии и Германии (от Центрального комитета): оставить Совет в Лондоне и уполномочить его назначить время и место конгресса.

23 августа. 15 тысяч экземпляров воззвания на немецком языке и 15 тысяч экземпляров на французском языке будут напечатаны в Женеве. Письмо от Бельгийского совета, в котором берутся обратно замечания относительно швейцарских дел (см. 2 августа) и выражается согласие на отсрочку конгресса. Романский комитет в Женеве также за отсрочку конгресса и оставление Совета в Лондоне.

Принимается резолюция об отсрочке конгресса.

30 августа. Образование французской секции в Нью-Йорке. Присутствует Осборн Уорд и выступает.

6 сентября. Обмен письмами между Марксом и немецкой Социал-демократической партией *, которая заявляет, что выполнит свой долг. Принято решение о втором воззвании о войне.

9 сентября. Принимается воззвание.

13 сентября. Отъезд Серрайе в Париж.

20 сентября. Арест брауншвейгцев. Высылка из Майнца. Протесты против аннексии в Берлине, Мюнхене, Аугсбурге, Нюрнберге и т. д. Делегация из пяти человек для совместных действий с комитетом в Арэндл-холле для подготовки демонстрации в защиту Французской республики и против аннексий.

27 сентября. Сообщается, что договорились о делегации к Гладстону с требованием признания Французской республики (объединенный комитет).

4 октября.

11 октября. Собрания в Берлине и Мюнхене против прусской военной политики. Письмо о поведении Бакунина в Лионе 28 сентября **. Отчет финансового комитета.

* К. Маркс и Ф. Энгельс, Письмо комитету Социал-демократической рабочей партии. Ред.

** В оригинале описка — 27. Ред.

407 18 октября. Присоединение Бирмингемского совета тред-юнионов. Возражение по поводу решения бельгийских газет Интернационала не печатать второе воззвание о войне. Назначение финансового секретаря. 25 октября. Бельгийская «Internationale» наконец помещает начало второго воззвания о войне. — Организованное Хейнманом собрание. Протест Просветительного общества немецких рабочих. Решено, что при обсуждении вопросов внутренней организации никто, кроме членов Совета, не должен присутствовать. 1 ноября. Письма из Патерсона (Нью-Джерси) и Нью-Йорка о том, что находящиеся там французская и немецкая секции выпустили совместное воззвание против войны. Письмо от Обри (Руан) относительно того, что бонапартисты там все еще у власти и действуют. 8 ноября. Поручение секретарю посетить собрания комитета против невмешательства. 15 ноября. Массовое собрание в Нью-Йорке в связи с угрозой войны. 22 ноября. Письмо из Бреста, что все 12 членов местного комитета арестованы 2—10 октября и предстали 27 октября перед судом по обвинению в заговоре против внутренней безопасности государства. Двое приговорены к двум годам, один — к одному году (просто за участие в собрании о национальной обороне). — Из опубликованных документов Бонапарта выясняется, что накануне плебисцита было заведомо организовано преследование Интернационала. 29 ноября. Манчестерский совет тред-юнионов обещает свою моральную поддержку. Дюпон назначен представителем для Ланкашира *. 6 декабря. Предложение Маркса, чтобы секретарь составил сводку посещаемости членов за последние три месяца. Принимается. 13 декабря. Секретарь зачитывает список членов и число пропущенных ими заседаний с сентября. Список присоединяется к протоколу, и в будущем отсутствующие члены будут отмечаться так же, как и присутствующие. 20 декабря. Сообщение о намерении образовать Центральный комитет в Нью-Йорке. (См. таблицу посещаемости) (после последнего заседания в декабре) (от сентября до декабря 1870 и от января до конца марта 1871 г.).

* Далее карандашная запись Маркса: «Романский федеральный комитет в Женеве в течение 1869—1870 гг. отказал [секции «Альянс» в Женеве] в приеме в Романскую федерацию Международного Товарищества. Секция признана Генеральным Советом». С нового листа выписки продолжаются рукой Маркса, Ред.

408 1871

3 января.

17 января. Присоединение Бирмингемского совета тред-юнионов. Поручается спросить «Felleisen», какую позицию она занимает по отношению к Интернационалу. (Эта публика высказывалась за аннексию.) Маркс говорит против декламаций Оджера в Сент-Джемс-холле (Фавр и К\(^{о}\)) (против нашего второго воззвания).

24 января. Образование Центрального комитета для Соединенных Штатов в Нью-Йорке.

31 января. Из Швейцарии (Женева, Романская федерация) пишут, что они получили письмо из Испании с предложением установить тесный контакт, но, прежде чем сделать это, они хотели бы знать, связаны ли испанские секции с Советом; в противном случае они не намерены поддерживать с ними отношения. Энгельс назначается испанским секретарем.

Резолюция Энгельса о войне (франко-германской) (и поведении английского правительства) *.

7 февраля. Дискуссия о франко-германской войне. Позиция английского правительства.

14 февраля. (Продолжение этой дискуссии.)

21 февраля. Ассоциация реформы землевладения идет на уступки рабочей партии в вопросе о национализации земли (Милль). Харрис полагает, что это попытка покончить с Лигой земли и труда.

28 февраля. Дискуссия об Ассоциации реформы землевладения. (Решено обсудить их программу.)

Отчет гражданина Серрайе (Парижский федеральный совет во время осады).

7 марта. (Дискуссия о нью-йоркском Центральном комитете.) (Маркс о парижской декларации 1856 г.)

14 марта. Робен. (Следует созвать в Лондоне конференцию делегатов от всех секций.) (Отклонено.) (Прения о декларации 1856 г.) (Ирландский вопрос.)

21 марта. Маркс заявляет: Когда вспыхнула война, всем континентальным секциям были посланы письма о невозможности созвать конгресс в Майнце или Париже; все секции, приславшие ответ, предоставили Совету избрать время и место созыва очередного конгресса. Робен говорит, что в Париже это письмо не было получено. Решено послать заявление в английские газеты против фальшивой резолюции

* См. настоящий том, стр. 525—526. Ред.

409 (об исключении немцев), приписываемой Парижскому федеральному совету *.

(Революция 18 марта.)

Секция в восточной части Лондона.

28 марта. Серрайе направлен в Париж. 5 фунтов стерлингов ассигнуются для его жены.

Наши немецкие друзья обвиняются лишь в принадлежности к Интернационалу (все другие обвинения отпали). Собрание Центральной республиканской ассоциации в Веллингтон-Мюзик-холле (с целью создать республиканский клуб). Уэйд предложил добавить слова «социальный и демократический». (26 голосов за, 50 против.) Резолюции о создании секций в лондонском Ист-Энде.

4 апреля. Секция в Сан-Франциско. Секция в Бетнал-грин.

11 апреля. (Антверпен и т. д. — локаут сигарочников.) (Меры, принятые Советом.)

18 апреля. (В Совете впервые рассматривается дело Толена.)

25 апреля. Исключение Толена. Утверждается **.

2 мая. Аплгарт и Оджер. (Эккариус предлагает, чтобы правило о перечислении имен всех членов Совета под воззваниями в этом случае к ним не применялось. Моттерсхед против. Юнгу поручается переговорить по этому поводу с Аплгартом, а Эккариусу — с Оджером.)

9 мая. Отказ Эккариуса от поста генерального секретаря. (Аплгарт предоставляет Совету решить вопрос о помещении его имени под воззванием. Оджер желал бы предварительно ознакомиться с воззванием.)

Письмо из Новой Зеландии.

16 мая. Хейлз избран генеральным секретарем.

23 мая. Англичане соберут митинг, чтобы побудить английское правительство не действовать против французских эмигрантов. Так и было сделано, и по этому поводу был созван ряд собраний.

30 мая. Маркс зачитывает воззвание «О Гражданской войне». (Принимается.)

6 июня. Коммуна. Английская пресса. Мадзини. (Попытки Международной демократической ассоциации играть роль.) (На арене появляется гражданин Кадио.)

13 июня. (12 июня. Ответ на циркуляр Фавра послан в «Times» ***.) Вышло воззвание о Гражданской войне. (Всплывает гражданин Бодри.)

* К. Маркс. Заявление Генерального Совета в редакции «Times» и других газет. Ред.

*** К. Маркс и Ф. Энгельс. Заявление Генерального Совета по поводу циркуляра Жюля Фавра. Ред.

410 20 июня. Уход Оджера и Лекрафта. (Скандалное заседание.) (Скандал с Холиоком *.)

Заявление против фальшивых парижских манифестов (Интернационала)**.

27 июня. Создан комитет помощи эмигрантам, заседающий по субботам. Заявление об Оджере, Лекрафте, Холиоке и т. д. *** Письмо Маркса в «Daily News» о воззвании.

Первое издание [«Гражданской войны во Франции»] разо- шлось.

4 июля. Избрание Мак-Доннела.

Письмо от Кафьеро. Роберт Рид направляется в провинцию с воззванием в качестве лектора о Коммуне. Майор Вольф (Тибальди и др.), Маркс и «Pall Mall».

11 июля. Дело Асси — Биго (Лемли поверенный, присутствует). Воззвание об Уошберне. Ратсон (Брус) просит прислать вы- пущенные Интернационалом документы.

18 июля. Дело Ришара (не избирается в члены Совета). Эллиотт (отклонен).

Эрман избирается секретарем для Бельгии.

Вопрос о средствах для эмигрантов.

25 июля. Отделение в Новом Орлеане. («La Commune» — их орган.) Римский папа *** и Мадзини против Интернацио- нала ***. Робен ставит швейцарский вопрос. Отложено до конференции.

Решение о негласной конференции (на 17 сентября) ***.

1 августа. Архиепископ Малинский, международная ассоциа- ция рабочих-католиков. Секция в Вашингтоне.

Предложение Роша о создании комиссии для изучения (силами эмигрантов и из эмигрантов) истории Коммуны (Кон).

8 августа. Делегация от механиков Ньюкасла и Лондона в связи с локаутом в Ньюкасле. Делегация, посланная Генераль- ным Советом в Бельгию и т. д. Предупреждение всем сек- циям Интернационала против ввоза людей в Ньюкасл-на- Тайне.

Письмо Апагарта. Впредь не допускать на заседания гостей.

• Ф. Энгельс. Заявление Генерального Совета по поводу письма Холиока. Ред.

** Ф. Энгельс. Письмо Генерального Совета в редакции газет «Spectator» и «Examiner». Ред.

*** Ф. Энгельс. Заявление Генерального Совета по поводу писем Холиока и Лекрафта. Ред.

*** — Пий IX. Ред.

*** Изложение речи Ф. Энгельса об отношении Мадзини к Интернационалу. Ред.

*** Запись речи Ф. Энгельса о созыве Лондонской конференции 1871 года. Ред.

411 15 августа. Отделения в Ливерпуле и Лафборо в Лестершире. Конференция должна ограничиться вопросами организации и тактики. 22 августа. (План переселения коммунаров в Канаду.) 29 августа. Делегация от общества эмигрантов. Склока. 5 сентября. Маркс, Энгельс, Хейлз, Юнг выходят из состава комитета помощи эмигрантам. Предложения, касающиеся конференции.

Составлено К. Марксом и Ф. Энгельсом, по-видимому, в сентябре 1871 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Гаагский конгресс Первого Интернационала. 2—7 сентября 1872 г. Протоколы и документы», М., 1970

Печатается по рукописи Перевод с английского

412

К. Маркс. Выступления на заседании Постоянного комитета 9 сентября 1871 г. В протокольной записи Ф. Энгельса¶

ЗАСЕДАНИЕ ПОДКОМИТЕТА¶

9 сентября 1871 г. в 8 часов вечера

Заседание ведет Лонге.

Маркс вносит предложение, чтобы Генеральный Совет не занимался вопросом о том, является ли еще Ландек членом Интернационала или не является таковым; его следует передать на разрешение французским членам Интернационала в Лондоне. Во время процесса Интернационала в Париже Ландек вел себя униженно и дал обещание впредь не иметь ничего общего с Интернационалом. Подобные вопросы не могут, однако, решаться Советом.

Моттерсхед поддерживает предложение.

Принимается единогласно.

О конференции. Маркс: Конференция составляется из делегатов от стран, а не от секций; из делегатов, которые съезжаются для совещания с Советом ввиду исключительных обстоятельств; поэтому она весьма отличается от конгресса и имеет совсем иные полномочия. Этого не следует забывать. Первым вопросом должен быть 1) финансовый вопрос, ибо взносы поступают не так, как следовало бы. Конференция не имеет права изменять Устав Товарищества, но она вправе обязать выполнять его. Отсюда следует предложение № 1: Секции обязаны уплатить взнос до их приема [в Товарищество].

Юнг поддерживает предложение.

Принимается единогласно.

Маркс: 2) (Страны, в которых Интернационал запрещен, представляют свои собственные планы и получают право носить другие названия, но не образовывать тайные общества.)

Эккариус поддерживает предложение.

Принимается единогласно.

Маркс: 3) Поручить нескольким членам Совета подготовить отчет Совета за последние два года для представления конференции.

Принимается как само собой разумеющееся,

413 Юнг, при поддержке Эккариуса, предлагает, чтобы отчет был составлен Марксом.

Маркс: 4) Подтвердить резолюцию Базельского конгресса о переименовании центральных советов в федеральные советы и т. д. и т. д.

Серрайе поддерживает предложение.

Принимается единогласно.

Маркс: 5) Проект ответа правительствам различных стран должен быть составлен позже.

Энгельс поддерживает.

Принимается единогласно.

[Маркс]: 6) Страны с регулярной организацией Интернационала должны периодически представлять отчеты о взносах, взимаемых местными секциями и федерациями.

Предложение снимается самим Марксом.

Маркс: 7) Все делегаты Генерального Совета должны иметь право присутствовать и высказываться на заседаниях федеральных советов и местных секций.

Серрайе поддерживает.

Принимается единогласно.

Маркс: 8) Генеральный Совет должен выпустить новое издание Устава с напечатанными параллельно аутентичными текстами на французском и немецком языках, а для всех остальных стран переводы должны быть утверждены Генеральным Советом до их опубликования.

Юнг поддерживает.

Принимается единогласно.

Моттерсхед: Предложить конференции уполномочить Генеральный Совет провести в жизнь статью V Устава о всеобщей статистике рабочего класса и соответствующую резолюцию Женевского конгресса. Для этого следует принять резолюцию о том, что те тред-юнионы и т. д., которые отказываются представлять требуемые сведения, не получают в случае забастовок поддержки Генерального Совета.

Мак-Доннел поддерживает.

Принимается единогласно!

Маркс: Предлагает, чтобы Подкомитет собрался в 8 часов вечера в понедельник на квартире у Маркса.

Принимается.

Записано Ф. Энгельсом

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в книге
«Генеральный Совет»

Первого Интернационала, 1870—1871г.

Печатается по рукописи

Перевод с английского

414

К. Маркс и Ф. Энгельс. Выступления на заседании Постоянного комитета 11 сентября 1871 г. В протокольной записи Ф. Энгельса¶

ЗАСЕДАНИЕ ПОДКОМИТЕТА¶

Понедельник, 11 сентября 1871 г., 1 ч. дня, Мейтленд-парк

Заседание ведет Серрайе.

Секретарем избирается Энгельс.

Предложение Энгельса, поддержанное Хейлзом: Утвердить счет на сумму 25 ф. 11 шилл. 6 п., представленный Трулавом, отложив вопрос о стоимости объявлений и 5-ти ты- сяч экземпляров *.

Принимается единогласно.

Предложение Энгельса, поддержанное Эккариусом: Уплатить г-ну Трулаву в счет данной суммы 10 фунтов стерлингов, отложив уплату остальной части до представления им отчета о проданных экземплярах.

Принимается единогласно.

Предложение Маркса, поддержанное Лонге: Просить Генеральный Совет во избежание всякого рода недоразумений заявить при открытии конференции, что подобная конференция является не чем иным, как собранием делегатов от различных стран, созванных для того, чтобы совместно с Генеральным Советом обсудить и вынести решение по вопросу об организа- ционных мероприятиях, ставших необходимыми в силу чрезвы- чайных обстоятельств.

Хейлз, при поддержке Лонге, вносит предложение, чтобы Генеральный Совет рекомендовал образование англий- ского федерального совета.

Предложение снимается, с тем чтобы представить его завтра на рассмотрение Генерального Совета.

Маркс, при поддержке Юнга, вносит предложение рекомендовать образование секций женщин-работниц.

Записано Ф. Энгельсом

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Лондонская конференция Первого Интернационала». М., 1936

Печатается по рукописи

Перевод с английского

* По-видимому, «Гражданской войны во Франции». Ред.

415

Ф. Энгельс. Об успехах Интернационала в Италии и Испании. Авторская запись сообщения на заседании Генерального совета 17 октября 1871 года⁵⁶³¶

Новости из Италии носят весьма обнадеживающий характер, ибо рост Товарищества в этой стране поистине поразителен. Три месяца назад Мадзини утверждал, что в Италии имеется лишь один город, где Интернационал насчитывает много сторонников. Ныне же он полностью утвердился по всей стране, из конца в конец. В прессе он представлен одной, если не двумя, ежедневными газетами в Риме, ежедневной газетой в Милане, выходящей два раза в неделю газетой в Турине, еженедельными газетами в Равенне, Лоди, Павии, Джирдженти и Катании, не говоря уже о ряде других газет, издающихся в менее значительных городах. Эти газеты являются объектом нескончаемых преследований со стороны правительства. Шесть номеров подряд одной из таких газет, туринской «Proletario Italiano», были конфискованы и за каждый из конфискованных номеров против газеты возбуждено по меньшей мере одно судебное дело. Тем не менее эти газеты бесстрашно продолжают свою борьбу против попов, капиталистов и Мадзини, который нападал на Интернационал за то, что тот не является религиозным. Правительство распустило две секции Интернационала во Флоренции и Неаполе, но это привело лишь к тому, что немедленно были основаны новые секции по всей стране. В Джирдженти новая секция только что напечатала свой устав, которому предпослан перевод Устава, опубликованного Генеральным Советом. В Равенне шесть республиканских и рабочих обществ организовались в качестве секций Интернационала с общим советом.

Письма Гарибальди, в которых он высказывает свою приверженность Интернационалу, повсюду перепечатываются и

416 обсуждаются, и они явно помогли многим колебавшимся положительно отнестись к Интернационалу. Авторитет Мадзини среди итальянских рабочих полностью подорван.

В Испании прогресс Товарищества был столь же быстрым, как и в Италии. Испанские профсоюзы, почти все основанные Интернационалом, составляют существенную часть его организации. Профсоюзы в каждой местности имеют свой совет, который по вопросам, касающимся Товарищества в целом, сносится непосредственно с Испанским федеральным советом в Мадриде. Вместе с тем союзы одной отрасли производства по всей стране находятся под руководством одного центрального совета, который сносится с Испанским федеральным советом по всем вопросам, относящимся к этой отрасли.

Такая организация, окончательно определенная решениями конференции в Валенсии, проходившей с 10 по 18 сентября 1871 г., в настоящее время устанавливается по всей Испании. Вряд ли в Испании можно найти крупный город без своего местного «совета профсоюзов», и во многих небольших городах сложилась такая же организация. Повсеместно образуются новые секции, и сотни людей присоединяются в индивидуальном порядке. Республиканской партии, которая еще недавно нападала на Интернационал как на партию «иезуитов», пришлось остро почувствовать его силу.

Уже возникновение Парижской Коммуны раскололо республиканскую партию на два лагеря. Буржуазная часть стала на сторону версальцев, в то время как более молодые элементы и республикански настроенные рабочие поддерживали Коммуну. Эта последняя группа, естественно, тяготеет к Интернационалу и скоро войдет в его ряды, тем самым укрепив его присоединением многочисленных и ценных новых элементов. Республиканские газеты, связанные с этой группой, начали пропагандировать национализацию земли и другие социалистические принципы. К этим газетам относятся: «La Asociación» из Леона, «El Comunero» из Мадрида, «La Justicia» из Малаги, «El Trabajo» из Эль-Ферроля и другие. На большом республиканском митинге, состоявшемся в Мадриде 15 октября, предложение о совместных действиях с Интернационалом было встречено с энтузиазмом.

Напечатано в газете «The Eastern Post» № 160, 21 октября 1871 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

417

К. Маркс. Заметки о положении коммунаров-эмигрантов¶

460 (иностранцев), арестованных при подавлении Коммуны. 5 месяцев на понтонах. Дело прекращено за отсутствием со- става преступления.

Высажены в Нью-Хейвене, на судне не получали пищи. При освобождении были едва одеты, без денег. Им сказано обратиться соответственно к своим консулам, чтобы выйти из затруднительного положения.

Часть пути из Нью-Хейвена в Лондон прошли пешком.

Написано К. Марксом в начале ноября 1871 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Первый Интернационал и Парижская Коммуна. Документы и материалы», М., 1972

Печатается по рукописи Перевод с французского

418

Ф. Энгельс. О положении в Италии. Авторская запись сообщения на заседании Генерального совета 7 ноября 1871 года⁵⁶⁴¶

Большой интерес представляют новости из Италии; получены письма из ряда итальянских городов, в том числе из Турина, Милана, Равенны и Джирдженти. Они полностью подтвердили огромный успех распространения Товарищества в Италии.

Рабочий класс, по крайней мере в городах, быстро отходит от Мадзини, нападки которого на Интернационал не оказали никакого воздействия на массы⁵⁶⁵. Более того, эти нападки имели один положительный результат: они побудили Гарибальди не только решительно высказаться в пользу нашего Товарищества, но и в связи с этим пойти на открытый разрыв с Мадзини. В длинном письме, адресованном г-ну Петрони, юристу из Сардинского королевства, который, с тех пор как был избран председателем итальянского рабочего съезда, живет в Риме, Гарибальди выражает свое возмущение тем, что мадзинисты осмелились говорить о нем как о старом глупце, который всегда делал только то, что его убеждали делать окружавшие его люди, приспешники и льстецы. Кто же эти приспешники, спрашивает он? Не они ли были его ближайшими соратниками, прибывшими вместе с ним из Южной Америки в 1848 г., теми, кого он нашел в Риме в 1849 г., его сподвижниками в 1859 и 1860 гг., теми, кто боролся недавно вместе с ним против пруссаков. А если это так, то он утверждает, что это были люди, чьи имена будут вечно жить в памяти благодарной Италии. Пусть другие попробуют стать такими же приспешниками и льстецами.

«Повторяю, Вы даже неоригинальны, вытаскивая на свет божий «приспешников и льстецов», которые всегда ведут на поводу седовласого

419 младенца из Ниццы. Когда Вы, Петрони, томились в течение 18 лет в тюрьмах инквизиции, именно членов Вашей секты (мадзинистов) роялисты обвинили в принадлежности к моим приспешникам и последователям. Почитайте-ка весь монархический хлам, в особенности то, что было издано после 1860 г., и там Вы найдете, что Гарибальди был бы хорош, если бы, к несчастью, не находился под влиянием Мадзини и не был бы окружен мадзинистами. Все это ложь, и Вы можете спросить тех, кто близко или лично знаком со мной, знают ли они человека, который бы так упорно отстаивал свое мнение, как я, когда сознавал, что был прав. Спросите самого Мадзини, легко ли я давал уговорить себя, когда он пытался склонить меня на безнадежное дело. Спросите Мадзини, не послужило ли началом наших разногласий то, что в 1848 г. я говорил ему: он неправ, сдерживая под любыми предлогами миланскую молодежь, в то время как наша армия сражалась с врагами у Минчо. А ведь Мадзини из тех людей, которые никогда не прощают, если кто-либо сомневается в их непогрешимости».

Далее Гарибальди заявляет, что Мадзини в 1860 г. делал все, что было в его силах, чтобы расстроить и сорвать план экспедиции генерала в Сицилию, приведшей к объединению Италии. Затем, когда Мадзини узнал об успехах Гарибальди, он упорно настаивал, чтобы тот провозгласил республику в Италии, что в тех условиях было просто абсурдно и глупо, и, наконец, он * упрекает этого «великого изгнанника, который, как каждому известно, находится в Италии», в том, что он подло обливал грязью павших в Париже, единственных людей, которые в то время тирании, клеветы, трусости и деградации высоко подняли, даже умирая, священное знамя человеческих прав и справедливости.

Он продолжает:

«Вы предаете анафеме Париж, потому что Париж разрушил Вандомскую колонну и дом Тьера. А видели ли Вы сожженными целые деревни за то, что там укрывались волонтеры или франтиреры? И это было не только во Франции, но и в Ломбардии, и в Венеции. Что касается облитых керосином и подожженных дворцов Парижа, то обратитесь к священникам, которые в силу своего близкого знакомства с проповедуемым ими адским огнем могут быть хорошими судьями в том, какая разница между огнем керосина и тем огнем, которым австрийцы сжигали дотла деревни в Ломбардии и Венеции, когда эти области были под ярмом людей, застреливших Уго Басси, Чичеруакко и его двух сыновей и тысячи других итальянцев, позволивших себе такое кощунство, как требовать свободу для Рима, свободу для Италии.

Когда свет дня рассеет тьму, покрывшую Париж, я надеюсь, Вы, мой друг, будете более терпимы к действиям, вызванным отчаянным положением народа, которым плохо руководили, — как это обычно бывает с народом, позволившим увлечь себя фразеологией доктринеров, — но который в основном-то героически боролся за свои права. Те, кто клевещут на Париж, могут говорить что им угодно: им никогда не удастся доказать, что эти негодяи и чужестранцы — как они называли нас в Риме в 1849 г. —

* — Гарибальди. Ред.

420 смогли противостоять в течение трех месяцев огромной армии и отступить только потому, что это была самая сильная армия Пруссии.

А Интернационал? Зачем нужно было клеветать на Товарищество, почти не зная его? Не явилось ли Товарищество результатом ненормального общественного положения во всем мире? Общество, где большинство работает, чтобы кое-как существовать, где меньшинство, не трудясь, обманом и силой присваивает большую долю продукта труда большинства, разве такое общество не должно вызывать недовольство и жажду мести у страдающих масс?

Я не хочу, чтобы с Интернационалом случилось то же, что с народом Парижа, чтобы он позволил обманывать себя доктринерам, которые приведут его к фанатизму и в конечном счете к тому, что его выставят на посмешище; прежде чем доверять, надо хорошо изучить характер тех людей, которые должны повести по пути моральных и материальных улучшений.

Он снова говорит о Мадзини:¶

«Мадзини и я оба стары, и не может быть и речи о примирении между нами. Непогрешимые люди умирают, но не идут на уступки. Помириться с Мадзини? Для этого есть только один способ — подчиниться ему, на что я не чувствую себя способным».

И наконец, старый солдат ссылками на свое прошлое доказывает, что он всегда был истинным интернационалистом, что он боролся за свободу всегда и везде: сначала в Южной Америке, затем предложил свои услуги римскому папе * (да, даже римскому папе, когда тот разыгрывал из себя либерала), затем при Викторе-Эммануиле и, наконец, во Франции при Троцию и Жюле Фавре. И он заканчивает:

«Я и молодежь Италии готовы служить родине бок о бок с вами, мадзинистами, если это будет необходимо».

Это последнее письмо Гарибальди, завершающее ряд писем, в которых он ясно выражал свои симпатии Интернационалу, но воздерживался открыто говорить о Мадзини, имело огромное влияние в Италии и будет способствовать приходу новых сторонников под наше знамя.

Было также сообщено, что полный отчет о рабочем съезде в Риме 566 будет представлен на следующем заседании Совета **.

Напечатано в газете «The Eastern Post» № 163, 11 ноября 1871 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с английского

* — Пию IX. Ред.

** См. следующую статью. Ред.

421

Ф. Энгельс. Рабочий съезд в Риме. — Речи Бебеля в рейхстаге. Авторская запись сообщения на заседании Генерального совета 14 ноября 1871 года¶

Из Италии опять поступили многочисленные сообщения. Из них следует, что так называемый рабочий съезд в Риме⁵⁶⁶ был лишь уловкой Мадзини, рассчитанной на то, чтобы ввести в заблуждение общественное мнение относительно гигантски быстрого прогресса Интернационала в Италии. Прошлым летом местные лидеры хорошо организованной мадзинистской партии впервые и весьма неожиданно столкнулись во многих больших итальянских городах с тем фактом, что теряют абсолютное влияние, которое они доселе оказывали на рабочий класс. Здоровый инстинкт итальянских рабочих помог им понять, что парижские рабочие во время Коммуны, осыпаемые проклятиями всех правящих классов Европы, были в действительности поборниками дела всего пролетариата и что когда Мадзини призвал своих сторонников присоединиться к общим для всей буржуазии проклятиям в адрес народа Парижа, то он сам разрушил основу своего прежде неоспоримого влияния на итальянских рабочих. Рабочие итальянских городов начали тогда понимать, что их классовые интересы выходят за рамки мадзинистской республики; что эти интересы одинаковы для всех рабочих цивилизованного мира и что существует большая организация для защиты этих общих интересов — Интернационал. Более того, им с некоторых пор надоели религиозные проповеди Мадзини, совершенно неуместные в стране, которая больше, чем какая-либо другая в Европе, находится под властью духовенства; им надоели также его вечные напоминания о том, что целью их жизни является выполнение обязанностей, при этом Мадзини никогда не говорил об их правах. Мадзини

422 посчитал, что лучше всего будет пресечь это оппозиционное движение в зародыше. В течение последних 20 лет он фактически руководил рабочими обществами взаимопомощи, тайными обществами, лесными братьями (Foresters) и другими Италии, организациями, в которых политика была запрещена официально и даже самые элементарные задачи обычных профессиональных союзов полностью игнорировались. Президенты, секретари и члены советов этих обществ были, как правило, мадзинистами, и с их помощью могли быть организованы некоторые выступления в защиту приходящего в упадок мадзинизма. До 1864 г. эти общества проводили ежегодные съезды; последний состоялся в Неаполе в вышеуказанном году, на нем был принят акт о братстве, предусматривающий своего рода устав с центральным комитетом для ведения общих дел и т. п. Но с того времени съезды не созывались. С помощью лигурийских обществ Мадзини удалось созвать новый съезд, который собрался 1 ноября в Риме. Как был организован этот съезд, показывают события в римском рабочем обществе. Совет там оказался антимадзинистским, а поскольку в приглашении лигурийцев речь шла о созыве съезда для обсуждения политических вопросов, он отказался послать делегатов, ссылаясь на то, что обсуждение таких вопросов противоречит уставу. Фактически там, где советы рабочих обществ состояли не из мадзинистов, делегатов не послали; об этом заявили сами мадзинистские газеты; из этого, очевидно, вытекает, что посланные делегаты были избраны не членами различных обществ, а их советами. В этих условиях большинство членов Интернационала в Италии опротестовало право такого съезда претендовать на представительство основной массы итальянских рабочих. Лишь немногие из них присутствовали на заседаниях съезда, чтобы иметь возможность следить за его работой.

Съезд открылся 1 ноября. Почетными председателями были избраны Мадзини и Гарибальди, и это всего через неделю после опубликования письма Гарибальди Петрони, в котором Гарибальди окончательно разорвал с Мадзини! Затем вновь был обсужден акт о братстве, принятый Неаполитанским съездом. В связи с этим один делегат предложил в качестве поправки к акту включить декларацию о том, что съезд ясно высказывает свою приверженность принципам Джузеппе Мадзини. Дискуссия была длительной, но, в конце концов, старая мадзинистская организация одержала верх. 34 голоса было подано за, 19 — против, 6 делегатов воздержались и 10 отсутствовали. Большинство в 15 голосов по отношению к числу поданных голосов, но меньшинство в 1 голос по отношению к общему

423 числу делегатов съезда итальянские члены тайных обществ (Oddfellows) и друиды связали себя на год всем тем, что Мадзини сможет сказать или сделать. Излишне говорить о том, что три представителя секций Интернационала в знак протеста немедленно удалились. Мы можем добавить, что на первом предварительном заседании съезда было конфиденциально решено, что не будут обсуждаться ни вопрос об Интернационале, ни какие-либо религиозные вопросы. Процедурный регламент мог быть изменен лишь в пользу Мадзини!

Голосование по другим вопросам на съезде представляло интерес лишь для мадзинистов. Это были попытки гальванизировать угасающее влияние Мадзини, попытки в высшей степени бесполезные перед лицом роста влияния Интернационала, наблюдаемого в настоящее время среди итальянских рабочих. Итальянская радикальная пресса в Риме, особенно «La Capitale» и «Il Tribuno» резко осудили съезд за безоговорочное доверие к Мадзини. Последняя газета писала:

«Этим голосованием вынесен окончательный приговор союзу между Мадзини и Гарибальди, между теологическими догмами первосвященника и честным утверждением прав рабочих».

Обращаясь к Гарибальди, как бы хотели сказать: Вы неправы, отрицая принципы Мадзини, которые являются принципами итальянского рабочего класса; хотели сказать побежденным коммунарам, что версальские роялистские помещики были правы, расстреливая их; хотели сказать Интернационалу, что различные правительства правы, стремясь уничтожить его, и что Италия станет плотиной против потоков, обрушивающихся на привилегии и монополии.

Было бы неплохо, если бы итальянские рабочие, объединившиеся на съезде, тщательно обсудили и хорошо разобрали все предложения, но вместо этого возражения возникли еще до постановки самих вопросов. Ait philosophus *: слово учителя, принимаемое как евангелие, лишь приносит вред партии, вынужденной прибегать к подобным средствам, чтобы избавиться от пропаганды, с которой она не может справиться иным путем.

Та же газета опубликовала примечательную статью о сельскохозяйственных работниках и мелких крестьянах Италии, требующих, чтобы латифундии, которые теперь не обрабатываются и заболачиваются, были объявлены собственностью трудящихся, если они в течение определенного времени не будут освоены и возделаны.

* — Философ сказал, Ред.

424 В германском парламенте наш друг Бебель выступил дважды⁵⁶⁷. В первой речи он критиковал рост военных расходов.

«Вся эта огромная армия, — сказал он, — нужна в основном против рабочего класса внутри страны. Но вы, господа буржуа, быстрым ростом ваших фабрик и мастерских сами вызываете столь быстрый рост численности рабочих, что никогда не сможете увеличить армию в том же масштабе».

Во второй речи относительно предложения либералов, чтобы все германские государства обязательно имели представительные учреждения, Бебель заявил, что все конституции германских государств, больших или малых, не стоят бумаги, на которой они написаны. Прусская исполнительная власть господствует и делает во всей Германии, что хочет; он, Бебель, хотел бы, чтобы все малые государства, безосновательно считающиеся последними прибежищами свободы, были поглощены Пруссией, чтобы поставить народ непосредственно лицом к лицу с подлинным врагом — прусским правительством. Когда Бебель заявил, что он не исключает конституции Германской империи из этого общего осуждения, палата депутатов по предложению председателя прервала его речь на полуслове.

Такова свобода обсуждения, как ее толкуют аристократы, бюрократы, капиталисты и юристы в германском парламенте. Один-единственный рабочий среди них является столь серьезным соперником для всех остальных, что им приходится затыкать ему рот силой.

Напечатано в газете «The Eastern Post»

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

425

К. Маркс. Заявление⁵⁶⁸¶

Я, Карл Маркс, проживающий по адресу 1, Мейтленд-парк-род, Хаверсток-хилл, графство Мидлсекс, секретарь для Германии Генерального Совета Международного Товарищества Рабочих, торжественно и чистосердечно заявляю следующее:

1. Германская Социал-демократическая рабочая партия, комитет которой в начале сентября одна тысяча восемьсот семидесятого года еще имел свое местопребывание в Брауншвейге⁵⁶⁹, никогда не просила о приеме ее в Международное Товарищество Рабочих в качестве его составной части или секции.

2. По этой причине таковой прием никогда не состоялся.

3. Многие члены вышеуказанной германской Социал-демократической партии были по своему заявлению приняты как индивидуальные члены Международного Товарищества Рабочих.

4. Данное заявление сделано по просьбе Вильгельма Бракке, коммерсанта в Брауншвейге, лично являющегося членом Международного Товарищества Рабочих.

Я делаю это торжественное заявление, чистосердечно считая его отвечающим действительности, в соответствии с положениями Акта, составленного и принятого в сессии парламента пятого и шестого года правления его Величества, покойного короля Вильгельма IV, озаглавленного: Акт об отмене Акта настоящей сессии, озаглавленного Актом для более эффективного упразднения клятв и присяг, принимаемых и приносимых в различных государственных ведомствах, и замены их заявлениями, и для более полного упразднения добровольных и внесудебных

426 клятв и заявлений под присягой, и проведения других мер по упразднению излишнего приведения к присяге.

Подписано и зарегистрировано в Меншенз-хауз, в лондонском Сити сего дня 17 ноября 1871 года.

Карл Маркс

Присутствовал: Силс Джон Гиббонс, лорд-мэр

Опубликовано в книге «Der Proceß gegen den Ausschuß der Socialdemokratischen Arbeiterpartei», Braunschweig, 1871

Печатается по тексту книги Перевод с английского На русском языке публикуется впервые

427

Ф. Энгельс. О позиции датских членов Интернационала в аграрном вопросе. Авторская запись сообщения на заседании Генерального совета 5 декабря 1871 года⁵⁷⁰¶

Из Дании получен отчет, касающийся главным образом положения сельскохозяйственных рабочих и проводимой среди них агитации. В Дании есть две официальные политические партии: партия «Доктринеров», представляющая буржуазию, и партия «Друзья крестьян», как она сама себя называет, которая представляет землевладельцев, включая дворянство и крупных крестьян-собственников. Они также претендуют на то, чтобы представлять сельскохозяйственных рабочих, но на деле никогда ничего не делали для них. Так как дворянство в Дании сравнительно маловлиятельно, то основу партии «Друзья крестьян» составляют крупные арендаторы. Мелкие собственники и сельскохозяйственные рабочие до сих пор находятся под их руководством; хотя несколько их представителей и избраны в парламент, они действуют под влиянием крупных арендаторов и используются ими как простое орудие.

Интернационал ставит своей целью освобождение мелких крестьян и сельскохозяйственных рабочих от подчинения людям, которые обогащаются за счет их труда, и старается сплотить их в независимую партию, отличную от так называемой партии «Друзья крестьян» и находящуюся в тесном союзе с городскими рабочими. Эта новая партия сельскохозяйственных рабочих кладет в основу своей деятельности решение Базельского конгресса о национализации земли.

«В качестве все более и более очевидной истины выступает тот факт, — говорит наш копенгагенский орган газета «Socialisten», — что земля является общей собственностью народа, что народ должен совместно

428 обрабатывать ее, пользоваться всеми ее благами, передавая свои излишки (аренду) государству для общих целей».

Но так как земля в Дании находится главным образом в руках большого числа крестьян-собственников, владеющих от 50 до 100 акрами хорошей земли, немедленная экспроприация столь значительной категории была бы невозможна. Поэтому предлагается план, который даст много преимуществ владельцам, а также работникам, а именно: создание сельскохозяйственных кооперативных обществ, состоящих из владельцев и сельскохозяйственных рабочих, для совместного возделывания земли, теперь обрабатываемой ими индивидуально. Мелкие и средние хозяйства должны быть, таким образом, заменены хозяйствами, имеющими 500 и более акров земли, это позволило бы им применять сельскохозяйственные орудия, использовать силу пара и другие современные усовершенствования, которые не могут дать выгоды, когда сельское хозяйство ведется в мелких масштабах. Необходимый капитал должен быть получен у государства под залог земли, принадлежащей каждой ассоциации. Эти предложения в силу необходимости элементарны по своему характеру, но они пока подходят для сельскохозяйственного населения с его нынешним интеллектуальным развитием; со временем настойчивая пропаганда национализации земли как конечной цели движения будет эффективно содействовать ломке того политического подчинения, в котором крупные земельные собственники с помощью пасторов, сельских учителей и правительственных чиновников до сих пор удерживают сельскохозяйственных рабочих.

Напечатано в газете «The Eastern Post» № 167, 9 декабря 1871 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с английского

429

К. Маркс. Американский раскол⁵⁷¹¶

МАЙ 1872 ГОДА *

15 октября 1871 г. в газете Вудхалл (банкирши, проповедницы свободной любви и вообще шарлатанки) и Клафлин (ее сестры, в том же роде) опубликован манифест секции № 12 (основанной Вудхалл и состоящей почти исключительно из буржуазных шарлатанов и поизносившихся жуликов-янки, спекулирующих на реформах; секция № 9 основана мисс Клафлин).

Манифест секции № 12 (к говорящим на английском языке гражданам Соединенных Штатов) (датирован 30 августа 1871 г., подписан У. Уэстом, секретарем секции № 12).

Вот выдержки из этого манифеста:

«Конечная цель Интернационала сводится к освобождению как рабочих, так и работниц путем завоевания политической власти». «Это предполагает, во-первых, политическое равенство и социальную свободу обоих полов». «Политическое равенство означает личное участие каждого в подготовке, принятии и проведении в жизнь законов, которыми управляются все». «Социальная свобода означает полную гарантию от неуместного вмешательства во все вопросы чисто личного характера, каковы, например, религиозные убеждения, отношения между полами, моды и пр.».

«Это положение включает, во-вторых, создание общего правительства для всего мира... само собой разумеется, что в эту программу входит и уничтожение... даже языковых различий».

«Секция № 12» приглашает организовывать в Соединенных Штатах на основе этой программы «секции английского языка».

* Заголовок написан рукой Энгельса на отдельном листе, Курсив в цитатах принадлежит Марксу, Ред.

15*

430 Что вся эта организация предназначается для охоты за должностями и для избирательных целей, видно из следующего:

«Для удобства использования в политической деятельности желательно, где это возможно, создавать секции в каждом первичном избирательном округе».

«В конечном счете в каждом городе должен быть учрежден городской комитет, или совет, соответствующий муниципальным советам; в каждом штате — комитет, или совет штата, соответствующий законодательным органам штатов, а в общенациональном масштабе — национальный комитет, или совет, соответствующий Национальному конгрессу Соединенных Штатов».

«Задача Интернационала заключается не в чем ином, как в создании в рамках существующих форм правления новой формы, которая призвана все их заменить».

Этот манифест, а также создание на его основе всевозможных буржуазных шарлатанских секций (апостолов свободной любви, спиритов, спиритствующих шейкеров и т. д.), явился поводом к расколу, причем секция № 1 (немецкая) старого совета потребовала исключения секции № 12 и недопущения таких секций, которые не состояли бы, по крайней мере на две трети, из рабочих.

Сначала пять раскольников образовали 19 ноября 1871 г. сепаратный совет, состоящий из янки, французов, немцев.

В газете «Woodhull...» 18 ноября 1871 г. секция № 12 (Уэст в качестве секретаря) выражает протест против секции № 1 и, между прочим, заявляет там:

«Простая истина заключается в том, что обеспечение политического равенства и социальной свободы в равной мере всем — всем расам, обоим полам и любым сословиям — является непременной предпосылкой более радикальных реформ, требуемых Интернационалом.

Распространение гражданского равноправия на женщин должно во всем мире предшествовать всякому общему изменению существующих отношений между капиталом и трудом». «Секция № 12 должна также восстать против лежащей в основе всего рассматриваемого здесь протеста (секции № 1) неверной посылки, будто Международное Товарищество Рабочих есть организация рабочего класса...»

Еще раньше в газете «Woodhull...» 21 октября 1871 г. секция № 12 провозглашала

«суверенное право каждой секции вырабатывать, принимать и выражать свое собственное толкование решений конгрессов. Устава и постановлений (!) указанного Генерального Совета, поскольку каждая секция одна несет ответственность за свои собственные выступления».

Газета «Woodhull...», 25 ноября 1871 г. Протест секции № 12 против «Воззвания секции № 1» (то самое воззвание, которое ты передал для опубликования в итальянские и другие газеты).

431 «Неверно, что «взаимопонимание или согласие» рабочих всех стран, действующих самостоятельно, само по себе образует основу Товарищества... Утверждение, что освобождение рабочего класса может быть завоевано только им самим, нельзя отрицать, однако оно правильно лишь постольку, поскольку констатирует тот факт, что рабочий класс не может быть освобожден против своей воли».

3 декабря 1871 г. формально конституируется новый федеральный совет для Северной Америки (янки, немцы, французы).

4 декабря. Старый совет (Уорд-Хотел, 10) изобличает мошенников в циркуляре ко всем секциям Интернационала в Соединенных Штатах. Между прочим, там говорится:

«В комитете (старом Центральном комитете), который должен был бы служить преградой против всякой спекуляции реформами, под конец образовалось большинство из почти уже преданных забвению реформаторов и филантропов... И в результате люди, проповедующие евангелие свободной любви, в братском единении сидели рядом с людьми, желающими осчастливить мир единым универсальным языком: дельцы сельскохозяйственной кооперации, спириты, атеисты и деисты — каждый старался оседлать своего конька. В частности, секция № 12 Вудхалл... Первый шаг, который здесь необходимо сделать для успеха движения, это организовать и одновременно активизировать революционный элемент, порождаемый противоположностью интересов капиталиста и рабочих...

Делегаты секций № 1, 4, 5, 7, 8, 11, 16, 21, 23, 24, 25 и других, убедившись в бесплодности всех попыток положить конец этому безобразию, постановили, после того как старый Центральный комитет приостановил (3 декабря 1871 г.) свою деятельность на неопределенный срок, основать новый комитет, состоящий из подлинных рабочих, не допуская в него всех тех, кто только способен запутать вопрос». («New-Yorker Democrat», 9 декабря 1871 г.)

Уэст был избран в качестве делегата нового совета.

Следует заметить, что новый совет очень быстро пополнился делегатами, большей частью от новых секций, основанных секцией № 9 (Клафлин) и секцией № 12 (Вудхалл), собранных кое-как и притом по большей части таких малочисленных, что в них с трудом набиралось достаточно членов для замещения необходимых выборных должностей.

Тем временем газета «Woodhull...» (Уэст и др.) бесстыдно лгала, утверждая, что ей обеспечена поддержка Генерального Совета.

Оба совета апеллировали к Генеральному Совету. Различные секции, например французская секция № 10 (Нью-Йорк), и все ирландские секции отозвали своих делегатов из обоих советов в ожидании решения Генерального Совета. О ложных утверждениях газеты «Woodhull...» свидетельствует статья в номере от 2 декабря под заглавием «Секция № 12 получила поддержку. — Решение Генерального Совета». (Это было

432 решение Генерального Совета от 5 ноября 1871 г., поддерживавшее, наоборот, Центральный комитет против претензий секции № 12 на то, чтобы занять его место в качестве секции янки.)

Резолюции Генерального Совета от 5 и 12 марта 1872 г.

Судьба Интернационала в Соединенных Штатах зависела от них. (Между прочим, следует отметить нарочитый культ, которым газета «Woodhull...» окружала меня до поры до времени.)

Как только резолюции были получены в Нью-Йорке, люди из контркомитета возобновили свою старую политику. Раньше они обсуждали первоначальный раскол в самых скомпрометированных буржуазных газетах Нью-Йорка. Теперь они начали делать то же самое по отношению к Генеральному Совету (изображали дело как борьбу между французами и немцами, между социализмом и коммунизмом) под ликующий вой всей враждебной рабочим прессы.

Очень характерны комментарии к резолюциям Генерального Совета в газете «Woodhull...» 4 мая 1872 г.

Еще раньше в газете «Woodhull...» 16 декабря 1871 г.:

«В отношении членства не выдвигается никаких новых требований, кроме того, что на две трети или еще на какую-то часть секция должна состоять из наемных рабов, словно быть свободным — преступление».

(Особенно при формировании контрсовета.)

Газета «Woodhull...», 4 мая 1872 г.:

«...В этом декрете Генерального Совета его авторы не стесняются рекомендовать, чтобы в будущем не принималась ни одна американская секция, не состоящая хотя бы на две трети из наемных рабов. Не должны ли члены секций быть и политическими рабами? Одно стоит другого...». «Проникновения в Международное Товарищество Рабочих лжерформаторов, буржуазных шарлатанов и политических аферистов больше всего следует опасаться как раз со стороны того класса граждан, который не имеет других средств к существованию, кроме платы за труд наемного раба».

Тем временем по мере приближения президентских выборов обнаружилось, где была зарыта собака: Интернационал, оказывается, должен служить избранию... г-жи Вудхалл!

Кстати, еще раньше в газете «Woodhull...» 2 марта 1872 г. в статье, подписанной У. Уэстом, читаем:

«Издание в августе прошлого года манифеста секции № 12 к гражданам Соединенных Штатов, говорящим на английском языке, явилось началом новой эры в истории Интернационала и привело к признанию Генеральным Советом политического равенства и социальной свободы обоих полов в также политического в основном характера предстоящей нам деятельности».

433 Газета «Woodhull...» 2 марта 1872 г. под заголовком «Предстоящее объединительное собрание» пишет:

«Представители различных реформаторских элементов страны обсуждают сейчас предложение о проведении здесь в мае текущего года большого объединительного собрания во время юбилейной недели... В самом деле, если это собрание в мае будет действовать умно, кто может сказать, что остатки покойной Демократической партии [не примкнут к нему... те, кому... принципы дороже республиканской или демократической партии] * выйдут из них и примут участие в проектируемом собрании. Все радикальные организации во всех частях Соединенных Штатов должны, как только будет опубликовано приглашение на собрание, тотчас же предпринять шаги, чтобы быть на нем представленными».

(Кстати, газета «Woodhull...», не могу найти от какого числа, утешает спиритические секции тем, что о Генеральном Совете позаботится сам черт.)

Газета «Woodhull...», 6 апреля 1872 г.:

«С каждым днем множатся свидетельства того, что собрание, созываемое на 9 и 10 мая представителями различных поборников реформ... призвано стать стихийным порывом народа».

Национальная ассоциация борьбы за женское избирательное право сообщает:

«Это собрание... рассмотрит кандидатуры на посты президента и вице-президента Соединенных Штатов».

То же самое под заголовком:

«Предстоящее в мае 1872 г. в Соединенных Штатах создание Народной партии для обеспечения и защиты прав человека».

Под воззванием на первом месте стоит подпись: Виктория К. Вудхалл, затем — Теодор Г. Банкс, Р. У. Юм (оба — члены контрсовета, а Банкс — один из его основателей). В этом воззвании говорится: собрание рассмотрит «кандидатуры на посты президента и вице-президента Соединенных Штатов». Особо приглашаются

«поборники реформ в области рабочего и земельного вопросов, пацифисты, апостолы трезвенности, члены Интернационала и сторонники женского избирательного права, включая различные общества борьбы за избирательное право, а также всех тех, кто считает, что настало время ввести принципы вечной справедливости и человеческого равенства в наше законодательство».

В газете «Woodhull...» 13 апреля 1872 г. все яснее обнаруживаются махинации, связанные с президентскими выборами. На этот раз для разнообразия обращаются к

* Пропуск в рукописи, Текст в квадратных скобках восстановлен по газете, Ред.

434 «членам Интернационала и другим поборникам реформы труда, друзьям мира, трезвенности и образования и всем тем, кто считает, что настало время проводить принципы истинной нравственности и религии в законодательство, судопроизводство и торговлю».

Под заголовком «Партия народа и т. д.» новое воззвание. На первом месте все та же подпись: Виктория К. Вудхалл, за ней главные пройдохи из контрсовета — Т. Г. Банкс, Р. У. Юм, Д. Р. Аллен, Уильям Уэст, Г. В. Маддокс (впоследствии председатель собрания в Аполло-холле), Дж. Т. Эллиотт (английский секретарь нового совета), Т. Милло (делегат французской секции № 2).

«Woodhull... Weekly» (это не газета, а еженедельник), 20 апреля 1872 г. Продолжается все то же жульничество.

Списки растут, все время во главе с В. К. Вудхалл (в списках имеются также и «высокочтимые» *).

«Woodhull... Weekly», 27 апреля 1872 г. Продолжается та же реклама. (Начинают печатать список делегатов.)

«Woodhull... Weekly», 4 мая 1872 г. Продолжение жульничества. (Постоянное перепечатывание тех же и расширенных списков.)

«Woodhull... Weekly», 25 мая 1872 года. Наконец (9, 10, 11 мая скандал в Аполло-холле). Вудхалл — кандидат на пост президента США, Ф. Дуглас — на пост вице-президента (Маддокс из контрсовета — председатель собрания в первый день). Посмешище всего Нью-Йорка и США.

Другие должностные лица контрсовета: Джон Т. Эллиотт, вице-президент, Д. Р. Аллен, секретарь (и член комитета по составлению резолюций и платформы). В последнем комитете: Т. Г. Банкс (один из пяти основателей контрсовета 19 ноября 1871 г.). Также пресловутая г-жа Мария Халек в одном из комитетов. В нью-йоркском центральном национальном комитете для Соединенных Штатов фигурируют Д. Р. Аллен, Т. Г. Банкс (рядом с полковником Бладом, членом секции № 12 и супругом Виктории), А. Б. Девис.

Крушение контрсовета.

Секция № 2 (французская) лишает делегатских полномочий Лограна (бывшего до сих пор французским секретарем контрсовета). Упрекают этих молодчиков в

использовании организации для политических целей и как своего рода придатка отделения апостолов свободной любви, входящего в состав партии борьбы за права женщин... Гражданин Милло» (он внес резолюцию о выходе секции № 2 из контрсовета, и предложение было принято),

* — члены американского конгресса, Ред.

435 «обосновывая резолюцию, заявил, что только три секции — № 9 (Клафлин), № 12 (Вудхалл) и № 35 — были представлены на созванном с бору по сосенке собрании в Аполло-холле, что они интриговали для использования людей в политических целях и что делегация, выступавшая на вышеупомянутом собрании и действовавшая якобы от имени федерального совета, была незаконной и самозванной».

(Однако федеральный контрсовет не дезавуировал ее.) («The World», 13 мая 1872 г.)

Секция № 6 (немецкая) отзывает своего делегата Э. Гроссе (бывшего личного секретаря г-на фон Швейцера) и заявляет, что выйдет из контрсовета, если последний не признает всех резолюций Генерального Совета.

«Le Socialiste» (Нью-Йорк), 18 мая 1872 г.

Нью-Йоркская секция № 2 в воскресном заседании 12 мая приняла следующие резолюции:

«Принимая во внимание и т. д. и т. д.

Что секция № 2 имеет достоверные сведения об отказе общества ювелиров присоединиться к Интернационалу, между тем как делегат этого общества продолжает представлять его в федеральном совете;

Что секция № 2 имеет основание считать и некоторых других делегатов представителями секций фиктивных или насчитывающих не более 6—8 членов,

Секция № 2 заявляет, что необходимо произвести расследование и т. д...».

«Принимая во внимание, что секция № 12, правильно или неправильно, была временно исключена Генеральным Советом, действовавшим в силу полномочий, данных ему Базельским конгрессом, секция № 2 протестует против оставления в федеральном совете делегата секции № 12 в качестве делегата с решающим голосом.

Наконец, принимая во внимание, что Интернационал является товариществом рабочих, имеющим целью освобождение рабочих самими рабочими, секция № 2 протестует против принятия секций, состоящих в большинстве своем из нерабочих».

Другая резолюция секции № 2.

«Секция № 2,

признавая в принципе избирательное право для женщин, перед лицом инсинуаций гражданки Вудхалл, дававшей понять публике на собрании в Аполло-холле, что Интернационал поддерживает кандидатуры, выдвинутые на этом собрании, заявляет, что в настоящее время Интернационал не может и не должен идти на поводу у какой-либо американской политической партии, так как ни одна из них не представляет стремлений рабочих, ни одна из них не признает в качестве программы и цели экономическое освобождение рабочих.

Секция № 2 считает,

что в настоящее время единственной нашей целью должны быть организация и сплочение рабочего класса в Америке».

Под заголовком «Члены Интернационала, берегитесь!» в том же номере «Socialiste», между прочим, напечатано:

436 «Интернационал не подвергается и не может подвергаться преследованиям в Америке; политиканы не только не стремятся его уничтожить, но думают исключительно о том, чтобы использовать его как рычаг и опору для достижения своих личных целей. Если Интернационал даст увлечь себя на этот путь, он перестанет быть Товариществом Рабочих и станет ареной для политиков.

Сигнал тревоги был дан уже давно; но собрание в Аполло-холле, выдвинувшее от имени Интернационала кандидатуру г-жи Вудхалл на президентский пост, должно теперь раскрыть глаза и менее проницательным. Члены Интернационала в Америке, берегитесь!»

«The World», 20 мая 1872 г.

Заседание контрсовета от 19 мая 1872 г. Маддокс (из Аполло-холла) председатель. Уход 8 делегатов (от 8 секций) (французы и немцы).

«Herald», 20 мая 1872 г. печатает сообщение о том же заседании под заголовком:

«Французы подвергаются оскорблениям и уходят в негодовании... Обмен ужасающими ругательствами. Всего 1500 членов в Соединенных Штатах. Раскол среди лондонских членов Интернационала. Победа клики Вудхалл».

Резолюция Генерального Совета от 28 мая 1872 г., согласно которой — в ответ на вопросы, поставленные немецкой секцией Сент-Луиса и французской секцией Нового Орлеана — старый совет (Временный федеральный совет для Соединенных Штатов) признается единственно правомочным.

Написано К. Марксом в мае 1872 г.

Впервые опубликовано на русском языке в книге «Генеральный Совет Первого Интернационала. 1871—1872». М., 1965

Печатается по рукописи

Перевод с английского, немецкого и французского

437

К. Маркс. Проект Общего устава и организационного регламента Международного Товарищества Рабочих, утвержденный Генеральным советом летом 1872 года⁵⁷²¶

**ОБЩИЙ УСТАВ¶

МЕЖДУНАРОДНОГО ТОВАРИЩЕСТВА РАБОЧИХ**

Принимая во внимание:

что освобождение рабочего класса должно быть делом самого рабочего класса;

что борьба за освобождение рабочего класса означает борьбу не за классовые привилегии и монополии, а за равные права и обязанности и за уничтожение всякого классового господства;

что экономическое подчинение трудящегося монополисту средств труда, то есть источников жизни, лежит в основе рабства во всех его формах, всякой социальной обездоленности, умственной приниженности и политической зависимости;

что экономическое освобождение рабочего класса есть, следовательно, великая цель, которой всякое политическое движение должно быть подчинено как средство;

что все усилия, направленные к этой цели, оказывались до сих пор безуспешными вследствие недостатка солидарности между рабочими различных отраслей труда в каждой стране и отсутствия братского союза рабочего класса разных стран;

что освобождение труда — не местная и не национальная проблема, а социальная, охватывающая все страны, в которых существует современное общество⁵⁷³, и что ее разрешение зависит от практического и теоретического сотрудничества наиболее передовых стран;

что нынешний новый подъем движения рабочего класса в наиболее развитых промышленных странах Европы, вызывая новые надежды, служит вместе с тем серьезным предупрежде-

438 нием против повторения прежних ошибок и требует немедленного объединения все еще разрозненных движений;

принимая во внимание указанные соображения, было основано Международное Товарищество Рабочих.

Оно заявляет:

что все вступившие в него общества и отдельные лица будут признавать истину, справедливость и нравственность основой в своих отношениях друг к другу и ко всем людям независимо от цвета их кожи, их верований или национальности.

Нет прав без обязанностей, нет обязанностей без прав.

Исходя из всего этого и был составлен следующий Устав:

Статья 1. Товарищество основано для того, чтобы организовать общие действия рабочих * разных стран⁵⁷⁴, преследующих одинаковую цель, а именно: взаимную защиту, развитие и полное освобождение рабочего класса.

Статья 2. Общество носит название Международное Товарищество Рабочих.

Статья 3. Ежегодно созывается общий рабочий⁵⁷⁵ конгресс, состоящий из делегатов от отделений Товарищества. Этот конгресс призван провозглашать общие стремления рабочего класса, принимать меры, необходимые для успешной деятельности Международного Товарищества, и назначать его Генеральный Совет.

Статья 4. Каждый конгресс назначает время и место созыва следующего конгресса. Делегаты собираются соответственно своим мандатам в назначенный срок в установленном месте без специального приглашения. Генеральный Совет может в случае необходимости изменить место и срок конгресса и с санкции большинства федераций заменить конгресс закрытой конференцией с теми же полномочиями. Однако конгресс или конференция, которая заменит его, должны быть созваны в течение трех месяцев после срока, установленного предыдущим конгрессом.

Конгресс ежегодно определяет местопребывание Генерального Совета и избирает его членов, по три человека от национальности. Избранный таким образом Совет имеет право заменять членов, ушедших в отставку или по какой-либо причине лишенных возможности выполнять свои обязанности, и пополнять свой состав путем кооптации, в случае если конгресс изберет меньшее число членов, чем это определено Уставом.

* Здесь и далее жирным шрифтом выделены изменения, утвержденные Генеральным Советом летом 1872 г. Ред.

439 avec le conversé de l'obscurité de l'obscurité
de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité
de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité
de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité
de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité
de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité
de l'obscurité

Art. 2. — Le nom de cette association de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité

3) Art. — Tous les ans aura lieu un Congrès ouvrier général composé de délégués des branches de l'Association. Ce Congrès proclamera les aspirations communes de la classe ouvrière, prendra l'initiative des mesures nécessaires pour le succès de l'œuvre de l'Association Internationale, et en nommera le Conseil général.

4) Art. . — Chaque Congrès fixera la date et le siège de la réunion du Congrès suivant. Les délégués se réuniront de plein droit aux lieu et jour désignés, sans qu'une convocation spéciale soit nécessaire. En cas d'urgence, le Conseil général pourra changer le lieu du Congrès sans en remettre toutefois la date.

Tous les ans, le Congrès réuni indiquera le siège du Conseil général, et en nommera les membres. Le Conseil général ainsi élu aura le droit de s'adjoindre de nouveaux membres.

A chaque Congrès annuel, le Conseil général fera un rapport public de ses travaux. Il pourra, au cas de besoin, convoquer le Congrès avant le terme fixé.

5) Art. . — Le Conseil général se composera de travailleurs appartenant aux différentes rations représentées dans l'Association Internationale. Il choisira dans son sein les membres du bureau nécessaires pour la gestion des affaires, tels que trésorier, secrétaire général, secrétaires particuliers pour les différents pays, etc.

6) Art. — Le Conseil général fonctionnera comme agent international entre les différents groupes nationaux et locaux, de telle sorte que les ouvriers de chaque pays soient constamment au courant des mouvements de leur classe dans les autres pays; qu'une enquête sur l'état social soit faite simultanément et dans un même esprit; — que les questions d'intérêt général,

Le
de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité de l'obscurité