ОТДЕЛ ШЕСТОЙ. ПРЕВРАЩЕНИЕ ДОБАВОЧНОЙ ПРИБЫЛИ В ЗЕМЕЛЬНУЮ РЕНТУ¶

Краткое введение¶

I

В предыдущих отделах третьего тома «Капитала» Маркс показал, каким образом прибавочная стоимость выступает в превращенной форме прибыли, а эта последняя в свою очередь делится на процент и предпринимательский доход. Это уже превращенные формы не прибавочной стоимости, а прибыли. В настоящем отделе объектом анализа является еще одна превращенная форма прибыли – капиталистическая земельная рента.

Теория капиталистической земельной ренты излагается Марксом в настоящем отделе в общих рамках теории прибавочной стоимости, теории средней прибыли и цены производства, являясь дальнейшим развитием этой теории, применением ее к особой сфере капиталистического производства – к капиталистическому сельскому хозяйству.

В десятой главе третьего тома «Капитала» Маркс отмечает, что категория рыночной стоимости «включает в себя добавочную прибыль тех, кто в каждой особой сфере производства производит при наиболее благоприятных условиях». Там же Маркс указывает на то, что «добавочная прибыль может возникнуть, кроме того, еще в том случае, если известные сферы производства находятся в условиях, позволяющих уклониться от превращения их товарных стоимостей в цены производства, а потому и от сведения их прибыли к средней прибыли». Резюмируя оба эти высказывания, Маркс говорит: «В отделе о земельной ренте мы рассмотрим дальнейшее видоизменение этих двух форм добавочной прибыли».

В приведенных цитатах целиком содержится программа марксова исследования капиталистической земельной ренты, предпринятого в шестом отделе III тома «Капитала» и включающего в себя учение о дифференциальной и абсолютной земельной ренте. В самом деле, как мы увидим в дальнейшем, в специфических условиях капиталистического сельского хозяйства добавочная прибыль тех капиталистов-фермеров, которые производят при наиболее благоприятных условиях, на более плодородных или лучше расположенных участках земли, принимает форму дифференциальной земельной ренты. Что же касается той добавочной прибыли, которая возникает как разность между стоимостью и ценой производства продукта, то эта добавочная прибыль в капиталистическом сельском хозяйстве фиксируется и принимает форму абсолютной земельной ренты.

Приведенные цитаты важны также в том отношении, что они вскрывают ту связь, которая существует между теорией средней прибыли и цены производства и теорией земельной ренты. Здесь прямо перекидывается мост от глав VIII–X (особенно последней) к главам настоящего, шестого, отдела.

II

Теория земельной ренты не только является продолжением и развитием теории средней прибыли и цены производства. Она представляет собой пробный камень истинности этой последней. Ведь марксова теория средней прибыли и цены производства исходит, как мы видели выше (см. комментарий к гл. VIII и IX), из того фундаментального положения, что стоимости и цены производства непосредственно не совпадают, что только сумма цен производства совпадает с суммой стоимостей.

Классики буржуазной политической экономики – Смит и Рикардо – в своих работах фактически исходили из совпадения (тождества) стоимостей и цен производства (так называемая «догма Смита – Рикардо»): Исходя из этого тождества, Смит и Рикардо были вынуждены отрицать существование абсолютной ренты. В самом деле, если бы цена сельскохозяйственных продуктов давала сверх средней прибыли еще и абсолютную ренту, то эта цена превышала бы цену производства, а, следовательно, с точки зрения догмы о тождестве стоимостей и цен производства превышала бы стоимость. Получалось бы, что одно и то же количество труда создавало в сельском хозяйстве более высокую стоимость, чем в промышленности; это было бы явным нарушением закона стоимости. Поэтому отсутствие абсолютной земельной ренты и возможность существования только дифференциальной ренты было, по мнению Смита и Рикардо, лишь необходимым проявлением всеобщего характера действия закона стоимости. Желая «спасти» закон стоимости, Рикардо приходил к отрицанию абсолютной ренты, хотя это явно противоречило капиталистической действительности.

В письме к Энгельсу Маркс следующим образом характеризует роль теории земельной ренты в обосновании общей теории стоимости: «Единственно, что я должен теоретически доказать, это возможность абсолютной ренты без нарушения закона стоимости. Это тот пункт, вокруг которого вертится теоретический спор со времени физиократов и до наших дней. Рикардо отрицает эту возможность; я ее утверждаю. Я утверждаю в то же время, что его отрицание основывается на теоретически ложной, перенятой от А. Смита догме – на предполагаемом тождестве цен производства и стоимостей товаров».

Марксова теория абсолютной ренты явилась одним из доказательств ложности предпосылки Смита и Рикардо о тождестве стоимостей и цен производства. Объяснив существование абсолютной ренты как разности между стоимостью и ценой производства, Маркс тем самым доказал, что действие закона средней прибыли и цены производства происходит на основе закона стоимости, а отнюдь не в противоречии с ним, как это получалось у классиков буржуазной политической экономики. Это было громадным шагом вперед в развитии марксистской теории стоимости и прибавочной стоимости, знаменовало собой один из важных моментов в том революционном перевороте в политической экономике, который совершил Маркс.

III

Наряду с шестым отделом III тома «Капитала» марксова теория капиталистической земельной ренты рассматривается во второй части «Теорий прибавочной стоимости». Эта работа была широко использована В. И. Лениным в его критике ревизионизма по аграрному вопросу и при разработке им аграрной программы РСДРП. В своих произведениях В. И. Ленин много раз обращался к «Теориям прибавочной стоимости», высоко оценивая как историко-критическое, так и теоретическое содержание этого труда Маркса.

В отличие от III тома «Капитала», где основное внимание Маркс уделил дифференциальной ренте (семь глав из одиннадцати), во второй части «Теорий прибавочной стоимости» рассматриваются главным образом проблемы абсолютной ренты. Это объясняется тем, что в «Теориях прибавочной стоимости» Маркс прежде всего ставил перед собой задачу обоснования своей теории средней прибыли и цены производства и критики догмы Смита – Рикардо о тождестве стоимостей и цен производства. В одном из набросков плана своего экономического труда, написанном в январе 1863 г. (в период работы над «Теориями прибавочной стоимости»), Маркс раздел о земельной ренте фиксирует следующим образом: «Земельная рента (Иллюстрация различия между стоимостью и ценой производства)».

В третьем томе «Капитала», где земельная рента рассматривается как одна из производных форм прибавочной стоимости, Маркс начинает свое исследование с дифференциальной земельной ренты, которая является адекватной капиталистическому способу производства формой ренты, в то время как абсолютная рента и базирующийся на ней класс земельных собственников являются излишними даже с точки зрения капиталистического производства.

Таким образом, теория земельной ренты во второй части «Теорий прибавочной стоимости» излагается в существенно ином аспекте, нежели в III томе «Капитала». Вследствие этого ряд кардинальных вопросов теории ренты, нашедших подробное освещение во второй части «Теорий прибавочной стоимости», является ценным дополнением к VI отделу третьего тома «Капитала». В их числе вопрос о двух видах монополии в капиталистическом сельском хозяйстве и в связи с этим о национализации земли, вопрос о монопольном характере цены сельскохозяйственных продуктов, о конкуренции в сельском хозяйстве, о производительности труда и др.

Вот почему изучение наряду с III томом «Капитала» второй части «Теорий прибавочной стоимости» необходимо для глубокого усвоения марксовой теории ренты. По мере комментирования глав шестого отдела мы будем ссылаться на соответствующие места «Теорий прибавочной стоимости».

IV

Для создания своей теории ренты Маркс предпринял изучение громадного фактического материала. «Что касается существования абсолютной земельной ренты, – писал Маркс Энгельсу, – то это такой вопрос, который следовало бы разрешать для каждой страны на основании статистики». Теория ренты в шестом отделе III тома

«Капитала» и в «Теориях прибавочной стоимости» базируется в основном на английском материале, однако, как указывает Энгельс в предисловии к III тому «Капитала», «для ... отдела о земельной ренте Маркс в семидесятых годах предпринял совершенно новые специальные изучения. В продолжение нескольких лет он изучал в подлинниках... статистические исследования и другие издания о земельной собственности, доставлявшиеся ему русскими друзьями с желательной полнотой, делал из них выписки и намеревался воспользоваться ими при новой переработке этого отдела... В отделе о земельной ренте Россия должна была играть такую же роль, какую играла Англия в книге I при исследовании промышленного наемного труда. К сожалению, Марксу не удалось осуществить этот план».

В заключение отметим, что отдел о земельной ренте представляет особый интерес, ибо здесь Марксом впервые прослеживаются экономические аспекты борьбы всех трех классов, составляющих «остов» капиталистического общества: наемных рабочих, промышленных капиталистов и земельных собственников.

37. Вводные замечания¶

В этой главе Маркс формулирует исходные предпосылки своего анализа земельной ренты, которые сводятся к следующему.

Земля как элемент приложения капитала

Объектом анализа у Маркса является капиталистически ведущееся сельское хозяйство, а сельскохозяйственные капиталисты отличаются от капиталистов других отраслей производства «в первую очередь только тем элементом, к которому прилагается их капитал и приводимый в движение этим капиталом наемный труд».

Интересующимся этим вопросом можем указать на обширную переписку Маркса и Энгельса с Даниельсоном в книге «Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политическими деятелями», изд. 2, 1951, стр. 67–186.

Маркс абстрагируется здесь от различных некапиталистических форм хозяйства, затемняющих анализ и мешающих решению главной задачи – объяснению на основе закона стоимости земельной ренты. Другой важный момент, который надо здесь же отметить, заключается в том, что сельское хозяйство ставится в исследовании Маркса в ряд со всеми другими отраслями капиталистического производства, отличаясь от них лишь элементом приложения капитала.

Этим элементом является земля. В «Теориях прибавочной стоимости» Маркс различает те случаи, когда земля составляет физическую основу производства, является элементом производства, например в собственно земледелии, а также в горнодобывающей промышленности, и те случаи, когда земля является лишь условием производства, но не составляет его физической основы, например в строительстве. Различение этих случаев составляет материальную основу различения сельского хозяйства и других отраслей производства.

Коль скоро сельское хозяйство выступает как одна из отраслей капиталистического производства, в нем действуют все условия, сопровождающие процесс капиталистического производства: «свободная конкуренция капиталов, возможность переносить их из одной сферы производства в другую, одинаковый уровень средней прибыли и т. д.»

Предмет анализа – собственно земледелие

Маркс ограничивает свой анализ собственно земледелием, потому что еще А. Смит показал, что земельная рента, получаемая в производстве других сельскохозяйственных продуктов, определяется той земельной рентой, которую приносит капитал в земледелии. Этот прием анализа вполне оправдан еще и потому, что продукты земледелия, и прежде всего пшеница, представляют собой «главное средство питания ... капиталистически развитых народов». Именно этим обстоятельством объясняется тот факт, что Маркс почти всюду, даже там, где он говорит о сельском хозяйстве вообще, употребляет термин «земледелие» («Agrikultur»).

Монополия частной собственности на землю

Маркс исходит в своем анализе из факта существования частной собственности на землю, определяя ее как «монополию известных лиц в распоряжении определенными частями земного шара как исключительными сферами их личной воли, с устранением всех других». Уничтожение частной собственности на землю – на одно из основных условий производства – невозможно в условиях капитализма, ибо это в корне подорвало бы основы капиталистического производства вообще. Ведь капиталистическое производство базируется на монопольной собственности класса капиталистов на основные средства производства. «Все, что требуется для капиталистического способа производства, – пишет Маркс, – это – то, чтобы земля не была общей собственностью, чтобы она противостояла рабочему классу как не принадлежащее ему условие производства... Если бы собственность на землю превратилась в народную собственность, то перестал бы существовать вообще базис капиталистического производства, та основа, на которой покоится превращение условий труда в обособленную от рабочего и противостоящую ему силу».

Особенностью монополии частной земельной собственности в условиях капитализма является то, что она находится в руках особого класса – земельных собственников, хотя уже Маркс отмечал факт слияния в одном лице земельного собственника и капиталиста-фермера, факт «территориализации» буржуа, обзаведения их землей. Однако с точки зрения теории ренты совершенно безразлично, находится ли собственность на землю в каждом конкретном случае в руках капиталиста-фермера или не занимающегося производством лендлорда. Это уже вторичный вопрос, вопрос распределения земельной ренты, который может быть решен лишь после того, как объяснена сама рента. Задача теории ренты как раз и заключается в том, чтобы объяснить, как монополия частной собственности на землю экономически реализуется, используется на основе капиталистического производства.

Капиталистический способ производства создает адекватную себе форму земельной собственности, причем это сопровождается присущими капитализму антагонистическими противоречиями (Маркс формулирует их на стр. 630–631 третьего тома «Капитала»). Развитие капитализма ведет к рационализации земледелия, впервые создает возможность научного ведения сельскохозяйственного производства в масштабе всего общества. Но сами капиталистические рамки, в которых осуществляется эта рационализация – погоня за прибылью, необходимость приспособления к конъюнктуре рынка и т. д., а также существование класса земельных собственников делают невозможным научное ведение сельского хозяйства в масштабах всей страны. Капиталистический способ производства, далее, отрывает земельную собственность от сельскохозяйственного производства, сводя ее тем самым к абсурду, вплотную подводя к необходимости уничтожения частной земельной собственности. Маркс подчеркивает тот факт, что эту свою историческую заслугу (как и все другие) капитализм «покупает... ценой полного обнищания непосредственных производителей».

Земельная рента и арендная плата

Формой реализации монополии частной собственности на землю является земельная рента, точно так же как прибавочная стоимость (прибыль) является формой реализации монополии класса капиталистов на средства производства вообще. Маркс обращает внимание на то обстоятельство, что в обыденной капиталистической практике земельной рентой называют всю денежную сумму (арендную плату), которую капиталист-фермер по договору уплачивает земельному собственнику за разрешение применять свой капитал на земле, принадлежащей этому земельному собственнику. Между тем арендная плата может включать и включает в себя процент на вложенный в землю в прошлые годы капитал и произведенные в ней улучшения – оросительные сооружения, постройки и т. д. Все улучшения, произведенные фермером, по истечении срока арендного договора достаются собственнику земли и повышают арендную плату. Это обстоятельство также является серьезной помехой рациональному земледелию, ибо фермер всячески избегает такого рода улучшений и затрат. Здесь мы видим пример того, как «рента увеличивается процентом», как в арендную плату, помимо собственно ренты, включается процент на присоединенный к земле основной капитал.

Маркс указывает, далее, на такие случаи, когда в арендную плату под рубрикой земельной ренты включаются суммы, фактически представляющие собой вычет из средней прибыли капиталиста-фермера или из заработной платы наемного рабочего. «Ни та, ни другая часть не образует земельной ренты в экономическом смысле этого слова: но практически она образует доход земельного собственника, экономическое использование его монополии, совершенно так же, как действительная земельная рента».

Кроме того, специфически капиталистическую форму земельной ренты часто смешивают с другими, некапиталистическими, формами ренты.

Из всего сказанного следует, что земельная рента как экономическая категория есть выражение действия монополии частной земельной собственности, стало быть, она уплачивается за предоставленную возможность вложить капитал в необработанную землю, в землю как таковую, как основной элемент производства в сельском хозяйстве.

Для научного анализа категории земельной ренты, являющейся выражением специфической формы земельной собственности, существующей на основе капиталистического способа производства, необходимо изучение земельной ренты в чистом виде, без всевозможных затемняющих моментов, перечисленных выше. Эти моменты важны тогда, когда мы хотим изучить фактическое положение дел в капиталистическом сельском хозяйстве. Но само это изучение возможно лишь на основе абстрактной теории земельной ренты, освобожденной «от всех фальсифицирующих и затушевывающих ее примесей».

На основе сформулированных в настоящей главе исходных предпосылок Маркс в последующих главах переходит к построению теории дифференциальной ренты.

Примечания к главе 37¶

1. Категория земельной ренты, коль скоро она выступает в затемняющей ее сущность денежной форме арендной платы, а потому, как и всякий денежный доход, может быть капитализирована, порождает иррациональную форму «цены земли». Цена земли и есть капитализированная земельная рента.

Например, если средняя процентная ставка равна 5, то годовая земельная рента в 200 ф. ст. может рассматриваться как процент на капитал в 4000 ф. ст. Цена земли и составит в этом случае 4000 ф. ст.

Иррациональность категории «цены земли» такого же рода, как и «цены труда»: коль скоро земля, как и труд, не есть продукт труда, она не может иметь стоимости. Однако Маркс указывает, что «за этой иррациональной формой скрывается действительное производственное отношение». Если капиталист покупает за 4000 ф. ст. землю, приносящую ему ренту в 200 ф. ст., то он получает 5% годовых, столько же, сколько он получил бы, вложив свой капитал в процентные бумаги. Такова объективная основа смешения земельной ренты и процента.

Отсюда мы видим, что категория «цены земли» предполагает ренту и, стало быть, может быть объяснена только на основе теории ренты. Поэтому Маркс возвращается к этому вопросу только в конце отдела – в главе 46-й. Здесь же он отмечает только тот важный факт, что коль скоро цена земли равна $\(\frac{R \cdot 100}{Z}\)$ (где \(R\) – сумма ренты, а \(Z\) – величина процентной ставки), а в ходе капиталистического развития процент имеет тенденцию к понижению, то в силу этого цена земли, независимо от движения земельной ренты, имеет тенденцию к повышению. Таким образом, движение цены земли совершенно отрывается от движения земельной ренты – категории, на которой базируется цена земли.

1. Полное отделение частной собственности на землю от капиталистического производства в сельском хозяйстве привело в конце концов буржуазную политическую экономию (в лице радикальных последователей Рикардо) к выводу о необходимости буржуазной национализации земли. Однако практически у буржуа и его идеолога – буржуазного экономиста – «не хватает храбрости» передать землю в руки государства, т. е. сделать ее общей собственностью всего класса капиталистов, «так как нападение ... на одну форму частной собственности на условия труда – было бы очень опасно и для другой формы».

2. Смешение в капиталистической действительности земельной ренты и процента под общей рубрикой арендной платы порождало на разных стадиях капиталистического развития стремление либо представить земельную ренту в качестве процента на капитал и тем самым сгладить противоположность между земельными собственниками и капиталистами, либо, наоборот, представить процент на капитал в качестве земельной ренты и тем самым защитить денежных капиталистов от обвинений в ростовщичестве.

3. В настоящей главе, на стр. 650, содержится важное замечание Маркса об особенностях роста органического строения капитала в земледелии по сравнению с промышленностью. Эти особенности заключаются в том, что в сельском хозяйстве этот рост сопровождается не только относительным, но и абсолютным уменьшением переменного капитала и вытекающим отсюда ростом промышленного населения за счет земледельческого. Это положение Маркса было использовано В. И. Лениным в «Развитии капитализма в России».

4. Маркс отмечает, что по мере развития капиталистического способа производства «развивается и сила земельной собственности присваивать себе все растущую долю ... создаваемых без ее содействия стоимостей, все растущая доля прибавочной стоимости превращается в земельную ренту». Это объясняется тем, что по мере развития капитализма, по мере роста неземледельческого населения растет спрос а) на сырье, б) на предметы питания, в) на землю как условие производства некоторых неземледельческих отраслей хозяйства.

38–44. Теория дифференциальной земельной ренты¶

I. Общее понятие дифференциальной земельной ренты¶

Формулировка основной задачи теории дифференциальной ренты и ее решение

Согласно условиям анализа, сформулированным в предыдущей главе, предполагается, что те продукты, с которых получается земельная рента, продаются по ценам производства. Это могут быть продукты собственно земледелия, а также, например, продукты горнодобывающей промышленности или же отраслей промышленности (или отдельных предприятий), применяющих естественные водопады. Маркс как раз рассматривает этот последний случай, ибо здесь ясно видно, что земельная рента свойственна не только сельскому хозяйству, но и промышленности.

Предполагается, что большинство фабрик данной отрасли приводится в движение паровыми машинами, а меньшинство – естественными водопадами. Ставится задача: показать, каким образом «часть прибыли может превратиться в земельную ренту, а потому часть цены товара может достаться земельному собственнику». На основе марксовой теории средней прибыли и цены производства задача решается поразительно просто.

Пусть издержки производства на предприятиях, снабженных паровыми машинами, равны 100, а средняя норма прибыли равна 15%. Стало быть, цена производства равна 115.

Пусть, далее, индивидуальные издержки производства предприятий, использующих естественные водопады, составляют 90, что при норме прибыли в 15% даст индивидуальную цену производства, равную \(103\frac{1}{2}\). Однако ввиду того, что количество естественных водопадов ограничено, ибо предприятия, использующие их, составляют меньшинство всех предприятий отрасли, рыночная стоимость и рыночная цена производства регулируются издержками производства тех предприятий, которые используют паровые машины. (При условии, что все производимое при такой общественной цене производства количество продукции составляет общественную потребность.) Это означает, что капиталисты, применяющие водопады, получат добавочную прибыль в размере \(11\frac{1}{2}\).

Добавочная прибыль в сельском хозяйстве

Добавочная прибыль была исследована Марксом в 10-й главе I тома «Капитала». Там был показан общий характер этой прибыли, ее важная роль как двигателя технического прогресса при капитализме.

Добавочная прибыль, рассматриваемая в настоящей главе, имеет ту существенную особенность, что в основе ее лежит доступная монополизации сила природы – в данном случае сила падающей воды.

Монопольной собственностью могут стать только те силы природы, которые существуют в ограниченном количестве. Например, силу пара может использовать каждый капиталист, поэтому добавочная прибыль, имеющая своим источником усовершенствованные паровые машины, носит временный характер и будет сведена на нет, как только подавляющая масса капиталистов данной отрасли произведет у себя соответствующие усовершенствования. Именно такого рода добавочную прибыль Маркс исследует в I томе «Капитала».

Что же касается естественных водопадов, то их число ограничено, а потому применяющие их капиталисты являются их монопольными обладателями. Монопольное применение этой естественной силы создает условие более высокой производительности труда по сравнению со средней производительностью труда в отрасли, что и является источником добавочной прибыли. Здесь, как и вообще при капитализме, более высокая производительность труда выступает как производительность капитала, приносящая ему добавочную прибыль.

Монополия капиталистического хозяйства на земле

Монопольное применение сил природы, о котором говорит здесь Маркс, В. И. Ленин обозначил понятием монополия капиталистического хозяйства на земле. Это понятие включает в себя: а) господство капиталистических отношений в рассматриваемой отрасли, б) ограниченность лучших участков земли, обладающих естественной производительной силой или лучших по плодородию и местоположению, недостаточность их для обеспечения при данной цене производства потребности в продуктах рассматриваемой отрасли.

Превращение добавочной прибыли в дифференциальную земельную ренту

Если же земля вместе с расположенными на ней водопадами находится в частной собственности у землевладельцев, то добавочная прибыль, возникающая из применения этой монополизированной силы природы, превращается в земельную ренту и достается собственникам водопадов. Если величина ренты равна 10, то издержки производства капиталиста, использующего водопад, равны 90 + 10 = 100, а его прибыль равна 15 (15% на 100). Стало быть, он получает среднюю норму прибыли, как и всякий другой капиталист.

Если бы капиталист сам был собственником водопада, эти 10 доставались бы ему, но не как капиталисту, а как собственнику, ибо добавочная прибыль возникает не из капитала, а из применения капиталом доступной монополизации естественной силы.

Таким образом, земельная рента объяснена Марксом без какого-либо нарушения теории средней прибыли и цены производства, более того, она является непосредственным развитием этой теории в применении к сельскому хозяйству.

Характеристика дифференциальной ренты

По поводу характера выведенной здесь земельной ренты могут быть высказаны следующие положения.

1. Эта рента является дифференциальной рентой, ибо она образуется как разность между рыночной ценой производства и индивидуальной ценой производства того капитала, который монопольно применяет силу природы.

2. Если бы монополия на данную силу природы отсутствовала, то никакой добавочной прибыли не было бы. Дело здесь, стало быть, не в определенной, абсолютной величине производительности капиталов, применяющих водопады. Дифференциальная земельная рента есть результат большей относительной производительности привилегированных капиталов по сравнению с остальными капиталами.

3. Сила природы здесь – не источник добавочной прибыли, а лишь ее естественный базис. Если бы не было капиталистического производства, не было выравнивания стоимостей в цены производства, не было монополии капиталистического хозяйства на земле, то повышение производительности труда вследствие использования водопада лишь привело бы к понижению цены сельскохозяйственных продуктов. В коммунистическом обществе общественный труд в сельском хозяйстве попрежнему будет затрачиваться на землях различного плодородия, но «весь капитал, пожираемый теперь земельными собственниками, послужил бы тогда для того, чтобы уравнять труд на различных почвах и уменьшить общее количество труда, затрачиваемого в земледелии».

4. Частная собственность на землю не является причиной возникновения добавочной прибыли, но она является причиной ее превращения в земельную ренту, присвоения ее собственником земли.

5. Выше отмечалось, что земельная рента порождает иррациональную категорию «цены земли» («цены водопада»). Однако эта «цена» не является чем-то присущим земле или водопаду, а представляет собой капитализированную земельную ренту. В самом деле, если бы капиталистам, применяющим паровые машины, удалось снизить издержки производства со 100 до 90, то исчезла бы земельная рента, а вместе с ней и «цена земли». Если, далее, процентная ставка равна 5, а годовая земельная рента – 10, то «цена» водопада составляет $\(\frac{10 \times 100}{5} = 200\)$. Но 200 есть не что иное, как $\(10 \times 20\)$, т. е. произведение добавочной прибыли на промежуток времени в 20 лет (именно так формируется процентная ставка), хотя водопад действует в течение неопределенно долгого времени. «Цена» водопада, как мы видим, «есть простое отражение захватываемой добавочной прибыли, капиталистически исчисленной...»

Установив, таким образом, общее понятие дифференциальной ренты, Маркс в дальнейшем переходит к рассмотрению дифференциальной земельной ренты в собственно земледелии, однако все выводы сохраняют свое общее значение.

II. Первая форма дифференциальной земельной ренты¶

Марксова теория ренты и опровержение «закона» убывающего плодородия почвы

Развиваемая Марксом теория дифференциальной ренты заострена против теории ренты Рикардо и приходит к совершенно противоположным выводам. Крупнейшим недостатком рикардовской теории дифференциальной ренты является ее связь с мальтусовским «законом» убывающего плодородия почвы. Критикуя этот порок рикардовской теории, Маркс еще в 1851 г. ставил задачу «согласовать закон ренты с прогрессом производительности земледелия вообще». Он указывал, что «только при таком условии можно будет объяснить исторические факты, а, с другой стороны, устранить теорию Мальтуса об ухудшении... земли».

Эту задачу Маркс разрешил в «Теориях прибавочной стоимости». Свое предположение об убывающей производительности земледелия Рикардо обосновывал происходившим в конце XVIII и начале XIX века повышением цен на хлеб. Маркс в связи с этим привел в 9-й главе «Теорий прибавочной стоимости» таблицу средних цен на пшеницу, охватывающую период с 1641 по 1859г., т. е. более чем за 200 лет. Анализ этой таблицы, произведенный Марксом, полностью опроверг положение о непрерывном повышении цен на хлеб в связи с якобы уменьшающейся производительностью земледелия. В комментируемых главах III тома «Капитала» Маркс приходит к тем же выводам уже на основании своей теории дифференциальной ренты.

Нисходящая и восходящая последовательность перехода от одних земель к другим

Прежде всего Маркс исследует ту форму дифференциальной ренты, которая возникает на землях, отличающихся друг от друга либо плодородием, либо местоположением (дифференциальная рента I). Различное местоположение участков сразу же объясняет, почему при распашке новых земель может совершаться переход как от лучшей земли к худшей, так и наоборот, от худшей, но лучше расположенной земли, к лучшей, но менее удобно расположенной земле. В теории же Рикардо предусматривается исключительно переход к худшим землям.

Как уровень плодородия данного участка земли, так и его местоположение существенно зависят от развития производительных сил: средств сообщения, агрохимии, сельскохозяйственного машиностроения и т. д.; следовательно, они не являются раз навсегда данными факторами. Это еще одна причина того, что в конкретной исторической действительности переход осуществляется как к менее плодородным, так и к более плодородным землям. Маркс рассматривает дифференциальную ренту в нисходящем порядке, в связи с переходом к худшим землям, но подчеркивает, что с таким же успехом дифференциальная рента может быть представлена в восходящем порядке.

Выводы из таблиц, поясняющих дифференциальную ренту I

Свое исследование Маркс ведет с помощью большого числа составленных им схематических таблиц. Для глубокого усвоения марксовой теории ренты необходимо с карандашом в руках проследить все выкладки Маркса. Мы не будем воспроизводить этих таблиц, а сразу перейдем к тем выводам, которые следуют из марксова анализа этих таблиц.

Из анализа таблиц I–III, следует, что возникновение дифференциальной ренты возможно при самых различных условиях: как при переходе к лучшей, так и при переходе к худшей земле; как при повышающейся, так и при постоянной и понижающейся цене земледельческого продукта, и т. д. Единственное, что непременно требуется,– это неравенство различных сортов почвы.

Из анализа таблиц, приведенных на стр. 675–676, Маркс делает тот вывод, что как «общая сумма ренты», так и «относительная высота средней ренты на акр и средняя норма ренты, или отношение общей суммы ренты ко всему вложенному в землю капиталу, могут увеличиваться или уменьшаться просто вследствие экстенсивного расширения культуры...»

Монопольный характер цены сельскохозяйственных продуктов, содержащих дифференциальную ренту. «Ложная социальная стоимость»

В настоящей главе (стр. 673–675) Маркс рассматривает весьма важный в теоретическом и практическом отношении вопрос о монопольно высоком характере цены сельскохозяйственных продуктов, содержащих дифференциальную ренту.

Дифференциальная рента есть результат монополии капиталистического хозяйства на земле и имеющей место вследствие этого конкуренции сельскохозяйственных капиталистов. Выражением этой конкуренции является образование единой рыночной стоимости и, следовательно, единой рыночной цены. А так как капиталистическая конкуренция в сельском хозяйстве происходит в условиях, когда лучшие участки земли заняты, она приводит к тому, что регулирующей ценой производства является цена производства худших земель.

Это порождает то, что Маркс называет «ложной социальной стоимостью» («falscher sozialer Wert»), – искусственно вздутую вследствие монополии капиталистического хозяйства на земле рыночную стоимость, в результате чего «общество, рассматриваемое как потребитель, переплачивает за продукты земли...». «Ложная социальная стоимость» и является монопольной ценой, реализацией монополии капиталистического хозяйства на земле.

О том, что цена сельскохозяйственных продуктов, коль скоро она содержит дифференциальную ренту, является монопольной ценой, Маркс говорит в «Теориях прибавочной стоимости» следующее: «Цена продуктов, приносящих ренту, есть монопольная цена, ... это та же монополия, которая встречается во всех сферах производства и лишь в данной сфере фиксируется и поэтому принимает отличную от сверхприбыли форму ренты». Относительно дифференциальной ренты можно сказать, что она является следствием «высокой стоимости», если под «высокой стоимостью» понимать тот избыток рыночной стоимости продукта над его действительной, или индивидуальной, стоимостью, который имеет место у относительно более продуктивных разрядов земель или рудников».

Как же действует механизм «ложной социальной стоимости»? Маркс поясняет это с помощью таблицы I.

Так как в условиях господства монополии капиталистического хозяйства на земле общественная цена производства определяется условиями производства разряда А (наихудшая земля), то сельскохозяйственный продукт продается по цене, в \(2\frac{1}{2}\) раза превышающей его индивидуальную цену производства.

Индивидуальную цену производства сельскохозяйственного продукта Маркс называет здесь его «действительной ценой производства», а его общественную цену производства – «ложной социальной стоимостью». Это употребление терминов не следует понимать так, что в реальной действительности существуют лишь индивидуальная стоимость и индивидуальная цена производства, а общественная цена производства (и, стало быть, рыночная стоимость) является какой-то фиктивной категорией. Как раз наоборот. Для капитализма характерна именно рыночная стоимость и общественная цена производства. «Тожество рыночной цены однородных товаров, – говорит Маркс, – есть способ, посредством которого, на базисе капиталистического способа производства и вообще производства, покоящегося на обмене товаров между отдельными лицами, проявляется общественный характер стоимости».

Внутриотраслевая конкуренция в сельском хозяйстве

Внутриотраслевая конкуренция приводит к установлению единой рыночной стоимости (общественной цены производства) на однородный товар. Монополия капиталистического хозяйства на земле ведет к тому, что эта общественная цена производства определяется условиями производства на наихудшем участке земли. Однако конкурентная борьба внутри класса сельскохозяйственных капиталистов может привести и приводит к прорыву монополии капиталистического хозяйства на земле. В «Теориях прибавочной стоимости» Маркс формулирует закон движения рыночной стоимости сельскохозяйственных продуктов, учитывающий возможные колебания рыночной конъюнктуры: «Конкуренция устанавливает единую рыночную стоимость для ... продуктов, имеющих различную индивидуальную стоимость. Сама эта рыночная стоимость никогда не может быть больше индивидуальной стоимости продукта наименее продуктивного разряда».

Таким образом, рыночная стоимость сельскохозяйственных продуктов изменяется в широких пределах – от индивидуальной стоимости продукта худших участков (высшая граница) до индивидуальной стоимости продукта лучших участков (низшая граница). Рыночная цена может, разумеется, выходить за эти пределы, но это будет лишь означать, что имеет место отклонение рыночной цены от рыночной стоимости. Сама же рыночная стоимость, подчеркивает Маркс, «должна выражать действительную стоимость». Базой для определения рыночной стоимости является индивидуальная стоимость продукта тех участков земли, которые дают преобладающее количество продукции данного вида.

Существование внутриотраслевой конкуренции подтверждается таким наглядным фактом, как непрерывно происходящее разорение сельскохозяйственных капиталистов. Внутри сельского хозяйства как отрасли уровень цен определяется тем, какую долю всей продукции дают на рынок более плодородные участки земли. «Цена хлеба, произведенного на лучшей земле, становится регулирующей постольку, поскольку от количества продукта, произведенного на ней, зависит, в какой мере земля А остается регулирующей».

Вследствие внутриотраслевой конкуренции земельная рента может быть просто вычетом из прибыли капиталиста-фермера, который в свою очередь стремится выжить в конкурентной борьбе за счет сокращения заработной платы сельскохозяйственных рабочих. Как мы знаем, это уже не будет земельной рентой в строгом смысле.

Два вывода

Маркс делает два важных вывода из рассмотрения категории «ложной социальной стоимости». Первый вывод: капиталистическая национализация земли, т. е. передача ее в общую собственность класса капиталистов, не привела бы к снижению цены сельскохозяйственных продуктов и уничтожению дифференциальной ренты, ибо остались бы в силе все условия капиталистического способа производства (монополия капиталистического хозяйства на земле, внутриотраслевая конкуренция, вытекающая из нее единая цена и т. д.). Здесь мы имеем глубокое обоснование того положения, что дифференциальная рента внутренне присуща капиталистическому способу производства и может быть уничтожена лишь с уничтожением последнего.

Второй вывод заключается в том, что замена капитализма коммунистическим обществом означала бы снижение цен сельскохозяйственных продуктов (в примере Маркса – в \(2\frac{1}{2}\) раза), ибо «общество не стало бы приобретать этот земледельческий продукт в обмен на такое количество рабочего времени, которое в \(2\frac{1}{2}\) раза превышает действительно содержащееся в этом продукте рабочее время...»

III. Вторая форма дифференциальной земельной ренты¶

Ее отличие от дифференциальной ренты I

Дифференциальная рента может быть не только результатом различной производительности одинаковых затрат капитала на равных земельных участках неодинакового плодородия (дифференциальная рента I), но и результатом последовательных вложений капиталов различной производительности на одном и том же участке земли. В этом случае образуется дифференциальная рента II.

Все таблицы, приведенные в главе 39-й для объяснения дифференциальной ренты I, сохраняют свое значение ние и в случае дифференциальной ренты II, если только А, В, С и т. д. означают последовательные вложения капитала в одну и ту же землю.

Дифференциальная рента II сразу же объясняет стремление земельных собственников заключать такие арендные договоры, которые подлежали бы ежегодному пересмотру, и наоборот – борьбу арендаторов за продолжительные контракты. Земельные собственники стремятся уловить добавочную прибыль, получаемую фермерами в результате последовательных затрат капитала в период действия арендного договора.

Основой и исходным пунктом второй формы дифференциальной ренты, как исторически, так и в каждый данный момент, является дифференциальная рента I – экстенсивное развитие земледелия, одновременное возделывание различных по плодородию земельных участков. Развитие капиталистического способа производства в сельском хозяйстве сначала характеризуется лишь экстенсивными затратами капитала на больших земельных площадях. «Здесь нет приложения большего капитала к одной и той же земле», – отмечает Маркс.

Что же касается образования дифференциальной ренты II в каждый данный момент, то оно предполагает наличие определенной структуры площадей различного плодородия, являющейся «мозаичной основой» для дифференциальной ренты I.

Условия образования дифференциальной ренты II

В своей теории дифференциальной ренты Рикардо исходил из того единственного случая, когда убывающая производительность дополнительных вложений капитала приводит к повышению цены производства и образованию более высокой дифференциальной ренты. Регулирующую роль в ценообразовании у него, следовательно, играют наименее производительные затраты капитала, подобно тому как при рассмотрении дифференциальной ренты I Рикардо ограничивался тем случаем, когда цену производства регулирует наихудшая земля.

Маркс показал, что дифференциальная рента вообще, а дифференциальная рента II в особенности, приводит к «необыкновенно сложным комбинациям», что Рикардо «трактует её чрезвычайно односторонне и как простую вещь». Маркс показал, что рикардовский так называемый «нормальный случай» есть лишь один из возможных частных случаев. Для этого Маркс рассмотрел три основных случая образования дифференциальной ренты II: при постоянной, понижающейся и повышающейся цене производства. Наконец, он рассмотрел случай, когда дифференциальная рента может получаться и с наихудшей из возделываемых земель.

Энгельс резюмировал оставшееся незаконченным марксово исследование дифференциальной ренты II и сформулировал следующие выводы, вытекающие из этого исследования:

1. «Чем больше капитала вкладывается в землю, чем выше развитие земледелия и цивилизации вообще в данной стране, тем выше поднимается рента..., тем колоссальнее та дань, которую платит общество крупным землевладельцам в форме добавочной прибыли».

2. «Этот закон объясняет удивительную живучесть класса крупных землевладельцев... Но тот же закон объясняет, почему эта живучесть... постепенно исчерпывается». Энгельс имеет здесь в виду разорение западноевропейских собственников земли в результате конкуренции на европейских хлебных рынках дешевого американского, индийского и русского хлеба. В результате часть худших земель в Европе выбыла из конкуренции и ренты повсюду упали. «Отсюда вопли аграриев от Шотландии до Италии и от южной Франции до восточной Пруссии».

Земельная собственность – тормоз для дополнительных вложений капитала в сельское хозяйство

В 43-й главе Маркс рассматривает весьма важный случай, показывающий, как существование земельной собственности и вытекающей отсюда необходимости превращения добавочной прибыли в дифференциальную ренту является тормозом для дополнительных вложений капитала в землю и увеличения производства сельскохозяйственных продуктов.

Из приведенной на стр. 748 таблицы видно, что две первые затраты капитала приносят фермеру добавочную прибыль в размере \(4\frac{1}{2}\) ф. ст., в то время как 3-я и 4-я затраты приносят ему убыток тоже в сумме \(4\frac{1}{2}\) ф. ст. В итоге добавочная прибыль и убыток компенсируют друг друга и фермеру достается лишь средняя прибыль. Это означает, что если бы не было необходимости уплачивать дифференциальную ренту, фермер вполне мог без повышения цены произвести четыре указанные затраты капитала.

Но коль скоро фермер должен был за первые две затраты капитала заплатить \(4\frac{1}{2}\) ф. ст. ренты, он должен продолжать ее уплачивать и за последующие вложения капитала. «Следовательно, избыток цены продукта двух первых затрат капитала не может ему послужить возмещением дефицита в продуктах третьей и четвертой затраты капитала».

«Итак, хотя дифференциальная рента есть лишь формальное превращение добавочной прибыли в ренту, – резюмирует Маркс, – и хотя собственность на землю дает здесь собственнику лишь возможность переместить добавочную прибыль из рук арендатора в свои, тем не менее оказывается, что последовательная затрата капитала на одну и ту же земельную площадь... при убывающей норме производительности капитала и неизменяющейся регулирующей цене, гораздо скорее доходит до возможного предела... Существование дифференциальной ренты... является... причиной того, что общая цена производства раньше и быстрее повышается, дабы таким образом обеспечить сделавшееся необходимым увеличенное предложение продукта».

Это еще один пример «ложной социальной стоимости», пример того, как дифференциальная рента повышает цену сельскохозяйственных продуктов. В отличие от рассмотренной выше «ложная социальная стоимость» этого рода вытекает из существования частной земельной собственности, ибо она поднимает цену продукта выше тех пределов, которые диктуются имманентными условиями капиталистического производства.

Дифференциальная рента с наихудшей из обрабатываемых земель

В 44-й главе рассматривается специальный случай, когда «при посредстве дифференциальной ренты II относительно лучшая земля... может сделаться регулирующей цену и благодаря этому вся земля, в том числе и не приносившая до того времени ренты, может превратиться в приносящую ренту».

Для этого достаточно, например, чтобы производительность дополнительных затрат капитала на лучших землях была ниже производительности наихудшей земли. Тогда наихудшая земля стала бы относительно лучшей и тоже дала бы дифференциальную ренту. (Маркс разбирает еще два возможных случая возникновения дифференциальной ренты на наихудшей земле, но мы здесь останавливаться на этом не будем.).

Указанный случай особенно интересен тем, что он показывает, что даже при рассмотрении одной только дифференциальной ренты неверна предпосылка Рикардо, согласно которой наихудшая из обрабатываемых земель не дает ренты.

45–46. Абсолютная земельная рента¶

Постановка вопроса. Необходимость существования ренты с наихудшей земли

Во всем предыдущем исследовании Маркс исходил из предположения, что наихудшая земля не уплачивает ренты (за исключением нескольких специальных случаев, рассмотренных в гл. 44). На стр. 761–762 Маркс показывает, что это предположение, как и противоположное утверждение, что наихудшая земля дает ренту, не имеет никакого значения для того анализа дифференциальной ренты, который был дан в предшествующих главах. В самом деле, дифференциальная рента есть рента разностная, и если бы цена производства (индивидуальная и общественная) была больше на величину этой предполагаемой ренты, то разность индивидуальной и общественной цены производства осталась бы без изменения.

Но предположение, что наихудшая земля не приносит ренты, означает не что иное, как абстрагирование от частной собственности на землю, ибо из этого предположения вытекает возможность свободного распоряжения землей со стороны капиталиста-фермера.

Однако монополия частной собственности на землю является исходной предпосылкой теории земельной ренты. Без нее немыслим уже анализ дифференциальной ренты, так как частная земельная собственность является необходимым условием превращения добавочной прибыли в земельную ренту. И монополия частной собственности на землю отнюдь не перестает существовать оттого, что наихудшая земля не дает дифференциальной ренты.

Маркс рассматривает ряд случаев, когда капитал вкладывается в землю без платежа ренты, но отмечает, что, во-первых, все эти случаи предполагают фактическое уничтожение частной собственности на землю, что не может считаться характерным для капиталистического способа производства, и, во-вторых, проблема объяснения ренты с наихудшей из обрабатываемых земель по-прежнему ждет своего решения.

Задача заключается в том, чтобы согласовать указанную ренту с законом стоимости (с законом средней прибыли и цены производства) подобно тому, как это было сделано выше в отношении дифференциальной ренты.

Решение проблемы абсолютной ренты

Решение проблемы состоит прежде всего в различении стоимости товара и его цены производства. Это различение, как мы знаем, представляет собой основное положение марксовой теории средней прибыли и цены производства; Смит и Рикардо фактически отождествляли стоимость и цену производства.

Далее необходимо принять во внимание более низкое, чем в промышленности, органическое строение капитала, занятого в земледелии. Этот факт отражает отставание капиталистического сельского хозяйства от промышленности в развитии производительных сил, в производительности труда. Низкое органическое строение капитала в земледелии означает, что создаваемая здесь прибавочная стоимость превышает уровень средней прибыли, господствующий во всем капиталистическом производстве; следовательно, рыночная стоимость сельскохозяйственных продуктов выше их общественной цены производства.

Монополия частной собственности на землю – на основное условие производства в сельском хозяйстве – препятствует тому, чтобы избыточная прибавочная стоимость, получаемая в сельском хозяйстве, поступала в общее распоряжение класса капиталистов и повышала среднюю прибыль. Сельское хозяйство как отрасль капиталистического производства, не участвует в выравнении общей нормы прибыли, и сельскохозяйственные продукты продаются по их рыночной стоимости, а не по цене производства. Разница между рыночной стоимостью и общественной ценой производства сельскохозяйственных продуктов образует абсолютную земельную ренту и поступает в распоряжение земельных собственников. (Рикардо, который исходил из тождества стоимостей и цен производства, отрицал на этом основании абсолютную ренту.)

Если среднее строение неземледельческого общественного капитала составляет \(85c + 15v\), а среднее строение земледельческого капитала равно \(75c + 25v\), то при норме прибавочной стоимости в 100% цена производства неземледельческого продукта (для всего общественного капитала она совпадает со стоимостью) равна \(85c + 15v + 15m = 115\). Стоимость продукта земледелия: \(75c + 25v + 25m = 125\).

Если бы происходило выравнивание стоимостей неземледельческих и земледельческих продуктов в единую общую цену производства, то она была бы равна 120. Поскольку монополия частной земельной собственности является барьером, который ограждает сельское хозяйство от межотраслевой конкуренции, сельскохозяйственный продукт продается за 125, причем 10 (125–115) забирает себе земельный собственник в качестве абсолютной ренты.

Земельная рента – продукт труда сельскохозяйственных рабочих

Как абсолютная, так и дифференциальная рента представляют собой продукт труда сельскохозяйственных рабочих. Для абсолютной ренты это положение более очевидно, чем для дифференциальной ренты, ибо источником этого вида ренты является избыток стоимости созданного в сельском хозяйстве продукта над его ценой производства. Абсолютная рента, указывал Маркс, «проистекает из того, что земледельческий капитал приводит в движение большее по отношению к постоянной части капитала количество труда, чем средний капитал в неземледельческом производстве».

Что же касается дифференциальной ренты, то коль скоро она представляет собой разность общественной и индивидуальной цен производства, она есть результат превращения избыточной прибавочной стоимости, созданной на более производительных участках, в добавочную прибыль и земельную ренту. «Труд рабочего, работающего на более плодородной земле, производительнее труда рабочего, работающего на менее плодородной земле... Прибавочная стоимость... большая относительная производительность его труда... прикарманивается земельным собственником».

Здесь перед нами вырисовывается существенная разница между абсолютной и дифференциальной рентой. Если абсолютная рента есть результат относительного неплодородия сельского хозяйства как отрасли по сравнению с промышленностью, то дифференциальная рента свидетельствует о большей производительности приносящего ее капитала по сравнению с другими капиталами этой же сферы производства.

Монопольный характер цены сельскохозяйственных продуктов, содержащих абсолютную ренту

Монополия частной собственности на землю и абсолютная рента приводят к тому, что цена сельскохозяйственных продуктов является монопольной ценой (в разделе о дифференциальной ренте мы видели, как к аналогичному результату приводят монополия капиталистического хозяйства на земле и дифференциальная рента). «Это, действительно, такая цена, уплачивать которую вынуждает только монополия собственности на землю и которая, являясь в этом отношении монопольной ценой, отличается от цены промышленных продуктов».

В. И. Ленин также подчеркивал этот момент: «Абсолютная рента происходит из частной собственности на землю. В этой ренте есть элемент монополии, элемент монопольной цены».

В отличие от рыночных монопольных цен, как угодно далеко отклоняющихся от стоимостей, монопольная цена сельскохозяйственных продуктов равна их стоимости и превышает лишь их цену производства.

Почему монопольная цена сельскохозяйственных продуктов, как правило, не может подняться выше их стоимости? Потому что стоимость является непосредственной основой этой цены. В докапиталистическую эпоху – вплоть до XV в. – имел место обмен товаров по стоимости. В тот период существовала также частная собственность на землю. С развитием капитализма произошел переворот в ценообразовании: центром колебаний рыночных цен стала не стоимость, а цена производства. В сельском же хозяйстве существование частной собственности на землю воспрепятствовало этому сдвигу цен: непосредственной основой цены сельскохозяйственных продуктов по-прежнему осталась стоимость, вокруг которой происходят колебания рыночных цен.

Препятствуя превращению стоимостей сельскохозяйственных продуктов в их цены производства, монополия частной собственности на землю искусственно поддерживает цены на продукты сельского хозяйства на монопольно высоком уровне, ибо, как мы видели, стоимость сельскохозяйственных продуктов превышает их цену производства. Поэтому уничтожение монополии частной собственности на землю в результате, например, национализации земли понизило бы цену сельскохозяйственных продуктов. Цена производства промышленных продуктов при этом возросла бы вследствие роста средней нормы прибыли. В вышеприведенном примере цена производства возросла бы со 115 до 120.

Прорыв монополии частной собственности на землю

Монополия частной собственности на землю является тем барьером, который служит препятствием для проникновения капиталов в сельское хозяйство. Но никакая монополия не является абсолютной. Примером прорыва монополии частной собственности на землю является «территориализация» капиталистов, совпадение в одном лице земельного собственника и фермера-капиталиста. В этом случае «земельная собственность исчезает по отношению к капиталу». Такого рода капиталист довольствовался бы средней прибылью, так как он никому не должен платить земельную ренту. Здесь имеется возможность понизить цену сельскохозяйственных продуктов до уровня цены производства. Однако выше говорилось, что Маркс считал этот случай, хотя и возможным практически, но исключительным.

Вообще говоря, от исхода конкурентной борьбы между земельными собственниками и капиталистами зависит, насколько земельный собственник может реализовать свое экономическое положение, может ли он потребовать от капиталиста-фермера абсолютную ренту полностью или должен будет удовлетвориться только частью ее. Маркс указывает, что абсолютная рента отсутствует там, где «предложение продуктов земли по достаточной цене настолько велико, что земельная собственность не может оказать никакого сопротивления выравниванию капиталов». Так же обстоит дело с такими рудниками, которые относительно, в сравнении со спросом, существуют в неограниченном количестве; поэтому земельная собственность здесь экономически не существует, хотя может существовать юридически.

Земельная рента и производительность труда в сельском хозяйстве. Исторический характер земельной ренты

В противоположность буржуазным экономистам, рассматривавшим земельную ренту как вечную, раз навсегда данную категорию, Маркс подчеркивает специфически исторический характер ренты, ее обусловленность господствующими производственными отношениями. «В нашем понимании, – говорит Маркс об абсолютной ренте, – земельная рента является следствием исторического различия в соотношении между органическими составными частями капитала, – различия, которое может быть отчасти сглажено и может даже совсем исчезнуть с развитием земледелия».

Более быстрое развитие промышленности по сравнению с сельским хозяйством есть «историческое явление», доказывающее «в высшей степени причудливое развитие буржуазного производства и присущие ему противоречия». Маркс указывал, что первоначально (в древности и в средние века) сельское хозяйство было более производительно, чем промышленность, «так как здесь в производстве участвует созданная самой природой машина», т. е. земля, тогда как в промышленности машинное производство отсутствовало.

В период развития крупной машинной индустрии промышленное производство растет быстрее, чем сельскохозяйственное, хотя само развитие капиталистической промышленности обусловлено экспроприацией сельского населения, свидетельствующей о значительном повышении органического строения капитала в сельском хозяйстве.

В дальнейшем, с ростом концентрации капитала в земледелии, с развитием химии, геологии и физиологии – наук, являющихся «для земледелия специфическими основами в большей степени, чем для промышленности», «собственно научную основу» которой составляет механика, «производительность земледелия должна увеличиваться относительно быстрее, чем производительность промышленности». Если бы производительность земледелия сравнялась с производительностью промышленности, абсолютная рента исчезла бы.

Современные данные о развитии сельского хозяйства и промышленности крупнейших капиталистических стран говорят о резком отставании сельского хозяйства по уровню производительности труда. За 100 лет, с 1850 по 1949 г., промышленное производство в США выросло в 90 раз, тогда как сельскохозяйственное производство за этот же период увеличилось только в 8 раз.

В настоящее время производительность труда в капиталистическом сельском хозяйстве по-прежнему значительно ниже, чем в промышленности. Однако некоторые новейшие тенденции развития капиталистического сельского хозяйства позволяют говорить об оправдании предсказания Маркса насчет возможности относительно более быстрых темпов развития производительности труда в сельском хозяйстве по сравнению с промышленностью. Так, выработка на одного рабочего в промышленности США в 1930 г. в 2,7 раза превышала выработку на одного рабочего в сельском хозяйстве; в 1940 г. она была выше в 2,4 раза, а в 1950 г. – в 1,9 раза. Эти данные говорят о том, что в результате технического прогресса имеет место некоторое уменьшение разрыва в производительности труда в промышленности и в сельском хозяйстве. Разумеется, несмотря на это, еще очень и очень далеко до того, чтобы уровень сельскохозяйственного производства сравнялся с уровнем производства в промышленности; далеко, следовательно, и до уничтожения абсолютной ренты.

Напротив, гнет земельной ренты в современном капиталистическом сельском хозяйстве еще возрастает в силу господства монополистического капитала. Поскольку капиталистические монополии представляют фактически собственников земли, земельная рента является одним из источников гигантских сверхприбылей, извлекаемых монополиями. Во всех капиталистических странах имеет

Место ограбление трудящихся через посредство механизма цен на предметы питания, продолжается пауперизация и экспроприация сотен миллионов крестьян, которые в виде ренты, процентов по ипотечному кредиту и т. д. отдают помещикам, банкирам, финансовой олигархии не только созданный ими прибавочный продукт, но немалую часть необходимого продукта. По мере развития капитализма гнет крупной частной собственности на землю становится все более невыносимым.

В работе «Новые данные о законах развития капитализма в земледелии» В. И. Ленин приводит сравнительные данные об увеличении в США количества земледельческого продукта и его цены. С 1900 по 1910 г. стоимость всех зерновых хлебов возросла на 79,8%, тогда как производство зерновых возросло за это же время только на 1,7%. Эти цифры наглядно показывают «роль поземельной ренты, дани, которую берут с общества землевладельцы».

Современные данные свидетельствуют о том же самом. С 1940 по 1950 г. все сельскохозяйственное производство в США возросло на 23,6%, тогда как цены на реализованную сельскохозяйственную продукцию увеличились за это же время в 3,4 раза.

Земельная рента в добывающей промышленности

Монополии присваивают земельную ренту не только в сельском хозяйстве, но и в добывающей промышленности. Абсолютная рента удорожает минеральное сырье и топливо. В США рента за использование нефтяных месторождений составляла в последние годы 16–17% от цены нефти на месте производства.

В условиях монополизации источников сырья в капиталистическом мире дифференциальная рента в добывающей промышленности также является одним из источников монопольной прибыли.

По данным А. А. Санталова, среднесуточный дебит эксплуатируемой скважины на Ближнем и Среднем Востоке был за последние годы примерно в 350 раз выше, чем во всех других, вместе взятых, капиталистических странах, и в 500 раз выше, чем в США. Кроме того, эксплуатация нефтяных скважин в США связана с дополнительными издержками, так как 9/10 из них не фонтанируют. Следовательно, издержки добычи нефти в странах Ближнего и Среднего Востока намного ниже, чем в других нефтедобывающих районах капиталистического мира. Но цена на нефть образуется на основе индивидуальной цены производства на худших месторождениях, с самым низким дебитом эксплуатируемых скважин (в США, Канаде, Аргентине).

Существование монополии частной собственности на землю и монополии капиталистического хозяйства на земле является, следовательно, непреодолимым тормозом для развития сельского хозяйства при капитализме.

Рента с неземледельческих участков. Цена земли

В 46-й главе Маркс рассматривает ренту, получаемую с неземледельческих участков (строительные участки, рудники и т. д.). Теоретически этого рода рента регулируется собственно земледельческой рентой (это показал еще А. Смит), но практически здесь преобладает рыночная монопольная цена, источником которой является беспощадная эксплуатация беднейших слоев рабочих. Маркс показывает, как земельные собственники вступают в союз с капиталистами и лишают жилья тех рабочих, которые ведут борьбу за повышение заработной платы. Источником монопольной цены является также исключительное местоположение участков, например, в случае городского строительства.

В этой главе Маркс еще раз возвращается к «цене земли» как капитализированной земельной ренте и рассматривает возможные соотношения между этими двумя величинами. Маркс показывает, что «цена земли», так же как и существующая при капитализме частная собственность на землю, создана производственными отношениями этого способа производства, является продуктом последнего. «С точки зрения более высокой экономической формации общества, – говорит Маркс, – частная собственность отдельных индивидуумов на земной шар будет представляться не в меньшей степени нелепой, чем частная собственность одного человека на другого человека. Даже целое общество, нация и даже все одновременно существующие общества, взятые вместе, не суть собственники земли. Они лишь ее владельцы, лишь пользующиеся ею, и, как boni patres familias (добрые отцы семейства), они должны оставить ее улучшенной следующим поколениям».

В самом конце 46-й главы Маркс дает критику так называемого «закона убывающего плодородия почвы»; «земля ... постоянно улучшается, если правильно обращаться с нею», – указывает Маркс.

Важность различения двух видов монополии в сельском хозяйстве

В заключение необходимо еще раз подчеркнуть теоретическую и практическую важность различения двух видов монополии в сельском хозяйстве: монополии частной собственности на землю и монополии капиталистического хозяйства на земле. Это различение позволяет четко разграничить абсолютную и дифференциальную ренту и характер производственных отношений, связанных с той и другой, – специфически капиталистический характер дифференциальной ренты и феодальный характер абсолютной ренты.

Различение двух видов монополии в сельском хозяйстве послужило теоретической основой для разработки В. И. Лениным программы национализации земли. Уже Маркс в «Теориях прибавочной стоимости» показал, что национализация земли, являясь буржуазно-демократической мерой, осуществляемой в рамках капиталистического способа производства, тем не менее имеет большое прогрессивное значение, так как уничтожение монополии частной собственности на землю и абсолютной ренты ликвидирует паразитический даже с точки зрения капитализма класс земельных собственников, понижает цену сельскохозяйственных продуктов на величину абсолютной земельной ренты, ликвидирует препятствия к вложению капитала в землю.

Вместе с тем существует коренная разница между буржуазной национализацией земли и обращением земли в общенародную собственность. Буржуазная национализация средств производства, в том числе и земли, отнюдь не означает ликвидации частной собственности на землю.

47. Генезис капиталистической земельной ренты¶

Краткое содержание главы

Глава 47 заключает весь шестой отдел, посвященный теории ренты. В ней обобщен огромный исторический материал. Глава написана чрезвычайно ярко и настолько ясно, что не требует подробных комментариев. Мы ограничимся поэтому кратким обзором содержания главы.

В начале главы (раздел «Вводные замечания») Маркс вновь возвращается к исходным положениям теории ренты, а также рассматривает в исторической последовательности взгляды буржуазных экономистов по этому вопросу. После того как марксова теория ренты в основном изучена, очень полезно прочитать эти страницы, ярко характеризующие то принципиальное различие, которое существует между теорией ренты Маркса и буржуазными теориями.

Вульгарная политическая экономика провозглашает возникновение ренты не из цены сельскохозяйственных продуктов, не из общественных отношений, а из массы продукта, из земли. При этом она смешивает специфически капиталистические формы ренты с докапиталистическими (например, с натуральной рентой). Поэтому Маркс ставит перед собой задачу проследить генезис капиталистической земельной ренты, начиная от самой простой формы ренты – отработочной ренты, переходя далее к ренте продуктами (в которую превращается отработочная рента) и, наконец, к денежной ренте, являющейся превращенной формой ренты продуктами. Денежная рента есть последняя форма докапиталистической ренты и вместе с тем форма разложения последней.

Маркс прослеживает возникновение капиталистических отношений в сельском хозяйстве и сопровождающее его превращение докапиталистических форм ренты в капиталистическую земельную ренту, являющуюся уже не просто формой прибавочной стоимости (прибавочного труда), а избытком над средней прибылью.

В конце главы Маркс рассматривает переходную от докапиталистической к капиталистической систему издольного хозяйства, а также мелкую (парцеллярную)

крестьянскую собственность. В связи с этим Маркс дает блестящий анализ мелкого землевладения, его живучести, ограниченности и неизбежности его гибели в условиях капитализма.

«Мелкая земельная собственность, по самой своей природе, – пишет Маркс, – исключает развитие общественных производственных сил труда, общественные формы труда, общественную концентрацию капиталов, скотоводство в крупных размерах, прогрессивное применение науки.

Ростовщичество и система налогов должны вести ее повсюду к гибели. Употребление капитала на покупку земли отнимает этот капитал от агрикультуры. Бесконечное раздробление средств производства и обособление самих производителей. Безмерное расточение человеческой силы. Прогрессивное ухудшение условий производства и вздорожание средств производства – необходимый закон мелкой собственности».

Не только мелкое, но и крупное капиталистическое производство в сельском хозяйстве страдает от монополии частной собственности на землю, от «цены земли» как формы выражения этой монополии. Но в условиях мелкого производства цена земли может достигать такой высоты, при которой производство вообще становится невозможным.