К. Маркс и Ф. Энгельс. ПСС. Том 29 (Письма, январь 1856 — декабрь 1859)¶

V

ПРЕДИСЛОВИЕ¶

Двадцать девятый том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит письма основоположников научного коммунизма за 1856—1859 годы.

Исторический период, к которому относится включенная в том переписка, завершал собой десятилетие политической реакции, установившейся в Европе после поражения революций 1848—1849 годов. 1859 г. ознаменовал начало нового оживления пролетарского и демократического движений и усиления национально-освободительной борьбы угнетенных народов.

В эти годы, как и в течение всего периода реакции, важнейшим средством общения Маркса и Энгельса с пролетарскими массами, воспитания их классового сознания, разъяснения им очередных задач и основ пролетарской стратегии и тактики по-прежнему остается революционная публицистика. Но основным содержанием деятельности вождей пролетариата является в этот период дальнейшее развитие их революционной теории, главным образом создание стройного экономического учения марксизма.

Из трех составных частей марксизма к этому времени наименее разработанной была политическая экономика. Между тем именно эту часть теории научного коммунизма Маркс и Энгельс считали особенно важной для пролетариата. Необходимо было вооружить пролетариат знанием объективных законов развития капиталистического общества и пониманием неизбежности его революционного преобразования в общество социалистическое. В ожидании нового подъема революционного движения,

VI наступление которого основоположники марксизма связывали с очередным экономическим кризисом, Маркс рассматривал разработку пролетарской политической экономики как важнейшую партийно-политическую задачу.

Побудительным мотивом к наиболее интенсивной теоретической работе Маркса в области политической экономики в 1857—1858 гг. явился первый в истории капитализма мировой экономический кризис (см. письмо Маркса Лассалю от 21 декабря 1857 г. и 22 февраля 1858 года). Уже осенью 1856 г. с появлением первых симптомов кризиса Маркс приступает к систематизации и обобщению экономического материала, накопленного им за пятнадцать лет. В разгар кризиса в августе 1857 г. он непосредственно начинает работу над задуманным им большим экономическим трудом. В письме Энгельсу от 8 декабря 1857 г. Маркс писал: «Я работаю, как бешеный, ночи напролет над подытоживанием своих экономических исследований, чтобы до потопа иметь ясность по крайней мере в основных вопросах» (см. настоящий том, стр. 185). О чрезвычайно напряженной теоретической работе Маркса в этот период свидетельствует также и его письмо Энгельсу от 18 декабря 1857 года: «Работаю я колоссально много, большей частью до 4 часов утра. Притом, работа двоякая: 1) Выработка основных положений политической экономики. (Совершенно необходимо для публики вскрыть самую основу вещей...) 2) Нынешний кризис...» (см. настоящий том, стр. 192).

В течение 1857—1858 гг. Маркс набрасывает первоначальный план всего своего экономического труда, разделив его на 6 книг (см. письмо Маркса Энгельсу от 2 апреля 1858 г.), и создает обширные рукописи о капитале. Текст этих рукописей был издан в 1939 г. Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС на языке оригинала под редакционным заглавием «Grundrisse der Kritik der politischen Ökonomie (Rohentwurf) 1857—1858».

Экономические рукописи 1857—1858 гг., в которых Маркс дает, по существу, черновой набросок будущего «Капитала», представляют собой важный этап в формировании экономического учения марксизма. В них изложены в наиболее существенных чертах основы теории прибавочной стоимости, теория денег, вопросы обращения капитала и ряд других важных проблем экономической теории марксизма.

С августа 1858 г. Маркс начинает готовить к печати рукопись первого выпуска первой книги своего экономического труда и упорно работает над этим выпуском до конца года. Этот выпуск, изданный в Берлине в июне 1859 г. под заглавием «К критике политической экономики», Маркс рассматривал лишь как введение к своему основному исследованию о капитале.

VII Письма Маркса Энгельсу от 29 января, 2 и 5 марта 1858 г. показывают, что в процессе своей научной работы в области политической экономики Маркс неоднократно обменивался мнениями с Энгельсом, советовался с ним по отдельным вопросам, обращался с просьбами прислать дополнительные сведения из практики фабричного производства и т. д. Помощь Энгельса Марксу в этой области является одним из ярких примеров великого содружества гениальных творцов научного коммунизма.

Переписка основоположников марксизма в этот период свидетельствует об их углубленных занятиях и в других отраслях знаний, причем результаты этих занятий не всегда предназначались для печати и нередко получали свое литературное оформление много позже. Из письма, адресованного Марксу 14 июля 1858 г., видно, что именно в этот период Энгельс начинает систематическое изучение естественных наук — физики, химии, биологии, — в развитии которых благодаря ряду крупных открытий к середине XIX в. наступил новый важный этап. При этом Энгельс ставит перед собой задачу осмыслить и обобщить с позиций диалектического материализма новые достижения естественных наук. Эти занятия Энгельса можно рассматривать как первый подступ к работе над проблемами, освещенными позднее в его «Диалектике природы».

В это же время Маркс начинает систематические занятия математикой. Эти занятия, которые Маркс первоначально связывал — как это явствует из его письма Энгельсу от 11 января 1858 г. — со своими экономическими исследованиями, приобрели в дальнейшем самостоятельный характер и привели Маркса в 70-х годах к постановке проблемы диалектико-материалистического истолкования дифференциального и интегрального исчисления.

Переписка за 1856—1859 гг. содержит обширный материал, свидетельствующий об изучении Энгельсом славянских языков, истории и литературы славянских народов. Именно в это время Маркс и Энгельс знакомятся с выдающимся памятником древнерусской культуры — «Словом о полку Игореве» (см. письма Маркса Энгельсу от 29 февраля, 5 марта 1856 г. и Энгельса Марксу от 7 марта 1856 года). Много внимания уделяет Энгельс также занятиям теорией и историей военного дела. Особый интерес в этом отношении представляет письмо Маркса Энгельсу от 25 сентября 1857 г., в котором содержится высокая оценка статьи Энгельса «Армия», написанной для «Новой американской энциклопедии». В этом письме, как отмечал Ленин в своем «Конспекте «Переписки К. Маркса и Ф. Энгельса»», Маркс подчеркивает связь истории армии с производственными

VIII отношениями и развитием производительных сил. Маркс писал, что изложение истории армии Энгельсом полностью подтверждает правильность их метода исторического материализма, впервые примененного в данной области. С таких же материалистических позиций, как это видно из переписки, Энгельс разработал и ряд других военных и военно-исторических проблем, получивших свое освещение в написанной им в это время серии статей на военные темы для «Новой американской энциклопедии». Целый ряд писем, опубликованных в настоящем томе, свидетельствует, что занятия Энгельса военными науками носили не только чисто теоретический характер, но были связаны с подготовкой вождей пролетариата к будущим революционным боям (см., например, письмо Энгельса Марксу от 15 ноября 1857 года).

Из публикуемых в томе писем наглядно видно, с какой революционной страстностью, неугасимой верой в силы пролетариата Маркс и Энгельс и в эти годы ожидали нового революционного подъема. Письма, написанные накануне кризиса 1857—1858 гг. и в его кульминационный момент, проникнуты уверенностью в том, что мировой экономический кризис, в обстановке повсеместного роста противоречий капитализма и незавершенности в ряде стран буржуазных преобразований, будет чреват революционными потрясениями и повлечет за собой общеевропейский революционный кризис.

«На этот раз дело приняло, впрочем, такие общеевропейские размеры, как никогда раньше, — писал Маркс Энгельсу 26 сентября 1856 г., — и я не думаю, чтобы мы еще долго оставались здесь зрителями... «Мобилизация» наших особ не за горами» (см. настоящий том, стр. 58—59). Полностью разделяя точку зрения Маркса, Энгельс писал ему 17 ноября 1856 г., что более благоприятную обстановку «революция не скоро снова найдет» (см. настоящий том, стр. 66).

Тема кризиса является одной из основных тем переписки, публикуемой в томе. В письмах за эти годы содержится большой фактический материал о ходе кризиса в отдельных странах, а также сформулирован ряд важнейших теоретических выводов, к которым Маркс пришел на основе анализа этого материала.

Переписка отражает колоссальную работу Маркса по сбору материала о кризисе. Помимо написания большого количества статей для газеты «New-York Daily Tribune» Маркс ведет в особых тетрадях постоянную регистрацию фактов и событий, связанных с кризисом в Англии, Германии, Франции и других странах (см. его письмо Энгельсу от 18 декабря 1857 года). Маркс рассчитывал к весне 1858 г. совместно с Энгельсом выпустить

IX брошюру о кризисе с тем, чтобы, как писал он Энгельсу, «вновь напомнить немецкой публике о том, что мы снова и все еще тут, все те же самые» (см. настоящий том, стр. 192). Но этот замысел Маркса остался неосуществленным.

Целый ряд писем свидетельствует о том, что существенную помощь в сборе материала о кризисе оказывал Марксу Энгельс, снабжая его обстоятельной информацией о состоянии дел главным образом в промышленных округах Англии, в частности, в манчестерском округе — центре английской хлопчатобумажной промышленности. Связанный по службе с коммерческим миром, Энгельс посылал Марксу также подробные сведения о ходе кризиса в Германии, Франции и других странах (см. письма Энгельса Марксу от 15 ноября, 7, 9, 11, 17 и 31 декабря 1857 г., 9 апреля 1858 г. и ряд других, а также письмо Маркса Энгельсу от 18 декабря 1857 года).

Большой интерес представляют публикуемые в томе письма, в которых изложены взгляды Маркса и Энгельса на ход международных событий того времени, на состояние внешней и внутренней политики европейских стран. Письма эти отчетливо показывают, что к анализу всех явлений в политической жизни Европы в эти годы Маркс и Энгельс как всегда подходили с позиций пролетарских революционеров, рассматривая и оценивая их с точки зрения интересов европейской революции. Особо пристальное внимание при этом они уделяли Англии, как наиболее экономически развитой тогда капиталистической стране, в которой к этому времени, как неоднократно подчеркивали Маркс и Энгельс, уже созрели материальные предпосылки для пролетарской революции. При своем высокоразвитом производстве Англия обладала самым многочисленным по сравнению с другими европейскими странами пролетариатом, который составлял подавляющее большинство населения и уже имел значительный опыт революционной борьбы в форме массового чартистского движения.

Анализируя в своих письмах влияние кризиса 1857—1858 гг. на английскую экономику, основоположники марксизма приходят к выводу, что вследствие кризиса в Англии могли сложиться условия для возникновения революционной ситуации. Маркс придавал большое значение тому факту, что мировой экономический кризис поразил самую основу экономического могущества Англии — промышленность, что предвещало обострение противоречий между английским пролетариатом и буржуазией и рост недовольства широких масс.

Вместе с тем, отмечая продолжавшийся в эти годы распад правящих партий — вигов и тори — Маркс считал возможным

X возникновение в Англии в это время внутреннего политического кризиса. 18 марта 1857 г. он писал Энгельсу, что приход к власти Пальмерстона — главы вигов, ярого противника прогрессивных преобразований в стране, вдохновителя антинародной внешней политики Англии, — мог привести к развертыванию по инициативе потерпевших на выборах поражение буржуазных радикалов агитации против политического господства правящей аристократической олигархии. «Англия вступает в серьезный кризис... — писал Маркс Энгельсу от 31 марта 1857 г., — и если теперь на континенте снова начнется движение, Джон Буль уже не сможет занимать благородно-нейтральную позицию, как в 1848 году. Победа Пама — это завершение событий, начавшихся с июня 1848 года» (см. настоящий том, стр. 93). Известному ослаблению позиций господствующих классов Англии и назреванию внутреннего политического кризиса должен был способствовать также, по мнению Маркса, рост сопротивления народов колониальных и зависимых стран Азии против усилившейся экспансии английских колонизаторов на азиатском континенте (см., например, письмо Маркса Энгельсу от 14 января 1858 года).

В этой связи значительный интерес представляют публикуемые в томе письма, в которых содержатся высказывания Маркса и Энгельса о колониальной системе капитализма, а также о национально-освободительном движении в колониальных и зависимых странах; в этом движении Маркс и Энгельс видели союзника европейской революции.

Связывая разрешение национально-колониального вопроса и освобождение колониальных и зависимых стран с перспективами пролетарской революции в капиталистических странах, Маркс и Энгельс всегда уделяли этому вопросу самое пристальное внимание. Во вторую половину 50-х годов, как наглядно видно из писем этого времени, внимание Маркса и Энгельса привлекают такие крупные события, происходившие в английских колониях и зависимых странах, как национально-освободительное восстание 1857—1859 гг. в Индии, так называемая вторая «опиумная» война в Китае 1856—1858 гг., англо-персидская война 1856—1857 гг. и другие. Письма рисуют Маркса и Энгельса как непримиримых борцов против колониального рабства, пламенных защитников угнетенных народов. Направляя главное острие своей критики колониальной системы капитализма против Англии — самой могущественной колониальной державы и самого сильного в ту пору колониального хищника, пролетарские вожди в письмах этого периода с гневом вскрывают грабительские методы колониального господства английских

XI захватчиков, а также приемы и средства, с помощью которых они насильственно вторгались на чужие территории, устанавливая там жестокий колониальный режим и попирая жизненные интересы порабощенных народов.

Так, в письме Энгельса Марксу от 23 мая 1856 г. с огромной обличительной силой показаны формы и методы колониальной политики Англии в отношении Ирландии, которую Энгельс называет «первой английской колонией» (см. настоящий том, стр. 43). Делясь с Марксом своими впечатлениями от поездки по Ирландии весной 1856 г., Энгельс замечает, что в результате многовековых английских завоевательных войн, полного уничтожения местной ирландской промышленности и активно проводившегося в 50-х годах насильственного сгона арендаторов с земли Ирландия была превращена «в совершенно обнищавшую нацию» (см. настоящий том, стр. 44). Обезлюдевшая вследствие голода, «очистки имений», вынужденной эмиграции и систематического угнетения, страна была наводнена жандармами, попами, помещиками и адвокатами. «... Трудно было бы понять, чем же живут все эти паразиты, — писал Энгельс, — если бы соответствующую противоположность этому не являла собой нищета крестьян» (см. настоящий том, стр. 43). На примере Ирландии Энгельс приходит здесь к глубокому выводу, что «так называемая свобода английских граждан покоится на угнетении колоний» (там же).

В ряде писем Маркса и Энгельса разоблачаются методы и средства, которыми пользовались английские колонизаторы, осуществляя в это время свою активную колониальную экспансию в странах Центральной Азии и Дальнего Востока. Так, в письме Энгельсу от 24 марта 1857 г. Маркс высмеивает мнимую «храбрость» английской колониальной армии, дешевые «победы» которой в завоевательных войнах в Персии и Китае обусловливались ее техническим превосходством. Он клеймит английских колонизаторов, зверски бомбардировавших мирное население китайского города Кантона. В письме Энгельсу от 8 октября 1858 г. Маркс вскрывает один из гнусных источников обогащения английской буржуазии—контрабандную торговлю опиумом с Китаем, подчеркивая, что опиум составлял главный предмет английского экспорта в Китай. В том же письме Маркс дает уничтожающую характеристику Тяньцзиньского договора 1858 г., навязанного Англией Китаю в результате второй «опиумной» войны. Этот договор, писал Маркс, «представляет собой издевательство с начала до конца» (см. настоящий том, стр. 296).

Переписка отражает живейший интерес основоположников марксизма к национально-освободительному восстанию 1857—

XII 1859 гг. в Индии, которое они оценивали как подлинную революцию индийского народа против британского владычества. В своих письмах Маркс и Энгельс обмениваются мнениями о ходе военных действий в период восстания, о силах и тактике повстанцев, о перспективах восстания и других вопросах, подробно освещенных ими в большом количестве статей на эти темы в газете «New-York Daily Tribune» (см. письма Маркса Энгельсу от 6,14 июля, 23 сентября, 20 октября 1857 г., Энгельса Марксу от 24 сентября, 29 октября 1857 г. и многие другие).

В национально-освободительном движении в Индии, а также в мощном антифеодальном крестьянском движении тайпинов в Китае, в результате которых сужался рынок сбыта для английской промышленности и отвлекались военные силы и средства Англии, великие вожди пролетариата усматривали один из факторов, который мог бы при определенных обстоятельствах обострить мировой экономический кризис и способствовать будущей европейской революции (см. письма Энгельса Марксу от 15 ноября 1857 г. и Маркса Энгельсу от 14 января 1858 года). В письме Энгельсу от 14 января 1858 г. Маркс писал: «Индия, с тем отливом людей и денег, которого она будет стоить Англии, является теперь нашим лучшим союзником» (см. настоящий том, стр. 212).

Много внимания в переписке Маркса и Энгельса уделяется Германии, где на очереди дня все еще стояла не решенная революцией 1848—1849 гг. основная историческая задача: уничтожение пережитков феодализма в общественном и политическом строе, ликвидация национальной раздробленности Германии. Добиваясь осуществления этой задачи революционно-демократическим путем, в результате создания единой демократической Германской республики, Маркс и Энгельс пристально следили за положением Германии накануне и в ходе кризиса. Маркс отмечал бурный рост капитализма в стране, значительное развитие ее торгово-промышленной деятельности, в частности, исключительно быстрое увеличение производства, а также рост числа промышленных и банковских акционерных предприятий. В связи с этим, как указывали Маркс и Энгельс, характерная для 50-х годов спекулятивная горячка, начало которой положила бонапартистская Франция, нашла себе весьма благоприятную почву в Германии, особенно в Пруссии (см. письма Маркса Энгельсу от 26 сентября, 30 октября 1856 г., 7 января 1858 г. и Энгельса Марксу от 15 ноября 1857 года).

Обмениваясь мнениями о внутренней политике Пруссии и возможной расстановке классовых сил в Германии в будущей революции, Маркс и Энгельс направляют огонь своей критики

XIII против прусской либеральной буржуазии. Они разоблачают ее конституционно-монархические иллюзии, ее неспособность к решительным революционным действиям против прусской монархии, вскрывают ее тяготение к союзу с прусским юнкерством (см. письмо Маркса Энгельсу от 5 марта 1856 года). «Буржуазия и мещанство стали во всяком случае с 1848 г. еще хуже... — пишет Энгельс Марксу 17 марта 1858 года. — Немецкий Михель, очевидно, еще не пробудился от своей зимней спячки после тяжелого напряжения в 1848 году» (см. настоящий том, стр. 249).

Значительное число писем свидетельствует о том, что революционные последствия экономического кризиса Маркс и Энгельс считали наиболее вероятными в бонапартистской Франции (см. письма Маркса Энгельсу от 20 января, 8, 25 декабря 1857 г., 29 марта 1858 г. и Энгельса Марксу от 17 марта 1858 года).

Бонапартизм как особую форму диктатуры контрреволюционной буржуазии, опиравшейся на армию, Маркс и Энгельс всегда рассматривали как один из главных оплотов реакции в Европе. В период, к которому относится переписка, они вели против бонапартизма беспощадную и непримиримую борьбу в своих многочисленных статьях в газете «New-York Daily Tribune». Неустанно разоблачая характерную для бонапартизма политику лавирования между различными классами, безудержную демагогию, фальшивые демократические лозунги, заигрывание с национально-освободительным движением, Маркс и Энгельс указывали, что эти маневры являлись в действительности лишь прикрытием реакционной политики защиты интересов эксплуататорской верхушки. К концу 50-х годов бонапартизм становится международным явлением, ибо его политика социальной демагогии в сочетании с реакционными методами правления явилась предметом подражания для правящих кругов других европейских государств. Стремясь завербовать и использовать в своих интересах неустойчивые элементы европейской демократии, бонапартизм раскалывал лагерь европейского революционного движения, представляя серьезную опасность для будущей европейской революции. Борьбу с бонапартизмом Маркс и Энгельс рассматривали поэтому как одну из главных задач пролетарских революционеров.

Как показывают письма, касающиеся Франции, Маркс и Энгельс внимательно наблюдали в ходе развития кризиса за всеми перипетиями экономической и политической жизни Второй империи, констатируя общее разложение «этого обанкротившегося государства» (см. настоящий том, стр. 192).

XIV Маркс в своей переписке с Энгельсом уделяет значительное место анализу биржевых махинаций и спекулятивных афер связанного с правительством Второй империи банка Credit Mobilier, имевшего сеть своих отделений во многих странах Европы (см. письмо Маркса Энгельсу от 9 апреля, 8 и 22 мая, 11 июля, 8 и 25 декабря 1857 г., 7 января 1858 года). Пролетарские вожди тщательно изучают средства и приемы внутренней политики бонапартистского правительства (см., например, письмо Энгельса Марксу от 25 августа 1857 г. и 9 апреля 1858 г.), отмечают малейшее проявление постепенно нараставших оппозиционных настроений среди различных слоев французского общества. В письме Марксу от 17 марта 1858 г. Энгельс обращает внимание Маркса на факты недовольства бонапартистским режимом среди парижских рабочих. «Ссылки и аресты направо и налево помогли, стало быть, — замечал Энгельс, — так же мало, как рабочие поселки и национальные мастерские в большом масштабе» (см. настоящий том, стр. 246). В том же письме, касаясь волнений в воинских частях в Шалоне-на-Соне, Энгельс подробно анализирует состояние бонапартистской армии, являвшейся оплотом бонапартистской диктатуры, и приходит к выводу, что «даже в армии только представители верхушки настроены подлинно бонапартистски» (см. настоящий том, стр. 247). В конце 1858 г. Маркс и Энгельс отмечают рост оппозиционных настроений также и среди либеральных буржуа в так называемой «парламентской оппозиции».

Вопреки ожиданиям Маркса и Энгельса, мировой экономический кризис 1857—1858 гг. не привел к непосредственному революционному взрыву, но он явился прологом к новому пробуждению политической активности европейского общества. Кризис дал мощный толчок к оживлению в Европе рабочего и демократического движений, к подъему национально-освободительной борьбы угнетенных народов. Отмечая этот факт, Маркс писал Энгельсу 22 февраля 1858 года: «Если взять в целом, то кризис хорошо порыл, как славный старый крот» (см. настоящий том, стр. 233).

О признаках всеобщего политического оживления в Европе Маркс и Энгельс пишут в ряде своих писем за вторую половину 1858 года. Особый интерес в этом отношении представляет письмо Маркса Энгельсу от 8 октября 1858 г., где даны глубокие выводы относительно обстановки в отдельных западноевропейских странах, а также в России накануне нараставшего в Европе нового революционного подъема. В письме Энгельсу от 29 ноября 1858 г. Маркс высоко оценивает его статью «Европа в 1858 году» (см. настоящее издание, т. 12, стр. 671—675).

XV в которой Энгельс ярко и убедительно вскрывает наличие симптомов оживления общественно-политической жизни почти во всех европейских странах. В этой статье Энгельс, в частности, подчеркивал, что из всех наций Европы Россия первая пробудилась от тяжелой политической летаргии, в которой пребывало в 50-е годы европейское общество.

Великие вожди пролетариата уделяют в это время пристальное внимание начавшемуся в России крестьянскому движению против крепостного права. Основоположники научного коммунизма рассматривали царскую Россию как оплот европейской реакции, твердыню феодализма и абсолютизма. В то же время они постоянно ожидали начала революционного движения в самой России и с неослабным вниманием следили за малейшим проявлением оппозиционных настроений в русском обществе.

Именно поэтому Маркс и Энгельс с особым волнением встречали сигналы, свидетельствующие о назревании революционной ситуации в России. «При оптимистическом повороте мировой торговли в данный момент, — писал Маркс Энгельсу 8 октября 1858 г., — ... утешительно по крайней мере, что в России началась революция...» (см. настоящий том, стр. 295). В этом же письме Маркс ставит в тесную связь усиление борьбы за отмену крепостного права с последствиями Крымской войны 1853—1856 годов. Эта война, писал он, «все же, очевидно, ускорила нынешний поворот событий в России» (там же). В письме от 29 апреля 1858 г., а также в вышеупомянутом письме от 8 октября 1858 г., Маркс высказывает надежду на то, что возникшая в России борьба против крепостнических порядков положит начало внутреннему движению, которое приведет к коренным изменениям в общественном и политическом строе страны и покончит с контрреволюционной внешней политикой царизма. «Движение за освобождение крепостных в России, — писал Маркс Энгельсу 29 апреля 1858 г., — кажется мне важным, поскольку оно знаменует начало в стране внутренней истории, которая может встать поперек дороги ее традиционной внешней политике» (см. настоящий том, стр. 267). Такой оборот дел непременно благотворно отразился бы, как разъяснял Маркс, на европейском революционном движении, в частности, развязал бы революционную инициативу немцев (см. письмо Маркса Энгельсу от 8 октября 1858 года).

Таким образом, во второй половине 1858 г. сложилась обстановка, когда Европа, по словам Маркса, оказалась перед альтернативой: революция или война. Контрреволюционные европейские правительства, прежде всего французское

XVI бонапартистское правительство, нашли выход в начавшейся в 1859 г. войне между Францией и Пьемонтом, с одной стороны, и Австрией — с другой.

В переписке Маркса и Энгельса за 1859 г. значительное место занимает обмен мнениями по вопросам, связанным с этой войной. Определение позиции пролетарской партии в отношении войны 1859 г. представляло известные трудности, на что указывал впоследствии В. И. Ленин: «Получается, — писал он, — клубок противоречий: на одной стороне реакционнейшая европейская монархия, угнетавшая Италию, на другой — представители освобождающейся и революционной Италии, вплоть до Гарибальди, рука об руку с архиреакционером Наполеоном III и т. д.» (В. И. Ленин. Соч., 4 изд., т. 21, стр. 120).

Однако Маркс и Энгельс и в этих условиях смогли выработать четкую, последовательную тактику пролетариата, основанную на учете реального соотношения классовых сил и подчиненную главной задаче — всемерному развитию революционного и национально-освободительного движения, обеспечению воссоединения Германии и Италии демократическим путем (см. письма Маркса Энгельсу от 18 мая 1859 г. и Маркса Лассалю от 22 ноября 1859 года).

В ряде писем Маркс и Энгельс разоблачили подлинные цели Наполеона III и его клики, показав, что Наполеон вовсе не стремился освободить Италию, а с помощью легкой победы в войне намеревался упрочить бонапартистский режим во Франции, добиться популярности, демагогически спекулируя на лозунге «освобождения Италии от австрийского господства», и вместе с тем захватить часть итальянской территории и укрепить свое политическое господство в Европе.

Маркс и Энгельс считали необходимым, чтобы Пруссия и другие государства Германского союза вступили в войну против бонапартистской Франции на стороне Австрии. «Что касается «правительств», — писал Маркс Энгельсу 18 мая 1859 г., — то очевидно, что со всех точек зрения, хотя бы в интересах существования Германии, к ним следует предъявить требование не оставаться нейтральными, а, как ты правильно говоришь, быть патриотическими» (см. настоящий том, стр. 350). Основоположники научного коммунизма при этом исходили из того, что участие государств Германского союза в войне против Франции привело бы к вмешательству в войну царской России, связанной с Наполеоном III тайным договором. Вступление царской России в войну развязало бы, по мнению Маркса и Энгельса, революционные силы как в Германии и Италии, так и в самой Франции, заставило бы господствующие классы

XVII Германии открыто обнаружить контрреволюционную сущность своей политики, привело бы в конечном счете к поражению бонапартизма, к падению антинародных режимов в Европе, дало бы толчок к развязыванию национально-освободительных движений, в том числе и борьбы угнетенных народов Центральной Европы против гнета австрийских Габсбургов. В Германии такая ситуация дала бы перевес сторонникам объединения страны демократическим путем, путем ликвидации реакционных австрийской и прусской монархий и создания единой демократической Германской республики.

Письма Маркса и Энгельса, касающиеся войны 1859 г., являются ценным дополнением к их работам на эту тему за соответствующий период, ибо здесь Маркс и Энгельс могли с большей прямотой изложить позицию пролетарских революционеров в вопросе о войне и о путях воссоединения Германии и Италии, чем в своих статьях, опубликованных в буржуазной «New-York Daily Tribune» и в напечатанных легально в Германии брошюрах Энгельса «По и Рейн» и «Савойя, Ницца и Рейн» (см. настоящее издание, т. 13, стр. 233—281, 593—636).

Опубликованные в томе письма рисуют Маркса и Энгельса как пламенных пролетарских борцов, которые со всей присущей им революционной энергией даже в самые черные дни реакции не прекращают борьбы за сплочение сил пролетариата, за воспитание его классового сознания, за создание пролетарской партии, как необходимого и главного условия победы пролетариата. «Маркс в самые мирные, казалось бы, «идиллические»... «безотрадно-болотные»... времена умел, — писал В. И. Ленин, — нащупывать близость революции и поднимать пролетариат до сознания им его передовых, революционных задач» (В. И. Ленин. Соч., 4 изд., т. 12, стр. 87).

1856—1859 гг. были трудной порой в истории формировавшейся пролетарской партии, в жизни и деятельности Маркса и Энгельса. Подавляющее большинство политических эмигрантов, в том числе Маркс, ведут в это время жестокую борьбу за существование. Острая материальная нужда в семье Маркса, повседневные мучительные заботы о самом необходимом, постоянные столкновения с «подлейшими житейскими мелочами» тяжело отражаются в этот период на здоровье Маркса и его работе. К этому добавляется угроза безопасности пребывания политических эмигрантов на территории Англии в связи с усилением реакции после покушения итальянского революционера Орсини на Наполеона III в январе 1858 года. За политическими эмигрантами, в первую очередь за Марксом, усиливается полицейская слежка, перлюстрируется

XVIII его переписка (см. письма Маркса Энгельсу от 2 и 5 марта и Энгельса Марксу от 4 марта 1858 года).

В публикуемой в томе переписке ярко выступает все неоценимое значение дружбы между великими творцами научного коммунизма и та решающая роль, которую имели для Маркса в тяжелые дни его жизни моральная поддержка и бескорыстная материальная помощь со стороны Энгельса. В эти годы Энгельс по-прежнему был вынужден заниматься «проклятой коммерцией», чтобы обеспечить Марксу возможность продолжать разработку революционной теории.

Глухое время затишья не могло не принести урона первым кадрам пролетарских революционеров. Одни из них погибают, не выдержав последствий тюремного заключения (Роланд Даниельс) или условий скитальческой эмигрантской жизни (Георг Веерт, Конрад Шрамм). Другие поддаются деморализирующему влиянию длительного экономического процветания и политического застоя и отходят от революционной борьбы. Так, Маркс и Энгельс порывают в это время с бывшим членом Союза коммунистов Адольфом Клуссом, сблизившимся с главой раскольнической авантюристической фракции — Виллихом (см. письма Энгельса Марксу от 22 января 1857 г. и Маркса Вейдемейеру от 1 февраля 1859 г.), в целом ряде писем они едко высмеивают стремление Эрнста Дронке, их бывшего соратника по «Neue Rheinische Zeitung», обрести себе «беспечное существование» коммерсанта путем обзаведения собственным «делом» (см. письма Энгельса Марксу от 17 ноября 1856 г., 11 марта и 15 ноября 1857 г. и Маркса Энгельсу от 31 марта 1857 года).

Тем не менее благодаря усилиям Маркса и Энгельса вокруг них сплачивается крепкое ядро стойких революционеров и единомышленников. Верными соратниками великих вождей пролетариата остаются и в это тяжелое время бывшие члены Союза коммунистов Вильгельм Вольф (Лупус), Фридрих Лесснер, Георг Эккариус, Иосиф Вейдемейер, Вильгельм Либкнехт, Вильгельм Пипер, Петр Имандт и другие.

Проявляя повседневную заботу о сохранении этого ядра первых пролетарских революционеров и выступая как их руководители и воспитатели, Маркс и Энгельс ставят перед своими соратниками задачу — использовать затянувшийся период реакции для еще большей политической закалки, для глубокого теоретического обучения. «Учиться! Учиться! Таков был категорический наказ, который он часто внушал нам, но который заключался уже в его личном примере...», — писал позднее о Марксе Вильгельм Либкнехт, вспоминая эти годы жизни в лондонской эмиграции.

XIX Из целого ряда писем Маркса Энгельсу видно, что даже в тяжелые годы господства реакции Маркс не утратил связи с передовыми представителями немецкого рабочего класса. Посещение Маркса представителем дюссельдорфских рабочих Густавом Леви в феврале 1856 г., о котором сообщает Маркс в письме Энгельсу от 5 марта этого года, ярко показывает, каким огромным авторитетом и уважением продолжали пользоваться имена великих вождей пролетариата у рабочих Рейнской провинции. Обмен мнениями между Марксом и Энгельсом по поводу этих связей раскрывает взгляды основоположников марксизма на тактику пролетарской партии в отношении рабочего движения в Германии в период реакции. Так, Маркс решительно предостерегал рейнских рабочих, — среди которых вызревали планы восстания, — от локальных, преждевременных, изолированных выступлений. Маркс писал Энгельсу, что немецкие рабочие чувствуют, естественно, потребность в политических и военных вождях, и поэтому нужно «точно разъяснить им с военной точки зрения, что можно и чего нельзя делать» (см. настоящий том, стр. 22). С другой стороны, подчеркивая необходимость солидарных действий пролетариата разных стран, Маркс призывал немецких рабочих во что бы то ни стало поддержать пролетариат Парижа, если там вспыхнет восстание. «... Если Париж даст сигнал, — говорил Маркс Густаву Леви, — то этого достаточно, чтобы пойти на любой риск при всех обстоятельствах, так как тогда даже быстрое поражение может иметь лишь временно тяжелые последствия...» (там же).

Касаясь перспектив революционного движения в Германии, Маркс формулирует в письме Энгельсу от 16 апреля 1856 г. важнейшее теоретическое положение, составляющее одну из основ марксистского учения о социалистической революции, а именно, идею о необходимости для победы пролетариата союза рабочего класса с крестьянством. «Все дело в Германии будет зависеть, — писал Маркс, — от возможности поддержать пролетарскую революцию каким-либо вторым изданием Крестьянской войны. Тогда дела пойдут превосходно» (см. настоящий том, стр. 37).

Высказываясь о перспективах будущей социалистической революции в Европе, основоположники марксизма особую роль в ней отводили английскому пролетариату, придавая при этом важное значение его идейной и организационной подготовке к будущим революционным боям. Как свидетельствуют материалы переписки, Маркс и Энгельс надеялись, что решающую роль в этом могла сыграть группа революционных чартистов, возглавляемая Эрнестом Джонсом.

XX В 50-х годах чартизм уже утратил характер массового движения и продолжал существовать лишь как политическое направление. Тем не менее, даже во вторую половину 50-х годов Маркс и Энгельс не теряли надежды на то, что все еще влиятельная группа революционных чартистов, имевшая свой собственный орган, газету «People's Paper», и руководимая популярным лидером Эрнестом Джонсом, сможет стать основой для организации в Англии самостоятельной пролетарской партии и возглавить английское рабочее движение. Маркс и Энгельс ставили поэтому перед левыми чартистами следующие задачи: овладение революционной теорией, — которой всегда недоставало чартистам, — внесение в ряды английского пролетариата революционного социалистического сознания и на этой основе — организацию независимой революционной пролетарской партии.

Как явствует из письма Маркса Энгельсу от 24 ноября 1857 г., Маркс настойчиво советовал чартистам в соответствии с создавшейся конкретной исторической обстановкой изменить также и тактику, а именно, отказаться от бесплодных попыток искусственно выискивать «в период затишья» предлоги для публичной агитации за Народную хартию, но усилить агитационную деятельность непосредственно среди масс фабричных рабочих. Джонс «должен прежде всего создать партию, — писал Маркс Энгельсу от 24 ноября 1857 г., — для чего ему надо отправиться в фабричные округа» (см. настоящий том, стр. 179).

Однако, как видно из переписки, в 1857—1858 гг. все чаще стали обнаруживаться идейные шатания и политическая непоследовательность Джонса. Пристально наблюдая за ним, Маркс и Энгельс сурово критиковали Джонса за его политические промахи, за стремление единолично руководить организацией, — что вызывало возмущение у рядовых чартистов, — за его идейные уступки представителям радикальной буржуазии, за все более проявляющуюся с его стороны тенденцию к соглашательству (см. письма Маркса Энгельсу от 10 апреля 1856 г., 24 ноября, 22 декабря 1857 г., 14 января и 8 октября 1858 г. и Энгельса Марксу от 4 августа и 7 октября 1858 года). Письма этого времени наглядно показывают, сколько терпения и настойчивости Маркс приложил к тому, чтобы разъяснить Джонсу ошибочность его позиции, увести его с ложного пути, сохранить его авторитет как рабочего вождя.

Общую оценку поведения Джонса и своего отношения к нему Маркс дает в письме к Вейдемейеру от 1 февраля 1859 года: «С Эрнестом Джонсом я порвал. Несмотря на мои неоднократ-

XXI ные предупреждения и несмотря на то, что я ему с точностью предсказывал то, что теперь произошло, а именно, что он погубит себя и дезорганизует чартистскую партию, — он все-таки вступил на путь попыток к соглашению с радикальными буржуа. Теперь он — погибший человек, но вред, причиненный им английскому пролетариату, чрезвычайно велик. Ошибка, конечно, будет исправлена, но весьма благоприятный момент для действий упущен. Представь себе армию, генерал которой накануне сражения перебегает в лагерь противника» (см. настоящий том, стр. 466—467).

В связи с политической эволюцией Джонса Маркс и Энгельс сделали важные политические выводы о существенных изменениях, которые произошли в течение 50-х годов во всем английском рабочем движении в целом, а именно, о возникновении в нем — наряду с революционной тенденцией — оппортунистической тенденции, которая временно взяла верх над первой. В 50-е годы это нашло свое выражение в глубокой политической пассивности масс английского рабочего класса (см. письма Энгельса Марксу от 15 ноября и 17 декабря 1857 г. и письмо Маркса Энгельсу от 14 января 1858 года). Экономические корни этого нового явления в английском рабочем движении Маркс и Энгельс видели в господстве английского капитализма на мировом рынке, обусловленном необычайным ростом и процветанием экономики Англии в 50-х годах. «... Долгий период процветания подействовал ужасно деморализующе», — замечал Энгельс в письме Марксу от 17 декабря 1857 г. (см. настоящий том, стр. 190). В классической форме этот вывод был сформулирован Энгельсом в письме Марксу от 7 октября 1858 года: «английский пролетариат, — писал Энгельс, — фактически все более и более обуржуазивается, так что эта самая буржуазная из всех наций хочет, по-видимому, довести дело в конце концов до того, чтобы иметь буржуазную аристократию и буржуазный пролетариат рядом с буржуазией. Разумеется, со стороны такой нации, которая эксплуатирует весь мир, это до известной степени правомерно» (см. настоящий том, стр. 293).

Ленин отмечал, что, вскрыв эти две тенденции, так четко впоследствии определившиеся в международном рабочем движении, Маркс и Энгельс прослеживали их на примере Англии «в течение ряда десятилетий, приблизительно с 1858 по 1892 год» (В. И. Ленин. Соч., 4 изд., т. 23, стр. 100). Маркс и Энгельс ясно и определенно связывали, подчеркивал В. И. Ленин, временную победу оппортунизма в английском рабочем движении с промышленной и колониальной монополией Англии, позволявшей английской буржуазии за счет сверхприбылей

XXII подкупать верхушку английских рабочих, рабочую аристократию.

Одной из важных страниц борьбы Маркса и Энгельса за пролетарскую партию была их борьба против оппортунистических взглядов и оппортунистической тактики мелкобуржуазного социалиста Лассаля. Острая критика Лассаля находит отражение в ряде писем Маркса и Энгельса, публикуемых в данном томе. В письмах от 5 и 7 марта 1856 г., 7 июня 1858 г. и других Маркс и Энгельс резко порицали в Лассале такие черты, как непомерное тщеславие, самовосхваление, сибаритство, диктаторские замашки, заигрывание с представителями правящих классов и пренебрежительно-высокомерное отношение к рабочим, в частности, к дюссельдорфским, с которыми был связан Лассаль и у которых его поведение вызывало глубокое недоверие. «Он всегда был человеком, с которым нужна была дьявольская осторожность... — писал Энгельс Марксу 7 марта 1856 года. — Он всегда был готов под партийными предлогами эксплуатировать всех ради своих личных целей... Никто из нас никогда не доверял Лассалю» (см. настоящий том, стр. 24).

Большой интерес представляют также письма Маркса от 19 апреля 1859 г. и Энгельса от 18 мая 1859 г., написанные по поводу исторической драмы Лассаля «Франц фон Зиккинген» и содержащие критику взглядов Лассаля по вопросу о характере крестьянского движения. Отмечая отдельные достоинства драмы Лассаля, сюжетом которой было возглавленное Францем фон Зиккингеном и Ульрихом фон Гуттеном восстание мелкого дворянства против крупных феодалов накануне Крестьянской войны 1525 г., Маркс и Энгельс подчеркивали вместе с тем ее коренной порок: то, что Лассаль, по выражению Маркса, поставил «лютеровско-рыцарскую оппозицию выше плебейско-мюнцеровской» (см. настоящий том, стр. 484). Эта ошибка Лассаля отнюдь не была случайной, она объяснялась его общей недооценкой революционных возможностей народных масс, в особенности крестьянства, которое, по мнению Лассаля, составляло вместе с буржуазией «лишь одну реакционную массу». Критика Марксом и Энгельсом этих взглядов Лассаля была тесно связана с их осуждением его позиции по вопросу о причинах поражения революции 1848—1849 годов. Исходя из своей субъективно-идеалистической концепции роли личности в истории, Лассаль сводил все дело к ошибкам отдельных вождей, в то время как Маркс и Энгельс видели основную причину поражения именно в отсутствии прочного союза между пролетариатом и крестьянством. В. И. Ленин в своей статье «Принципиальные вопросы избирательной кампании» обращал особое внимание на

XXIII важность этой стороны критики Марксом и Энгельсом драмы Лассаля (см. В. И. Ленин. Соч., 4 изд., т. 17, стр. 373—374).

В упомянутых письмах содержатся также необычайно интересные замечания Маркса и Энгельса по вопросам художественной литературы. В них отражены взгляды Маркса и Энгельса на реализм как на наиболее глубокий метод отображения действительности в художественном творчестве.

Особо важное значение в письмах Маркса и Энгельса за 1859 г. представляет критика позиции Лассаля по вопросу об отношении к войне Франции и Пьемонта против Австрии в 1859 г., ибо позиция Лассаля была тесно связана с его взглядами на пути воссоединения Германии. Лассаль, недооценивавший демократических настроений масс, не веривший в возможность объединения Германии снизу, путем развязывания революционной инициативы трудящихся и демократических слоев населения, фактически поддерживал план объединения Германии сверху, под главенством Пруссии. Поэтому он требовал от германских государств невмешательства в войну с тем, чтобы дать возможность Наполеону III разгромить Австрию — главного соперника Пруссии в объединении Германии династическим путем. Эти взгляды Лассаль изложил в своей брошюре «Итальянская война и задачи Пруссии», опубликованной весной 1859 года.

Учитывая весь вред тактики Лассаля для пролетарского и демократического движений, Маркс и Энгельс, как это видно из их переписки, одно время считали необходимым выпустить специальный манифест с изложением своих взглядов и критикой позиции Лассаля (см. письмо Маркса Энгельсу от 18 мая и Энгельса Марксу от 23 мая 1859 года). Однако в связи с быстрым окончанием войны этот замысел не был осуществлен. Маркс подверг критике точку зрения Лассаля позднее, в памфлете «Господин Фогт», хотя и не счел тогда целесообразным назвать его имя.

На принципиальный характер расхождений между взглядами Маркса и Энгельса и взглядами Лассаля по вопросу об отношении пролетариата к войне 1859 г. указывал В. И. Ленин. «Лассаль, — писал В. И. Ленин, — был и тогда, как и в своих заигрываниях с Бисмарком, оппортунистом. Лассаль приспособлялся к победе Пруссии и Бисмарка, к отсутствию достаточной силы у демократических национальных движений Италии и Германии. Тем самым Лассаль шатался в сторону национально-либеральной рабочей политики. Маркс же поощрял, развивал самостоятельную, последовательно-демократическую, враждебную национально-либеральной трусости политику (вмешательство Пруссии против Наполеона в 1859 г. подтолкнуло бы

XXIV народное движение в Германии)» (В. И. Ленин. Соч., 4 изд., т. 21, стр. 121).

В период европейской реакции, после поражения буржуазно-демократической революции 1848—1849 гг., Маркс и Энгельс считали важной задачей ограждение пролетариата от влияния буржуазной и мелкобуржуазной идеологии. Именно этим объясняется постоянная борьба, которую вели в эти годы Маркс и Энгельс против лидеров мелкобуржуазной эмиграции в Лондоне. Переписка Маркса и Энгельса содержит беспощадную критику псевдореволюционной деятельности мелкобуржуазных эмигрантов. Маркс и Энгельс бичуют политический авантюризм, погоню за саморекламой и революционное пустозвонство «великих мужей» из среды немецких мелкобуржуазных эмигрантов — Руге, Гейнцена, Гесса, Мейена, Людвига Симона, Кинкеля и многих других (см. письма Маркса Энгельсу от 29 февраля, 1 августа и 22 сентября 1856 г., 7 января, 2, 24, 29 ноября и 11 декабря 1858 года). Вместе с тем Маркс едко высмеивает и «делателей революции» из числа французских мелкобуржуазных эмигрантов — Феликса Пиа, Таландье и других, которые, игнорируя конкретно-исторические условия, выискивали предлоги для разного рода шумных политических демонстраций, выступали с пустыми, трескучими политическими памфлетами и т. д. (см. письма Маркса Энгельсу от 16 апреля 1856 г., 20 января 1857 г., 13 августа 1858 г. и другие).

В период всеобщего оживления общественно-политической жизни Маркс и Энгельс, продолжая сотрудничать в «New-York Daily Tribune», предпринимают шаги к установлению связи с такой газетой, которая могла бы стать трибуной пролетарских революционеров. В связи с этим с мая по август 1859 г. они участвуют в издании лондонской немецкой рабочей газеты «Volk». Начиная сотрудничество в этой газете, Маркс и Энгельс преследовали двойную цель: с одной стороны, получить возможность вести постоянную борьбу с оживившей свою деятельность мелкобуржуазной демократией, с другой стороны, иметь в период нового революционного подъема свой собственный орган для обоснования позиции пролетарской партии. В письме Энгельсу от 18 мая 1859 г., где подробно изложена история создания «Volk», Маркс указывал на решающее соображение, которое обусловливало их участие в этой газете: «... Может также наступить момент, и очень скоро, когда будет существенно важно, — писал Маркс, — чтобы не только наши враги, но и мы сами имели возможность высказывать свои взгляды в какой-нибудь лондонской газете» (см. настоящий том, стр. 354). Сначала июля 1859 г. Маркс становится фактическим редактором

XXV и администратором газеты «Volk». Переписка раскрывает неутомимую деятельность Маркса по превращению газеты в глашатая взглядов пролетарской партии.

В течение 1859 г. Маркс пытается использовать и другие возможности получить трибуну для пропаганды своих революционных идей. «Времена изменились, — пишет он Лассалю 28 марта 1859 г., — и я считаю теперь существенно важным, чтобы наша партия занимала позиции везде, где возможно, пусть даже иногда только для того, чтобы ими не завладели другие. Пока что, конечно, эти позиции нужно использовать осмотрительно, но важно обеспечить себе влияние в различных пунктах для решающего момента» (см. настоящий том, стр. 480).

Именно этим объясняется тот факт, что в 1859 г. Маркс вступил в переговоры с редактором венской газеты «Die Presse» Фридлендером, предложившим ему сотрудничать в этой газете. В связи с этими переговорами известный интерес представляет впервые публикуемое в настоящем томе письмо Маркса Фридлендеру от 16 мая 1859 г. (см. настоящий том, стр. 490).

Переписка содержит также материал, раскрывающий историю сотрудничества Маркса и Энгельса — с апреля 1857 г. и до конца 1859 г. — в «Новой американской энциклопедии». Предложение участвовать в этом прогрессивном американском издании Маркс получает весной 1857 г. от Чарлза Дана, одного из редакторов «Энциклопедии» и газеты «New-York Daily Tribune» (см. письмо Маркса Энгельсу от 21 апреля 1857 года). Как раз именно в это тяжелое для семьи Маркса время бесцеремонно обращавшаяся со своими корреспондентами редакция «New-York Daily Tribune» по существу перевела Маркса на половинный гонорар, ссылаясь на свои финансовые затруднения, вызванные кризисом (см. письма Маркса Энгельсу от 24 марта 1857 г. и 14 января 1858 года). Маркс и Энгельс, согласившись на сотрудничество в «Энциклопедии», рассматривали его прежде всего как дополнительный источник существования семьи Маркса (см., например, письмо Энгельса Марксу от 22 апреля 1857 г.), однако они использовали в то же время «Энциклопедию» — насколько это позволяли условия буржуазного издания и ограниченные рамки энциклопедического словаря — для пропаганды своих революционно-материалистических идей.

Обмен мнениями в переписке между Марксом и Энгельсом по поводу содержания предназначенных для «Энциклопедии» статей, использованных при этом многочисленных источников, а также обширные выписки, пересылаемые ими в письмах друг другу, свидетельствуют об их весьма серьезном отношении к работе над статьями для этого издания. Поскольку статьи в «Энциклопедии»

XXVI шли без подписи, переписка является чрезвычайно важным, а в некоторых случаях и единственным источником для установления авторства статей, из которых Марксу принадлежали главным образом биографии военных и политических деятелей; большинство же статей, преимущественно на военно-исторические и военно-технические темы, были написаны Энгельсом.

* * *

В настоящий том включено 7 новых писем Маркса и Энгельса, не вошедших в состав первого издания Сочинений. Часть из них была опубликована на языке оригинала, остальные публикуются впервые, что оговорено в редакционных концовках к этим письмам.

Из вновь включаемых в том писем особый интерес представляет письмо Маркса своей жене, Женни Маркс, от 21 июня 1856 года. Письмо раскрывает благородный образ Маркса, цельность и величие его характера, ярко проявившиеся в его большом и глубоком чувстве к жене. Выраженные в письме мысли Маркса о гармоническом сочетании личного и общественного, духовного и житейского, о любви, дружбе, верности носят глубокий философско-этический смысл, перекликаясь с высказываниями великих мыслителей и выдающихся представителей мировой художественной литературы.

В томе впервые публикуются также письма Маркса: Женни Маркс от 8 августа 1856 г., Айронсайду от 21 июня 1856 г., Фридлендеру от 16 мая 1859 г. и Б. Семере от 26 сентября и 8 октября 1859 г. и письмо Энгельса Марксу от 11 или 12 сентября 1857 года.

В приложениях к тому печатается ряд писем Женни Маркс, большая часть которых написана по поручению Маркса. Из них 5 писем публикуются впервые. Включаемые в приложения письма Женни Маркс рисуют картину трудной жизни Маркса и его семьи в годы эмиграции, а также содержат дополнительные сведения об общественно-политической деятельности Маркса и его занятиях в области политической экономики.

*Институт марксизма-ленинизма

К. МАРКС¶

и
Ф. ЭНГЕЛЬС

ПИСЬМА

январь 1856—декабрь 1859

XXIX

Часть первая¶

ПЕРЕПИСКА
МЕЖДУ К. МАРКСОМ и Ф. ЭНГЕЛЬСОМ

ЯНВАРЬ 1856 — ДЕКАБРЬ 1859

1

1856 год¶

1

**МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР**

[Лондон], 18 января 1856 г.

Дорогой Фредерик!

Сегодня опорожнил шестую и последнюю бутылку лекарства. В общем, снова стало лучше, только продолжает мучить коварнейший геморрой.

Я не коснулся в моих статьях памфлета Кобдена, так как немало скучных столбцов заполнил исключительно историей Дунайских провинций и Швеции¹. Я бы очень хотел, чтобы ты занялся Кобденом².

К твоей статье** я сделаю еще маленькое добавление, как только просмотрю второе издание газеты «Times». Вчерашнее ее заявление о «безусловном принятии»³ — чисто биржевой маневр, доставивший ей много денег. «Независимость княжеств под общим покровительством европейских великих держав» — вот что предлагала туркам Екатерина II уже в 1772 г, на Фокшанском конгрессе⁴. Нашел в библиотеке сочинение Германа, появившееся в 1841 г. в Германии⁵. Он разыскал в одной из немецких библиотек рукопись фельдмаршала Миниха о крымском походе при Анне и опубликовал ее с предисловием. Если тебя это интересует, я сделаю для тебя выписки из нее.

Быть может, ты видел в «Аугсбургской»*, что Фаллмерайер очень хвалит Муральта (сочинение, премированное Петербургской академией) «Об истории Византии с IV по XI век»⁶.

* — Дин-стрит, Сохо (по этому адресу Маркс со своей семьей жил с декабря 1850 по сентябрь 1856 года).

* — «Allgemeine Zeitung». Ред.

2 Несколько раз снова виделся с Бруно. Романтика все более и более выявляется как «предпосылка» критической критики. В политической экономике он увлекается физиократами, которых не понимает, и верит в специфически благодатное значение земельной собственности. Кроме того, он высоко оценивает экономические фантазии Адама Мюллера, немецкого романтика⁷. В военном искусстве его summus princeps — «гениальный» Бюлов. Я прямо сказал ему, что эти его новейшие откровения в полной мере показывают мне, насколько застоялась его мысль. Что касается России, то он заявляет: старый порядок на Западе должен быть сметен с лица земли; это может-де прийти лишь с Востока, так как только восточный человек обладает действительной ненавистью, именно — к западному человеку, а Россия — единственно концентрированная сила на Востоке и к тому же единственная страна в Европе, где существует еще «связь частей». Что же касается наших, мол, «иллюзий» насчет внутренней классовой борьбы, то 1) у рабочих нет, дескать, никакой «ненависти»; 2) с той ненавистью, какая у них есть, они никогда ничего не добьются; 3) они — «чернь» (не интересующаяся синоптиками⁸), которую можно обуздать и вести за собой лишь посредством насилия и хитрости; 4) грошовыми прибавками с ними можно-де сделать «все что угодно». Впрочем, кто не принадлежит к «потомкам завоевателей», тот вообще не может, по его словам, играть никакой всемирно-исторической роли — разве только в теоретической области. Да и в этой области, если что-то, правда, и сделано за последние шестнадцать лет, то в одной лишь Германии, и именно только им — Бруно. Он достиг-де того, что «научное» богословие перестало существовать в Германии, — единственном месте, где оно существовало, и что «Толук больше не пишет». Какой огромный итог! Вообще же забавный старый господин. Рассчитывает пробыть в Англии год. Мне кажется, он имеет в виду насадить в Англии* «научное богословие», переставшее существовать в Германии. Гумбольдта он объявляет совершеннейшим ослом, потому что тот обманным путем присвоил себе за границей славу, принадлежащую по праву ему.

Насчет своих ушей тебе следует написать старому Харви. Он лечит Лину тоже заочно и даже не взял с нее ни сантима, когда узнал, что она лишь гувернантка in spe*.

* — Бруно Бауэром. Ред.

*** — в будущем. Ред.

3 лагаю первый бюллетень Лины, который ты должен вернуть обратно.

Посылаю тебе уркартовскую мазню, которую они прислали мне до выхода газеты⁹. «Разоблачения», касающиеся истории чартизма, разумеется, в высшей степени наивны, поскольку Уркарт раскрывает себя как английский полицейский агент, сохраняя иллюзию, будто он сыграл роль Цицерона по отношению к Катилине. Из берлинской «National-Zeitung» я вижу, что Бухер, прусский министр in spe, усвоил себе даже «философию» Уркарта и пережевывает ее за ним слово в слово. Для немца это уже очень много.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

2

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 7 февраля 1856 г.

Дорогой Маркс!

Ты, наверное, очень сердишься на меня за то, что я так долго не писал. Но пока я не закончу ряда конторских работ, которые отнимут у меня еще около двух недель, я вряд ли буду в состоянии думать о чем-либо другом. К тому же мой старик* страшно мучит меня с закупками для него пряжи и т. п., и мне приходится по меньшей мере два раза в неделю писать ему частные донесения.

Прилагаю панславизм № II, в котором недостаток содержания, по крайней мере до некоторой степени, восполняется растянутостью фраз¹⁰. С № III я подхожу, наконец, in medias res**.

Ты должен читать теперь регулярно парижского корреспондента «Guardian», — в Париже происходят весьма примечательные вещи. За последние несколько дней корреспондент «Examiner and Times» сообщил еще больше и более интересных подробностей; я хотел купить для тебя именно последние

* — Фридрих Энгельс-старший, отец Энгельса. Ред.

** — к самому существу вопроса. Ред.

4 номера, но они все были распроданы. Быть может, удастся достать их у Белфилда.

Бонапарт очень быстро катится под гору. Что Друэн де Люиса нет в официальном списке сенаторов на этот год, это ты, вероятно, заметил; но вряд ли ты знаешь, что недавно он оставил у одного орлеаниста (если не ошибаюсь, Ремюза) по случаю какого-то яркого оппозиционного выступления свою визитную карточку, на которой жирной чертой был перечеркнут титул: вице-президент сената. Когда недавно против студентов, провожавших г-на Низара домой, была вызвана пехота, то войска в ответ на крики: Да здравствует армия! — взяли ружья к ноге, и их пришлось увести как можно скорее, чтобы братание не стало совершившимся фактом. Недавний заговор на юго-западе, в связи с которым было произведено 5000 арестов (по бонапартистским данным), имел обширные разветвления в армии; школа унтер-офицеров в Ла-Флеш была полностью расформирована, так как почти все слушатели оказались замешанными, и пришлось вернуть их в свои полки; но на деле, говорят, стоило большого труда найти верные полки, куда их можно было бы сунуть. Недавно, когда Бонапарт с супругой* был в Одеоне, студенты, заполнявшие партер, весь вечер пели «Сеньор де Фран Буаси», особенно подчеркивая некоторые выразительные места. Рабочие в Париже поют песенку, припев которой:

«Вот он и уезжает, вот он и уезжает
Маленький торговец горчицей;
Вот он и уезжает в родной свой край
Со всем своим добром».

Чтобы все-таки знали, кто этот маленький торговец горчицей, полиция запретила песню.

Все это дерзкое проявление оппозиционных и прямо антибонапартистских настроений и соответствующая слабость г-на Бонапарта доказывают, что происходит крупный поворот. Мероприятия в духе государственного переворота¹¹ оказываются уже недейственными, да их и не решаются больше применять. Ты, конечно, заметил, что и газета «Times» два дня подряд сперва называла самого Бонапарта просто неизбежным злом для Франции, — поскольку нельзя-де было найти ни одного человека, которого нация могла бы облечь своим доверием и уважением, — а затем и весь его главный штаб министров и т. д. охарактеризовала как биржевых спекулянтов и негодяев.

* — Евгенией Монтихо. Ред.

5 В сегодняшнем «Guardian» снова рассказывается забавная история о прохвосте Фиорентино, бонапартистском придворном фельетонисте и кавалере Почетного легиона. Удрал также из Парижа г-н Эспинас; с ним произошли скандалы, о которых я, наверное, только через день-два узнаю подробнее. С де Морни тоже что-то происходит; субъект этот в какой-то мере разругался со своим августейшим братом* и снова интригует на собственный страх и риск.

Этот Бонапарт, которому раньше так счастливо удавалось все, даже самое глупое, трусливое и подлое, теперь убедится, что впредь ему предстоит полоса неудач. Он теперь уже убеждается в этом на истории с войной и миром. Все возлагали на него ответственность за войну, и никто не благодарит его за мир¹². Впрочем, с миром дело еще далеко не закончено. Предварительные переговоры по поводу предварительных переговоров, в сущности, не содержат ничего, кроме оговорки относительно Бессарабии, но ее значение уравновешивается полным умолчанием о Карсе. Во всем остальном имеется лишь видимость уступок. Бонапарту, впрочем, уже совершенно неважно, на каких условиях он заключает мир; ему теперь не до жиру, как некогда старому Доллешаллю, и я убежден, что русские знают это еще лучше, чем он сам. Никогда еще французы не были так равнодушны к своей славе, как на этот раз; видно, с 1848 г. люди эти были заняты все же другими вещами, чем старой славой или парламентскими плутнями.

Итак, от билля об иностранцах мы, по-видимому, счастливо избавились¹³, — дело во Франции разворачивается так быстро, что капризы Пальмерстона и К° скоро перестанут кого-либо интересовать. Этим летом бонапартовский карточный домик разрушится, по-видимому, таким же образом, как луи-филипповский в скандальном 1847 г., и уже только от случая будет зависеть, когда именно налетит порыв ветра, который окончательно опрокинет стены. Я теперь веду очень трезвый образ жизни, но в этот день уж, конечно, напьюсь напоследок в Манчестере.

Расскажи мне поскорее еще что-нибудь о старом Бруно**; новый романтический поворот этого субъекта слишком забавен. Сердечный привет твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — Наполеоном III. Ред.

** — Бруно Бауэре. Ред.

6

3¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 12 февраля 1856 г. 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Фредерик!

Меня все еще более или менее преследует статс-геморрой и соответственная подавленность настроения. К тому же еще Пипер только что сыграл мне кое-что из музыки будущего¹⁴. Это нечто ужасное и способно внушить страх перед «будущим» вместе с его поэзией и музыкой.

В Музее я сделал несколько исторических открытий, касающихся первых десятилетий восемнадцатого и конца семнадцатого веков, относительно борьбы между Петром I и Карлом XII, и решающей роли, которую сыграла в этой драме Англия. Внешняя политика тори и вигов различалась в то время очень просто тем, что первые продавались Франции, вторые — России. Что продаваться следует, это разумелось само собой и как «само собой разумеющееся» обсуждалось и высказывалось их современниками-писателями. Насчет его царского величества у Вильгельма III были с самого начала опасения, как доказывает его оборонительный и наступательный союз с Карлом XII. При нем министры действуют вопреки его тенденции. Со времени Георга I игра вигов облегчается, так как ганноверские курфюрсты проводили свою глупую династическую политику и считали Верден и Бремен фокусами, в которых сходятся европейские интересы. Пожалуй, менее интересен факт, что преимущественно Англия помогла России стать прибалтийской державой, чем то, что уже в начале восемнадцатого века была вскрыта эта политика и с удивительной точностью предсказан будущий рост московитской империи. Несмотря на беспримерную уступчивость, которую Петр встретил у официальных бриттов, и на прямую помощь с их стороны, он одновременно интриговал с претендентом*. Посредником при этом служил его лейб-медик (Эрскин), родственник графа де Мар. Главные источники для всей этой таинственной истории таковы:

а) «Истина есть истина, когда она раскрывается вовремя, или Защита нынешних мероприятий нашего министерства против московитов простыми и очевидными доводами, имею-

* Речь идет о библиотеке Британского музея. Ред.

** — Яковом Стюартом, так называемым Яковом III. Ред.

7 щими целью доказать, что интересы как нашей британской торговли, так и нашего государства требуют, чтобы царю не дозволялось содержать флот, если уж он непременно должен иметь порт на Балтийском море», и т. д. Лондон, 1719.

Автор* с 1710 по 1715 г, был послом в Петербурге и, по его словам,

«уволен со службы по желанию царя, так как он узнал, что я даю нашему двору такое освещение его делам, какое содержится в этом сочинении и т. д.».

b) «Меморандум, представленный его британскому величеству г-ном Веселовским, министром его царского величества». Лондон, 1717.

Сочинение русских, в котором они оправдывают свои интриги с претендентом; особенно замечательно, ибо оно уже совершенно в стиле Поццо-ди-Борго и компании¹⁵ (хотя нет еще той гладкости), и таким образом доказывает, что со времени Петра I русская дипломатия не претерпела никаких качественных изменений.

c) «Оборонительный договор, заключенный в 1700 г. между его величеством славной памяти покойным королем Вильгельмом и его величеством, ныне здравствующим королем шведским Карлом XII» и т. д. с приложением некоторых вопросов (1716).

d) «Северный кризис или беспристрастные рассуждения о политике царя...» «Parvo motu primo, mox se attollit in auras»**. Лондон, 1716.

Один из замечательнейших памфлетов, когда-либо написанных. С незначительными изменениями мог бы появиться в 1853 году. Содержит так же, как а) и с), доказательства английского предательства. В постскриптуме анонимный автор говорит:

«Лыщу себя надеждой, что этот маленький исторический очерк настолько любопытен и говорит о вещах доселе столь мало известных, что я с гордостью могу считать его ценным новогодним подарком для нынешнего поколения; и грядущие поколения в течение многих лет будут воспринимать его в качестве такового, перечитывая его в день Нового года и называя его своим предостережением. Мне не хуже других пристали слова: exegi monumentum***».

e) «Исследование о причинах поведения Великобритании в связи с теперешним положением дел в Европе». Лондон, 1727.

* — Джордж Мекензи. Ред.

*** — «я памятник воздвиг» (Гораций. Оды, третья книга). Ред.

8 Интересно лишь тем, что показывает, как Рипперда, испанский дипломатический авантюрист и позднее министр, «состоял в весьма своеобразных интимных отношениях с русским министром» и т. д. Точно так же и другой из главных проходимцев в тогдашнем дипломатическом мире — барон Гёрц.

f) Дневник Петра Великого с 1698 г. до заключения Нейштадтского мира, переведен с русского оригинала, напечатанного по находящимся в архиве и собственноручно дополненным его императорским величеством рукописям. С предисловием русского издателя, князя Михаила Щербатова (Петербург, 2 августа, 1770). На немецком языке: Берлин и Лейпциг*, 1778.

Хотя Екатерина II, разумеется, подвергла цензуре этот дневник, перед тем как его напечатали, все же в нем имеются всевозможные подтверждения фактов, приведенных в вышеназванных памфлетах.

g) «Копии и выдержки из отдельных писем короля шведского и его министров относительно переговоров барона Гёрца и т. д., опубликованные в Копенгагене по повелению короля датского». Лондон, 1717.

h) «Переписка между графом Юлленборгом, бароном Гёрцем, Спарре и пр.», опубликованная с разрешения. Лондон, 1717.

g) и h) хорошо известны, конечно, всем историкам, у которых, однако, нет ключа к их пониманию. Обе публикации вращаются главным образом вокруг плана, задуманного Карлом XII из мести против Англии, — высадиться с шведской армией на английском побережье и провозгласить претендента королем.

Наряду с этими памфлетами еще ряд других сочинений, затрагивающих от случая к случаю историю шведско-англо-русских отношений, или английские памфлеты, явно инспирированные шведским послом Юлленборгом, как, например, «Замечания на мемуары г-на Джексона и т. д.».

К каким средствам прибегали виги, ты можешь видеть из того, что они распространяли слухи, «будто король шведский был римским католиком, а царь — добрым протестантом». Каждому должно броситься в глаза, сколь смехотворный шум подняли в то время англичане по поводу Индийской компании, основанной Австрией в Остенде, между тем как сами официально предоставляли свой флот в распоряжение Петра и помогали ему основывать гавани на Остзейском побережье. При этом из жалоб тогдашних английских купцов в Прибалтике видно, что г-н Петр обходился с ними далеко не мягко. Англия была также первой европейской великой державой, признавшей за ним

* Слово «Щербатова» написано Марксом также и по-русски в скобках. Ред.

9 титул императора, и т. д. Названные выше памфлеты прежде всего доказывают, что такой образ действий объясняется отнюдь не иллюзиями или неосведомленностью.

Следующие анекдоты из «Мемуаров сестры Фридриха Великого» о Петре¹⁶ позабавят тебя. Петр и царица* посетили ее в Потсдаме.

«Царица начала с того, что приложилась к ручке королевы**, которую он хотел обнять, но та его оттолкнула. Затем она представила ей герцога и герцогиню Мекленбургских, которые сопровождали их, и 400 так называемых дам из ее свиты. Это были по большей части служанки-немки, исполнявшие обязанности придворных дам, горничных, кухарок и прачек. Почти каждая из этих особ держала на руках богато одетого ребенка, и когда их спрашивали: их ли это дети, они, отвешивая по-русски низкий поклон, отвечали: «Царь-батюшка осчастливил меня этим ребенком». Королева не пожелала приветствовать этих женщин», и т. д.

В одной из комнат в Потсдаме стоял Приап

«в очень неприличной позе. Царь долго любовался этой статуей и приказал царице поцеловать ее. Она попыталась уклониться от этого. Он рассердился и сказал на ломаном немецком: «Голову долой...» Царица так испугалась, что сделала все, чего он хотел. Он бесцеремонно выпросил эту статую и несколько других у короля***, который не мог ему отказать в этом и т. д.»

Curiosa****, обнаруженные мной в Музее, я хотел бы куда-нибудь пристроить. Для газеты они слишком ретроспективны. Хочу поэтому обратиться в «Putnam». Но ты должен сперва написать мне, когда могут быть готовы «усовершенствования в современном ведении войны», так как П[атнем], разумеется, сначала потребует заказанный товар, прежде чем пуститься в разговоры о новом предложении.

Французские дела меня весьма заинтересовали, и я прошу тебя посылать мне «Examiner», всякий раз как в нем будет что-нибудь подобное. «Guardian» имеется здесь у Уайлда. Писать для газеты теперь очень трудно, поскольку в самой Англии ничего не происходит и изменение в экономической обстановке еще очень неясно. Для настоящего момента характерны биржевые спекуляции, но тут не хватает нужного материала.

Бруно***** я с тех пор снова видел раз или два. У парня явно есть какой-то план, ибо он приехал к своему любезному братцу***** без гроша. Он типичный старый холостяк,

* — Екатерина I. Ред.

***** — Эдгару Бауэру. Ред.

10 боязливо печется о своем сохранении и предохранении и не может скрыть некоторых тайных опасений, связанных с его отношением к действительности. Постепенно он начинает открывать, что Лондон — замечательное место, что в нем имеется «противоположность между бедностью и богатством», и делать другие подобного же рода «открытия». С одной стороны, его манера относиться ко всему свысока и принимать вид человека не от мира сего, а с другой стороны, его детское любопытство и мужицкое изумление перед всем и вся составляют контраст не очень приятный. Теперь он главным образом зубрит английский язык. Лишь только снова увижусь с ним, напишу тебе об этом.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого, английского и французского

4

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 13 февраля 1856 г. 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Фред!

Как пишет мне Имандт, Хейзе постепенно угасает от слишком обильного возлияния «масла»* на светильник жизни.

Сам Имандт сильно ворчит на шотландцев, у которых, несмотря на все его уловки, он не может заполучить более 12 часов для вдалбливания им немецкого языка. Эти молодцы из скупости даже способны быстро «схватывать».

Но великое событие, — событие, из-за которого я не медля посылаю это второе письмо вслед за первым, — это история с Зейлером. Ты знаешь, какие виды на будущее имелись у этого Себастьяна Нотанкера во время твоего пребывания здесь. Старый зеленщик оказался довольно-таки неумолимым, и Зейлер сам своим счастливым инстинктом, которым он отличается, скоро пришел к выводу, что вообще глупо тратить 200 ф. ст. на уплату за прошлое, вместо того чтобы употребить их на смазку колес будущего. И вот он принимает героическое решение, — заявляет тестю, чтобы он никаким кредиторам не платил, более того, чтобы он сохранял спокойствие, если его арестуют. Он, мол, намерен тогда пройти через суд по делам

* Игра слов: «О!» означает «масло», а также «крепкий напиток», «пиво». Ред.

11 о несостоятельности и, очистившись таким образом, начать новую жизнь с помощью старика. Старик нашел это весьма практичным. Зейлера при этом манила перспектива: быть посвященным в члены разгульного общества обитателей тюрьмы королевской скамьи¹⁷, снабжаться при помощи щедрых приношений от жены и тещи, вести открытый стол и между прочим закончить свое бессмертное произведение об Александре II, состоящее из выдержек из аугсбургской «Allgemeine Zeitung», склеенных сомнительной патокой. Итак, к делу приступили сразу. Настал золотой век безделья и так называемых «деловых визитов» в город. Затруднение, как ни странно, оказалось теперь в том, что, несмотря на выданные против него приказы об аресте и невзирая на демонстративные появления его достойной персоны на улицах Лондона, буквально ни один кредитор не предпринимал мер, чтобы овладеть Себастьяном. Старый зеленщик, вера которого в «личность» своего зятя нисколько не возросла от этой его неприкосновенности, сказал ему, что пора очистить дом и убраться со своей женой в отдельный коттедж. Во время выселения часть мебели была еще конфискована бдительными кредиторами, между прочим, семь пар сапог, принадлежащих Себастьяну. Себастьян сам позаботился, чтобы и местонахождение «коттеджа» не осталось тайной, так как в его планы вовсе не входило вести в уединении мирное житие со своей супругой Картофелиной. Короче говоря, он развел такие интриги с Картофелиной, с тещей и с зеленщиком, что было решено отправить его в «Новый Свет», — разумеется, в Нью-Йорк, — куда он потом вызовет свою супругу, как только завоюет себе «положение». Сейчас решение вопроса зависит, — уехать он должен на этой неделе, — от количества фунтов стерлингов, которое ему надо взять с собой на дорожные расходы. Он требует 60 фунтов стерлингов. Зеленщик считает, что достаточно половины. План Себастьяна таков: очутившись в Америке, вытягивать у своей дражайшей супруги один пятифунтовик за другим, холить свое брюшко, издать своего «Каспара Хаузера» и «Александра II» и в качестве соломенного вдовца навсегда сохранить сладкую грусть разлуки с Картофелиной. Курьезно было бы, если бы его все-таки еще схватил, в конце концов, какой-нибудь кредитор. Во всяком случае, он добился того, что и Англию покидает в качестве «финансового» эмигранта, только при более респектабельных обстоятельствах, чем Германию, Бельгию и Швейцарию. План его состоял в том, чтобы Пипер сопровождал его в качестве компаньона. Пипер только для виду согласился на этот план для того, чтобы овладеть некоторыми из семи пар сапог, но в этом его опередил брокер¹⁸.

12 Несколько дней тому назад Пипер сидел у нас здесь вечером и давал детям урок, когда внизу в дверь постучался почтальон. Письмо Пиперу, женским почерком. Приглашение на свидание. Не зная почерка и еще менее — подписи, он преисполнился большими надеждами и дал моей жене прочесть письмо. Она тотчас же узнала по подписи старую толстую грязную ирландку, бывшую у нас кормилицей, которая сама писать не умеет и потому дала третьему лицу написать это письмо. Можешь себе представить, как высмеяли Фридолина. Он все-таки пошел на свидание с этой «коровой». Вот каковы его «приключения». О царь Висвамитра, какой ты бык!*

Не забудь о панславизме.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

5

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¹⁹¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 29 февраля 1856 г. 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Энгельс!

Всю последнюю неделю у меня был здесь Г[устав] Леви из Дюссельдорфа, посланный в качестве уполномоченного от тамошних рабочих. Он уехал лишь вчера, и настолько отнимал у меня все свободное время, что при всем желании я не смог написать тебе. Ниже я сообщу тебе те, отчасти важные, известия, которые он передал.

Из трех книг, которые ты просил, у Норгейта и Уильямса не оказалось в наличии ни одной. Я заказал «Песнь о победе Игоря»**, о двух же других хочу предварительно рассказать тебе.

«Славин» Добровского, издание Ганки, отнюдь не соответствует ожиданиям, которые вызывает его заглавие. Книга распадается на две части, если не по расположению материала, то по содержанию, а именно:

* Гейне. Стихотворение из цикла «Опять на родине». Ред.

** Речь идет о «Слове о полку Игореве». Ред.

13 1) Мелкие очерки о славянском языкознании, которые после новейших исследований могут представлять собой в лучшем случае антикварный интерес (например, отрывок из Нового завета вендов, церковно-славянское склонение, о церковнославянском переводе Ветхого завета и т. д.).

2) Лишенная всякой полемической остроты попытка выставить in integrum* характер славянских народов. Достигается это выдержками из различных произведений, преимущественно из немецких работ. Вот список этих сочинений, составляющих остов книги:

Славянские народы (из Гердера: «Идеи» и пр.²⁰).

Нравы кроатов (из Энгеля: «История Далмации, Кроации**, Славонии». Галле, 1798).

Нравы и обычаи иллирийцев, морлахов и пр. (из того же источника).

Характер иллирийцев (из Таубе: «Описание королевства Славонии». Лейпциг, 1777).

Одежда иллирийцев (из Хаккета: «Наблюдения во время путешествия в Земли***»).

Описание славян и антов у Прокопия (из Штриттера: «История славян по византийским источникам» в книге: «Всеобщая история Севера» Шлёцера).

Извлечения из: «Характеристики и описания юго-западных и восточных славян», г-на профессора Б. Хаккета.

Народная жизнь русских (из Дюпре де Сен-Мора: «Наблюдения над нравами и обычаями русских». Париж, 1829, 3 тома).

Характер и культура славян вообще (из Шафарика: «История славянских наречий» и т. д. Офен****, 1826).

Это почти все. Есть приложение на чешском языке: «Богемский Катон», из старой рукописи, которую описал блаженной памяти Войт в Acta Litteraria²¹.

Добровский пишет в дубовато-простодушном и наивном стиле, проявляет величайшее расположение по отношению к своим «покойным» или еще здравствующим немецким коллегам. Единственно, что мне показалось в «Славине» интересным, — это несколько мест, где он прямо признает, что отцами славянской историографии и языкознания были немцы.

По вопросам языкознания он цитирует между прочим Шлёцера: «Проект общей сравнительной славянской грамматики и словаря»²². Затем Шлёцера: «Проект совершенно правильной

* — в беспристрастном духе. Ред.

**** Венгерское название: Буда. Ред.

14 и точной передачи русского языка латинским шрифтом». Вообще «г-н надворный советник Шлёцер» фигурирует в качестве патриарха, а все остальные признают себя его учениками. ««Нестор» Шлёцера — необходимое сочинение для каждого, кто хочет ознакомиться с критическим методом изложения славянской истории вообще и русских летописей в особенности».

Об «Истории Пруссии» Фойгта: «Он был первый, познакомивший чехов с памятниками древности».

Кроме того цитируются:

«Программы славянской литературы» 1727—1736 Иоганна Леонхарда Фриша, «который исследовал историю ряда славянских наречий».

«Славянское книгопечатание в Вюртемберге в XVI столетии. Литературный отчет Хр. Фрид. Шнуррера, профессора в Тюбингене», 1799 — «очень ценная книга, содержащая лучшие и важнейшие данные по истории книжного дела у вендов и кроатов».

Кроме того, еще цитируются: Шлёцер: «Всеобщая история Севера». Иог. Христоф де Йордан: «Сочинение о происхождении славян» и т. д. Вена, 1745, 2 тома. Отец Гелазий Добнер: «По поводу «Чешской хроники» Гаека». Прага, 1761 и 1763. (Шлёцер говорит об этом труде: primus delirare desiit).* Штриттер: «Повествование о придунайских народах... Византийские труды». Петербург, 1774. Геркен: «Опыт древнейшей истории славян». Лейпциг, 1771. Гаттерер: «Введение в синхронистическую всеобщую историю». Гёттинген, 1771, и Гебхарди: «Всемирная история», 1789.

Даны только заглавия всех этих работ, за исключением суждений, приведенных выше. Таков «Славин».

Что касается третьего произведения, то заглавие его: Д-р М. В. Хеффтер: «Мировая борьба немцев и славян с конца пятого века», 1847. (Стоит 7 шиллингов). В предисловии автор сам признается в том, что, собственно говоря, точно и по источникам он знаком с славянской историей лишь постольку, поскольку она касается прусского «отечества». Из 481 страницы книги более трех четвертей посвящается периоду с конца V века по 1147 год. В остальной части лишь случайно и весьма бегло излагаются события, идущие дальше XIII или даже XIV веков.

После этой информации, данной тебе об этих двух сочинениях, ожидаю теперь твоего распоряжения, заказывать их или нет.

* — первый перестал фантазировать. Ред.

15 Появилась еще, кроме того, работа Хефтера: «Славянство». Лейпциг, 1852 (45 страниц или около того). Составляет десятую книжку выходящей у Брокгауза серии: «Поучительные беседы и т. д.»²³. Популярное изложение славянской истории. Из этой книжечки я узнал, что в 1849 г. Николай указом «строжайше воспретил всем своим подданным участвовать в панславистском движении».

В Музее я отыскал пять томов, размером ин-фолио, рукописей о России (только о восемнадцатом веке) и сделал из них выписки. Они составляют часть наследства архидьякона Кокса, известного своим коллекционерством. Содержат много оригиналов писем (до сих пор еще не опубликованных) английских послов в Петербурге к здешнему кабинету, среди них некоторые весьма и весьма компрометирующего характера. В том числе имеется рукопись 1768 г., принадлежащая одному из посольских атташе, о «характере русского народа». Я тебе пошлю некоторые выписки из нее. Также есть интересный доклад о русских «артелях», написанный двоюродным братом Питта, капелланом посольства*.

Новейшие французские сочинения, за малым исключением, почти все окрашены в панславистский цвет, хотя и носят антирусский характер. Таков Депре, в особенности же Сиприен Робер²⁴, издававший в 1848 г. в Париже журнал: «La Pologne. Annales contemporaines des peuples de l'Europe orientale etc.» Из-под пера этого же автора вышли между прочим: «Славяне в Турции», издание 1844 г., с введением и т. д. 8\(^{о}\). Париж, 1852. Далее: «Славянский мир, его прошлое, настоящее и будущее». Париж, 1852. Парижский писатель, псевдоним которого Эдмон**, но который, как говорят, поляк, составляет исключение, поскольку он опубликовал в высшей степени ядовитую брошюру против русских претензий на социализм, об их общине и т. д. Этой брошюры я до сих пор достать не смог. Посмотрю в «Revue des deux Mondes», где, будто бы, помещены выдержки из нее.

Я начал сегодня письмо с намерением сообщить тебе уйму сплетен. Но так как я увлекся другим, а времени больше нет, я оставлю это на завтра, сегодня же ограничусь лишь сообщением о том, что Хейзе (как пишет Имандт) из-за spirituosa***, по-видимому, быстро идет к концу; что «табачный и эмигрантский» Освальд, не знающий ни слова по-французски, назначен профессором французского языка при Лондонском университетском колледже; что друзья Руге распространяют слух, будто

* — Л. К. Питтом. Ред.

*** — спиртных напитков. Ред.

16 у него «водянка», хотя у него, вероятно, просто водянка мозга; что некоторые почтенные немецкие мужи (Фаухер, Мейен, Франк, Таузенау и т. д.) собираются завтра в таверне Керба, чтобы прийти к «сердечному согласию» относительно того, что нужно отечеству; и что «Мейен» выразил «надежду», будто ему удастся привлечь Бухера «к участию» в этом совещании; наконец, что Прудон стал королевско-императорским французским железнодорожным директором.

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

6

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²⁵¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 5 марта 1856 г. 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Фредерик!

На будущей неделе я внимательнее просмотрю Хефтера²⁶. Если там имеется материал, то я закажу его. Весьма жалкой книгой является: Эйххоф «История языка и литературы славян». Париж, 1839. Кроме грамматической части, о которой я судить не могу (мне бросилось в глаза, однако, что литовцы и латыши объявляются славянами; разве это не бессмыслица?), остальное в большинстве случаев плагиат из Шафарика²⁷. Субъект этот приводит также образцы славянской национальной поэзии в подлинниках наряду с французским переводом. Среди них я и нашел поход Игоря*. Суть поэмы — призыв русских князей к единению как раз перед нашествием собственно монгольских полчищ. Примечательно одно место в поэме: «Вот готские красавицы запевают свои песни на берегу Черного моря»²⁸. Выходит, что геты, или готы, праздновали победу тюркских половцев над русскими. Вся песнь носит героически-христианский характер, хотя языческие элементы выступают еще весьма заметно. Зато уже насквозь полемичен и полон фанатизма в отношении немцев чешский героический эпос Забой (Само?) в сборнике героической поэзии чехов, изданном в немецком переводе Ганкой и Свободой. По-видимому, направ-

* — «Слово о полку Игореве». Ред.

17 лен против одного из немецких военачальников Дагоберта, которого чехи поколотили. Но это в такой же мере призыв к мести против христианства, как и против немцев, которым в весьма наивной поэтической форме бросается, между прочим, упрек еще и в том, что они хотят принудить бравых чехов довольствоваться одной-единственной женой. Из народной поэзии, которая совсем отсутствует у поляков за исключением «Молитвы Адальберта» к матери божьей, я еще нашел:

Гётце: «Князь Владимир и его дружина», 1819; «Голоса русского народа», 1828.

Канпер (Зигфрид): «Славянские мелодии». Лейпциг, 1844., Его же: «Песни сербов», 1852. (Полнее, чем у Якоб). Наконец, Вук Стефанович*: «Сербские свадебные песни». Немецкий перевод Е. Везели. Пешт, 1826.

Сочинения, на которые я обратил внимание и которые я еще просмотрю для тебя на следующей неделе, кроме Сиприена и Депре**, это — «Южнославянские странствия летом 1850 года», 2 тома. Лейпциг, 1851²⁹ (есть и английский перевод). «Размышления о княжестве Сербия». Вена, 1851. «Сербское движение в Южной Венгрии». Берлин, 1851. «Славянство и псевдомадярство. Написал друг всех людей, но враг псевдомадяр». Лейпциг, 1842. «Протесты и жалобы славян в Венгрии». Лейпциг, 1843.

Я не помню, имеется ли в Манчестере «Neue Preussische Zeitung». Она теперь очень интересна. Как некогда Людовик XVIII, так теперь прусское правительство обрело свою «бесподобную палату», и бюрократическому правительству становится не по себе от захолустных юнкеров, которые принимают свою победу всерьез³⁰. При обсуждении вопросов о сельской общине, сельских судах и об отношениях земельной собственности, где, как говорит старый Доллешалль, «речь идет о куске хлеба», столкновения в прусской палате становятся серьезными. Ты, должно быть, заметил, между прочим, что граф Пфейль требовал для помещиков привилегии избивать своих людей и хвалился такого рода подвигами, лично им совершенными. Тогда левая раскопала прокламации 1848 г., подписанные этим самым Пфейлем в 1848 г. и составленные совершенно в духе «безумного года»³¹. Дело дошло до дуэлей между обеими сторонами, и сегодня «Neue Preussische Zeitung» помещает leader, передовую статью, в которой прямо говорит,

* Имеется в виду книга Тальви (Тереза Альбертина Луиза Якоб-Робинсон) «Песни сербов». Ред.

** Сиприен Робер. «Славяне в Турции» и Ипполит Депре. «Народы Австрии и Турции». Ред.

18 что в ее партии есть «низкие негодяи», тогда как в либеральной партии есть весьма «благородные» люди. Она проповедует «снисходительность», «примирение», «борьбу принципов, но ни в коем случае не личные распри». Левая должна-де подумать о том, что «Гора всегда пожирает Жиронду». Она должна, мол, иметь в виду, что будет ли «мир или нет, но Пруссии предстоит пережить очень большие смуты, внутренние или внешние», и что в такой момент «партийный раскол» равносилен «самоубийству». Не великолепно ли это? А ведь в Пруссии никто не беспокоится о палате и ее расколах. Тем важнее это признание собственного страха. Отец Лео прочитал перед королем лекцию о Мюнцере (частично напечатана в «Neue Preussische Zeitung»). Можно было бы сказать, что она прямо направлена против твоей работы в «Revue der Neuen Rheinischen Zeitung»³². Нужно-до снять с Реформации упрек в том, что она является матерью революции. М[юнцер] был «мечтатель», говоривший: «intelligo ut credam»*. Лютер же говорил: «credo ut intelligam»**. «Die Spenersche» ответила: в позднейшие годы Лютер сожалел о недостойной политической роли, которую сыграл, и т. д. Как видишь, брожение проникает даже в официальные круги.

Кстати о Реформации: Австрия с самого начала потрудилась все же над тем, чтобы сделать опасными славян, среди которых все народности, кроме русских, сочувствовали Реформации. Реформация принесла с собой перевод библии на все наречия славянских народов. С Реформацией связано, во всяком случае, пробуждение национальностей, с другой стороны, — установление тесного союза с протестантским немецким Севером. Если бы Австрия не подавила этого движения, то в лице протестантизма была бы заложена и основа для преобладания немецкого духа и преграда против православной России. Австрия втянула немцев в зловонное болото, и в Германии так же, как и на Востоке, действовала на руку русским.

Читал ли ты о парламентском заседании в прошлую пятницу, на котором Эванс бросает Пальмерстону упрек, будто еще три с половиной месяца тому назад он предостерегал его насчет Карса, но тот делал вид, что не верит; там же он рассказывает о депеше Панмюра Симпсону, в которой Панмюр сообщает: «Вы назначаетесь преемником Раглана», добавив: «Позаботьтесь о Даубе!». Несчастный Симпсон на это пишет: «Повторите Вашу депешу», и тогда Панмюр, этот «лорд Карно», как его называет Эванс, уточняет: «Позаботьтесь о Даубигине», это — один

* — «понимаю, чтобы верить». Ред.

** — «верую, чтобы понимать». Ред.

19 из его родственников. Наконец, на этом же заседании лорд Гамильтон обвиняет Эванса в том, что после сражения при Инкермане он советовал Раглану бросить на произвол судьбы пушки и траншеи и погрузить английскую армию на корабли. Позавчера бедный Эванс принес «публичное покаяние». Предательство в Карсе, кажется, довольно ясно видно из сочинения некоего Свана, только что вернувшегося с Востока³³; предательство имело место не в последние дни, а раньше, чтобы подготовить соответствующую ситуацию.

Теперь о Зейлере. Около трех недель тому назад он отплыл с саутгемптонским пароходом в Америку, так как его стал преследовать шериф. У него твердое намерение — из Галифакса телеграфировать в нью-йоркскую «Staats-Zeitung», в которой он раньше сотрудничал: «Себастьян Зейлер, знаменитый автор «Каспара Хаузера», благополучно высадился на западном берегу Атлантического океана». Великий муж оставил здесь своего «Александра II», — 55 страниц, большей частью выдержки из аугсбургской «Allgemeine Zeitung», — с распоряжением немедленно выслать ему копию вдогонку. Он должен, видите ли, выйти в свет одновременно по обе стороны океана. Он столько возился с этой галиматьей, заставляя свою жену, свояченицу и пр. ее переписывать, что все они обалдели от «железной» усидчивости несчастного Себастьяна. Переговоры с лондонскими книгоиздателями об этом «Александре II» служили для того, чтобы навести туман учености на его «деловые поездки» в Лондон, где он ежедневно подробно исследовал качество омара и других существ, между прочим также и французского «омлета». Кроме упомянутого «Александра», он оставил после себя еще и другое зловоние. Ты помнишь, что Либкнехт подписал для него вексель, соблазнившись глупой иллюзией, будто Зейлер уступит ему несколько фунтов после учета векселя. Наступил срок уплаты по векселю, но он не был предъявлен. Зейлер хвастливо заявлял, что он его оплатил. Однако он его только переучел. Через два дня после его отъезда Либкнехт получает письмо от адвоката из Сити с требованием оплатить вексель. Пипер, в которого влюблена из-за его стеклянных глаз зейлеровская свояченица с зелеными очками, направляется к зеленщику. В семье паника. Себастьян-то уже получил деньги для оплаты векселя, но проел их. Однако любовь преодолевает все, а его жена убеждена, что она только один-единственный раз может надеяться на любовь, и именно на любовь Себастьяна. Поэтому она старается уладить дело. Зато зеленщик серьезен и мрачен, с каждым днем у него все больше раскрываются глаза на образ действий его дорогого

20 зять. Дело еще не улажено. Между тем ежедневно поступают все новые, якобы уже оплаченные векселя.

Леви³⁴. Прислан сюда дюссельдорфскими рабочими с двояким поручением:

1) Обличение Лассаля. И после весьма тщательного ознакомления я думаю, что они правы. С тех пор как графиня получила свои 300000 талеров, Лассаль совершенно переменился: намеренно отталкивает рабочих; сибаритствует; заигрывает с представителями «голубой крови». Далее рабочие упрекают его в том, что он постоянно эксплуатировал партию ради своих личных грязных делишек и хотел использовать рабочих даже для личного преступления в интересах процесса. Процесс закончился следующим образом: поверенный графа Гацфельдта, Штокум, который, как ты знаешь, впоследствии был приговорен судом присяжных к пяти годам каторжной тюрьмы, поссорился с графом. Он дал знать Лассалю, что располагает документами, по которым можно было бы заковать графа в кандалы за клятвопреступление, подлог и т. д. Лассаль обещает ему 10000 талеров. С другой стороны, Лассаль уговаривает обер-прокурора Кёстерица (который вынужден был из-за этой сделки подать в отставку) уведомить графа Гацфельдта, что против него имеется обвинительный акт. Гацфельдт приготовился было удрать в Париж, как Лассаль вручает ему компрометирующие бумаги в обмен на подписание полюбовного соглашения с графиней — и берет обратно обвинительный акт. (Кёстериц, разумеется, являлся лишь простым орудием в его руках.) Таким образом, не его юридическая* проницательность, а самая обыкновенная интрига привела этот процесс к неожиданному концу. Эти 10000 талеров Лассаль не уплатил Штокуму, и рабочие правильно говорят, что такое вероломство было бы простительно только в том случае, если бы он передал эти деньги партии вместо того, чтобы сохранить их для графини. Они рассказывают о массе неблаговидных поступков в его частной жизни, воспроизвести которые я не в состоянии, так как все перезабыл. Между прочим: Лассаль играл на бирже иностранными государственными ценными бумагами в компании с дюссельдорфцем Шойером, который ссужал ему для этого деньги. Они проиграли. Между тем Шойер обанкротился. Лассаль выигрывает свой процесс. Шойер требует деньги, которые он ссудил Лассалю. Последний насмешливо указывает ему на некий § 6 Кодекса, по которому спекуляция на иностранных биржах запрещена. Рабочие говорят, что все это они прощали

* — Гацфельдт Ред.

21 Лассалю только потому, что он впутался в этот процесс, считая его делом чести. Теперь, мол, когда процесс выигран, вместо того, чтобы заставить графиню заплатить за свой труд и стать независимым, он позорным образом находится у нее на содержании без всяких к тому оснований и подчиняется ей. Он всегда-де хвастал тем, что он будет делать, когда выигрывает процесс. Теперь же он подчеркнуто-вызывающе отталкивает рабочих, как ненужное орудие. Под Новый год Лассаль еще участвовал, дескать, в каком-то (частном) собрании, потому что там присутствовал некий французский полковник. Но, ко всеобщему удивлению, он перед 60 рабочими ни о чем другом не говорил, как только о «борьбе цивилизации против варварства», западных держав против России. У него был-де план поехать в Берлин, разыгрывать там знатного господина и открыть салон. В присутствии Леви он обещал графине создать ей по возвращении оттуда «придворную свиту из литераторов». Точно так же в присутствии Леви он, мол, постоянно выказывал свое «стремление к диктаторству» (Лассаль, по-видимому, совсем иного мнения о себе, чем мы о нем; он считает себя покорителем мира, потому что ни перед чем не останавливается в частной интриге, как будто действительно выдающийся человек пожертвовал бы десять лет на такие пустяки) и т. д. и т. д. Впрочем, насколько он опасен: чтобы протащить в полицию в качестве мнимого шпиона человека от рабочей партии, он дал ему одно из моих писем, о котором тот должен был сказать, будто украл его у Лассаля, и таким образом завоевать доверие. Рабочие говорят далее: при свойственной ему дипломатии он не выступал бы так резко против них, если бы определенно не стремился перейти в буржуазную партию. При этом он считает, что у него достаточно влияния, чтобы в момент восстания суметь заговорить им зубы, стоит только ему взойти на трибуну, обратиться с торжественной речью к массам и т. д. Ненависть к нему так велика, говорит Леви, что каково бы ни было наше решение, рабочие растерзают его, если в момент движения он окажется в Дюссельдорфе. Они, впрочем, убеждены, что он своевременно переметнется на другую сторону, лишь только узнает про эти подозрения.

Все это — только выхваченные из общего рассказа и запомнившиеся частности. Но все вместе взятое произвело на меня и на Фрейлиграта совершенно определенное впечатление, хотя я был расположен к Лассалю и недоверчиво отношусь к сплетням рабочих. Я сказал Леви: разумеется, невозможно прийти к заключению на основании показаний одной только стороны, но подозрительность во всяком случае полезна; пусть они

22 продолжают наблюдать за этим человеком, но избегают пока всякой публичной огласки; быть может, мы найдем, мол, повод заставить Лассаля ясно определить свою позицию и т. д. и т. д.

Что ты об этом думаешь? Хотелось бы также узнать мнение Лупуса*.

2) Второй целью миссии Леви было сообщить мне сведения о рабочем движении в Рейнской провинции. Дюссельдорфские рабочие поддерживают еще связи с кёльнскими, причем «никаких господ» больше не видно. Однако во главе угла стоит теперь пропаганда среди фабричных рабочих в Золингене, Изерлоне и окрестностях, в Эльберфельде и герцогстве Вестфальском. В железоделательных округах ребята эти хотят начать восстание, и удерживает их только надежда на революцию во Франции, а также то, что «лондонцы считают это пока несвоевременным». Если дело затянется еще надолго, то, по мнению Леви, вряд ли удастся предотвратить выступление. Во всяком случае восстание в Париже послужило бы сигналом. Люди эти, видимо, твердо уверены, что мы и наши друзья немедленно же поспешим к ним. Они, естественно, испытывают потребность в политических и военных руководителях. Это, конечно, ни в коем случае нельзя ставить в укор этим людям. Но я боюсь, что, при их весьма упрощенных планах, их четырежды успеют уничтожить, прежде даже чем мы сможем покинуть Англию. Как бы то ни было, нужно точно разъяснить им с военной точки зрения, что можно и чего нельзя делать. Я заявил, разумеется, что в случае, если обстоятельства позволят, мы явимся к рейнским рабочим; что всякое выступление на их собственный страх и риск, без инициативы со стороны Парижа, или Вены, или Берлина, — нелепость; что если Париж даст сигнал, то этого достаточно, чтобы пойти на любой риск при всех обстоятельствах, так как тогда даже быстрое поражение может иметь лишь временно тяжелые последствия; что я серьезно посоветуюсь со своими друзьями по вопросу о том, какие шаги могут быть непосредственно предприняты рабочим населением в Рейнской провинции; и что через некоторое время им следует снова прислать кого-нибудь в Лондон, но ничего не делать без предварительной договоренности.

Эльберфельдские (или барменские?) кожевники, настроенные в 1848 и 1849 г. весьма реакционно, теперь держатся особенно революционно. Леви уверял меня, что тебя лично вуппертальские рабочие рассматривают как «своего» человека. Впрочем, на Рейне довольно распространена, по-видимому, вера

* — Вильгельма Вольфа. Ред.

23 в революцию во Франции, и даже обыватели говорят: на этот раз дело пойдет иначе, чем в 1848 году. На этот раз появятся люди, такие как Робеспьер и т. д., вместо болтунов 1848 года. Престиж демократов, по крайней мере на Рейне, упал очень низко.

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

*Печатается по рукописи

7¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ³⁵¶

Манчестер, 7 марта 1856 г.

Дорогой Маркс!

Очень обязан тебе за подробное письмо ad slavica*. Эйххоф был уже раньше мне известен как шарлатан от филологии, перешарлатанивший даже Клапрота (который все же кое-что знал)³⁶. Историю с готами в «Игоре»** я посмотрю, когда получу книгу; однако установлено, что некоторое количество готов оставалось в Крыму до X и, быть может, даже XI века; по крайней мере, в византийских источниках они фигурируют как готы. Не можешь ли узнать для меня заглавие и цену чешского сборника Ганки и Свободы? Хотя, наверное, он окажется очень некритическим: оба — совершеннейшие ослы. — Польские народные песни были где-то напечатаны в 40-х годах. — Упоминание об издании книги Гётце «Владимир и т. д.» я нашел в гриммовском переводе «Сербской грамматики» Вука с примечанием: «К сожалению, без русского текста»³⁷. Каппер — пражский еврей, беллетрист, печатавший «Южно-славянские странствия» в чешской конституционной газете в 1848—49 годах; годны ли его переводы — сказать не могу, однако, сомневаюсь. Сербские свадебные песни Якоб перевела все***. Упомянутые тобой политические сочинения о венгерских и турецких сербах как раз стоило бы, пожалуй, посмотреть, если они имеются в Музее.

* — о литературе по славянским странам. Ред.

*** Имеется в виду книга Тальви (Тереза Альбертина Луиза Якоб-Робинсон) «Песни сербов». Ред.

24 «Neue Preussische Zeitung» в Манчестере нет, но я следил за пфейлевской историей по «Кёльнской» и «Аугсбургской»* и получил удовольствие. Зато покаянная передовица «Neue Preussische» была для меня, конечно, новостью; очень хорошо внезапное прозрение, что дворянство и буржуазия, несмотря на всю феодальную мишуру, по существу, составляют в настоящее время нечто единое.

То, что ты говоришь об Австрии по поводу славян и протестантизма, совершенно верно. К счастью, в Словакии сохранился весьма сильный протестантизм, благодаря которому — в значительной степени — словаки не выступили против Венгрии. И в Богемии ко всякому серьезному национальному движению, кроме пролетарского, присоединяется также еще сильная примесь гуситских традиций, отчего ослабляются специфически-национальные черты. Жаль словенских крестьян, которые так славно бились в XV веке.

Историю с Карсом я прочту; как заглавие сочинения Свана³⁸?

Зейлериада принимает такой оборот, какого желали бы все, кроме Либкнехта и зеленщика. Достаточно одного мимолетного взгляда на это болото и т. д.

Лассаль. Жаль было бы парня ввиду его большого таланта, но ведь и дела эти чересчур серьезны**. Он всегда был человеком, с которым нужна была дьявольская осторожность; как настоящий иудей со славянской границы, он всегда был готов под партийными предлогами эксплуатировать всех ради своих личных целей. Потом — это стремление втереться в великосветское общество, добиться видного положения, хотя бы внешне приукрасить грязного бреславльского еврея с помощью разного рода помад и притираний, — это всегда было противно. Однако все это были вещи, которые делали необходимым лишь тщательное наблюдение за ним. Но если он проделывает подобные истории, прямо указывающие на отход от партии, то я вовсе не могу осуждать дюссельдорфских рабочих за то, что они питают к нему такую ненависть. Сегодня вечером пойду к Лупусу и изложу ему это дело. Никто из нас никогда не доверял Лассалю, но, понятно, мы брали его под защиту от глупостей, исходивших от Г. Бюргерса. Мое мнение таково, что все должно быть именно так, как ты указал дюссельдорфцам. Если он дойдет до прямого открытого выступления против партии, то он в наших руках. Но этого, по-видимому, еще нет, а скандал был бы все равно совершенно неуместен.

* Речь идет о «Kölnische Zeitung» и «Allgemeine Zeitung». Ред.

** См. настоящий том, стр. 20—22. Ред.

25 История с Гацфельдт и 300000 талеров была для меня совершенной новостью; я думал, что она получает лишь месячное или годовое содержание. Что он избавил Гацфельдта от арестантской куртки, этого ему нельзя простить. К другим вопросам я еще вернусь.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1939 г.

*Печатается по рукописи

8¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[Лондон], вторник [25 марта 1856 г.]

Дорогой Энгельс!

В следующем письме я отвечу на твое последнее послание. Сегодня спешу лишь задать вопрос, на который хотел бы получить от тебя ответ, по возможности немедленно. Сегодня я не послал никакой статьи в «Tribune», потому что не успел дочитать Синюю книгу о Карсе³⁹ — я получил ее лишь вчера поздно вечером. Свою статью я должен отослать в пятницу, одновременно с той, которую жду от тебя. А теперь ad rem*.

Значительная часть Синей книги — чисто военного характера; ты потом посмотришь, можно ли из этого что-нибудь сделать. Но по одному пункту мне хотелось бы иметь твое критическое мнение, потому что он важен также и для политико-дипломатической стороны дела, а я должен сказать об этом уже в статье к пятнице. В конце июня турки предложили послать вспомогательную армию в Редут-Кале, чтобы оттуда действовать в направлении Кутаиса** и т. д. Английское же правительство хотело послать войска на выручку осажденных войск через Трапезунд*** в Эрзерум***, жертвуя, по-видимому, Карсом, как пунктом несущественным, и считая центром сопротивления Эрзерум. Во всяком случае, за этим спором время, благоприятное для действий, было упущено безвозвратно. Чтобы ты был вполне осведомлен в этом вопросе, привожу здесь наиболее важные выдержки.

* — к делу. Ред.

*** — Эрзурум. Ред.

26

Стратфорд де Редклифф — Кларендону 28 июня 1855 года¶

«Турецкие министры, говорившие ранее о посылке 10000 человек из Батума* в Эрзерум, теперь, попав в затруднительное положение, склоняются к другому плану. Они предлагают образовать укрепленный лагерь у Редут-Кале и сосредоточить там контингент генерала Вивиана, пополненный подкреплением в 10000 человек из болгарской армии под командованием генерала Битсона и отряд из-под Батума, сокращенный до 7000 человек. Эти соединенные силы составили бы в общем армию приблизительно в 30000 человек всех родов оружия. Размещенные там, они действовали бы как диверсия в пользу карской или эрзерумской армий. Наступая на Кутаис или Грузию, они могли бы либо атаковать арьергард русских, либо принудить их к отступлению».

Тот же — тому же 30 июня 1855 года¶

«Совещание, о котором я предварительно сообщал, состоялось сегодня утром в доме великого визиря на Босфоре. Кроме его высочества присутствовали сераскир** и Фуад-эфенди. Меня сопровождал бригадный генерал Мансфилд... По-видимому, русские, двигаясь от Гюмри с силами, насчитывающими от 20000 до 30000 человек, показались перед Кар-сом; была частичная кавалерийская стычка, за которой два дня спустя последовала отбитая атака неприятеля, и городу стала угрожать осада... Всем присутствующим было ясно: обложат ли русские Карс или обойдут его, все равно турецкая армия нуждается в помощи, которую необходимо попытаться оказать ей как можно скорее, а из трех возможных способов действия в этом смысле единственно эффективным представляется экспедиция через Кутаис в Грузию. Посылать же подкрепление через Трапезунд было бы в лучшем случае паллиативом. Расположить укрепленный лагерь у Редут-Кале в это нездоровое время года было бы равносильно обречению войск на гибель. Суть вопроса заключалась в том, может ли быть своевременно собрана в Кутаисе достаточно многочисленная и во всех отношениях дееспособная армия, чтобы вторгнуться в Грузию и угрожать коммуникациям русской армии... Турецкие министры предложили, чтобы экспедиционные силы были составлены из 12000 человек, взятых из Батума и окрестных гарнизонов; из войск всех видов оружия, состоящих под командой генерала Вивиана, численность которых определяется в 10000 человек; из нерегулярной конницы генерала Битсона в количестве 10000 человек, которые должны быть взяты из армии в Болгарии для усиления турецкого контингента; еще из 5000 человек, взятых из того же источника; из находящегося здесь конного египетского полка и из другого полка, ожидаемого из Туниса. К этому сераскир предложил добавить 2000 албанцев в качестве стрелков-пехотинцев. Все эти силы... должны составить в общем до 44000 человек, хотя, пожалуй, осмотрительнее было бы считать не более 36000 действительных бойцов».

Тот же — тому же 1 июля 1855 года¶

«... Предложенная диверсия у Редут-Кале была выдвинута Портой».

Кларендон — Стратфорду де Редклиффу 13 июля 1855 года¶

«... Правительство ее величества полагает, что было бы более разумным послать подкрепления в тыл турецкой армии вместо того, чтобы посы-

* — Батуми. Ред.

** — Рушди-паша (сераскир — военный министр). Ред.

27 лать экспедицию в тыл русской армии. Подкрепления могли бы направиться на Трапезунд, а оттуда на Эрзерум. Расстояние от Трапезунда до Эрзерума меньше, чем расстояние от Редут-Кале до Тифлиса*, и поход будет совершаться по территории дружественной страны, а не враждебной; в Эрзеруме армия встретила бы готовых оказать помощь друзей, а не сопротивляющихся врагов и там ее ждали бы запасы продовольствия, а не голод. Если армия в Карсе не может удержать эту позицию в борьбе против русских, то будет легче разбить последних силами объединенной армии, чем силами отдельных частей; и поражение было бы тем решительнее, чем дальше внутри турецких границ оно бы произошло. Трапезунд — пункт, где могут быть выгружены припасы всякого рода и т. д.».

Тот же — тому же 14 июля 1855 года (по телеграфу)

«План укрепления карской армии, содержащийся в Ваших депешах от 30 июня, и 1 июля, не получил одобрения. Операционной базой должен быть Трапезунд, а если турецкая армия Карса и Эрзерума не в силах отстоять против русских последний из этих пунктов, пусть отступает к Трапезунду, где она легко сможет получить подкрепления».

Тот же — тому же 16 июля 1855 года

«... Если Омер-паша действительно... решит вести часть своей собственной армии с тунисцами и албанцами в Редут-Кале, то правительство ее величества не будет иметь никаких возражений против такого образа действий; что же касается контингента под начальством генерала Вивиана и конницы генерала Битсона, то правительство ее величества остается при своем мнении, что они должны быть направлены через Трапезунд или Эрзерум».

Лорд Панмюр — генералу Вивиану 14 июля 1855 года

«... Я настолько полагаюсь на Ваш военный опыт, что не испытываю никакого опасения, что Вы можете предпринять какую-либо необдуманную и рискованную экспедицию подобно той, какую затевает Порта... Одно дело — coup de main ** посредством внезапной высадки армии на побережье с целью создать угрозу крепости противника или даже предпринять атаку на нее; но совсем иное дело — экспедиция с целью заранее подготовленного вторжения во вражескую страну и ведения войны с противником на его собственной территории».

Должен признаться, стратегия Кларендона и тонкое различие, которое лорд Панмюр-Карно проводит в пользу севастопольского «coup de main» против турецкого плана стратегического движения в Грузии, — представляются мне в высшей степени курьезными.

Итак, по возможности, ответь по этим пунктам немедленно.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Перевод с немецкого и английского*

* — Тбилиси. Ред.

** — смелый удар. Ред.

28

9¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ⁴⁰¶

[Лондон], 10 апреля 1856 г.

Дорогой Фредерик!

Давно пора снова написать тебе. Мне мешали в этом всевозможные домашние дела.

Прилагаю: 1) Письмо Леви из Дюссельдорфа ко мне; упоминаемый в письме Турут — французский экс-полковник. Он был у меня вчера в мое отсутствие, и теперь я увижу его не раньше, чем через несколько дней, так как он уехал в Ливерпуль. Он имел продолжительную беседу с моей женой, сущность которой изложена в приложении 2)⁴¹, отредактированном самой madame*. М., упоминаемый в письме Леви, это — Микель.

Через несколько дней ты получишь: прибывшего «Игоря»** с русским и немецким текстом; Синюю книгу; Дестриля «Разоблачения о Турции» и вырезку из «L'Homme», которую я куда-то засунул и поэтому не могу послать сегодня вместе с остальным; эта вырезка — письмо одного ссыльного, по имени Тассилье, из Кайенны к г-ну морскому министру; в письме этом разоблачается ужасающее свинство Бустрапы по отношению к ссыльным⁴². Синюю книгу ты бы уж давно получил, но сначала под давлением событий я вынужден был несколько раз прерывать свою статью на эту тему⁴³ и писать о другом, так что не мог обойтись без книги. А затем прибыли известные тебе друзья, которые желали получить новинку хотя бы на один день, но и по истечении недели не вернули ее.

Что касается этих карских документов, то в трех громовых передовицах газета «Times» излагает ту часть их, которая относится ко времени с августа 1854 и приблизительно до февраля 1855 г., то есть совершенно не затрагивает действительно интересный и решающий период. Цель тут, разумеется, в том, чтобы свалить всю ответственность с министерства на Редклиффа и турецких пашей в Азии. При этом лучше всего то, как ты увидишь из Дестриля, что английское правительство насильственно удерживало у кормила правления паршивое редклиффское турецкое министерство, частью прикрывавшее, частью само творившее те свинства, на которые жалуется Уильямс. Все это, впрочем, не главное. Пользуясь тем же приемом, какой был

* — Женни Маркс. Ред.

** — «Слово о полку Игореве». Ред.

29 применен в отношении Штибера, то есть вскрывая фальсификацию дат и подложность цитат⁴⁴, я, по-моему, неопровержимо доказал наличие у британского правительства плана — сдать Карс — и последовательное проведение этого плана; ему на этот раз вдобавок удалось, в противоположность Бонапарту, создать впечатление, будто оно усердно печется «о деле». Чисто военной стороны, то есть защиты Карса, я, разумеется, не коснулся, но имею некоторые сомнения насчет «величия» Уильямса. Джонс, которого я познакомил со своей рукописью, намерен, если окажется возможным, то есть, если ему удастся достать деньги для найма Мартинс-холла, прочесть в означенном месте лекцию о падении Карса до начала парламентских дебатов по этому вопросу.

В настоящее время между чартистами и уркартистами идут ожесточенные споры в Ньюкасле-на-Тайне, в Лондоне, Бирмингеме и некоторых других местах⁴⁵. Ты, вероятно, знаешь, что Джонс, со своей тенью, Финленом, объявил себя чартистским диктатором и основал новую организацию, которая, правда растет, но, с другой стороны, вызвала против него целую бурю возмущения⁴⁶.

Перенесенная в Рейнскую провинцию и в Берлин из Франции «спекуляция на спекуляции» — не идеями, а акциями, — по-видимому, так же сильно свирепствует там, как и по ту сторону Рейна. Жалобы на это «социальное бедствие» и надувательство нашли отражение в министерской «Preussische Korrespondenz». Там серьезно и выразительно намекается на «неизбежный» всеобщий денежный кризис в ближайшем будущем.

Ты знаешь, что Гейне умер, но ты не знаешь, что Людвиг Симон из Трира помочился над его гробом — я хотел сказать — в нью-йоркской «Neue Zeit», редактируемой бывшим львом* удалившегося в Штукерт** парламента германской нации. Этот поэт, или минезингер супруги спесивого еврея Хохеншайссеше или Хохеншайселинден, из Франкфурта-на-Майне, находит, разумеется, что Гейне не был поэтом. Ему, мол, «не хватало души», он был полон «злобы» и оклеветал не только Кобеса I, но даже подругу Бёрне, музу — «Mause» или Mose великого Бёрне — Штраусиху⁴⁷.

Здесь существует Общество покровительства мелким торговцам. Это общество издает для собственного покровительства жалкий еженедельный листок***. В этом еженедельнике

* Игра слов: «Lowe» — «лев» (намек на Лёве фон Кальбе). Ред.

*** — «Protection for Trade». Ред.

30 красуется наш друг Зейлер, «вместе с супругой», как «мошенник».

Но на очереди более великие дела. Пипер, который из-за своей гениальности с января снова вел образ жизни флибустера и, несмотря на значительные субсидии, получаемые от меня, каждый день у своей хозяйки находился под угрозой выселения, вдруг вообразил, что ему недостает небольшого капитала, чтобы стать великим человеком. Свояченица Зейлера, вторая дочь зеленщика, сальная свечка с зелеными очками, уже давно смертельно влюблена в упомянутого Пипера. Эта особа зелена, как ярь-медянка, но отнюдь не как свежая зелень, к тому же зелень без какого-либо мяса или плоти вообще. Пипер называет ее уродливой, но все же сделал открытие, что она не лишена ума; ум свой она бесспорно доказала тем, что нашу степную ганноверскую овцу считает лукавым немецким Байроном. Итак, Пипер, к которому эта особа липнет не только как репейник, но и как пиявка, позавчера решился открыть свое сердце тестю Зейлера. Он не хотел этого делать перед своей «возлюбленной» из боязни, что придется ее поцеловать, а это действительно трудное дело для западного человека, который не привык еще питаться салом для свечей. Но, как истинный Пипер, он не может объясниться в любви, не сделав в то же время попытки займа. Пипер не мог раскрыть своего сердца перед зеленщиком, не попытавшись раскрыть его карманы и не выпросив у него денег. Ему, видите ли, необходим небольшой капитал, скажем, 20—40 фунтов, чтобы создать себе положение фешенебельного учителя. Между тем, он собирается предоставить возможность своей «возлюбленной» уже в качестве невесты наслаждаться всеми радостями вдовьего положения и из сострадания никогда на ней не жениться. Все это дело скверно пахнет, несмотря на всякого рода зелень, но Пипер воображает, что выйдет из этого с честью, то есть надеется когда-нибудь в туманном будущем вернуть до последнего пфеннига нареченному тестю «выкачанные» у него ссуды и в придачу великодушно оставить ему еще и его дочь. С того рокового дня он был у меня дома только однажды, всего одну минуту и в мое отсутствие. Называл себя «счастливым». Женничка назвала его: «Бенедикт — женатый человек»*, но Лаурочка сказала, что Бенедикт был блестящий остряк, а этот только «клоун», и притом «дешевый клоун». Дети постоянно перечитывают своего Шекспира.

Либкнехт наконец кое-что сделал, а именно — маленького Либкнехта.

* Шекспир. «Много шума из ничего». Акт V, сцена четвертая. Ред.

31 Моя жена получила из Берлина паспорт по «специальному высочайшему повелению его величества». В мае она отправится со всей семьей в Трир на три-четыре месяца.

Привет. Поклон Лупусу.

К. М.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

10

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ⁴⁸¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 14 апреля 1856 г.

Дорогой Маркс!

Жажду получить Синюю книгу. Но так как у меня нет времени заняться хронологическим сравнением, которое ты проделал над ней, то ты, быть может, подскажешь мне при случае, в чем там заключаются главные заковырки. Я смогу ограничиться только военными вопросами, которые основательно просмотрю и, возможно, также сравню с книгой Сандвита⁴⁹. О «государственном перевороте» Джонса* и дальнейших историях мы здесь решительно ничего не знаем; мне необходимо все же снова раздобыть себе «People's Paper».

Спекулятивная горячка в Германии действительно процветает как еще никогда. Мевиссен, король Рейнской провинции, покупает вместе с Морни «Indépendance» и учреждает в Люксембурге (!) международный (ура!) банк. Воющую статью в «Preussische Korrespondenz» я читал. Но уже приняты меры, чтобы Мантейфель и фон дер Хейдт не могли подавить спекулятивный ажиотаж; в Ганновере, Лейпциге и повсюду учреждаются Credits Mobiliers⁵⁰, а чего они не смогут сделать, сделает спекулятивная горячка контрабандным путем. Теперь наступает последняя фаза этой спекулятивной горячки: Россия импортирует капитал и спекуляцию; а при ее расстояниях и строительстве железных дорог протяженностью в сотни миль спекуляция получит, видимо, такое развитие, что скоро приведет к краху. Вот когда мы услышим о великой иркутской магистрали

* См. настоящий том, стр. 29. Ред.

32 с ветками на Пекин и т. д., тогда настанет время паковать наши чемоданы. На этот раз крах будет неслыханным; все элементы налицо: интенсивность, всеобщее распространение и вовлечение всех имущих и господствующих социальных слоев. Особенно забавны при этом господа англичане, которые убеждены, что при господствующей здесь «здоровой» коммерции ничего подобного случиться не может. Совершенно ясно, что в промышленном производстве не наблюдается сильной спекулятивной горячки, хотя всем известно, что даже незначительное вложение капитала непосредственно в производство может в течение года вызвать переполнение всех рынков, в особенности, пока существует такой колоссальный спрос на капитал для железнодорожного строительства. Но из-за спекулятивной горячки в области железнодорожного строительства также и промышленное производство чрезмерно раздувается, только медленнее, чем, например, в 1833—1836 и 1842—1845 годах. В этом году цены на хлопок быстро растут, несмотря на доселе неслыханный урожай в 3500000 кип, который в нынешнем году кажется не большим, чем, например, показались бы \(2\frac{1}{3}\) млн. кип в 1850 году. К тому же в этом году континент, сравнительно с Англией, ввозит почти в три раза больше, чем пять лет тому назад, доказательством чему служит следующая таблица вывоза из Америки за время с 1 сентября по 1 апреля каждого года (в тысячах кип):

Итак, страны континента, ввозившие в 1853 г. \(^{45}/_{110}\) или \(^{1}/_{3}\) того, что ввозила Англия, в 1856 г. ввезли \(^{70}/_{113}\) или \(^{5}/_{8}\). Сюда надо прибавить еще то, что континент покупал у Англии. Как видишь, развитие континентальной промышленности шло несравненно быстрее английской, и господа бритты, находясь скорее в стадии упадка, имеют все основания избежать перепроизводства в своей хлопчатобумажной промышленности. Однако 1853 и 1856 гг. удобнее всего сравнивать потому, что в оба эти года урожай был очень велик — 3300000 и 3500000 кип. Большой объем вывоза во Францию — только кажущийся,

* В рукописи ко всем цифрам таблицы рукой Маркса приписаны нули. Ред.

33 так как часть его идет из Гавра в Швейцарию, Баден, Франкфурт и Антверпен. Но в этом громадном подъеме континентальной промышленности заложено самое жизнеспособное зерно английской революции.

Листок «Protection for Trade» я читаю иногда, но, к сожалению, не удалось в нем полюбоваться другом Себастьяном.

Пипериада становится все более отталкивающей*. Историйка эта снова содержит весьма забавные страницы, но вместе с тем и неприятные моменты; а все более безудержное тщеславие производит впечатление чего-то прямо-таки рокового. Стоит парню на две минуты уйти из-под контроля, как он совершает глупости, которые только ему одному кажутся гениальными. Надеюсь, что ему придется жениться на сальной свечке и что при этом он не получит желанную небольшую сумму; это было бы ему поделом.

За любезность, оказанную твоей жене в виде специального высочайшего повеления, нам следует все же, если представится возможность, выказать нашу признательность. Во всяком случае, он* должен получить в каземате свою порцию шампанского.

Лассалиады⁵¹ меня чрезвычайно развеселили; курчавая иудейская голова представляет, должно быть, очаровательное зрелище над красным шлафроком и в одеждах маркиза, из которых при каждом движении выглядывает польский еврей. Парень, видимо, производит в высшей степени омерзительно-гнусное впечатление.

Письмо Л. я задерживаю здесь и по возможности завтра напишу кое-что относительно рабочих. (Кстати, хорошо было бы письма, в которых содержатся подобные вещи, запечатывать сургучной печатью). После этого ты получишь обратно также и письмо Л.

Я писал тебе, что снова могу слышать; у меня в ухе прорвались один за другим три нарыва; это помогло.

Сердечный привет твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Полностью публикуется впервые

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* Весь последующий текст письма Энгельса публикуется впервые. Ред.

*** — Леви. Ред.

34

11¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ⁵²¶

В МАНЧЕСТЕР¶

Лондон, 16 апреля [1856 г.]

Дорогой Фредерик!

Сегодня через известную тебе транспортную контору отправлен для тебя пакет, содержащий: 1) карсские документы⁵³; 2) «Игоря»⁶⁴; 3) Дестриля «Разоблачения о Турции»; 4) два номера «L'Homme». В одном — письмо из Кайенны, в другом — литания Пиа к «Марианне»⁵⁴, прочитанная им 25 февраля этого года на чартистском митинге в годовщину французской революции. Почтенный муж, разумеется, надеялся, что и на этот раз повторится скандал, вызванный его «письмом к королеве»⁵⁵, но ошибся. В то же время ты можешь видеть отсюда, какое подчиненное положение занимают здешние французские делатели революций по отношению к «Марианне». 5) Две вырезки из «People's Paper» — две мои первые статьи о карсских документах⁵⁶. Продолжение и конец также пошло тебе. Так как оригинал первой статьи затерялся, а время и еще более Эрнест Джонс на меня нажимали, мне пришлось по памяти восстановить кое-как статью из «Tribune», да еще наспех, так что вкрались разные нелепицы, которые, конечно, ты уловишь своим тонким нюхом. Но это не беда! Я рассказываю это лишь затем, чтобы ты знал, почему я не послал тебе эту вещь тотчас же.

Позавчера состоялся небольшой банкет по случаю годовщины «People's Paper». На этот раз, поскольку времена, казалось мне, того требуют, я принял приглашение, тем более, что из всей эмиграции был приглашен я один (о чем было объявлено в «Paper»), и первый тост выпал тоже мне, а именно, я должен был провозгласить его за господство пролетариата во всех странах. Итак, я произнес небольшой английский спич, однако в печать его не дам⁵⁶. Цель, поставленная мной, достигнута. Г-н Таландье, — которому пришлось купить себе входной билет за 2½ шиллинга, — и вся остальная французская и прочая эмигрантская банда убедилась, что мы — единственные «интимные» союзники чартистов и что если мы воздерживаемся от публичных выступлений и предоставляем

⁶⁴ — «Слово о полку Игореве». Ред.

⁵⁵ К. Маркс. «Падение Карса». Статьи I и II. (Первая публикация этой статьи Маркса была в «New-York Daily Tribune» 8 апреля 1856 года). Ред.

35 С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С.

С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С.

С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С.

С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С.

С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С. С.

Вторая и третья страницы письма Маркса Энгельсу 16 апреля 1856 года

36

37 французам открыто заигрывать с чартизмом, то все же в нашей власти в любой момент снова занять исторически уже принадлежащее нам место. Это было тем более необходимо, что на упомянутом митинге 25 февраля под председательством Пиа выступил немецкий неуч Шерцер (старый пройдоха) и в духе поистине ужасающей цеховой ограниченности обвинил немецких «ученых», «умственных работников» в том, что они, дескать, бросили их (неучей) на произвол судьбы и тем самым заставили их осрамиться перед другими нациями. Ты ведь знаешь Шерцера по Парижу. Я снова виделся несколько раз с другом Шаппером и нашел в нем сильно раскаивающегося грешника. Уединение, в котором он живет в течение двух лет, по-видимому, довольно благотворно подействовало на его умственные силы. Ты понимаешь, что на всякий случай всегда хорошо иметь этого человека под рукой, а еще более — вырвать его из рук Виллиха. Шаппер теперь весьма разгневан на неучей с У[индмилла]⁵⁷.

Письмо твое к Штеффену я доставлю. Письмо Л.* тебе следовало бы оставить у себя. Поступай так вообще со всеми письмами, о возвращении которых я не прошу. Чем меньше будут они проходить через почту, тем лучше. Я вполне согласен с тобой насчет Рейнской провинции. Неприятное для нас заключается в том, что, заглядывая в будущее, я вижу там кое-что такое, что будет пахнуть «изменой отечеству». От того, какой оборот примут дела в Берлине, в значительной степени будет зависеть, не окажемся ли и мы по необходимости на позиции подобной той, какую занимали в старой революции майнцские клубисты⁵⁸. Это будет нелегко. Мы-то ведь хорошо знаем, чего стоят наши бравые братья по ту сторону Рейна! Все дело в Германии будет зависеть от возможности поддержать пролетарскую революцию каким-либо вторым изданием Крестьянской войны. Тогда дела пойдут превосходно.

О Штибере II я ничего не слышал. Напиши мне, что тебе известно об этом.

Теперь к скандальной хронике.

Комедия с Пипером кончилась столь же быстро, сколь и плачевно. С одной стороны, он получил письмо, где старый зеленщик наотрез отказывает ему и запрещает бывать у него в доме. С другой стороны, эта сова в зеленых очках — не поддающаяся описанию безобразная старая перечница*** —

* См. настоящий том, стр. 431. Ред.

*** В оригинале «Hutschachtel» — буквально: «картонка для шляп»; здесь, по-видимому, намек на немецкое народное выражение «die alte Schachtel» — «старая дева», «старая карга». Ред.

38 явилась к нам в дом в поисках «своего» Пипера. Она предложила ему тайно бежать с ней. С великой скромностью он самым решительным образом отклонил это. Так кончилась эта комедия. Надо надеяться, что очаровательный юноша на этом горьком опыте немного излечится от веры в свою неотразимость.

Прилагаю письмо Зейлера. Этот Фальстаф сейчас же по своем приезде в Нью-Йорк отыскал Эдгара* в тот самый момент, когда тот собирался отплыть в Техас. У Эдгара пока еще имеются деньги от наследства. Гнусные последствия этой встречи с Зейлером ты видишь из письма.

Теплая компания — Зейлер и Конрад Шрамм!

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII. 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

12

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ⁵⁹¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 26 апреля 1856 г. 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Фредерик!

Для тебя прилагаются:

1) Две карсские статьи — продолжение и окончание. 2) Статья о герцоге Йоркском, которую я дал Джонсу. Я подражаю в ней, худо ли хорошо ли, манере старого Коббета и посылаю ее специально для сообщения Лупусу. 3) Речь старого чартиста Фроста в Нью-Йорке. 4) Письмо Микеля. Последнее надо вернуть. Дело в том, что я еще не ответил, желая до ответа выслушать твое исчерпывающее «суждение». Это — несколько скользкая вещь. «Вопросы иногда щекотливые»** и трудно соблюсти в ответе должную меру⁶⁰.

Что скажешь о речи г-на Валевского⁶¹? В Лондоне царит всеобщее возмущение правительством, и даже лавочники произносят революционные фразы.

* — Эдгара фон Вестфалена. Ред.

*** Гейне. «Германия. Зимняя сказка», гл. XX. Ред.

39 Если можешь, пришли что-нибудь Пиперу. Возможно, что теперь он пристроится корректором в «People's Paper». Я могу теперь его поддерживать только натуральным довольствием. Я его серьезно пробрал за его глупые выходки, из-за которых он снова очутился на мостовой. О здешней политике я мог бы кое-что сообщить тебе. Однако пользоваться для этого почтой было бы рискованно.

В парижской корреспонденции сегодняшнего «Advertiser» имеется краткий, но интересный отчет о процессе против сторонников «Марианны», которые держатся великолепно.

В «Presse» (парижской) — поучительная полемика Пельтана против бонапартовского поэта-законодателя — Бельмонте; в этой полемике Пельтан так оскорбил «императора», что, вероятно, будет выслан.

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

13

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 7 мая 1856 г. 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Фредерик!

У меня опять для тебя письмо из Германии. Но так как ты до сих пор не подтвердил получения ни пакета, ни письма, в которое было вложено послание Микеля, то я не знаю, дошли ли эти вещи до тебя. Сообщи об этом немедленно. При пересылке конфиденциальных писем необходимо иметь уверенность в их доставке.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

40

14¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 8 мая* 1856 г. 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Фредерик!

Письмо твое получил. Мой нажим на тебя во вчерашнем письме объясняется, во-первых, тем, что отправленный моей женой пакет к тому времени не прибыл в Манчестер, хотя он и был послан по почте. Во-вторых, ты же знаешь, каково человеку, которого заставляет плясать геморрой. А человек этот — я.

Я рад, что ты и Лупус вполне разделяете мое мнение о письме М.**, — внутренне мне было «невмоготу» переваривать эту «мудрость».

Если не провалятся мои денежные планы, семья моя уедет, самое позднее, через 10—14 дней. Жаль, что ты так перегружен работой, а то мы могли бы совершить небольшую поездку по Шотландии.

Твои поручения в Музее выполню, как только снова начну ходить туда.

Прилагаю:

Два письма: 1) от Имандта, 2) из Кёльна. Не будет ли, пожалуй, лучше всего, если я пошлю ответ кёльнцам через мою жену? Между Кёльном и Дюссельдорфом существует некоторое соперничество в отношении руководства пролетарским движением. Кроме того, я не знаю, известно ли кёльнцам, что дюссельдорфцы совершенно порвали с Лассалем, который у всех у них пользуется дурной славой.

Из Шеффилда прибыло вчера следующее комическое послание:

«Каунсил-холл, Шеффилд, 6 мая 1856 г.

Доктор!

Шеффилдский Комитет по иностранным делам⁶² поручил мне передать Вам выражение своей горячей признательности за большую услугу, которую Вы оказали обществу своим замечательным анализом карсских документов, опубликованных в «People's Paper»***. Имею честь и т. д.

Сайплс, секретарь».

* В оригинале описка: «апреля». Ред.

*** К. Маркс. «Падение Карса». Ред.

41 Это говорит об известном великодушии, ибо между «People's Paper» и «Free Press», вообще между чартизмом и уркартизмом, идет борьба не на жизнь, а на смерть⁶³. Великий Айронсайд сделал еще шаг дальше и декретировал, что доктор М.* имеет право на «благодарность страны» и т. д. Было бы гораздо лучше, если бы субъекты эти прислали мне деньги, вырученные ими от перепечатки (в виде брошюры) статьи о Пальмерстоне под заглавием «Жизнеописание и т. д.»⁶⁴.

Зейлер посылает мне из Нью-Йорка статью, — прибыла сегодня, — опубликованную в «Demokrat»: «Права в Европе немцев — граждан Соединенных Штатов». Прочтено никогда не будет, по крайней мере в этом Свете.

С тех пор, как я передал от тебя 2 ф. ст. Пиперу, я его не видел. Кроме того, он до вчерашнего вечера не доставил в «People's Paper» обещанную работу, о чем мне сообщил Джонс. Посмотрим. Если он на этот раз опять легкомысленно упустит благоприятный случай, может идти к черту. Сейчас у него есть шанс, у осла этакого.

Привет.

Твой К. М.

Кстати, видел завещание Гейне⁶⁵! Возвращение к «живому богу» и «покаяние перед богом и людьми», если он написал когда-либо что-либо «безнравственное»!

Полковника Турута перед его отъездом в Германию больше не видал.

Прилагаемые письма не возвращай. Кланяйся Лупусу.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого и английского

15

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 23 мая 1856 г. 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Энгельс!

Семья моя вчера уехала. На этой неделе я был неработоспособен отчасти из-за домашней суматохи, отчасти из-за ревматизма в пояснице в небывалой у меня до сих пор форме.

* — Маркс. Ред.

42 Прилагаю Базанкура — «наполеоновское» изложение крымской истории⁶⁶. Нельзя ли сделать что-нибудь из этого для «Putnam's»? Мне крайне необходимо использовать эту фирму, так как расходы на поездку и экипировку заставили меня занять при посредстве Цишке 30 ф. ст. под соло-вексель, выставленный на меня сроком на три месяца. Один из представителей «Putnam's» был у Фрейлиграта; они согласны принимать статьи.

Я читал только выдержки из Базанкура во французских газетах. Судя по ним, он дает, мне кажется, много материала для юмористики. Мне думается, что об этой вещи нельзя говорить иначе, как в легком тоне. Если писать об этом, то писать надо не слишком кратко, а с твердым намерением добиться большего объема.

Трюбер, который два месяца тому назад, казалось, согласился на издание моей шведской пачкотни⁶⁷, — но затем о нем ничего не было слышно, — вчера написал мне и назначил на вторник свидание по этому делу. Это дало бы работу на 20 листов.

Передо мной трудная дилемма, предпринять ли мне теперь поездку или нет. С одной стороны, я должен вовсю работать, чтобы выколачивать деньги. С другой же, доктор мне сказал, — и, я думаю, он прав, — что надо попутешествовать и переменить климат, так как печень моя снова функционирует неправильно. Я еще не решил, как мне быть. Пребывание здесь обходится не так уж дешево, поскольку у меня на шее еще Пипер. Но главное — работа.

Что касается Базанкура, напиши мне, нужна ли тебе также и первая часть. Если из этого ничего нельзя сделать, то лучше не покупать ее.

Сегодня мне трудно писать, но я все-таки должен еще попросить у тебя разъяснения по поводу одного филологического сомнения. В шекспировском «Генрихе IV» вместо сирена [Syrene] стоит Hiren, а в примечании педанта Джонсона сказано, что форма Hiren встречается и у других старых английских писателей. Замена Syrene словом Hiren совершенно правильна. Но не связано ли слово Hiren со словом Hure*, а отсюда и с Syrene? Или с hoeren, auris** и т. д.? Ты видишь, в каком угнетенном состоянии духа я сегодня нахожусь, если этот вопрос может меня так интересовать.

* — распутница. Ред.

** — слышать, слух. Ред.

43 О трагедии Руге «Новый мир», в которой «трагедия любви превращается в ее фарс», я получил в высшей степени любопытные сведения. Об этом в следующий раз.

Герцен едет в Швейцарию. Жду твоих сообщений об Ирландии.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

16¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

Манчестер, 23 мая 1856 г.

Дорогой Маркс!

Наше путешествие по Ирландии⁶⁸ началось с Дублина, откуда мы направились в Голуэй на западном побережье, затем на двадцать миль к северу в глубь страны, потом в Лимерик, вниз по Шаннону в Тарберт, Трейли, Килларни и обратно в Дублин. В общем в самой стране проехали около 450—500 английских миль и видели, таким образом, около двух третей всей страны. За исключением Дублина, который относится к Лондону, как Дюссельдорф к Берлину, и целиком сохранил характер бывшей маленькой резиденции, — к тому же он построен совсем на английский манер, — вся страна, и особенно города, выглядят так, как будто находишься во Франции или Верхней Италии. Жандармы, попы, адвокаты, чиновники, дворяне-помещики в приятном изобилии, и полное отсутствие какой бы то ни было промышленности, так что трудно было бы понять, чем же живут все эти паразиты, если бы соответственную противоположность этому не являла собой нищета крестьян. «Карательные мероприятия» видны повсюду, правительство суется во все; так называемого самоуправления нет и следа. Ирландию можно считать первой английской колонией, и притом колонией, которая, вследствие своей близости к метрополии, управляется еще непосредственно по старому методу; и уже здесь видно, что так называемая свобода английских граждан покоится на угнетении колоний. Ни в одной стране я не видел столько жандармов, и прусское жандармско-

44 спиртуозное выражение лица у этих констеблей, вооруженных карабинами, штыками и ручными кандалами, доведено до высшей степени совершенства.

Характерны для страны развалины: древнейшие — V и VI веков, новейшие — XIX века, со всеми переходными ступенями. Самые древние — исключительно церкви; с 1100 г. — церкви и замки, с 1800 г. — крестьянские дома. На всем Западе, в особенности же в округе Голуэй, страна покрыта этими разрушенными крестьянскими домами, покинутыми большей частью лишь с 1846 года. Я никогда не думал, что голод может быть столь реально осязаемым⁶⁹. Целые деревни опустели; между ними расположены великолепные парки менее крупных лендлордов, которые почти одни только там и живут; большей частью это — адвокаты. К этому привело совместное действие голода, эмиграции и очистки имений⁷⁰. При этом даже скота на полях нет; земля представляет собой настоящую пустыню, которая никому не нужна. В графстве Клэр, к югу от Голуэя, несколько лучше, там есть все же скот, а по направлению к Лимерику имеются холмы, прекрасно обработанные фермерами, большей частью шотландцами; развалины там расчищены, и страна выглядит зажиточной. На юго-западе много гор и болот, но встречаются также изумительно роскошные леса, затем снова — прекрасные пастбища, особенно в Типперэри, а ближе к Дублину идут земли, один вид которых говорит о том, что они постепенно переходят к крупным фермерам.

Страна вконец разорена завоевательными войнами англичан, продолжавшимися с 1100 по 1850 г. (в сущности, столько именно времени длились эти войны, а также осадное положение). По большинству развалин видно, что происхождение их относится ко времени войн. В результате сам народ приобрел свой особый характер, и при всем национально-ирландском фанатизме, присущем этим парням, они больше не чувствуют себя дома в своей собственной стране. Ирландия для саксов! Это теперь осуществляется. Ирландец знает, что не может конкурировать с англичанином, который приходит снабженный средствами, во всех отношениях превосходящими средства ирландца; эмиграция будет продолжаться до тех пор, пока преимущественно, даже почти исключительно, кельтский характер населения, наконец, совсем не исчезнет. Как часто пытались ирландцы добиться чего-нибудь, и каждый раз бывали раздавлены — политически и экономически. Систематическим угнетением они искусственно превращены в совершенно обнищавшую нацию, и теперь, как известно, их специальность — поставлять в Англию, Америку, Австралию и т. д. проституток,

45 поденщиков, сутенеров, мошенников, шарлатанов, нищих и прочих босяков. И на аристократии лежит отпечаток босячества. Землевладельцы, везде в других странах обуржуазившиеся, здесь совершенно обнищали. Их усадьбы окружены громадными великолепными парками, но кругом — пустыня, и не видно, откуда могут добываться деньги. Господа эти производят комичное впечатление. Смешанной крови, большей частью крупные, сильные, красивые парни, все они носят громадные усы под колоссальными римскими носами, принимают псевдовоенную важную осанку полковников в отставке, разъезжают по стране в погоне за всевозможными развлечениями, а если навести справки, то оказывается, что у них нет ни гроша, куча долгов, и живут они в вечном страхе перед Палатой обремененных долгами имений⁷¹.

Относительно методов английского управления этой страной — методов репрессий и коррупции, применявшихся задолго до того, как Бонапарт испробовал эту систему, — в следующий раз, если ты сам не скоро приедешь сюда. Как обстоит дело с твоим приездом?

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

17¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

Манчестер, 26 мая 1856 г.

Дорогой Маркс!

При сем — статья⁷², которую ты должен, однако, сперва просмотреть; контора мне сегодня опять помешала это сделать.

Базанкур может для чего-нибудь пригодиться — «Батрахомиомахия»⁷³ Бонапарта. Но первый том безусловно необходим; я пошлю тебе завтра для этого марок на 6 шилл., или, лучше, вложу их сюда.

Я советовал бы тебе сейчас же собраться в путь, захватив с собой самые необходимые бумаги, — тогда ты можешь работать и здесь, и в Шотландии, по крайней мере над определенными вещами. Базанкура мы могли бы сделать с тобой совместно;

46 на тебя, конечно, пришлась бы главная часть работы, потому что теперь, при быстро развивающихся делах, коммерция так поглощает мои силы и время, что я не могу думать о регулярной и систематической работе. Если эта вещь будет готова тут (одной статьи было бы, конечно, достаточно), то ты всегда ведь можешь либо здесь же написать парламентскую статью, либо ненадолго поехать в Шотландию, а затем, по возвращении, снова здесь что-нибудь обработать. До тех пор пока не будет готов «Панславизм», я не хотел бы брать на себя слишком много других обязательств, которых я в конце концов не смогу выполнить; но ведь и твое здоровье тоже надо принять во внимание, а тут у меня имеется хороший, как мне кажется, напиток для тебя, именно, легкое баварское пиво и еще около дюжины бутылок бордо; это вместе с переменной климата все же лучше, чем half and half* и т. д.

Завтра по возможности снова напишу тебе несколько строк; дай мне знать, что ты решил.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, I изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

18

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 29 мая 1856 г.** 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Энгельс!

Мне вряд ли удастся выехать отсюда раньше конца будущей недели, ибо только к тому времени решится история с Трюбнером, и, кроме того, мне необходимо поговорить еще с Цишке, который едва ли до указанного срока вернется в Лондон. Во всяком случае я напишу тебе заранее, когда именно выеду отсюда.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, I изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — напиток, составленный из портера и эля в равных частях. Ред.

** В рукописи год проставлен рукой Энгельса. Ред.

47 19

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 5 июня 1856 г. 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Фредерик!

В конце этой недели я еду в Шотландию, оттуда дней через шесть приеду к тебе, разумеется, предупредив тебя. Если будешь писать мне на этой неделе, адресуй: К. Марксу через П. Имандта, 29, Каугейт, Данди. Ехать к тебе через Шотландию я решил по двум причинам:

1) Медицинской, потому что знаю, что поездка по морю поставит меня на ноги, а мой ревматизм прекратился всего лишь третьего дня. К тому же — чрезмерные кровотечения и другие неприятности. Разумеется, я посоветовался также и со своим врачом.

2) Пипер. Он сопровождает меня в Шотландию, а затем возвращается в Лондон. Если бы я не согласился на этот план, то малый — деньги на путешествие он получил от своего бывшего ученика А. Ротшильда — поехал бы, как он твердо решил, с фальшивым паспортом в Париж, якобы для того, чтобы оттуда отправиться пешком в Женеву. Ты сам понимаешь, какой был бы, вероятно, нелепый и компрометирующий конец этой экспедиции.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

20

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 6 июня 1856 г.

Дорогой Энгельс!

План снова изменился. Почему — об этом устно. Пипер едет со мной в Гулль, потом возвращается в Лондон. Я из Гулля еду к тебе⁷⁴.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, I изд., т. XXII. 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

48

21¶

**МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР**

Лондон, 28 июля 1856 г.

Дорогой Фредерик!

Письмо моей жены, полученное мной сегодня через Манчестер, извещает о последовавшей 23 июля смерти ее матери*. Это ускорит ее возвращение в Лондон.

Одновременно пришло письмо от Микеля, который рассчитывает приехать сюда через 8—10 дней. В данный момент это очень некстати.

Пипер уже две недели как потерял место. На этот раз не по своей вине. Он скрывал это, пока Лупус был здесь. Наборщики столкнулись, чтобы посадить на его место какого-то парня, принадлежащего к их Обществу взаимопомощи⁷⁵.

С Шеффилдом дело обстоит так:

Господа эти в последнем номере безобразно повычеркивали. Тогда Пипер написал Сайплсу: «Я уполномочен д-ром Марксом сообщить Вам, что он не может поздравить Вас с поправками» и т. д.⁷⁶.

После этого пришло следующее письмо от Айронсайда:

Шеффилд, 19 июля 1856 г.

Уважаемый доктор!

Нас так же, как и Вас, не могло бы удовлетворить внезапное прекращение печатания Вашей статьи, что Вы сразу же предложили. Извините за столь неудачное сокращение присланного Вами на прошлой неделе; я бы не решился на это, если бы, к несчастью, не оказалось, что другого выбора действительно не было. Относительно записки г-на Айронсайда позволю себе заметить, что в другом письме, полученном от него позднее, он выражает сожаление по поводу того, что Вы истолковали его записку в таком смысле, какой он не имел в виду, и высказывает даже сомнение, — не я ли оскорбил Вас каким-либо образом? Я не вижу причин, по которым наши деловые отношения не могли бы продолжаться и быть дружественными, и смею надеяться, что получу обычный пакет с рукописью для номера, который выйдет на следующей неделе. Будьте добры извинить меня за запоздание письма. Я был так занят. Ваш и пр.

Сайплс».

* — Каролины фон Вестфален. Ред.

49 Ответ.

«22 июля 1856 г.

Милостивый государь! Я снова пишу лично, чтобы показать, что не питаю к Вам ни малейшего враждебного чувства, к чему действительно не имел бы никаких оснований. В Вашем письме от 19 июля Вы говорите: «Нас так же, как и Вас, не могло бы удовлетворить и т. д.». Так вот, что касается моего удовлетворения, то будьте добры оставить его совершенно в стороне. Что же касается «удовлетворения» г-на Айронсайда, то я позволю себе процитировать Вам точные слова его «записки». Заявив Вам, что уже первая статья была для него «слишком крепкой дозой», он продолжает так:

«Они» (статьи д-ра Маркса) «хоронят газету. Этого нельзя допустить. С ними надо кончать как можно скорее. Вам не следует печатать более двух порций — на этой неделе и на следующей. Вам лучше бы сразу же написать ему в этом смысле»⁷⁷.

Я самым категорическим образом отклоняю от себя обвинение в смертоубийстве посредством назначения г-ну Айзеку Айронсайду еще одной «дозы» и «захоронения» его в листах его собственной газеты. Ваш и пр.

Д-р К. М.»

Пока на этом переписка закончилась. Но и никакого намека на деньги. Джонс говорит, что за все это я с самого начала мог бы привлечь этих субъектов к ответственности.

Ты понимаешь, что я сижу, как на угольях. К приезду семьи я должен позаботиться о квартире и не знаю, как мне выбраться из старой и как въехать в новую, ибо у меня нет ни наличных денег, ни каких-либо видов на ближайшее время. Электрическая щетка тщетно пытается почернить волосы, так как atra cura* сильнее чем когда-либо выбеливает их. Цишке удрал, и таким образом я, по крайней мере, избавлен от уплаты ему на неопределенное время.

Эспартеро и Пучета в испанской комедии — более великолепного противопоставления героя либерального буржуа и героя «черни» история никогда не делала⁷⁸.

Привет.

Твой К. М.

У Фрейлиграта теперь нет никакого начальства, кроме правления директоров, которое собирается каждую субботу.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart. 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого и английского

* — черная забота. Ред.

50 22

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ⁷⁹¶

[Лондон], 1 августа 1856 г.

Дорогой Э[нгельс]!

Банковый билет в 5 ф. ст. получил с благодарностью, но обещанного мне письма пока нет. Прилагаю письмо сумасшедшего Мирбаха, полученное мной... через Берлин!

Из Шеффилда денег все еще нет. Сегодня послал через Пипера письменное требование. За это время произошло следующее: вчера явился ко мне уркартовский бульдог — знаменитый Коллет. Он сказал, что пришел по поручению самого Великого Кофты⁸⁰. Уркарт-де весьма огорчен, весьма и весьма сожалеет, что г-н Айронсайд вообще вмешался в вопрос о моих статьях и т. д., которые он считает чрезвычайно ценными и проч. Попросил меня затем рассказать ему, как все это произошло. Г-н Уркарт полагает, мол, что главной причиной размолвки было вычеркивание некоторых частей рукописи и т. д. Я тогда рассказал ему ход событий и показал письменные corpora delicti*. После этого он спросил меня, не склонен ли я пойти на какой-либо компромисс, от чего я наотрез отказался, заявив ему, что я не строчкогон и что со мной нельзя обращаться, как с лондонской литературной шатией. Он, казалось, только и ждал этого заявления, чтобы сообщить мне с чрезвычайной торжественностью, что Уркарт считает «Free Press» неудовлетворительной. Г-н Айронсайд находится-де в затруднительном положении, так как «Free Press» в действительности является лишь извлечением из «Sheffield Free Press», газеты, размером, к слову сказать, в два раза большим, чем «Free Press»; и то, что удовлетворяет требованиям читателей «Sheffield Free Press», отнюдь не всегда подходит для читателей «Free Press», et vice versa**. Г-н Уркарт решил поэтому приблизительно через месяц начать издавать в Лондоне дипломатическую газету. Он надеется-де, что я помещу там «Разоблачения»⁸¹ полностью и что я не имею к нему никаких претензий. Я дал неопределенный ответ, который мог быть истолкован как положительный, но оставил за собой возможность отказаться, если условия будут слишком плохи или газета слишком нелепа.

* — вещественные доказательства. Ред.

** — и наоборот. Ред.

51 Все будет зависеть от характера газеты. Лондон — это не Шеффилд, и если Уркарт выступит со своими контрреволюционными нелепостями таким образом, что сотрудничество скомпрометирует меня в глазах здешних революционеров, то, сколь ни тяжело это будет при теперешних печальных обстоятельствах, я, разумеется, должен буду дать отрицательный ответ. Впрочем, увидим. Во всяком случае, я получил теперь достаточное удовлетворение в вопросе о моей литературной чести, ибо шеф открыто дезавуировал своего подчиненного. Такая развязка полезна хотя бы из-за Бухера и демократического сброда.

В самом уркартовском лагере начнется теперь большая склока. Мне кажется, я уловил злой умысел — сделать козлом отпущения бедного Сайплса. Так, например, Коллет сказал мне, что сомневается, действительно ли Сайплс прислал мне письмо Айронсайда с ведома последнего. Я ответил ему на это, что Сайплс — человек, по-видимому, честный — наслышавшись брани в адрес «тайной дипломатии», естественно, предположил, будто в редакции «Free Press» царит «открытая дипломатия».

Получил сегодня письмо от жены. Она, по-видимому, очень взволнована смертью старухи. Ей еще придется пробыть в Трире 8—10 дней, чтобы распродать весьма незначительное наследство, оставшееся после старухи, и поделить выручку с Эдгаром*. Дальнейший план ее, как она сообщает мне, таков: она проведет еще несколько дней в окрестностях Трира у приятельницы. Потом она хочет поехать в Париж, а оттуда прямо на Джерси, где, как она решила, мы должны, дескать, провести сентябрь и октябрь — во-первых, для поправления ее собственного здоровья, кроме того, там, мол, дешевле и приятнее, чем в Лондоне, наконец, дети научились бы говорить по-французски и т. д. О том, что здесь произошло, она, разумеется, ничего не знает. Пока я пишу ей, что план превосходен, хотя, право же, не вижу, как его выполнить. Видел вчера снова «New-York Tribune» (за неделю). Ничего кроме избирательных плутней, заполняющих всю газету, и так будет продолжаться еще целые месяцы. Вновь взяться серьезно за «New-York Tribune» можно будет лишь тогда, когда кончится зловоние президентских выборов.

Привет.

Твой К. М.

P. S. У Блинда я видел два тома эмигрантской иеремиады Симона из Трира⁸². Водянистый вздор, каждое слово — слабое

* — Каролины фон Вестфален. Ред.

** — Эдгаром фон Вестфаленом. Ред.

52 ученическое кропанье, тщеславная трусость, наивно-претенциозное жеманство, нищенская похлебка с грюновской иудейской приправой, растянуто, плоско, — еще никогда ничего подобного не печаталось. Чтобы дать «германскому парламенту» последний пинок в зад, не доставало лишь этого самооголения одного из его героев. Я, конечно, только перелистал эту мазню; у меня столько же охоты читать ее, как выпить мыльной воды или пить на брудершафт с великим Зороастром горячую коровью мочу. Наша тень беспрестанно преследует Симона и его братию. Луи Блан, Бланки, Маркс и Энгельс для него — адское четырединство, которого он никогда не забывает. Между прочим, по его словам, мы оба — учителя «экономического равноправия» — будто бы проповедовали «вооруженное (!) присвоение капитала». Даже остроты, которые мы поместили в «Revue» насчет Швейцарии⁸³, «возмущают» его. «Ни цивильного листа, ни постоянного войска... ни миллионеров, ни нищих» — «Маркс и Энгельс надеются, что Германия никогда не опустится до такой низкой ступени». В высшей степени странно, что этот парень трактует нас обоих в единственном числе: «Маркс и Энгельс говорит» и т. д.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

Перевод с немецкого и английского*

23¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ⁸⁴¶

Манчестер, 4 августа 1856 г.

Дорогой Маркс!

Письмо, которое до тебя не дошло, видимо растаяло от жары. Не знаю, наступила ли и у вас там внезапно такая же тропическая жара, при которой приостанавливается все, кроме беспрерывного купанья и омовения — снаружи с помощью воды, внутри — с помощью разного рода других жидкостей. Вчера я был совершенно ни на что не способен и едва был в состоянии выйти из дома; с четверга я непрестанно обливаюсь потом, даже купанье не помогает, а паршивейшая конторская работа так утомляет, что после нее чувствуешь себя совсем разбитым. Притом ночью та же удушливая жара.

53 Очень приятно, что дело с Уркартом приняло такой оборот. В конце концов, наш решительный образ действий больше всего импонирует этим каналам. Надеюсь, что удастся поместить эти вещи в уркартовском издании; посмотрим.

Жду каждый день письма от своего старика* с вызовом в Лондон. Устроюсь так, чтобы иметь возможность уехать в субботу, если меня вызовут. В субботу съезжаю с квартиры, но нового жилья у меня еще нет, и не знаю, сниму ли квартиру или буду с неделю скитаться, так как имею в виду по возвращении осуществить всевозможные сумасбродные планы.

Был здесь, мой зять**, добрый малый, коммунист по убеждениям, буржуа по интересам, как он сам заявляет очень наивно, однако в отношении коммунистических дел всегда говорит «мы»; хотел уговорить меня протянуть пруссакам мизинец в отношении амнистии, на что я, конечно, ответил весьма решительно; под конец и он понял, что 1) я этого не могу и что 2) пруссаки ответили бы мне, чтобы я их ... в зад и т. д. — У этого человека, кажется, было мало иллюзий относительно моего настроения и при отъезде их осталось, конечно, еще намного меньше, но он был очень удивлен, найдя меня столь веселым.

Мирбаху я напишу, когда станет немного прохладнее; сейчас этого и требовать нельзя: 24 градуса по Реомюру, это — не шутка, особенно для того, кто должен бегать в костюме, приличествующем биржевику.

Если план с Джерси можно будет осуществить, что, конечно, было бы недурно и не совсем невозможно, то пусть жена твоя наведет в Париже точные справки о том, каков маршрут и средства сообщения, иначе она может попасть в очень тяжелое положение. Мне кажется, что Сэн-Мало — единственный пункт во Франции, куда идут пароходы с Джерси. Расспроси нескольких crapauds⁸⁵ о тамошних порядках, — ты ведь знаешь многих, которые там были.

Великого Пипера можешь заверить, что его великую профильтрованную статью об Испании я прочел в «People's Paper», раньше чем оригинал появился в «Tribune»⁸⁶. Черт возьми! Великолепно! Впрочем, «People's Paper» заслуживает отхожего места — что это за свинство встречается там: мы с сожалением узнали, что лорд такой-то порезал себе палец и т. д. Пусть Джонс задаст все-таки своему заместителю порядочную трепку за это идиотство.

* — Фридриха Энгельса-старшего, отца Энгельса. Ред.

** — Эмиль Бланк. Ред.

54 Только ни в коем случае не позволяй этим каналам в Шеффилде задерживать твои деньги — они должны платить при всех условиях.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

*Печатается по рукописи

24

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ⁸⁷¶

[Лондон], 22 сентября 1856 г.

Дорогой Энгельс!

Я давно уже подтвердил бы получение твоего последнего письма, но вот уже около двух недель каждый день с утра до вечера уходит на поиски квартиры. В прежней дыре нельзя было ни в коем случае оставаться. Наконец, мы нашли квартиру—целый дом, меблировать который должны сами. Это: 9, Графтон-террес, Мейтленд-парк, Хаверсток-Хилл, Хэмпстед-род. Арендная плата — 36 фунтов стерлингов. 29 сентября мы должны переехать; эта неделя уйдет на меблировку. Мы в некотором затруднении, так как нужно заплатить в городе около 26 ф. ст. и еще гораздо больше затратить на новую обстановку, то есть нам недостает 10—15 ф. ст., и то лишь на очень короткое время, ибо благодаря трирскому наследству жена моя должна получить еще значительную сумму от своего брата* из Берлина. Вчера он написал, что пока еще не может выслать деньги, поскольку нижнесилезские железнодорожные боны, в которые вложен причитающийся моей жене капитал, можно продать в данный момент лишь с большим убытком. При этом г-н министр делает следующее меланхолическое замечание:

«Правда, момент теперь как раз очень неблагоприятный, так как из-за разгула спекулятивной горячки, вызванной Обществом Credit Mobilier и командитными товариществами, курс всех такого рода действительно ценных бумаг весьма резко упал».

Если ты сможешь восполнить часть недостающего, то остальное я рассчитываю достать в ломбарде, пока не придет перевод из Берлина. Плохо то, что нельзя терять времени.

* — Фердинанда фон Вестфалена. Ред.

55 Известие о смерти Веерта страшно поразило меня и мне трудно было поверить в это. Фрейлиграт также уже писал мне по поводу некролога. Но, право, я не вижу в Германии ни одной подходящей газеты. Единственное, что, пожалуй, возможно, во прежде всего, некролог в «Tribune», пока время не позволит сделать лучше и больше. Каково твое мнение?

Я приглашен сегодня на обед к патнемовскому человеку*, который снова здесь появился. Не знаю, пойду ли. Мой плохой английский язык мог бы скомпрометировать меня.

«Tribune» вернула мне ненапечатанные статьи. Это, в итоге, — панславизм и мои статьи о Дунайских княжествах. Г-н Дана пишет, что если я не смогу пристроить их в другом месте, то они по справедливости должны нести «убытки», так как не заявили об отказе своевременно. В противном случае они ждут возврата части их издержек. Посмотрим.

Бруно Бауэр выпускает в свет два тома об Англии⁸⁸. Вероятно, он очень подробно опишет свинарник своего любезного братца**. Я не знаю, что еще он видел в Англии.

Пипер, которого я выставил к приезду моей жены, спустя два дня снова объявился и водворился, что как раз сейчас весьма неудобно. Если я перееду на новую квартиру, то прилично устрою его в знакомой тебе маленькой дыре на Дин-стрит и поручусь за него.

Прусская амнистия ожидается к 15 октября. Мать Отто умерла; оставила после себя 2000 талеров; их конфисковало прусское правительство для уплаты «судебных издержек по кёльнскому процессу»⁸⁹.

В прошлую пятницу здесь был Штрон. Парень страшно растолстел и, по-видимому, вследствие этого за счет его остроумия несколько усилилось его хорошее самочувствие. И рожа у него уже не такая кривая, а скорее добродушная.

О Гейне узнал разные подробности, которые Рейнхардт рассказал моей жене в Париже. Об этом подробнее в другой раз. Теперь же скажу только, что

«А в восемь она как ни в чем не бывало, Вино попивая, с другим хохотала»***

— это буквально сбылось и с ним. Его труп лежал еще в покойницкой — в день похорон, — когда сутенер ангельски кроткой Матильды уже стоял у дверей и действительно увел ее с собой.

* — Олмстеду. Ред.

*** Гейне. «Женщина». Ред.

56 Бравый «Мейснер», угостивший немецкую публику столь зловонной жижей на тему о Гейне⁹⁰, получил от «Матильды» денежки чистоганом, чтобы возвеличить эту распутницу, которая замучила бедного Гейне до смерти.

А вот еще история по поводу Мозеса Гесса. Славой своей этот юноша был обязан в значительной части Сазонову. К тому времени, когда Гесс и Мозесиха приехали в Париж, этот русский очень поистратился, сильно опустился, был совсем без денег и без кредита, а следовательно весьма плебейски и революционно настроен и доступен разрушительным идеям. Сазонов услышал, что у Мозеса водится «монета». И вот он пристал, с одной стороны, к Мозесу, а с другой стороны — к Мозесихе. С последней он сошелся, а о первом протрубил как о великом литературном светиле и ввел его в редакции разных обозрений и газет. Владимир*, разумеется, везде имеет своих, и всюду ему открыт доступ. Таким путем он выманил у скупого Мозеса достаточно монет, чтобы иметь возможность снова «засиять» и бросить приманку для нового кредита. Вооруженный этим, Сазонов поймал на удочку богатую старую еврейку и сочетался с ней кошерным браком. Но с этого дня он опять стал «аристократом» и повернулся спиной к Мозесу, отзываясь о нем как об очень заурядном и посредственном парне. Мозесиху же он вероломно покинул, и она теперь бегает с бранью и криком по всему Парижу и каждому, кто готов слушать, рассказывает об измене коварного москвита. Такова до известной степени история величия и падения Мозесова дома.

Видел ли ты уже выходящую в Лондоне газету Головина — «Россия и т. д.»?

Издание «L'Homme» за отсутствием средств сейчас приостановлено. «Nation» уже не выходит. Существует только еще одно издание того же направления, но еще гораздо худшее, — «Le National».

Низкий поклон Лупусу.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* — Сибилла Гесс. Ред.

** Имеется в виду Николай Иванович Сазонов. Ред.

57

25¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 26 сентября 1856 г. 28, Deanstreet, Soho

Дорогой Фредерик!

Прежде всего должен с благодарностью подтвердить получение денег. Я сделал бы это еще вчера, но с переездом у нас поистине все вверх дном. При этом еще вопрос, удастся ли нам выбраться до понедельника, так как деньги, полученные от тебя и взятые под заклад в ломбарде, все-таки еще не составили полностью необходимой суммы. Для нас лично нынешний кризис на биржах континентальных стран пришелся очень некстати.

Нового ничего, кроме смерти Штирнера, о которой ты, вероятно, уже знаешь. Затем, как я слышал от Фрейлиграта, сюда, в Лондон, пришло письмо из Австралии от его «экс-возлюбленной», в котором она сообщает, что снова вышла замуж, но в то же время стала религиозной и намеками на «высшую потустороннюю жизнь» довела своего novum hominem «до сумасшедшего дома». Последнее надо понимать verbatim**.

Итак, я ужинал с патнемовским человеком. Кроме меня присутствовали еще только Фрейлиграт и один старый янки. Патнемовский человек — тихое, добродушное существо, другой же янки — очень живой и остроумный парень. Патнем требует после Базанкура, по возможности, снова заняться вопросом «корабли против крепостей», особенно интересующим Америку в связи с последней войной. Затем также о плавучих батареях и канонерках, легких или тяжелых орудиях и т. д. Все это, по-видимому, рассчитано на возможность, в более или менее близком будущем, войны Америки с Англией. Кроме этих-военных вещей я должен еще написать о Гейне. Словом, теперь мы можем вступить в постоянные сношения с этой очень «хорошей» фирмой.

Снятый мной дом по своей цене очень хорош, и вряд ли можно было бы снять его так дешево, если бы прилегающая к нему местность, — дороги и т. д. — была в какой-то степени

* — Марии Дёнхардт-Штирнер-Шмидт. Ред.

*** — Крымской войной. Ред.

58 благоустроена. Теперь, когда ты приедешь в Лондон, найдешь настоящий home*.

Что ты думаешь о состоянии денежного рынка? Повышения учетного процента на континенте несомненно связаны отчасти с тем, что благодаря калифорнийскому и австралийскому золоту цена серебра поднялась по отношению к золоту (Бельгийский банк платит всего только 19 фр. 40 сант. (серебром) за наполеондор**), и поэтому везде, где узаконенным денежным стандартом являются золото и серебро, торговцы благородными металлами изымают из банков серебро. Но какова бы ни была причина повышений учетного процента, они во всяком случае ускоряют крах колоссальных спекулятивных сделок и особенно крах великого центра ссудного капитала в Париже⁹¹. Я не думаю, чтобы большой денежный кризис разразился позже зимы 1857 года. Тупоголовые британские ослы воображают, что на этот раз у них все в «здоровом» состоянии в противоположность континенту. Не говоря уже об интимной связи между старой леди с Треднидл-стрит и парижским концерном⁹², ослы эти забывают, что значительная часть английского капитала отдана в кредит странам континента и что их «здоровое» чрезмерное развитие торгово-промышленной деятельности (вывоз, должно быть, достигнет в этом году 110 млн. ф. ст.) покоится на «нездоровой» спекуляции континента, совершенно так же, как их пропаганда цивилизации с 1854 по 1856 г. покоилась на государственном перевороте 1851 года. Во всяком случае в отличие от прежних кризисов Франция на этот раз изобрела форму, в которой спекулятивная горячка могла быть распространена и распространилась по всей Европе. В противоположность же галльским ухищрениям сенсимонизма⁹³, биржевой спекуляции и империализму, отечественная английская спекуляция вернулась, по-видимому, к примитивной форме простого, ничем не прикрытого обмана. Обман составлял тайну Страэна, Пола и Бейтса; Типперэри-банка блаженной памяти Садлера; великих мошеннических операций Дейвидсона, Кола и К° в лондонском Сити; теперь — Королевского британского банка и, наконец, истории с Хрустальным дворцом⁹⁴ (в обращение было пущено 4000 фальшивых акций). Именно тот факт, что за границей британцы спекулируют на континентальный манер, а у себя дома возвращаются к простому обману, господа эти и называют «здоровым состоянием коммерции»⁹⁵.

На этот раз дело приняло, впрочем, такие общеевропейские размеры, как никогда раньше, и я не думаю, чтобы мы еще

* — дом, домашний очаг. Ред.

** Наполеондор — золотая монета, равная 20 франкам. Ред.

59 долго оставались здесь зрителями. Даже то, что я, наконец, снова дошел до обзаведения домом и затребовал свои книги, убеждает меня в том, что «мобилизация» наших особ не за горами.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

26

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ⁹⁶¶

[Манчестер, не ранее 27 сентября 1856 г.]\(^{1}\)

О Веерте хочу написать** ... в Берлин, быть может, ему все же удастся поместить что-либо в одной из газет, какой — безразлично, лишь бы появилось. В течение более десяти дней после моего возвращения из Лондона Лупус ни одним словом не упомянул об этом известии и сообщил мне о нем только накануне приезда моего старика***, совсем поздно, часов в 11 вечера. Можешь себе представить, как я был поражен и как сердился на этот дурацкий поступок. На протяжении следующих 8—14 дней я ни на один час не был господином своего времени, хотя бы настолько, чтобы сходить к Штейнталю и узнать какие-нибудь подробности, не говоря уже о том, чтобы подумать о некрологе или о чем-либо подобном. Вероятно, после него осталось какое-то литературное наследство; я позабочусь о том, чтобы получить это для просмотра.

«Панславизм» ты при случае можешь прислать мне; как только у меня будет время, я хочу переделать эту вещь и придать ей форму, приемлемую для «Putnam» (?) или еще для чего-нибудь, что, быть может, тем временем обнаружится. «Дунайские княжества» я предложил бы — именно теперь, пока шум еще продолжается, — какой-нибудь английской газете или ежемесячнику. Как подвигается дело с Уркартом...** очень сомневаюсь в этом...** до сих пор не вижу никакой возможности. Нас амнистия ни в коем случае не коснется.

\(^{1}\) Начало письма оторвано. Ред.

*** — Фридриха Энгельса-старшего, отца Энгельса. Ред.

60 Истории с Мозесом и Мозесихой нас здесь очень насмешили. Итак, совсем, как Эвербек, он купил себе место на кладбище французской литературы.

«Россию» Головина не видал. Пришли мне номер или два, посмотрю, что это; здесь это издание совсем не известно.

Над Базанкуром еще работаю; думаю покончить с ним дней через 10—14. Как видишь, дело идет не так быстро; я не смог проделать решительно никаких подготовительных работ. Если бы у меня были хотя бы мои статьи о войне для «Tribune»! Весь материал приходится собирать заново. Потом можно будет заняться и вопросом о кораблях против крепостей; и тогда уж мы постараемся сделать так, чтобы отношения закрепились.

Теперь уже не может быть больше сомнения в том, что золото упало в цене по отношению к серебру. Но и серебро определенно исчезло, однако, мне не совсем ясно — куда. Должно быть, в Китае, ввиду неустойчивого положения, много закопано и припрятано. Затем, торговый баланс в последнее время был чрезвычайно благоприятным для Индии и Китая, если взять их торговлю с Англией, континентом и Америкой, вместе взятыми. Во всяком случае весьма приятно для Джона Буля уже теперь на каждом фунте терять по 6 пенсов.

Тучи на денежном рынке угрожающе сгущаются, и, вероятно, снова войдет в почет старый «политический горизонт» газеты «Constitutionnel». Характерна история, имевшая место в Английском банке в прошлый вторник, когда было истребовано на миллион золота. Все выглядит почти так, как будто дело уже теперь начинается; но, может быть, это еще только прелюдия. Теоретически говоря, прежде чем произойдет крах, сперва должна была бы быть полностью втянута в спекулятивную горячку Россия; но, по-видимому, этого ожидать нельзя, да, пожалуй, так даже и лучше. Что также еще очень сдерживает здесь спекуляцию, так это дороговизна всякого сырья, особенно шелка, хлопка и шерсти; в этой области отнюдь не безопасно что-либо предпринимать. Но забавно будет посмотреть на господ англичан, когда крах разразится. Хотел бы я знать, сколько континентальных спекулятивных акций находится в Англии; думаю, что огромное количество. На сей раз это будет dies irae* как никогда раньше: вся европейская промышленность в полном упадке, все рынки переполнены (в Индию уже теперь ничего больше не отправляют), все имущие классы втянуты, полное банкротство буржуазии, война и полнейший беспорядок. Я тоже думаю, что все это исполнится в году 57-м, а когда я

* — судный день. Ред.

61 увидел, что ты снова приобретаешь мебель, я сразу же счел дело решенным и стал по этому поводу предлагать пари.

На сегодня прощай, сердечный поклон твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII. 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

27

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 16 октября 1856 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

По получении почтового перевода переехали; в первые две недели было страшно много беготни в город и из города, чтобы хоть сколько-нибудь привести дом в порядок. Отсюда мое молчание.

Прилагаю выдержки из книги Мерославского⁹⁷. Как ты знаешь, он не лишен остроумия; но в то же время в этом сочинении много остроумия дурного тона, особенно много высокопарного стиля, который с таким трудом усвоили себе французы с тех пор, как сделались «глубокими» и перестали быть поверхностными вольтерьянцами. Много и благовонного елея, с помощью которого «непризнанные» нации возносят до небес свое прошлое. Ненависть к России; еще больше — к Германии, к панславизму; этому противопоставляется свободная конфедерация славянских наций с Польшей в качестве народа-Архимеда. Социальная революция в Польше решительно выдвигается как основное условие политической революции; но посредством исторической дедукции, доказывающей как раз обратное, делается попытка доказать, что истина — в восстановлении старой земельной общины (гмины — латинизированной русской общины).

Последние недели я изучал основательнее и вопрос о серебре и при случае доложу тебе об этом.

По моему мнению, Бонапарту вряд ли удастся избежать приостановки платежа наличными, а тогда — плыви, галера!

«Guardian» получил. Скоро напишу больше. Отто помилован.

Твой К. М.

62 С уркартистами, которые до позапрошлой недели — с некоторыми перерывами — все еще перепечатывали мою старую пачкотню, мной исправленную⁹⁸, до сих пор еще не продвинулся ни на шаг вперед. Однако вопрос этот должен решиться еще на этой неделе. В «Morning Herald» Уркарт с видом оракула опять вещает о совершенно новых для него вещах, как о давно уже известных ему тайнах. Великий Бухер писал в «National-Zeitung», — дословно заимствуя у меня, — об «интересных разоблачениях»; однако замалчивает мое имя и заставляет предполагать, что разоблачения идут с английской стороны. Ты видишь, как завистливы и злобны эти каналы.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwiechel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

28

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 30 октября 1856 г. 9, Graftontrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Фредерик!

Диктую сейчас статью о Персии*. Поэтому пишу тебе лишь несколько строк. Твои 5 ф. ст. получил. Нет ли у тебя возможности прислать мне еще на этой неделе что-нибудь военное о Швейцарии, так как я на этом застрял и не продвигаюсь дальше в своих статьях. В ближайшее время напишу подробное письмо.

Твой К. М.

Руге издает:

1. Охотничьи рассказы для детей.
2. Философские размышления о древнеегипетской религии⁹⁹. Он рассказал это Блинду, который при этом открыл, что почтенный Руге не знает даже по названию произведения Рюта.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* К. Маркс. «Англо-персидская война». Ред.

63

29¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 30 октября 1856 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Статья о Базанкуре превосходна¹⁰⁰. Прилагаю конец Мерославского*. Я ленюсь писать, и это объясняется в значительной части тем, что жена моя в последние месяцы хворает.

В Мерославском ты сам заметишь: 1) что тот самый человек, который считает невозможным дипломатическое королевство в Польше, хотел бы произвести там дипломатическую революцию, то есть революцию под покровительством Луи Бонапарта и Пальмерстона; 2) что судьба «демократической» ляшской гмины неотвратима: действительное dominium** узурпируется короной, аристократией и т. д.; патриархальные отношения между dominium и крестьянскими общинами ведут к крепостничеству; факультативное парцеллирование создает своего рода крестьянское среднее сословие, сословие всадников¹⁰¹, подняться до которого крестьянин может лишь пока продолжаются завоевательная война и колонизация, но эти же оба условия ускоряют его упадок. Как только этот рубеж достигнут, это сословие всадников, неспособное играть роль действительного среднего сословия, превращается в люмпен-пролетариат аристократии. Подобная же судьба dominium и крестьянина у романского населения Молдавии, Валахии и т. д. Этот ход развития интересен тем, что тут можно показать возникновение крепостничества чисто экономическим путем, без промежуточного звена в виде завоевания и национального дуализма.

Ваш «Manchester Guardian» имеет ведь особую честь рассматриваться в качестве ближайшего повода для бонапартовского выступления против английской печати. Присылай мне время от времени статьи X.¹⁰² Сделав открытие, что для Бонапарта приблизился 1847 г., Пальмерстон усердно старается толкнуть его полностью на позицию Луи-Филиппа — на союз с Россией против Англии — как он сделал это с Луи-Филиппом во время войны Зондербунда¹⁰³. В то время как, с одной стороны, в неаполитанской мерзости он тянет Бонапарта на буксире

* Л. Мерославский. «О польской национальности в системе европейского равновесия». Ред.

** — владение. Ред.

64 против Австрии, сам он в турецком вопросе объединяется с Австрией против Бонапарта¹⁰⁴. Французские газеты снова полны опасений по поводу происков коварного Альбиона. По-видимому, возникновение торгового кризиса будет теперь окончательно предопределено все же строительством русских железных дорог. Банкротство господ подрядчиков «Дворца мировой промышленности» проливает некоторый свет на участие английских капиталистов в континентальных предприятиях. В Германии бойко идет учредительство промышленных и банковских акционерных предприятий. Берлинская «National-Zeitung» опубликовала весьма длинные столбцы с перечислением одних только названий этих предприятий.

От патнемовского человека, Олмстеда, и его попутчика американца, который был у него, я узнал, что большое влияние на Дана приобрел Гуровский (поляк), причем эти господа тогда же мне рассказали, что сей почтенный муж получал регулярные денежные субсидии непосредственно из русского посольства в Вашингтоне. Этот Гуровский вступился за панславизм против нас, и только по этой причине твоя статья была отвергнута¹⁰⁵. Возвращая мне мою рукопись о Дунайских княжествах, г-н Дана забыл уничтожить написанное по-французски замечание этого самого Гуровского. В частности, по поводу приведенных мной статистических данных о румынском населении он замечает:

«Все эти цифры преувеличены, чтобы превознести идею румынской национальности. Они опровергаются фактами, историей и логикой».

Итак, мы удостоены той чести, что наши статьи подвергаются — или вернее подвергались — наблюдению и цензуре непосредственно со стороны русского посольства. Теперь, будто бы, Дана, наконец, понял, кто такой Гуровский.

Сегодня получил письмо от Коллета, которому послал новую порцию¹⁰⁶. Парень на все согласен. Только он ничего не говорит о гонораре, хотя в моем последнем послании я определенно запросил его по этому пункту. Придется, следовательно, снова закрутить гайку, так как для меня это — единственный интересный пункт в сношениях с этими Калибанами.

Напиши скорее о себе самом и окружающих. Горячий привет от жены и детей.

Твой К. М.

Дети чувствуют себя очень хорошо.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II. Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

65

30¶

**ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН**

Манчестер, 17 ноября 1856 г.

Дорогой Маркс!

Изо дня в день проклятая коммерция мешала мне взяться за перо. Теперь мне приходится начальствовать над тремя молодцами, и поэтому нет конца проверке, исправлениям, нагоняям и командованию. К тому же — еще борьба с фабрикантами из-за плохой пряжи или медленной поставки и — мои собственные занятия. Хотелось бы, чтобы г-н Бонапарт соблаговолил избавить Францию от себя, а меня от этой суматохи.

Впрочем, этот Бонапарт увяз дьявольски глубоко. Истории с плакатами и возбуждением среди рабочих, о чем так много писал корреспондент газеты «Times» после того, как он получил приказ (в связи с появлением статьи в «Moniteur») говорить громче, произвели здесь на английских филистеров огромное впечатление¹⁰⁷. Все верят в скорое падение Бонапарта. Внезапное открытие, что субъект этот, в сущности, все-таки осел, и притом самого ординарного пошиба, объясняют так: раньше он был гением, теперь же своим распутным образом жизни он так разрушил себя, что у него затронут мозг. Быть может, что-нибудь в этом роде и есть, но, в общем, субъект все же всецело остался верен себе, и только английские филистеры могут видеть какое-то качественное различие между тем, чем он был, и тем, чем он стал.

В «Guardian» сегодня есть интересная статистика банкротств во Франции, — посылаю ее тебе.

Финансовый кризис — с некоторыми колебаниями и при постепенно возрастающем обострении, — по-видимому, будет тянуться хронически всю зиму. Это привело бы к тому, что к весне он проявился бы в значительно более резкой форме, чем если бы острая вспышка его произошла сейчас. Чем больше будет сделано взносов в акционерные общества, существующие до сих пор большей частью на бумаге, чем больше будет закреплено свободного капитала, — тем лучше. Пока учетная ставка не станет ниже 7%, — а последнее повышение доказывает, что она должна подняться еще выше, — нет никаких видов на то, что смогут быть произведены три-четыре взноса хотя бы только в половину спекулятивных компаний. Австрийский Credit Mobilier уже не может получить второго взноса, и при

66 этом австрийское правительство заключает договоры, в силу которых оно принуждает банк возобновить платежи наличными! — Хотел бы я иметь те деньги, которых стоило Бонапарту поддержание ренты выше 66% в течение шести недель; именно ввиду этих крупных затрат, произведенных для этой цели, день, когда рента упадет ниже 66, я буду считать поворотным пунктом¹⁰⁸.

Чем дольше будет длиться это хроническое напряжение, тем больше гнусностей бонапартистской клики должно выплыть на свет божий и тем сильнее должен стать гнев рабочих, которым до сих пор эти подробности не могли быть известны. Этот Морни, действительно, образец мота; по-видимому, у молодца этого нет никакой охоты снова вернуться в Париж, и русские железные дороги и государственные бумаги для него, конечно, самый подходящий способ вложить свои деньги.

Такую прекрасную tabula rasa* как сейчас, революция не скоро снова найдет. Все «социалистические» уловки исчерпаны, искусственно создаваемая занятость рабочих в течение шести лет испробована и кончилась крахом, нет никакой возможности для новых экспериментов и фраз. Но, с другой стороны, и трудности совершенно очевидны и неприкрыты; приходится прямо брать быка за рога, и вот тут-то хотел бы я видеть, как очередное французское временное правительство будет обламывать себе зубы. К счастью, на этот раз можно будет что-нибудь сделать только действуя с самой беспощадной смелостью, потому что бояться такого быстрого отлива, как в 1848 г., уже больше не придется.

На днях был здесь Штрон; он слышал многое о Малыше**; последний (между нами) серьезно подумывает о том, чтобы на собственный счет открыть дело! Он воображает, что может у своего теперешнего принципала одними своими словечками переманить покупателей.

Читаю теперь Джемса «История военно-морского флота Англии» с 1792 по 1820 г., главным образом ради темы «корабли против крепостей». Из нее следует, что свое военно-морское превосходство — над французами и особенно над испанцами англичанам пришлось завоевывать с большим трудом. При одинаковых силах в первые годы войны французы и испанцы умели почти всегда справляться с англичанами и отняли у них массу судов¹⁰⁹. Я дошел пока только до 1796 г., но уже вижу, что на своем самом низком уровне французский флот стоял при Наполеоне и, вероятно, не без его вины. — Главное преимущество англичан состоит в лучшей стрельбе на море; фран-

* — буквально: чистую доску; здесь в смысле: благоприятную обстановку. Ред.

** — Дронке. Ред.

Дом в Лондоне (9, Графтен-террес, Мейтленд-парк, Хаверсток-Хилл), в котором жил Маркс с октября 1856 по 1868 год

67 цузы всегда стреляли слишком высоко, испанцы — уже намного лучше. Впрочем, история с «Мстителем», который будто бы 1 июня 1794 г. пошел ко дну с криком «Да здравствует республика», — басня. «Мститель» сдался англичанам, однако, прежде чем они смогли действительно овладеть им, к нему снова приблизилось несколько французских судов; он снова выкинул французский флаг; подмога была отбита, англичане подошли, но судно пошло ко дну, а большая часть экипажа была спасена. Оно затонуло через 4—6 часов после окончания сражения.

Низкий поклон жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

31

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 2 декабря 1856 г. 9, Graftontrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Фредерик!

Жена моя еще продолжает хворать, и поэтому в доме все еще царит большой беспорядок, так что мне трудно приняться за письмо.

С Мерославским* произошел, по-видимому, провиденциальный «раздел», а именно, большая часть предназначенных для тебя выписок (было около двух исписанных листов) оказалась, вероятно, вырванной из остова рукописи и использована в качестве бумаги для раскуривания. Впрочем, ты теряешь немного. Я после прочел «Размышления» Лелевеля, — не смешивать с его популярной историей¹¹⁰. Наряду с Мацеёвским (?) (фамилию называю на память) он дает, собственно, тот материал, который послужил основой для глубокомысленных умозаключений Мерославского. Что меня, однако, решительно настроило в пользу поляков во время моих последних исследований польской истории — это тот исторический факт, что сила и жизнеспособность всех революций, начиная с 1789 г., довольно точно измеряются их отношением к Польше. Польша — их «внешний» термометр. Это можно подробно показать на

* Л. Мерославский. «О польской национальности в системе европейского равновесия». Ред.

68 примере французской истории. В нашей короткой немецкой революционной эпохе, как и в венгерской, это бросается в глаза. Из всех революционных правительств, включая сюда и Наполеона I, единственное исключение составляет Комитет общественного спасения и то только в том отношении, что он отказался от вмешательства, но не из слабости, а из «недоверия». В 1794 г. в Комитет был вызван уполномоченный польских повстанцев, и этому «гражданину» задали следующие вопросы:

«Как объяснить, что ваш Костюшко, являясь народным диктатором, в то же время терпит рядом с собой короля*, о котором не может к тому же не знать, что посажен он на трон Россией? Как объяснить, что ваш диктатор не осмеливается провести массовую мобилизацию крестьян из страха перед аристократами, которые не хотят лишиться «рабочих рук»? Как объяснить, что его прокламации теряют революционную окраску по мере того, как его маршрут отдаляет его от Кракова? Как объяснить, что народное восстание в Варшаве он тотчас же покарал виселицами, между тем как аристократические «изменники отечества» разгуливают на свободе или укрываются за длинными процессуальными формальностями? Отвечайте!».

В ответ на это польский «гражданин» был вынужден промолчать.

Что ты скажешь по поводу Невшателя и Валанжена?¹¹¹ Этот случай побудил меня пополнить мои в высшей степени недостаточные познания в области прусской истории. Поистине, всемирная история никогда не производила ничего более ничтожного. Долгая история о том, как номинальные короли Франции становятся ее фактическими королями, тоже полна мелочной борьбы, предательств, интриг. Но это — история возникновения нации. Австрийская история о том, как вассал Германской империи основывает могущество своего дома, интересна тем обстоятельством, что вассал этот обирает сам себя в лице императора, интересна своими сложными и запутанными отношениями с Востоком, Богемией, Италией, Венгрией и т. д.; и тем, наконец, что могущество этого дома принимает такие размеры, в которых Европа видит угрозу возникновения всемирной монархии. Ничего подобного в Пруссии. Она не покорила ни одного-единственного сильного славянского народа, за 500 лет не сумела даже овладеть Померанией, пока, наконец, не получила ее путем «обмена»¹¹². Вообще настоящих завоеваний маркграфство Бранденбургское, — с тех пор, как оно отошло к Гогенцоллернам, — никогда не делало, за исключением завоевания Силезии. Вероятно, потому, что это — его единственное завоевание, Фридрих II называется

* — Станислава Августа. Ред.

69 «Единственным»! Мелкие кражи, подкуп, прямая купля, происки с наследством и т. д. — к подобным презренным делам сводится вся прусская история. Все, что обычно представляет интерес в феодальной истории: борьба сюзерена с вассалами, интриги с городами и т. д., — все это здесь в карликово-карикатурном виде, потому что города мелочно-скучны, феодалы — паршиво-незначительны и сам сюзерен — ничтожество. Во время Реформации, как и во время французской революции — трусливое вероломство, нейтралитет, сепаратный мир. Погоня за отдельными кусками, которые бросает ей Россия во время устраиваемых последней разделов, как было, например, со Швецией, Польшей, Саксонией. При этом в списке правителей всегда лишь три характерных типа, чередующихся как день и ночь: ханжа, унтер и скоморох — с отступлениями, которые вызываются лишь перестановкой фигур, но отнюдь не появлением какого-либо нового типа. Если государство при всем этом держалось все же, то только благодаря посредственности — aurea mediocritas — тщательной бухгалтерии, избеганию крайностей, точности военного устава, известной доморощенной пошлости и «церковному уставу». Все это — отвратительно¹¹³!

Каковы теперь дела в Манчестере? Не можешь ли ты сообщить мне некоторые подробности о положении дел в фабричных округах?

Я тебе еще не сообщил, что папаша Хейзе был здесь проездом из Утрехта. Теперь он опять у Имандта. Выглядит здоровей и полней, чем когда-либо.

Здесь внезапно снова появился Гёц. И точно так же внезапно снова исчез. Фрейлиграт очень доволен своим делом и собой. Временно здесь пребывает Вальденер из Трира — неудачливый соглашатель. О цели его приезда — в другой раз.

Наконец, я должен задать тебе еще один деликатный вопрос. В конце декабря мне предстоят довольно значительные платежи. Можешь ли ты достать мне что-нибудь к тому времени? Деньги моей жены ушли большей частью на обзаведение и на покрытие очень больших прорех в доходах.

Когда ты приедешь сюда? Что делает Лупус?

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II. Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — золотой середине. Ред.

70

32¶

**МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР**

[Лондон], 22 декабря 1856 г.

Дорогой Энгельс!

Если бы ты смог прислать мне денег еще на этой неделе, я был бы тебе очень обязан. Только что был у Фрейлиграта с целью узнать, не может ли он кое-что дать авансом в счет моего первого векселя на Америку, который может быть выставлен лишь через 2—3 недели, но оказалось невозможно! Денег от Патнема я ждал сегодня, но они не пришли. В связи с моими требованиями дела с презренной уркартовской шайкой все еще не улажены. Если я своему домохозяину в первый же раз заплачу не в срок, я — совершенно дискредитирован.

Очень спешу.

Привет.

Твой К. М.

S. Не можешь ли ты мне прислать каких-нибудь военных острот по поводу прусско-невшательского конфликта? Было бы очень кстати. Дипломатическую часть я обработал сам*.

Красный Вольф** в Блэкберне (Йоркшир) вместе с семьей; учительствует, оклад 60 фунтов стерлингов.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* К. Маркс. «Божественное право Гогенцоллернов». Ред.

** — Фердинанд Вольф. Ред.

71

1857 год¶

33

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¹¹⁴¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 10 января 1857 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Фредерик!

Прежде всего — мои поздравления к Новому году, хотя и запоздалые. Из-за бледных чернил и писания в течение многих ночей подряд один глаз у меня так воспален, что писать трудно.

И то, и другое получил: 5 ф. ст. (второй перевод) и «Горную войну»*. За то и другое мое большое спасибо.

Правда ли, что на Лупуса опять напали манчестерские «рыцари-разбойники» и ограбили? Или циркулирующий здесь слух — просто некритическое воспроизведение старой истории?

Старику Хиллу всего бы лучше удалиться либо в рай, либо на идиллический швейцарский холм**, чтобы можно было окончательно заменить его в вашей конторе и не навязывать тебе двойную работу под ложным предлогом его «временных» болезней.

Невшательская история не совсем еще улажена, вопреки утверждению некоторых газет. Обе стороны, быть может, уже слишком далеко зашли в своем хвастовстве. Они обе уже оскандалились, — и наш Гогенцоллерн со своей почтительностью в отношении Бонапарта, и швейцарцы со своим поведением, «полным достоинства». Ведь эти негодяи выслали несколько сот фабричных рабочих в Пьемонт, потому что рабочие устраивали демонстрации с целью пропаганды. «Заимодавцы»*** думают таким путем обеспечить себе уважение

* Ф. Энгельс. «Горная война прежде и теперь». Ред.

*** Игра слов: «Borger» — «заимодавец» (намек на задолженность французских фабрикантов, особенно эльзасцев, швейцарским банкам) созвучно слову «Burger» — «бюргер», «гражданин». Ред.

72 Бонапарта, а заодно и Австрии. Что скажешь по поводу того, что Ламорисьер и Бедо предложили швейцарским бюргерам свои шпаги? Очевидно, это просто демонстрация против Бонапарта, так как парни были уверены, что швейцарские заимодавцы не станут ловить их на слове.

Большое возбуждение царит среди мелкобуржуазной демократии. Этот конфликт — в желательном для нее духе. К тому же южногерманский патриот, естественно, смотрит на швейцарца как на соплеменника и в действительности видит в теперешнем конфликте только продолжение кампании 1849 г. за имперскую конституцию¹¹⁵. Кроме того, ожидается восстание шварцвальдцев и т. д. Правда, пруссак, со своей стороны, делает все, чтобы предотвратить «нарушение мира». Так, толстяк* написал своему родственнику** в Петербург в духе того человека, который просил свою жену держать его, иначе-де он может выброситься из окна. «Держите меня», — взывал наш наследственный владетель, обращаясь поочередно ко всем великим державам. Вопрос только, хотят ли они его «держать» и не будут ли Запад и Восток с одинаковым злорадством раздувать пожар. Как бы дело ни кончилось, сраму будет достаточно.

Прудон издает теперь в Париже некую «экономическую библию»¹¹⁶. Destruam et aedificabo***. Первую часть, как он заявляет, он изложил в «Философии нищеты»***. Вторую он «раскроет» теперь. По-немецки эта стряпня выходит в переводе Людвига Симона, который недурно устроился теперь в качестве агента по поручениям у Кёнигсвартера (или что-то в этом роде, известный банкир газеты «National») в Париже. У меня имеется здесь новое сочинение одного ученика Прудона: «О реформе банков» Альфреда Даримона, 1856 год. Мудрость старая. Демонетизация золота и серебра, или превращение всех товаров в орудия обмена наравне с золотом и серебром. Сочинение снабжено предисловием Эмиля Жирардена и преисполнено восхищения перед Исааком Перейрой. Поэтому оно позволяет до некоторой степени судить о том, к каким «социалистическим» авантюрам все еще способен прибегнуть Бонапарт в последнюю минуту.

У меня имеется целая пачка брошюр Бруно Бауэра, написанных им во время русской войны¹¹⁷. Слабо и претенциозно.

* — Фридрих-Вильгельм IV. Ред.

*** П. Ж. Прудон. «Система экономических противоречий или Философия нищеты». Ред.

73 Почтенный муж вместе со своим братом Эгбертом взял теперь в аренду у берлинского магистрата 50 акров земли под Берлином. Пожилая теща Эдгара, лондонца, — старая прачка или что-то в этом роде, — будет заботиться о «рыночной» стороне дела. Это, пишет Бруно Эдгару, путь к «независимости». Он платит 5 рейхсталеров ренты за акр, следовательно, 250 рейхсталеров в год. Участок этот — старый пустырь. Бруно полагает, что доход и продукты с этой земли дадут ему возможность написать на досуге свою. «Историю первоначального христианства»¹¹⁸, которая должна послужить «исторической» проверкой его критики евангелия¹¹⁹. Таковы эти невинные критические фантазии и, быть может, до некоторой степени они были навеяны воспоминанием о том, что Фауст во второй части становится землевладельцем*. Бруно забывает только, что деньги для такого превращения Фауст получил от черта.

Лаллерстедт «Скандинавия, ее опасения и ее надежды» является шведским вариантом книги Мерославского***. Содержит кое-какие интересные факты. В частности, Лаллерстедт понимает, что в течение прошлого столетия Англия постоянно вела с Швецией игру в интересах русских. Рассказывает, что адмирал Норрис, которого англичане после смерти Карла XII демонстративно послали против русских, был подкуплен Петром I с помощью драгоценного камня большой стоимости. Поведение Бернадота также характеризуется кое-какими новыми данными.

Здесь ничего нового. Я мало выхожу и мало о чем слышу.

Привет.

Твой К. М.

Г-н Фаухер, берлинец, является одним из главных помощников редактора «Morning Star». Хорас Мейхью пишет, между прочим, прямо-таки о Лупусе в лондонском «Illustrated News»:

«Симптомы, указывающие с несомненностью на старого холостяка». «Если человек никуда не выходит без зонтика, — это симптом. Если человек думает, что все его обманывают, — это симптом. Если человек сам делает все свои закупки и т. д.».

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — Эгбертом Бауэром. Ред.

*** Л. Мерославский. «О польской национальности в системе европейского равновесия». Ред.

74

34¶

**МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР**

[Лондон], 14 января 1857 г.
9, Grafton terrace, Maitlandpark,
Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Эдгар фон Вестфален прислал сюда одного господина с прилагаемым адресом и двумя письмами, одно ко мне, другое к тебе. Этот Эрих пытается завести связи с лондонскими купцами и затем вернется в Нью-Йорк. У него нью-йоркские рекомендации, но нет английских. На основании письма Эдгара он сослался на тебя и на меня: на тебя — как английского коммерсанта, на меня — как корреспондента «New-York Tribune». Я сказал ему, что мы никоим образом не можем дать отзыва о его имущественном положении, ибо нам ничего об этом не известно. Ответ: этого и не требуется, а только, в случае запроса, подтвердить, что он-де тот самый «Эрих» из Нью-Йорка и нам оттуда «рекомендован». В общем, это одна из тех глупых историй, какие обычно затевает Эдгар. Парень этот, по-видимому, — приличный парень, и я не мог ему, конечно, сказать, что рекомендация моего шурина скорее может повредить, нежели помочь даже у нас. По отношению к тебе я, разумеется, ничего не обещал, а лишь обязался переслать тебе письмо Эдгара и одновременно написать тебе, что «рекомендация», если таковая потребуется, в сущности должна быть только подтверждением личности этого человека.

Корнелиус вскоре оставляет Лондон. Становится управляющим акционерного горного предприятия в Нассау. Двоюродному брату Рёзгена он предложил место (в эмиграционном бюро) в Гавре, очевидно хорошее. Номера «Guardian» я получил. История с наводнениями интересна¹²⁰. Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке
в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса,
1 изд., т. XXII, 1929 г.

*Печатается по рукописи

75

35¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 20 января 1857 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Право, я — совершенный неудачник. Вот уже около трех недель как г-н Дава посылает мне ежедневную «Tribune», очевидно, лишь с целью показать мне, что они ничего моего больше не печатают. За исключением приблизительно 40 строк о маневрах Французского банка, у меня не приняли ни одной-единственной строчки. С недели на неделю я откладывал выставление векселя на «Tribune», так как надеялся, что статьи еще появятся, но — ничего подобного. Мои статьи о Пруссии, Персии, Австрии* — все в одинаковой мере отвергнуты. После того, как эти собаки около четырех лет печатали все мои статьи (и твои также) от своего имени, им удалось тем самым вычеркнуть из памяти янки мое имя, которое уже начало пользоваться известностью и, возможно, позволило бы мне найти другую газету или хотя бы грозить им переходом в другую газету. Что делать? Хороший совет дорог при этих обстоятельствах. Если я выставлю вексель, это даст им повод окончательно отказать мне, а писать два раза в неделю в расчете на то, что из десяти статей, может быть, одна будет напечатана и оплачена, — это дело слишком разорительное, чтобы продолжать его. Да и как могу я выставлять на них вексель, когда ничего не печатается?

А тут еще другая беда. Я просмотрел «Putnam's» за ноябрь, декабрь и январь. Статьи о Базанкуре в нем нет¹²¹. Она либо затерялась (хотя я сам отнес ее на главный почтамт), либо появится лишь позже. Было бы слишком нелепо предположить, что молодцы эти, получив ее, не хотят печатать и не извещают меня об этом.

С уркартистами я все еще не смог окончательно договориться, да, кроме того, листок их — крохотный и дает в месяц только небольшие кусочки статьи¹²², которую он часто растягивает на 5—6 недель. В лучшем случае их можно использовать

* К. Маркс. «Европейский кризис». Ред.

** Речь идет о статьях К. Маркса «Божественное право Гогенцоллернов». «Англо-персидская война», «Морская торговля Австрии» (две статьи), опубликованных в «Tribune» с опозданием. Ред.

76 лишь в качестве незначительного побочного источника. «Tribune» в своих высшей степени жалких и водянистых передовицах проводит к тому же линию, в значительной мере противоположную той, которой я придерживаюсь в моих статьях. Русское влияние несомненно.

Итак, я совсем не мели; живу в квартире, в которую вложил свою небольшую наличность и где невозможно перебиваться со дня на день, как на Дин-стрит¹²³, — без всяких видов на будущее и с растущими расходами на семью. Абсолютно не знаю, что предпринять, и положение мое, поистине, более отчаянное, чем было пять лет тому назад. Я думал, что я испил до дна горькую чашу. Но нет. При этом хуже всего то, что кризис этот не временный. Я не вижу, как мне из этого выкарабкаться.

Жалкий крах швейцарского хвастовства можно было заранее предвидеть¹²⁴. Ведь никакая непреодолимая сила не вынуждала этих господ подвергаться унижению. Ибо, как Корнелиус сам убедился в Париже, не только среди парижан, но и в армии недовольство было настолько значительным, что Бонапарт ни при каких условиях не мог позволить пруссакам серьезных военных операций, по крайней мере — на французской границе. Отсюда его усилия уладить дело. Позор швейцарцев вызван только позором Бонапарта, который сначала берет на себя перед пруссаками гарантию за Швейцарию и протестует в «Moniteur», когда Швейцария отрицает за ним право вмешательства; затем он берет на себя перед Швейцарией гарантию за Пруссию, а теперь вынужден в полуофициальных статейках сознаться, что Пруссия не взяла на себя никаких обязательств по отношению к нему. Он прямо-таки подписался под официальным опровержением, которое получил от «Neue Preussische Zeitung»¹²⁵. Так низко пал этот субъект; а его сводный братец, Морни, уже позаботился о том, чтобы обеспечить себе местечко на русской государственной службе.

Не знаю, заметил ли ты, что г-н Ледрю-Роллен публично призвал французских «республиканцев» участвовать в выборах в Законодательный корпус Бустрапы. Таким образом он докатился до легальной оппозиции. Если это, с одной стороны, показывает, что он отказался от крикливой позы претендента, то, с другой стороны, это, несомненно, показывает также, что оппозиция в самой Франции теперь снова считается возможной, и буржуазные республиканцы спешат, совместно с орлеанистами, снова занять парламентские посты, чтобы суметь ловко использовать в своих интересах будущую революцию.

Мне кажется, я уже писал тебе, что брюссельская «Nation» приказала долго жить; ее сменила теперь конкурировавшая с ней

77 газета «National», слабоумная, не интересная бельгийская галиматья. Скончался и благородный «L'Homme». Вместо него появился «Journal des Proscrits», которому удалось просуществовать не более двух недель. Время от времени появляются еще небольшие памфлетики французских эмигрантов — вроде «Ave Maria» Пиа, — надутые, пустые, трескучие печатные кринолины, с той только разницей, что они стоят дешевле и хуже распродаются.

«Tribune» сделала открытие, что за последние тридцать лет (до 1851 г.) Франция гораздо больше обогатилась, чем Англия, и потому обгоняет ее теперь и в политическом отношении. Доказательство: французская земельная собственность поднялась в цене (то есть номинально) вдвое, английская же в незначительной мере; правда, французы включили в цену земли и цену жилых строений, англичане же — нет; но так как английское население за указанный промежуток времени возросло всего лишь на 33%, то, вероятно, на столько же возросло и число строений (которое «Tribune» считает равнозначным с их ценой).

Эрих достиг здесь своих целей, дальнейшие рекомендации ему не понадобились.

Твой К. М.

Твой военный обзор был прекрасным¹²⁶. В «Аугсбургской*» была статья, где переход при Констанце описан как очень трудный. Я ее прочел только поверхностно.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

36

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

[Манчестер, 22 января 1857 г.]

Дорогой Маркс!

Твое письмо меня поразило, как удар грома среди ясного неба. Я думал, что в данный момент, наконец, все обстоит как нельзя лучше, что ты устроился в порядочной квартире и уладил свои дела, а теперь оказывается, что все опять под вопросом. Эти янки все-таки чертовски паршивые парни; господа из «Tribune» думают, по-видимому, что они выжали тебя, как лимон, и отныне могут приняться за выжимание

* Имеется в виду «Allgemeine Zeitung». Ред.

78 следующего. Но способ, которым они стремятся устроить разрыв, особенно труслив и подл; они хотят заставить тебя взять на себя инициативу. К тому же, с тех пор как Клусс так странно умолк, у нас во всей Америке нет ни одного человека, на которого можно положиться.

Что же, однако, делать? Так как на этот раз «Tribune» обнаруживает определенное намерение пойти на разрыв, то, думается мне, лучше всего было бы завязать сношения с какой-нибудь другой нью-йоркской газетой. Не договориться ли с «Herald» или «Times»*? На твоем месте я сейчас же предпринял бы шаги в этом направлении, а молодцов из «Tribune» водил бы за нос до тех пор, пока все не уладится. Ввиду такого гнусного образа действий этих господ тебе следует считаться лишь со своими собственными интересами, не обращая на них никакого внимания. Если ты полагаешь, что лучше действовать не непосредственно, дай мне знать; я охотно начну переговоры от своего имени, так что ты не будешь скомпрометирован. Я мог бы написать, что — как я имею, мол, основание думать, — у тебя нет больше с господами из «Tribune» прежнего согласия и поэтому-де можно было бы достигнуть договоренности и т. д. Словом, все, что хочешь, лишь бы что-нибудь было сделано.

Я считаю, что молодцы из «Tribune» и у Патнема напакостили. Патнему я немедленно написал бы с целью выяснить вопрос. Ведь даже не знаешь, нужно ли писать статью о морских береговых крепостях или нет. Во всяком случае было бы важно сохранить за собой также и этот побочный источник.

В первых числах февраля я пошлю тебе 5 ф. ст., и впредь ты можешь рассчитывать на такую сумму ежемесячно. Если даже в связи с этим я взвалю себе на шею кучу долгов к новому балансовому году, это неважно. Жаль только, что ты не написал мне обо всей истории на две недели раньше. Старик мой** предоставил в мое распоряжение деньги на покупку лошади в качестве рождественского подарка, и так как нашлась хорошая, я купил ее на прошлой неделе. Если бы я знал о твоей истории, я подождал бы еще несколько месяцев и сберег бы расходы на содержание лошади. Впрочем не беда, платить можно и не сейчас. Но мне очень досадно, что я здесь должен содержать лошадь, в то время как ты с семьей бедствуешь в Лондоне. Впрочем, само собой разумеется, что обещание ежемесячной посылки 5 ф. ст. не должно мешать тебе обращаться ко мне помимо этого также в трудных случаях, ведь

* Имеются в виду «New-York Herald» и «New-York Times». Ред.

** — Фридрих Энгельс-старший, отец Энгельса. Ред.

79 все, что только возможно, я сделаю. Мне и без того необходимо начать новую жизнь — за последнее время я слишком много бездельничал.

Сердечный поклон жене и детям и напиши скорее, что ты думаешь делать и как дела.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

37

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[Лондон], 23 января 1857 г.
9, Grafton terrace, Maitlandpark,
Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Прежде всего, моя большая благодарность за твое дружеское письмо.

Ольстеду я написал дней десять назад, — жду, стало быть, ответа. Мне кажется, поведение «Tribune» связано в некоторой степени с раздражением Дана по поводу того, что Фрейлиграт выболтал его тайну, или, скорее, по поводу того, что Дана не смог пустить в ход своего влияния¹²⁷.

Работать в «New-York Herald» невозможно; с «New-York Times» следует попробовать. Я думаю негласно обратиться туда через д-ра Абраама Якоби, который, по крайней мере, умеет молчать и, по-видимому, в общем импонирует янки своим спокойным характером. Я напишу ему в ближайший вторник, а одновременно — и Дана, причем в такой форме, что поставлю его в гораздо более неприятное положение, чем он это себе представляет. Мне бы очень хотелось, чтобы ко вторнику, — после вторника я, вероятно, перестану посылать корреспонденции для «Tribune» до получения ответа из Нью-Йорка, — ты смог прислать какую-нибудь военную статью о Персии¹²⁸. Основательность на сей раз не нужна. Просто несколько общих стратегических соображений. «Tribune» воображает, вероятно, что, изгнанный ею, я смирюсь и покину американский лагерь. Перспектива перехода ее «военной» и «финансовой» монополии к какой-либо другой газете вряд ли ей улыбается. Поэтому сегодня послал ей кое-что «финансовое»¹²⁹. Введение к персидской войне, как бы бегло оно ни было написано, имело бы

80 большое значение, потому что напомнило бы «Tribune», что идет все еще «война», которую другие газеты могут использовать для своей рекламы. На шансы (военные) русских и англичан достаточно было бы, конечно, только вскользь намекнуть.

Итак, открытого разрыва я буду избегать, пока не узнаю, нельзя ли в Нью-Йорке устроиться где-нибудь в другом месте. Если это не удастся, а «Tribune» своего поведения не изменит, придется, разумеется, все-таки порвать. Но я думаю, что в такой паршивой борьбе важен выигрыш времени. Мне кажется, «Tribune» решила, что со времени «великого поворота» дел в Америке она может экономить на всех экстренных выпусках (по крайней мере, европейских). Право же противно, что приходится считать чуть ли не за счастье быть принятым в компанию подобной газетенки. Толочь и молоть кости и варить из них суп, как делают пауперы в работном доме, — вот к чему сводится там политическая работа, на которую полностью обречен человек в такого рода концерне. И какой я осел, что, — не только в последнее время, а в течение ряда лет, — давал этим молодчикам слишком много за их деньги.

Пипер получает место учителя где-то между Портсмутом и Брайтоном; он уже несколько месяцев охотился за такого рода должностью.

Как обстоит дело с приключениями Лупуса? Ты забыл сказать мне об этом хотя бы слово.

Твой К. М.

S. Завидую я субъектам, которые умеют кувыркаться. Это, должно быть, превосходное средство для того, чтобы забыть все горести и житейскую дрянь.

В «Morning Advertiser» я видел выдержку из «Grenzboten» стратегического содержания — о персидской пакости¹³⁰.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

38¶

МАРКС—ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 6 февраля 1857. г.

Дорогой Энгельс!

Спешу послать уведомление о прибывших сегодня фунтах. Прилагаю письмо Микеля. Я тотчас же написал ему. С «Tribune» дело обстоит так, как я и предвидел. Снова ни строчки.

81 Поэтому я написал сегодня этим молодцам решительное письмо, как предварительно наметил, но не написал, что впредь — до получения от них ответа — совершенно перестану посылать свои статьи.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart. 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

39

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 16 февраля 1857 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill, N. W.

Дорогой Энгельс!

Прилагаю письмо от Олмстеда, — ответ на запрос с моей стороны. Итак, эту статью не приняли¹³¹. Однако даже после этого письма я все еще полагаю, что «Корабли против крепостей» они с удовольствием напечатают. Спрашивается, есть ли у тебя время написать это? Необходимо, пожалуй, сделать еще одну попытку с Патнемом, прежде чем окончательно отказаться от него. Во всяком случае, со стороны этого господина было исключительной наглостью известить меня о положении дел лишь спустя четыре месяца. Так как мне непременно придется написать Олмстеду, то посмотри, не сможешь ли ты разобрать его имя в письме.

Письмо Микеля ты, конечно, получил. Фрейлиграт говорит, что, кроме Руге и Гесса, в «Jahrhundert» сотрудничает Оппенхейм и тому подобный презренный сброд.

Фрейлиграт просит тебя не забывать о деле Веерта. Допустим, еврей Штейнталь завладел дневниками Веерта (о которых благородный Кампе уже написал брату Веерта), тогда в этом кроется другая опасность, а именно, что родственники Веерта, если им удастся заполучить дневники, пустят их в печать in usum delphini*, в исправленном и прошедшем через цензуру виде. Хорошо, если брат Веерта обратится прямо

* — Карлу Веерту. Ред.

** — буквально: для пользования дофина. (Так помечались во второй половине XVII в. предназначенные для наследника французского престола — Людовика XIV — издания латинских сочинений с пропусками мест, считавшихся «безнравственными»); здесь: «с пропусками и исправлениями». Ред.

82 к тебе. Если дневники еще обнаружатся, то ты сможешь тогда одновременно апеллировать и к совести этих обывателей. Между прочим, в высшей степени подло со стороны Штейнталя по отношению к старухе*, что он ограничился лишь сухой заметкой о смерти Веерта, без подробностей, без предисловия и заключения. Мелкий торгаш со сладкой улыбкой.

Я снова перечитал (еще не совсем) твои статьи о панславизме, отчасти в назидание самому себе, отчасти для того, чтобы отметить места, где в случае немецкой обработки тебе придется еще прибегнуть к источникам, которые трудно достать в Англии помимо лондонского Музея. При этом я обнаружил, что тот же чужой почерк (я пока позволю себе считать его почерком польского ренегата Гуровского), — который на возвращенных мне статьях о «Дунайских княжествах» написал: «Tout ces chiffres sont exagérés**» и т. д. и т. д. (хорош французский язык!), — украсил своими замечаниями также статьи о панславизме, а именно:

К статье I. В конце: C C'est ni bon*** (что должно означать C (немецкое C?) — мне неясно), (Хороша французская фраза! C'est ni bon. Точка).

К статье IX. Сверху надписано: «Changez l'introduction» и в виде заголовка: «Southern Slavi».

Далее, к фразе: «По этой логике и т. д. выходит, что самый молодой народ — индийцы» и т. д. сделано замечание: «Вывод этот нелогичен».

К статистическому обзору о сербской народности: «german (вместо German) influences destroyed them in other branches under Austrian dominion». (Хорош английский язык!) Далее, по поводу указания на разбойничество черногорцев: «this» (вместо 'tis) not true.

Затем к месту: «Кроация*** и т. д. уже в течение столетий присоединена к Венгрии» замечено: «Но Венгрия — смесь этих различных стран».

Место о босняках-мусульманах — «они несомненно будут истреблены» — фальсифицировано чисто по-русски тем, что

* — Вильгельмине Веерт, матери Веерта. Ред.

*** — Хорватия. Ред.

83 вычеркнута следующая за этим фраза: «Это, однако, затруднения лишь внутреннего характера, препятствующие основанию югославянской империи» и т. д.

Что дух всех этих замечаний — русский, это ясно. Ясно также, что никакой француз не мог писать по-французски, так расставляя аксаны и с такими ошибками; и не менее ясно, что янки не стал бы говорить о «Southern Slavi» и вообще написал бы иначе. Поэтому происхождение этих замечаний мне кажется несомненным. И если Гуровский получает содержание непосредственно от русского посольства в Вашингтоне, как это утверждал спутник Олмстеда (янки) в присутствии моем, Фрейлиграта и Олмстеда, то весь кризис с газетой «Tribune» становится вполне понятным. Впрочем, из замечаний и вычеркиваний видно, что первоначально (приблизительно до № 9 включительно) существовал еще план напечатать статьи о панславизме в измененном виде, и совсем отказались от этого лишь тогда, когда этому субъекту стало ясно, куда метят статьи. Отсюда и запоздалое решение Дана.

Так как теперь, при моем собственном кризисе, мне, естественно, весьма поучительно слышать вообще о кризисах, то черкни мне несколько строк о том, как обстоит дело в промышленных округах. По сообщениям лондонских газет, положение очень скверное.

Появились два последние тома «Истории цен» Тука, начиная с 1849 года. Жаль, разумеется, что в своей неустанной борьбе против сторонников теории денежного обращения и законов Пиля¹³² старик чересчур много занимается всякой ерундой, связанной с обращением. Все же для данного времени интересно.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

40

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 24 февраля [1857 г.] 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Плачешь ты или смеешься, спишь или бодрствуешь? На различные письма, которые я за последние три недели послал

84 в Манчестер, я не получил никакого ответа. Однако предполагаю, что письма дошли. Верни мне приложенное к моему последнему письму письмо Олмстеда, ибо я должен так или иначе ответить.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке
в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса,
1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

41¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

Манчестер, 11 марта 1857 г.

Дорогой Маркс!

Право, как будто бог и весь свет сговорились не давать мне возможности написать тебе. И именно тогда, когда я думаю, что немного освободился от деловой суматохи, неожиданно сваливается целая куча непредвиденных недоделок, разные субъекты наседают на меня, я получаю сотню деловых вопросов, на которые надо ответить моему старику*, приходится осуществлять новые причуды г-на Готфрида**. Чтобы я окончательно застрял, Фрейлиграт сажает мне на шею спекулирующих ценными бумагами прусских отставных лейтенантов, которые целыми днями ищут, у кого бы признать (от чего он — Фрейлиграт — сам счел нужным меня предостеречь) и которые после своего отъезда присылают мне ломбардные квитанции, чтобы я на свои деньги выкупал их часы! За присылку этого назойливого парня*** я отнюдь не испытываю благодарности к Фрейлиграту; я ему, впрочем, сегодня описал мои приключения с этим повесой. Пусть он сам расхлебывает эту историю.

В прошлую пятницу совершенно неожиданно явился в контору г-н Эрнст Дронке из Глазго. Он приехал сюда по делам всего на несколько часов. Я его видел почти исключительно в присутствии Чарлза, и поэтому было неудобно вступить с ним в пререкания или грубо с ним обойтись. К тому же он явился так внезапно, что я совершенно не имел времени вспом-

* — Фридриху Энгельсу-старшему, отцу Энгельса. Ред.

*** — Зельмница. Ред.

85 нить все его выходки. Я обошелся с ним холодно, как обошелся бы с мало знакомым мне обыкновенным служащим, говорил с ним лишь о пустяках, и он очень остерегался задать какой-либо вопрос, касающийся партии. После обеда он убрался восвояси; собирается снова приехать в мае, когда я, наверное, буду в Лондоне. Надеюсь, что он останется коммерсантом до конца жизни, он и выглядит совсем так, да и беспечное существование, очевидно, ему очень по вкусу.

Ты, конечно, получил банковый билет в 5 ф. ст., который я послал тебе в прошлую пятницу (или четверг)?

Господа тори, фритредеры и пилиты не могли сделать Паму большего одолжения, как оставить его в меньшинстве именно по этому вопросу¹³³. Ну и везет этому субъекту, и глупы же его противники! Здесь ведется теперь большая агитация, но поскольку в списки внесено 4000 новых избирателей, сплошь мелких лавочников, клерков и надсмотрщиков, следовательно, в большинстве своем стоящих за Брайта, то, вероятно, ничего не изменится. Говорят, здесь будут выдвинуты Боб Лоу и сэр Дж. Поттер (прирожденный олдермен¹³⁴ и некогда большой юбочник). Ничего не выйдет. Кое-какие подробности о прежних австралийских и других похождениях Боба Лоу ты, вероятно, мог бы мне сообщить; это теперь очень пригодилось бы здесь.

Сколько стоит объемистая книга Мерославского о Польше*? Такой справочник все же надо бы иметь — и сколько стоит положенный в основу этой книги труд Лелевеля**? Не можешь ли ты узнать об этом?

Кстати, я опять пошлю тебе некоторые номера «Guardian», — там весьма забавные истории. Ты ведь получил посланные в последний раз шесть номеров (в двух пачках)? Морни уже совершенно определенно почуял опасность; покупки, которые субъект этот делает в России, должны доводить Бонапарта до бешенства. Хороша была также история с «Наполеоновскими доками», молодым Берье и Фоксом, Хендерсоном и К\(^{о}\), — ты ее, конечно, прочел в «Times»¹³⁵?

Мне очень любопытно услышать, как дальше развивалась история с «Tribune», а также что ты написал Олмстеду. Скоро, по-видимому, я снова смогу начать понемногу работать; посмотрю, нельзя ли что сделать с Китаем. Какую-нибудь интересную в военном отношении страницу все же можно будет выжать из всего этого надувательства¹³⁶. Но пока я вынужден ежедневно

* Л. Мерославский. «О польской национальности в системе европейского равновесия». Ред.

** И. Лелевель. «Размышления о политическом положении старой Польши и истории ее народа». Ред.

86 до 8 часов корпеть в конторе и не раньше 10 часов, — покончив с ужином и т. д., — могу начинать работать; ничего не поделаешь. Я должен теперь утром быть в конторе самое позднее к 10 часам, следовательно, сообразуясь с этим, также в час ночи ложиться спать; такая досада! Как раз тогда, когда есть настроение работать, приходится укладываться в постель; это никуда не годится. Но, посмотрим. Этим летом устроимся иначе, или же в деле будет крах. Хочу так устроить, чтобы работать с 10 до 5 или 6 часов, а затем уходить, — и пусть все идет к черту.

Передай от меня сердечный поклон твоей жене и детям, — надеюсь, вы все здоровы?

Весь твой

Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

42

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 18 марта [1857 г.] 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Ты должен извинить меня, что я раньше не сообщил о получении 5 ф. ст. и твоего письма. Жена моя очень нездорова, и все домашние дела в таком критическом положении, что я совсем не в состоянии писать.

Номера «Guardian» сегодня получил. От «New-York Tribune» еще нет ответа. Олмстеду я не мог, разумеется, ничего написать, кроме того, чтобы он вернул статью, если он не поместил ее у Харпера.

Новое экономическое произведение Прудона, которое я еще не видал, выдержало уже семь изданий*.

Не понимаю, как Микелю пришло в голову, будто я могу сотрудничать в «Jahrhundert» — еженедельном листке, сотрудниками которого состоят: Руге, Л. Симон, Мейен, Б. Оппенхейм, М. Гесс и т. д. Я ни одного номера не читал, но у меня

* П. Ж. Прудон. «Руководство для биржевого спекулянта». Ред.

87 есть обложка № 1 «второго года издания»; на ней помещено следующее содержание: «После войны, перед решением. IV, Арнольда Руге». «Письма из Парижа, Швейцарии и Лондона» (а именно Л. Симона, Колачека, Мейена). «Дух нашего времени; новогоднее поздравление. Арнольда Руге». «Естествознание и учение об обществе. V. М. Гесса». «Воспитание в духе религии и воспитание в духе гуманности». «Заметка».

Эдгар Бауэр выпускает книгу: «Английские впечатления». То-то будет хороша.

О цене книг Мерославского** и Лелевеля (первый том последнего — действительно история для детей¹³⁷) справлюсь.

О борове — Бобе Лоу — у меня сейчас под рукой нет никаких заметок. Может быть, соберу еще что-либо в течение этой недели. Это — субъект, который подходил бы для Общества 10 декабря¹³⁸.

О «либеральной» внешней политике Пама каждый день появляются новые разоблачения. Сначала о «тайном договоре» с Австрией¹³⁹. Теперь — о том, что он предлагал Бонапарту свои услуги в подавлении всякой революции в Неаполе. Последний соглашался, но лишь при том условии, если «мюратовская» реставрация не будет отнесена к категории «революции». Из-за этого «недоразумения» расстроилась неаполитанская экспедиция¹⁴⁰. Пам вчера в весьма «двусмысленных выражениях» отрицал это в палате общин. Но, вероятно, еще на этой неделе появятся новые документы, обличающие его во лжи.

Русские на этот раз действовали, вопреки обыкновению, не совсем осторожно. Первой газетой на континенте, которая со времени министерского кризиса выступила в защиту Пама как истинно британского министра, является газета «Nord», всегда неизменно подчеркивающая свою фанатическую ненависть к Паму. Даже «Neue Preussische Zeitung» говорит о «беспринципной коалиции».

Персидская история, как я и предполагал, кончилась пуфом: англичане ничего не получают, если не считать нескольких чисто номинальных уступок; напротив, в главном пункте уступили персидскому двору. Зато Россия получила переданный ей кусочек земли, как Лейард сообщил позавчера по секрету изумленным кокни***. Понятно, у него не хватило мужества установить действительную причинную связь этих двух фактов. Он заверил

* См. настоящий том, стр. 100. Ред.

*** — буквально: лондонским обывателям (здесь имеются в виду члены палаты лордов). Ред.

88 еще раз, — что уже сделал раньше в палате общин Дизраэли, а Пам тогда ни слова не возразил на это, — что во время войны против России Пам запретил персам занять наступательную позицию, как они того хотели. Они ведь рассчитывали тогда, что смогут взять обратно отторгнутые у них провинции. Такое же предостережение сделал он им и во время польской революции (1830 года).

Чтобы правильно оценить как персидскую, так и китайскую смуты, надо сравнить их с первыми действиями Пама в этих районах, поскольку обе являются лишь повторением. В течение всего времени, пока он был у кормила власти, первая китайская война* велась так, что она могла бы продолжаться сто лет без всякого другого результата, кроме увеличения русской сухопутной торговли чаем и роста русского влияния в Пекине. Только Элленборо при сэре Роберте Пиле придал этой войне «английский» оборот.

Надо надеяться — и это весьма вероятно, — что на этот раз будет избран такой парламент, который не возьмет на себя никакого другого обязательства, кроме пассивного повиновения Паму. Распад старых партий, нашедший себе выражение в коалиционном министерстве, каким было министерство Абердина, скорее внушил буржуазии мысль, что теперь она может почить на лаврах, чем встревожил ее. Тот же распад, нашедший свое выражение в диктатуре Пама, непременно приведет не только к самым отрадным провалам и осложнениям во вне, но и к очень сильным волнениям внутри, быть может к революции. Старый пройдоха, который был причастен еще к манчестерской «бойне в миниатюре» и помогал вырабатывать шесть «актов о затыкании рта»¹⁴¹, конечно нисколько не будет стесняться. Mutatis mutandis**, диктаторство Пама находится в таком же отношении к коалиционному министерству, как господство объединенных роялистов в последнем французском собрании к господству Бонапарта. Наконец-то, положение дел в Англии обостряется.

По поводу Банды. Этот самый Бандья с 1855 г. является подручным Сефер-паши. Он женился на дочери одного черкесского военачальника (что должно одинаково обрадовать и его законную жену в Будапеште, и незаконную в Париже) и теперь сам стал черкесским военачальником. Благодаря своим связям с Лондоном он навербовал 300 поляков и вместе с военным снаряжением и пр. доставил их в Черное море, где, по газетным

* Речь идет о так называемой первой «опиумной» войне 1839—1842 годов. Ред.

** — С соответствующими изменениями. Ред.

89 известиям, они ускользнули от русских крейсеров и благополучно добрались до Сефер-паши. Что ты думаешь об этом? Парень, видя, что его роль на Западе уже сыграна, начал новую — на Востоке. Снова ли в качестве демократического шпиона или же bona fide* — вопрос другой.

Пиши скорее, ибо твои письма нужны мне теперь для поддержания бодрости. Положение отвратительно.

Привет (также и Лупусу).

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

43

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¹⁴²¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 20 марта 1857 г.

Дорогой Маркс!

Я так и думал, что ты снова сильно бедствуешь. Все, что с моей стороны может быть сделано, будет сделано. При малейшей возможности пошлю тебе на следующей неделе еще один пятифунтовик, а если не смогу достать его, то — почтовый перевод. На этот случай, однако, скажи мне, на какое почтовое отделение я должен его адресовать. В этом месяце мне пришлось уплатить очень срочные долги, люди приходили ко мне прямо в контору, и тут не оставалось ничего другого, как раскошеливаться. Иначе пятифунтовик был бы послан немедленно. Счастье еще, что случилась эта парламентская история и вдобавок китайская¹⁴³; в такой момент «Tribune» снова понадобится помощь, и она вынуждена будет пойти на соглашение.

Я старался разузнать тут у человека из «Guardian», нельзя ли завязать здесь связи с журналами и обозрениями. Но субъект этот, по-видимому, тоже ищет, где бы самому пристроиться, и поэтому многого от него не добьешься. Впрочем, я посмотрю еще. Так как он знает мои взгляды на Пальмерстона и объявляет их превратными, то в области политики он уже, наверное, рекомендовать нас не станет. Несмотря на это, я имею некоторое влияние на парня, но мне еще не удалось выведать у него, в чем он может быть полезен.

* — по убеждению. Ред.

90 Твой взгляд на намерения и шансы Пальмерстона в отношении нового парламента я разделяю. Бонапартовский деспотизм Пама при своего рода Законодательном корпусе. Посмотрим, куда это поведет.

По сообщению аугсбургской «Allgemeine Zeitung» Бандья даже провозглашен черкесами (какими? — не сказано) «главнокомандующим», и на этот, с позволения сказать, пост его выбрали намеренно, как иностранца, дабы никто из местных военачальников не мог жаловаться на то, что его обошли. Куда делся Сефер-паша (это не Косцельский, а какой-то другой), нельзя понять. Всю эту историю я считаю не чем иным, как удачным маневром русских, и о 300 поляках-спартанцах скоро ничего больше, пожалуй, не будет слышно.

«Nord», должно быть, снова переметнулся: брюссельский корреспондент «Guardian» цитирует места с резкими выпадами против Пальмерстона. Не можешь ли ты сообщить мне наиболее яркие цитаты? Я здесь подобных вещей совсем не вижу, а во время всякого рода дебатов мне надо иметь под рукой точную ссылку на источник.

Когда я недавно приводил в порядок свои старые газеты, оказалось, что главный пакет с английскими газетами и вырезками из «Guardian», «Free Press» и т. д. — пропал. К счастью — ничего, касающегося нашего партийного архива; последний хорошо спрятан. Но, за малым исключением, пропало все, что имеет отношение к Пальмерстону: такеровские памфлеты¹⁴⁴, вырезки твоих статей, которые ты мне прислал (некоторые из них, впрочем, застряли у Лупуса и т. д.). Они понадобились мне, и разыскивал я их как раз для того, чтобы вновь освежить в памяти детали. Нет ли у тебя еще некоторых дубликатов, которые ты мог бы мне прислать, и нет ли также полного комплекта твоих статей, печатавшихся в лондонской уркартовской газете¹⁴⁵? Ее, вероятно, легко там достать. Как раз теперь я могу очень хорошо использовать эти вещи.

Боб Лоу имеет здесь мало шансов. Часть обывателей высказалась против Брайта; но я думаю, что на этот раз он еще пройдет. Лоу скомпрометирует себя, как только появится. Но было бы чудесно, если бы он прошел.

Сердечный поклон твоей жене и детям. Напиши скорее снова, как здоровье твоей жены.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

91

44¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 24 марта 1857 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Прилагаю несколько антипальмерстоновских вещей, а именно: 1) «Предательство Англии»¹⁴⁶, 2 экземпляра (NB: тот самый Кенингем, который перепечатывает здесь отрывки из речи Ансти, теперь — ультрапальмерстоновский кандидат в Брайтоне). 2) Такеровские памфлеты¹⁴⁷, 8 экземпляров. 3) «Речь Ансти». 4) «Пальмерстон-премьер». 5) «Пальмерстон в трех эпохах»¹⁴⁸. (За исключением венгерской истории, списанной с Уркарта, остальное г-н Уилкс, на свой манер, конечно, списал с моих статей в «Tribune»*). Вещи, помеченные 1) и 2), тебе сохранять незачем, но надо, пожалуй, сохранить 3), 4) и 5). Завтра пошлю, — если я их найду, — еще несколько других памфлетов. Что касается «Nord», то надо заметить, что упомянутую мной статью перепечатала сама газета «Post» (в одном из номеров от 4 до 9 марта). Позже она, правда, изменила тон.

Теперь — к частным делам. Прежде всего, прибыло письмо от «Tribune», которое я тебе пошлю, как только отвечу на него. Угроза моя писать в другую газету все же возымела свое действие, по крайней мере некоторое. Несмотря на очень дружественный тон, ясно, что я правильно понял этих господ. Предложение таково: одну статью в неделю они оплачивают, независимо от того, печатают ли они ее или нет; вторую я посылаю на собственный риск и выставляю на «Tribune» вексель в том случае, если они статью печатают. Следовательно, по существу они переводят меня на половинный гонорар. Все же я иду на это и вынужден на это идти. К тому же, если дела в Англии пойдут так, как я предполагаю, то через некоторое время я снова стану получать по-прежнему.

Мне очень больно, что пока еще я вынужден нажимать на тебя, но образовавшийся у меня дефицит привел к тому, что заложено все, что только может быть заложено, и брешь в доходах можно заделать лишь в том случае, если я найду новые источники заработка. Кроме того, не могу также скрыть от тебя тот факт, что жена моя находится в весьма интересном

* — Nota bene — заметь себе. Ред.

** К. Маркс. «Лорд Пальмерстон». Ред.

92 положении. Однако своим последним письмом я отнюдь не преследовал какой-либо иной цели, кроме как объяснить тебе причину моего долгого молчания. Ты понимаешь, что даже самые уравновешенные люди, — а меня вся эта дрянь не может вывести из равновесия, — теряют подчас терпение и обрушиваются главным образом на друзей.

Мне бы очень хотелось, чтобы ты послал мне несколько «юмористических» строк, скажем, 50 или 100, о том, как англичане обнаружили в Персии и у Кантона храбрость, достойную Орландо*. Буширская экспедиция**, как ты, конечно, заметил, была обязана своим успехом главным образом шпионству некоего капитана Джонса, который под фальшивым предлогом был послан в Бушир в качестве политического агента. Завтра напишу, вероятно, больше, так как сегодня хочу отослать тебе памфлеты.

Привет.

Твой К. М.

NB***. Все же есть разница, совершают ли сначала государственный переворот, а затем производят выборы, или сначала производят выборы, а потом совершают государственный переворот. Пальмерстон, или, по крайней мере, его газеты, несомненно, переиграли, исполняя свою роль. Почитай, например, барахтающийся по уши в грязи «Advertiser». Это, конечно, вызвало некоторую реакцию.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx», Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

45¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

Лондон, 31 марта 1857 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

5 ф. ст. получил.

Пошли мне, если тебя не затруднит, номера «Manchester Examiner». Меня интересуют в настоящий момент заявления

* Ариосто. «Неистовый Роланд». Ред.

*** — Nota bene — заметь себе. Ред.

93 брайтовской партии. Только ее поражение и придало выборам исторической смысл. Положение Пальмерстона станет опасным лишь теперь, когда он имеет в парламенте ведущее большинство, между тем как вне парламента — в первый раз за время существования Лиги против хлебных законов¹⁴⁹ — снова возникнет серьезная агитация против министерства. Англия вступает в серьезный кризис, — газета «Times» уже указывает на тучи, которые, как она говорит, сгущаются, — и если теперь на континенте снова начнется движение, Джон Буль уже не сможет занимать благородно-нейтральную позицию, как в 1848 году. Победа Пама — это завершение событий, начавшихся с июня 1848 года. На более интеллигентную лондонскую публику манчестерские известия подействовали ошеломляюще в виду тех комментариев, которые им даны были в наглом адресе и речи Пама. По единодушному мнению здешних кругов, Манчестер оскандалился и оскандалился серьезно. Если бы «Punch» не был подкуплен Памом (главный редактор его, Тейлор, пристроен в министерстве здравоохранения с окладом в 1000 ф. ст.), то в ближайшую среду там во всяком случае фигурировали бы Поттер, Тёрнер и Гарнетт. Напиши мне некоторые подробности об этих парнях и окружающей их среде.

Г-н Дронке написал Фрейлиграту, что он «порвет со своим евреем и откроет свое собственное дело».

Относительно Бандьи, а именно относительно его связей с Константинополем и Черкесией, я послал заметки Уркарту*.

Прилагаю выдержку из «Reynolds» о редакторе «Morning Advertiser» — г-не Гранте. Верно дословно.

Тут же и письмо Дана. Верни мне его. В своем перечислении напечатанных статей он упоминает только последние**, но и из них некоторые он напечатал лишь спустя пять или шесть недель после их прибытия в Нью-Йорк, когда увидел, что дела приняли другой оборот. Его предложение о гонораре служит лучшим доказательством того, что я не ошибся насчет намерений этого господина. Замечание его относительно размеров статей мне очень на руку. Тем меньше придется писать. Поразительно только то, что он теперь вот уже несколько месяцев подряд ухитряется отводить по 2—3 столбца для самых пошлых лондонских сплетен.

В Пруссии тоже маленький парламентский кризис. «В денежных вопросах нет места сентиментам»¹⁵⁰ — это правило, по-видимому, снова подтверждается там на деле.

* К. Маркс. «Предатель в Черкесии». Ред.

** К. Маркс. «Божественное право Гогенцоллернов». «Англо-персидская война». «Морская торговля Австрии». Ред.

94 По всей вероятности, швейцарцы согласятся на то, чтобы выслать всех эмигрантов.

Твой К. М.

Отметил ли ты внезапно вскрывшиеся на прошлой неделе мошенничества Австралийской земледельческой компании, Лондонского и Восточного банков и Северо-Европейской пароходной компании, в правлении которой участвует г-н Пито!

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

46

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¹⁵¹¶

Манчестер, 31 марта 1857 г.

Дорогой Маркс!

Пятифунтовый банковый билет K/S 84562 ты, вероятно, сегодня утром получил. Ты только не волнуйся относительно «нажима» на меня: я бы обиделся на тебя, если бы ты меня не предупредил о необходимости вооруженного вмешательства соверена*. Посмотрю, как сложатся денежные дела в апреле: думаю, во второй половине во всяком случае удастся еще кое-что выжать.

Предложение «Tribune» весьма лукаво, и так как молодцы эти почти наверняка будут печатать всего одну статью в неделю, то и я только во время крупных событий, вроде теперешних выборов и т. д., посылал бы две статьи в неделю. Все же обстоятельства складываются для тебя благоприятно, и, по всей вероятности, господам янки летом и осенью не придется жаловаться на скуку в европейской политике, тогда как их собственная спекулятивная горячка все более и более утихает.

За персидской и китайской военными авантюрами** я почти вовсе не следил, да и подробности были очень скудны. О капитане Джонсе я ничего не знаю. Теперь было бы совершенно

* Соверен — английская золотая монета, равная одному фунту стерлингов. Ред.

** Речь идет об англо-персидской войне 1856—1857 гг. и так называемой второй «опиумной» войне 1856—1858 годов. Ред.

95 невозможно собрать все эти материалы, но, когда придут более подробные сообщения о последней большой кавалерийской атаке в Персии, я посмотрю, нельзя ли что-нибудь из этого сделать.

Памфлеты я получил. Если бы я только мог раздобыть твои старые статьи из «Tribune» — больше всего ведь материала там! Ваш[ингтон] Уилкс и «Пальмерстон-премьер» содержат лишь общие места, а речь Чизолма Ансти, хотя и очень ценная, — особенно из-за личных историй, касающихся «Portfolio», а местами ценная и по существу, — все же ужасно бессвязна. Единственно убедительное — это твои оба такеровских памфлета, особенно Ункяр-Искелеси¹⁵². Если можешь снабдить меня еще большим материалом, тем лучше. Я принял меры к тому, чтобы все это было теперь в лучшей сохранности.

Восемь тысяч филистеров, отдавших свои голоса самому толстому человеку в Манчестере (Поттеру) на том основании, что он совсем без мозгов, но зато с большим задом, уже теперь стыдятся своей победы. Несмотря на это, выборы произвели здесь огромное впечатление; «манчестерская» партия¹⁵³ начинает пересматривать свое поведение за последние шесть лет и осознавать свои грехи. Мне думается, что в ближайшее время мы услышим меньше болтовни о партии мира¹⁵⁴, но зато Брайт (если он снова соберется с силами) и некоторые другие, наверное, выступят за расширение избирательной реформы, и, чего доброго, Джонс, пожалуй, скоро получит от этих буржуа кое-какие предложения. Для Пама самым отрадным является, несомненно, одержанная им победа над Брантом, Гибсоном, Кобденом, Майаллом, Фоксом (Олдэм); мне кажется даже, что субъект этот получит деловое большинство от 60 до 100 человек. Как бы то ни было, однако, мы будем иметь Пальмерстона в чистом виде и в полном объеме.

Я нашел в «Morning Post» одно место из «Nord», но там только восхваляется его талант. Тех мест, где он представлен как истинно британский министр, я не нахожу.

Здешние пальмерстоновцы и буржуа предложили Бобу Лоу, в случае, если он потерпит здесь поражение, — выдать ему 2000 ф. ст. для покрытия его избирательных расходов в каком-нибудь другом захолустье. Осел отказался, надеясь наверняка пройти в Киддерминстере, но там его провалили. В Манчестере же он никогда больше не сможет появиться, — он вел себя в высшей степени подло: сначала заставлял филистеров компрометировать себя ради него, затем от них отрекся и одновременно опубликовал статью в «Times», в которой говорится, что было бы позором, если бы Манчестер не выбрал Брайта!!

96 Обыватели на этот раз были сильно раздроблены. Против Брайта и Гибсона — огромное большинство буржуазии и незначительное большинство обывателей. Квакеры и католики все, как один, голосовали за Брайта, греки тоже; натурализовавшиеся немцы — против него. Один пьяный антибрайтовец кричал: «Не надо нам внутренней политики, давайте нам внешнюю политику». В этом чуть ли не весь смысл здешних выборов: к черту все вопросы реформы и все истории с классами; мы, обыватели, составляем ведь большинство избирателей, этого достаточно; шум против аристократии и т. д. скучен и не приводит ни к какому осязательному результату; при всем том мы очень любим лорда; свобода торговли и все, что нам нужно из области буржуазных социальных реформ, у нас есть; нам чертовски хорошо, особенно после того, как Пам уменьшил военный подоходный налог; итак, давайте все вступим на тот путь, где мы все равны, и будем англичанами, Джонами Булями, под руководством истинно британского министра Пама. Таково теперь настроение большинства обывателей.

Ирония всей этой истории заключается здесь в похоронах Лиги против хлебных законов. Смит П. Робинсон (почетный секретарь) и Джордж Уилсон, «эта почтенная неподвижность», выбрасываются из помещения Ньюолла¹⁵⁵, и великая либеральная партия подыскивает себе новую организацию. Джордж Уилсон теряет свое местечко и свое положение, благодаря которым он пробрался в председатели Ланкаширской и Йоркширской железных дорог с содержанием в 1000 ф. ст. per annum*, но и это местечко тоже скоро уплыет; и Уилсон может снова фабриковать крахмал, как во времена протекционизма. Но манчестерский филистер — даже из партии Брайта — вздохнет свободно: наконец-то, исчез этот давнишний кошмар — Лига!

Кстати, мне кажется, что памфлет Ч. Ансти содержит лишь малую часть ответа Пама, — дебаты длились четыре дня, — нельзя ли достать остальное? И не можешь ли ты послать мне экземпляр нового уркартовского листка — «Free Press» или как он там называется¹⁵⁶? Что есть там твоего?

NB**. Сообщи мне также, — если таковые имеются, — заглавия других пригодных вещей, касающихся дела Пама, — тогда я уже сам смогу раздобыть их здесь.

* — в год. Ред.

** — Nota bene — заметь себе. Ред.

97 Поздравляю от всего сердца с ожиданием приращения семейства. Что поделывают девочки? Они, вероятно, стали уже совсем большими; я очень рад, что увижу их на троицу. Передай сердечный поклон им и твоей жене.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

*Печатается по рукописи

47

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ В ЛОНДОН¶

Манчестер, 2 апреля 1857 г.

Дорогой Маркс!

Поттер — страшно большой, чрезвычайно толстый детина, лет 46, рыжеволосый и краснолицый; был трижды бургомистром Манчестера, большой весельчак, безмозглый, но с большим брюхом и задом; ввел в употребление мантии в здешнем городском совете по поводу приезда королевы, был за это посвящен в рыцари¹⁵⁷; всю свою жизнь был большим распутником (еще до сих пор холостяк), особенно близок был с знаменитой мисс Честер (иначе Полли Эванс), которой он дважды обмелировывал ее апартаменты и внес, как говорят, 50 ф. ст. на покрытие ее судебных издержек, когда она предстала перед судом присяжных в Ливерпуле за производство аборта и была оправдана. Это человек, который очень нравится местным сквайрам и вся слава которого зиждется на том, что его отец, сэр Томас Поттер, имевший звание рыцаря, в свое время был здесь главой либерального движения и ввел в здешние круги Милнера Гибсона. Сам он популярен среди проституток, извозчиков, трактирщиков, уличных мальчишек и вообще среди перспективных слоев обывателей. Когда он был мэром, проститутки были оставлены полицией в покое. Взгляды умеренно либеральные.

Дж. А. Тёрнер — респектабельный филистер, который все еще помнит о том, что он однажды обанкротился, и который приносит некоторую пользу в своем тесном кругу в качестве председателя Общества торговли (соперничающего с более либеральной Торговой палатой). В отдельных коммерческих вопросах может приобрести некоторое влияние и в палате

98 общин. Он — тори (умеренный) и очень богат. Его старший сын, Джек Тёрнер, которого обыкновенно называют жирным малым, — большой пьяница и хороший игрок на бильярде. Второй его сын — заносчивый олух, любитель охоты на лисиц, с большими претензиями на хорошую верховую езду, с отвратительной рожей и рыжими усами. К ужасу своей семьи он женился на балетной танцовщице Анни Пейн¹⁵⁸.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано на русском языке
в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса,
1 изд., т. XXII, 1929 г.

*Печатается по рукописи

48¶

**МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¹⁵⁹¶

В МАНЧЕСТЕР**

Лондон, 9 апреля 1857 г.
9, Grafton terrace, Maitlandpark,
Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Извини меня, что отвечаю с таким запозданием. Последние две недели жене моей стало еще хуже, чем в предыдущие месяцы, и в доме было большое беспокойство. Будь добр, верни мне письмо Дана.

Посылаю тебе через Почтово-посылочную компанию маленький пузырек с глазными каплями. Такую бутылку мне Корнелиус привез с собой из Парижа, где у него болели глаза. У меня самого в течение ряда недель из-за интенсивных ночных занятий было воспаление глаз. Эта жидкость в несколько дней вылечила меня и тебе тоже поможет. Тебе надо только впускать некоторое количество капель в больной глаз после сна и перед сном.

Конрад Шрамм умер в Филадельфии от легочной болезни. «Neue Zeit» в Нью-Йорке вместе с извещением о его смерти, говорят, поместила о нем нечто вроде некролога, который я еще не читал¹⁶⁰.

Видимость улучшения дел на биржах снова исчезает. Процентная ставка снова поднимается, акции Credit Mobilier и французская рента снова падают, в то время как число раскрытых коммерческих афер акционерных обществ в Лондоне и Париже увеличивается. К счастью, в последнем оказывается непосредственно замешанным и правительство. Ты читал, конечно, о скандале между Перейрой и Фелином? Я бы сделал

99 для тебя об этом выписку, если бы не предполагал, что корреспондентка «Manchester Guardian» все это отмечает. Время от времени просматриваю теперь парижский «Figaro», единственную подлинную газету Империи, где всякая внешняя условность отброшена в сторону.

Не помню, обращал ли я уже твое внимание на два новых свидетельства, выдвинутых против Пама. Во-первых, — в выступлении Герберта в Южном Уилтире перед его избирателями: он, мол, отдал приказ бомбардировать Одессу, но после его отставки Пам прислал собственноручный приказ пощадить город. Во-вторых, — в выступлении Рассела перед избирателями Сити: Пальмерстон дал-де ему письменные инструкции относительно того, как вести себя на Венском конгрессе, которые Кларендон запрещает ему опубликовать и из-за проведения которых маленький Джон* так блестяще провалился. Характерно для старого Пама, что он в своих газетах постоянно выезжает на одесском предательстве Герберта (на родство которого с Воронцовым впервые было указано в предназначенном для толпы органе Пама — «Advertiser») и на венском предательстве Рассела.

Поищу еще для тебя антипальмерстоновский материал. Речь Пама против Ансти (толстая брошюра) должна у меня быть, если ее не стащил Пипер. Из более крупных сочинений: Париш «Дипломатическая история Греции» и Уркарт «Центральная Азия». В дополнение к первой надо еще прочесть изложение этой темы у Тирша и Мауренбрехера, работы которых появились в 1836 (?) году (я просматривал их уже давно)¹⁶¹. Из всех Синих книг самое большое впечатление произвела на меня книга о второй сирийско-турецкой войне¹⁶².

Статей моих в «Free Press» только пять¹⁶³. Либкнехт и др. увезли их с собой. Однако я разыщу их для тебя. В последней моей статье я дословно использовал одну из твоих, где говорится о Петре I¹⁶⁴. Я закончил теперь лишь введение. Но господа эти сперва месяцами затягивали дело; потом они начали печатать быстрее. Теперь же, когда наступил срок первого платежа, я тщетно обращаюсь к ним. Если они в этом отношении не сделают больше, чем до сих пор, придется вообще порвать с ними всякую связь. Они заключили со мной новый контракт. Но какая польза от этого контракта, если in puncto puncti* они его не соблюдают.

Привет.

Твой К. М.

* — Джон Рассел. Ред.

** — в самом существенном пункте. Ред.

100 Поклонись Лупусу. Скажи ему, что у Гримма¹⁶⁵ я нашел научное объяснение происхождения имени фабриканта одеколона, Фарины, а именно, от санскритского vari*, родительный падеж — varinas.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

49

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 21 апреля 1857 г.

Дорогой Энгельс!

Будь добр, напиши немедленно, что мне ответить на прилагаемое письмо Дана¹⁶⁶. Ответ должен уйти с почтой в пятницу.

Следуя христианскому praeceptum: «если твой зуб мучит тебя, вырви его», я, наконец, обрел покой; вместе с тем я сделал открытие, что этот проклятый зуб служил основной причиной всех прочих недугов, которые меня преследовали несколько месяцев. Наше жилище ты правильно отыскал. Книга г-на Эдгара* называется не «Английские впечатления», а «Английская свобода». Четверть книги, говорят, посвящена мормонству. В целом книга претендует на то, чтобы дать физиономию или, если угодно, физиологию национального характера. Я ее вовсе не читал. Напишу тебе через несколько дней.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

50

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

[Манчестер, 22 апреля 1857 г.]

Дорогой Мавр!

История с энциклопедическим словарем подвернулась для меня весьма кстати, да и для тебя, вероятно, тоже. Вот, наконец,

* — вода (здесь игра слов: одеколон по-французски — «eau de Cologne», по-немецки — «kolnisches Wasser» — «кёльнская вода»). Ред.

*** — Эдгара Бауэра. Ред.

101 перспектива на возмещение дефицита, а для меня — перспектива на регулярные занятия по вечерам. Покой чуть было не деморализовал меня; с тех пор, как исчезла необходимость писать статьи для «Tribune», я слишком много бражничал, а поводов к этому здесь достаточно. Что касается военных тем, то Дана должен сейчас же ответить на следующие вопросы:

1) Сколько приблизительно томов будет всего, и до какой буквы он рассчитывает дойти в первом или в первом и втором томах.

2) Должны ли военные статьи ограничиваться преимущественно разъяснением специальных терминов, — например, «артиллерия», «лагерь», «колонна», — с историческими комментариями и кратким изложением отдельных отраслей военной науки, так, чтобы, например, в статье «Артиллерия» было: 1) определение, 2) история и современное состояние, 3) краткие сведения об отдельных отраслях современной артиллерийской науки (стрельба, орудийная прислуга, запряжка, употребление в открытом поле и при осаде крепостей и т. д.).

3) Или же в «Энциклопедии» должны быть представлены еще и военно-исторические статьи, например, под заголовком «Аустерлиц», «Арбелы» и т. д., краткие справки о самих битвах, а под заголовком «Александр», «Цезарь», «Карно» и т. д. — военные биографии с указанием на успехи, открывавшие каждый раз новую эпоху.

Далее, напиши немедленно Штеффену, чтобы он указал нам заглавие или автора по возможности более полного, но сжатого словаря военных знаний. Лучше всего — словарь с наибольшим числом статей, но самых кратких, ибо он нужен мне исключительно для того, чтобы сразу знать, какие статьи я должен писать, и иметь под рукой возможно более полный алфавитный указатель. Как только у меня это будет, я смогу приступить к обработке букв «А» и «В», а может быть, и раньше, потому что уже по одному Брокгаузу смогу наметить много статей, а некоторые и без него.

Гонорар будет достаточно выгодным даже при оплате в 2 доллара за большую страницу; многое придется просто переписывать или переводить и на более крупные статьи не потребуется особенно много труда. Я немедленно просмотрю несколько английских энциклопедических словарей, чтобы увидеть, какие военные статьи в них имеются, а затем — особенно Брокгауза, который все же остается лучшим, наиболее полным отправным пособием и который Дана, по-видимому, также берет за образец.

— Эрбиль. Ред.

102 Было бы не вредно, если бы удалось заполучить и некоторые филологические разделы, как, например, германские наречия, средневерхненемецкую, староверхненемецкую и т. д. литературу (также и романские наречия, особенно провансальское). Славянские языки, вероятно, взяли на себя либо г-жа Якоб, либо г-н Гуровский, да первая и знает эти языки лучше, чем я.

Какие статьи берешь на себя ты? Немецкую философию уж во всяком случае? Биографии современных английских и французских государственных деятелей? Некоторые финансовые? Чартизм? Коммунизм? Социализм? Аристотель — Эпикур — Кодекс Наполеона и тому подобное? Правда, это все темы, которые труднее трактовать без «какой бы то ни было партийной тенденции», чем бравую военщину, где, само собой разумеется, всегда бываешь на стороне победителя.

Возьми столько статей, сколько сможешь заполучить, и организуй постепенно бюро. Г-н Пипер тоже может потрудиться, — для биографического отдела он вполне пригоден, — а заодно он вобьет в свой гениальный череп несколько здоровых сухих истин. Может быть, и Лупус согласился бы поработать в древнеклассической области, посмотрю!

Хотя работа будет не очень интересной (по крайней мере, в большей своей части), все же история эта доставляет мне бесконечную радость, потому что для тебя это будет огромным подспорьем. Я, по правде говоря, на сей раз был дьявольски обеспокоен, — чем кончится дело с «Tribune», особенно когда Д[ана] попробовал посадить тебя на половинное жалование; теперь же дело снова пойдет на лад, и если даже оплата еще не так близка, то все же это очень верное дело, и всегда можно спокойно заранее заготовлять статьи на несколько букв; деньги же в свое время придут.

Ты ничего не слыхал от Олмстеда насчет «Putnam»? Статью о Базанкуре¹⁶⁷ я очень хотел бы иметь; возможно, здесь мне удалось бы при помощи Актона что-нибудь сделать с ней. Кроме того, может быть, еще удалось бы сделать что-нибудь и с «Putnam»: прогресс в военном искусстве, усовершенствования в артиллерии, мелкое оружие, корабли против крепостей и т. д. — все это я напишу, но субъекты должны обязаться также и напечатать это. Дана, наверное, все устроил бы с тем, чтобы ты меньше зависел от одной только «Tribune»; подожди, впрочем, чтобы редактор «Putnam» сам написал; так лучше.

Пусть Дана также сообщит, должны ли статьи в общем занимать больше или меньше места, чем, например, у Брокгауза, и рассчитано ли все в целом на больший или меньший объем,

103 нежели Брокгауз (тогда будешь, по крайней мере, знать, с чем имеешь дело), а также, когда будут платить, и в какой срок предполагается закончить все дело. Хорошо бы знать все это.

На твоем месте я предложил бы ему поручить нам одним составить весь энциклопедический словарь, мы бы с этим справились. Во всяком случае, возьми все, что сможешь заполучить: если мы будем иметь в каждом томе от 100 до 200 страниц, то это не слишком много; столько «полноценной» науки мы легко доставим, было бы в обмен полноценное калифорнийское золото.

Ну, а теперь кланяйся сердечно твоей жене и детям и дай поскорее снова знать о себе.

Твой Ф. Энгельс

За глазные капли большое спасибо. Я все еще несколько страдаю глазами, но, думаю, из-за того, что в последнее время пил больше портвейна, чем обычно, — придется это прекратить!

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

51¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

Лондон, 23 апреля 1857 г.
9, Grafton terrace, Maitlandpark,
Haverstockhill

Дорогой Фред!

Завтра я немедленно напишу Дана. Можешь себе представить, как это дело для меня кстати. Это успокаивает и мою жену, что важно в нынешнем ее положении. Штеффену (парень переменил свое жилье, не уведомив меня, но находится еще в Брайтоне) напишу сейчас же. Пипер, если вспомнишь одно из моих прошлых писем*, с рождества состоит учителем в Богноре, и я, конечно, оставлю его там. Он с каждым днем становился пошлее, ленивее, бесполезнее и обходился все дороже. Под ферулой попа, у которого он теперь служит, он снова исправится. Притом парень оставил меня как раз в такой момент, когда считал себя незаменимым для меня из-за положения моей жены, и, видно, был непрочь, чтобы его уговорили остаться на лучших условиях. Я и не подумал этого делать, а, наоборот,

* См. настоящий том, стр. 80. Ред.

104 выразил только свое удовлетворение тем, что он, наконец, нашел место. На деле выяснилось, что «необходимость» в нем существовала только в его собственном воображении. Жена моя исполняет обязанности секретаря без всего того привередничанья, которое свойственно этому благородному юноше. Для занятий с девочками он совсем не годился. Таким образом, перемена пошла на благо обеим сторонам, а если парень, в чем я уверен, снова окажется полезным для чего-нибудь, то сознание, что я лично в нем не нуждаюсь, на него весьма хорошо подействует.

Следовательно, о создании здесь, в Лондоне, бюро не может быть и речи. Тут нет подходящих людей. Возможно, — я узнаю это через несколько дней, — что Дана обратился непосредственно к Фрейлиграту. Наш Фрейлиграт снова недоволен своим местом, где он, однако, весьма спокойно зарабатывает 300 ф. ст. и почти ничего не делает. Что тяготит его, так это, с одной стороны, ворчание и брюзжание акционеров, которые вымещают на нем свое недовольство; с другой стороны, отчасти, конечно, — двусмысленность его положения, при котором на него возлагается большая ответственность, но не предоставляется взамен ничего большего, кроме видимости самостоятельности. Так, по крайней мере, он сам объясняет свое настроение. В действительности же, как мне кажется, за этим скрывается отвращение к ответственности вообще. Такое место служащего, которое избавило бы его от ответственности, как служба у Хута, есть и останется его идеалом. Затем его мучает также коллизия между его славой поэта и вексельным курсом. Насколько я могу заключить из его случайных признаний, все эти люди из Credit Mobilier втайне испытывают большие опасения. Один старый лондонский биржевой волк уверял его, что в течение всей своей практики за 40 лет он не знал такого рода хронического кризиса, какой царит теперь. Я до сих пор еще не удосужился, но когда-нибудь все же надо будет досконально исследовать соотношение между вексельным курсом и запасом благородных металлов. Роль, которую деньги, как таковые, играют в определении процентной ставки и состояния денежного рынка, поразительна и полностью противоречит всем законам политической экономики. Важны два только что вышедших в свет тома «Истории цен» Тука. Жаль, что старик придает всем своим исследованиям совершенно одностороннее направление из желания непосредственно противопоставить свои взгляды взглядам сторонников «принципа денежного обращения»¹⁶⁸.

О возвращении твоего Базанкура я уже две недели назад написал Дана.

105 Уркартисты заплатили мне в виде аванса, — я должен представить им точный счет, — 10 ф. ст., которые пришли очень кстати, так как только булочнику и мяснику я задолжал именно такую сумму. Девочки быстро растут, и воспитание их становится дороже. В женской гимназии, куда они ходят, они берут частные уроки у итальянца, француза и учителя рисования. Теперь я еще должен подыскать им учителя музыки. Они делают необычайные успехи. Младшая — бэби — удивительно остроумна и утверждает, что у нее два мозга.

Что касается меня, то я охотнее всего писал бы для Дана статьи вроде «Рикардо», «Сисмонди» и т. д. Такие вещи во всяком случае можно писать объективно в том смысле, как это понимают янки. Немецкую философию изложить по-английски трудно. Впрочем, я предложу Дана разные темы и предоставлю ему выбор.

Теперь к жене моей в течение вот уже шести месяцев приходится непрерывно приглашать врача. Она, действительно, сильно сдала.

Кстати, д-р Фрёйнд судом по банкротствам был объявлен несостоятельным при 200 ф. ст. актива и 3000 ф. ст. пассива.

Партия Брайта и Кобдена, несомненно, оправится, раз уж Фаухер является редактором иностранного отдела ее лондонской газеты «Morning Star». Мне теперь приходится беседовать с этим молодчиком, так как я не мог избежать случайных встреч с ним у Эдгара Бауэра. Парень считает себя первым человеком в мире. «Бруно Б[ауэр] потерял веру в самого себя. Он чувствует, что не он, а я завоюю Пруссию». Вдобавок Фаухер — странный фритредер, который не знает даже, что такое средние классы. В Пруссии, заявляет он, господствует и должен господствовать «офицер и студент». «Я срываю всякий английский митинг, на котором говорю». «Я творил историю. Именно я составил предложение Кобдена относительно Кантона»¹⁶⁹. Таковы некоторые цветочки его речей. Субъект этот — настоящий Мюнхаузен по лживости, настоящий прапорщик Пистоль по хвастовству, и раз в полгода послушать его небылицы забавно.

Слышал ли ты — или Лупус — что-либо о «Римской истории», которая вышла где-то около Гейдельберга и содержит будто бы много нового¹⁷⁰?

Что поделывает хозяин «Золотого льва»?

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

106

52¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¹⁷¹В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 8 мая 1857 г.

Дорогой Фредерик!

5 ф. ст. получил.

Прилагаю письмо Лассаля, которое верни мне, пожалуйста, в начале будущей недели, предварительно ознакомив с ним Лупуса. Как мне держаться с парнем? Отвечать или нет? Тебя позабавит комическое тщеславие этого молодца, который насильно хочет добиться славы и без всякого повода исписывает 75 листов о греческой философии*.

Дана я обо всем написал, как ты предлагал. Относительно твоего Базанкура я уже раньше настаивал на возвращении**. Штеффен не знает такой книги, какая тебе нужна; сам он, кажется, занят английским переводом Рюстова «Военное дело при Цезаре».

Пипер собирается снова приняться за свои старые глупости. Написал мне «гениальное» письмо. Не его увлечение новой службой, а увлечение им со стороны его новой службы и ее принципала, кажется, как обычно, пришло к концу. Он хочет поехать в Швейцарию в качестве «курьера» или порвать со своим принципалом среди лета и с 20 ф. ст. в кармане опять пленять Лондон своей особой. В следующем же своем письме я окачу этого гения холодной водой. Чтобы стать опять «сносным», этому юноше следует подольше побыть под поповским кнутом.

Читал ли ты последний отчет Credit Mobilier? Опубликован в «Times». Указывает на упадок.

Пам как реформатор! Уж он устроит этим молодцам реформы!

Если только можешь, напиши на будущей неделе что-нибудь по военной части о Персии или Китае. Жена моя все больше и больше приближается к катастрофе, и секретарская работа становится для нее все труднее.

По поводу зубной боли советую тебе прибегнуть к тому самому средству, к которому я прибег после полуторагодового размышления. Вырвать подлеца. Я тоже все думал, что у меня

* Ф. Лассаль. «Философия Гераклита Темного из Эфеса». Ред.

** См. настоящий том, стр. 104. Ред.

107 зубная боль ревматического происхождения. В конце концов corpus delicti* был все же найден. Когда приедешь сюда?

Привет.

Твой К. М.

Весной у детишек всегда обнаруживаются какие-нибудь болезни. На этот раз это случилось сперва с крошкой и Лаурой. Теперь очередь за Женничкой.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

53¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

[Манчестер], понедельник, 11 мая 1857 г.

Дражайший Мавр!

При сем возвращаю письмо Лассаля. Все тот же насквозь пошлый иудей. Воображаю, какой вздор он понаписал и что это за вещь, которая «зажжет» и про которую он так таинственно говорит**.

Что от этого парня толку не добьешься, это мы, конечно, знаем, но трудно найти достаточное основание для прямого разрыва с ним, тем более, что о дюссельдорфских рабочих больше ничего не слышно. Судя по этому письму, он, кажется, совершенно отдалился от них или, вернее, они от него, так как он не может сказать ничего определенного о том, что делается в Германии среди рабочих. Но не будет ли он снова хвастать среди них каким-нибудь письмом от тебя — это другой вопрос. Я бы на твоем месте написал ему — этого, очевидно, нельзя избежать, — но спросил бы его прямо насчет того, как обстоит дело с рабочим движением на Рейне и особенно в Дюссельдорфе; а тогда письмо можно составить так, чтобы он в отношении его держал язык за зубами и был вынужден либо более или менее откровенно высказаться, либо отказаться от переписки с тобой. Лупус много потешался по поводу этого письма, но наше «совещание» на эту тему было прервано. Впрочем, я бы все-таки

* — состав преступления. Ред.

** Речь идет о драме Ф. Лассаля «Франц фон Зиккинген». Ред.

108 тоже спросил его, как это могло случиться, что он передает твои письма в руки полиции.

О Персии абсолютно нечего сказать, кампания была паршивая, а сообщения — еще того больше. О Китае можно было, впрочем, кое-что сказать после прибытия последней почты, да и сейчас еще можно, но теперь, спустя 10 дней после получения последнего сообщения, слишком поздно писать об этом; я подожду поэтому, пока не придет следующая почта, затем немедленно засяду за работу, и статья поспеет либо к пятнице, либо к следующему вторнику. Итак, по возможности, согласуй свои планы с этим; я думаю, что почта придет в конце этой недели.

Что с детьми? Надеюсь, Женничка снова молодцом!

Сердечный поклон всем им и твоей жене.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen A. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

54¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¹⁷²¶

Манчестер, 20 мая 1857 г.

Дорогой Маркс!

По прилагаемой статье* ты, конечно, снова увидишь, что писалась она при неблагоприятных обстоятельствах. Каждый раз, когда мне предстоит писать статью для «Tribune», как будто нарочно выступают наружу все скрытые дурные соки моего тела. На этот раз я сижу дома с припарками из льняного семени на левой половине лица, чтобы урезонить злокачественный нарыв; я посажен на голодную диету и без пива; но, к счастью, мне разрешили стакан вина. Говорят, будто я слишком много ел ростбифа; как бы то ни было, вот уже четыре недели я непрерывно вожусь со своим лицом: сначала зубная боль, потом распухла щека, потом снова зубная боль и, наконец, теперь, в довершение всего, фурункул, как называет эту штуку маленький Хекшер. Кроме того, я еще должен пить минеральную воду и выходить на прогулку в 7 часов утра — тоже очень приятное занятие.

* Ф. Энгельс. «Персия и Китай». Ред.

109 Здесь теперь все стали любителями искусства и болтают о картинах на выставке. Дело это — во всяком случае в финансовом отношении — более или менее потерпело неудачу. Там, впрочем, встречаются прекрасные картины, но из работ хороших и лучших мастеров в большинстве случаев лишь второразрядные. К наилучшим картинам принадлежит великолепный портрет Ариосто кисти Тициана. Новейшая немецкая и французская школы очень плохо, почти вовсе не представлены. Три четверти всей выставки — английский хлам. Испанцы и фламандцы представлены лучше всего, затем следуют итальянцы. Ты должен все-таки приехать как-нибудь этим летом посмотреть эту выставку вместе с женой, если будет возможность. Для «Tribune» писать об этом что-либо не подходит, к тому же я не знал бы, с чего начать, а обыкновенную болтовню «Tribune» найдет во всех газетах.

Лупус, который, как я тебе, кажется, писал, съехал с квартиры, ведет снова борьбу с хозяйкой. В довершение несчастья новая хозяйка, спустя неделю после его переезда, разрешилась от бремени. А по соседству какой-то парень не только скверно играет на скрипке, но еще определенно фальшивит на валторне. Таким образом, изучение педагогических наук наталкивается на чрезвычайные трудности, отчего старик и налегает на Четсюрт чаще, чем обычно.

Буду в Лондоне через 2—3 недели, либо на троицу, либо на следующей за ней неделе.

Сердечный поклон твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

55¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 22 мая 1857 г. 9, Graftontrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

В утешение тебе могу сообщить, что вот уже три недели и по сей день меня пичкают микстурами и пилюлями по причине моих старых и, как я думаю, наследственных болей в печени.

110 Лишь с величайшим напряжением удавалось снабжать «рынок», — я имею в виду «Tribune» — вообще же я был совершенно неработоспособен. Чтобы не совсем даром терять время, я, за неимением лучшего, изучил dansk sprog* и вскрыл громадную государственную геморроидальную шишку: «Из истории моей жизни и моего времени», Эрстеда (экс-министра). Вскрывать устриц было бы куда приятнее. Однако согласно заверениям доктора, я надеюсь на будущей неделе снова стать человеком. Пока же я еще желт, как айва, и еще более горек, чем последняя.

Что же касается твоих страданий, то я твердо убежден, что все они связаны с больным зубом, который необходимо вырвать и который, в конечном счете, является основой всех наблюдаемых у тебя неприятных симптомов. Хекшер, разумеется, будет это отрицать. Однако если ты приедешь сюда, чему я буду очень рад, то во всяком случае будет не вредно сходить со мной разок к действительно превосходному дантисту, который исследует твои зубы. Мой взгляд основан на том, что я два года тому назад страдал от совершенно таких же историй, и доктор Фрёйнд тоже заявлял, что я ел слишком много мяса; наконец, несколько месяцев тому назад, благодаря мужественному визиту к зубному врачу, был открыт источник бесчинств. Естественно, что и в данном случае главным я считаю твою периодически повторяющуюся зубную боль.

Разрешение от бремени моей жены ожидается в конце этого месяца, и на этот раз нельзя сказать, чтобы — при благоприятных обстоятельствах. Выставить вексель на «Tribune» я смогу в лучшем случае не раньше, чем через три недели, так как теперь приходится долго ждать, пока накопится сумма, приличная для трассирования векселя. Я сделал здесь попытку выставить временно вексель на самого себя, но блестяще провалился. Долги, связанные с непосредственными расходами по хозяйству, я оставляю в стороне, но с налогами можно тянуть лишь до определенного времени, и, кроме того, в связи с вышеупомянутыми обстоятельствами необходимы кое-какие приготовления, за которые нужно платить немедленно.

Из газет ты, вероятно, уже знаешь, что второй директор Credit Mobilier — первым был Плас, — а именно, банкир Тюрнессан прогорел, наделав долгов на сумму около 30—40 млн. франков. Из последнего отчета этого замечательного учреждения¹⁷³ — от 28 апреля, опубликовано в последний день месяца — видно, что, хотя его чистая прибыль все еще достигает

* — датский язык. Ред.

111 23%, все же она почти наполовину упала по сравнению с 1855 годом. Падение это г-н Перейра объясняет: 1) приказом в «Moniteur» от марта 1856 г., которым Бонапарт воспретил Credit Mobilier снять сливки с существовавшей тогда французской сверхспекуляции; 2) тем, что приказ этот, как проявление «высшей мудрости», лишь по недосмотру касался только акционерных обществ и тем самым навязал Credit Mobilier в высшей степени непристойную конкуренцию со стороны командитных товариществ; 3) кризисом последних трех месяцев 1856 года. Credit Mobilier, правда, попытался использовать этот кризис для кое-каких финансовых афер, но в этом «патриотическом» деле ему помешали узкий эгоизм Французского банка и парижский синдикат банкиров, во главе которого стоит Ротшильд; 4) Бонапарт все еще не разрешает им предпринять полагающийся по уставу выпуск 600 млн. бумажных денег их собственного изобретения. Этот выпуск все еще неясно вырисовывается в будущем. Перейра, по-видимому, сильно нажимает на Бонапарта. И если последний не рискнет дать своего разрешения, то наметится, по всей вероятности, средний путь, а именно, действуя сверху посредством нового законопроекта, сделать Французский банк подручным Credit Mobilier. Из отчета, далее, следует, что все еще чрезвычайно велика диспропорция между операциями Credit Mobilier и его капиталом и что занятый у публики капитал он использовал исключительно для поощрения биржевой игры. С одной стороны, как бонапартистское квазигосударственное учреждение, Credit Mobilier объявляет своей обязанностью поддержание курса государственных ценных бумаг, акций, бон, короче говоря — всех национальных биржевых бумаг, для чего он ссужает акционерным компаниям или отдельным биржевым спекулянтам для биржевых операций деньги, занятые у публики. С другой стороны, как «частное учреждение», он занят главным образом спекуляцией на повышение и понижение биржевых бумаг. Перейра примиряет это противоречие чем-то вроде того, что Мозес Гесс был бы способен назвать «социальной философией»¹⁷⁴.

В твоей статье о Китае и Персии* я лишь местами кое-что опустил и кое-где изменил несколько выражений. Я согласен со всем, только не думаю, чтобы расположенные в Персии войска были так скоро отправлены в Китай. В договоре определенно сказано, что они не очистят Персии, пока персы не очистят Герат. Пам не подарит им нездоровое время года. Просьба об отставке со стороны генерал-губернатора Индии — Канинга —

* Ф. Энгельс. «Персия и Китай». Ред.

112 и одновременно самоубийство английского генерала и адмирала* должны означать, что Пам снова дал в этом направлении чрезвычайно «непонятные» инструкции. Тем временем — как сообщают венские газеты — главная цель достигнута. Персия уступила России две полосы земли.

Микель написал мне. На днях пошлю тебе его письмо. Надеюсь скоро услышать, что ты поправился.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

56

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 23 мая 1857 г.

Дорогой Энгельс!

Сегодня утром пришло прилагаемое письмо от Дана. Мне непонятно, как этот янки ожидает прибытия статей для первого тома** в Нью-Йорк уже в начале июля, в то время как свои поручения он дает нам только в конце мая.

Поразмысли еще раз, какие статьи предложить, кроме военных. Философские вещи, право, слишком плохо оплачиваются, и к тому же их трудно писать по-английски. Не знаешь ли ты, имеется ли какая-нибудь немецкая или французская книга с биографиями известных промышленников?

Точно так же непонятно для меня, каким образом можно на одной странице «фундаментально» изложить эстетику на основе Гегеля.

Есть ли у Лупуса охота взять на себя что-нибудь?

Прилагаю также письмо Микеля. Действительно, не понимаю его теории, которая исходит не из «перепроизводства», а из «недостатка платежных средств для производства»: выходит, что пошлейшая болтовня самых жалких сторонников теории денежного обращения¹⁷⁵ получила право гражданства в Германии.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* — Стокера и Этериджа. Ред.

** — «Новой американской энциклопедии». Ред.

113

57¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

Манчестер, 28 мая 1857 г.

Дорогой Маркс!

Дана, верно, с ума спятил, что договаривается о написании «Эстетики» на одной странице. И о военных вещах субъект этот не имеет никакого понятия. Прилагаю список статей, составленный мной лишь по Брокгаузу и по памяти. Но поскольку я должен сперва сравнить его с каким-нибудь английским военным словарем, список этот не может быть окончательным; разве упомянешь наизусть все технические термины, начинающиеся по-английски с «А». Кстати, существует такой словарь некоего плодовитого, но дрянного писаки — Д. Х. Стоккелера¹⁷⁶. Не можешь ли ты справиться о цене, объеме и т. д.?

Еще лучше его требование о том, чтобы статьи — написанные основательно и кратко! — были в Нью-Йорке к 1 июля. И тут — настоящий янки. Во всяком случае это доказывает, что рассчитывают больше на внешнюю сторону, чем на подлинное содержание; это подтверждается и размером гонорара — 2 доллара за страницу.

Пошли Дана прилагаемый здесь список — в качестве предварительного — и скажи, что, поскольку при такой оплате нельзя работать наобум, то пусть он укажет, какие статьи ему желательны. (Как раз такие компилятивные статейки, которые писать легче всего, делают предлагаемую оплату приемлемой.) Второй список технических терминов на «А» последует в самое ближайшее время. Как только с этим будет покончено, ему надо послать, пожалуй, список на «D», «E» или «G» с тем, чтобы можно было потом заготавливать материал вперед.

О более раннем периоде жизни Эри (генерала) я ничего не знаю. Просмотри какой-нибудь «Список командного состава армии», тогда будет, по крайней мере, остов.

Об «Испанской армаде» я тоже ничего не знаю, но это можно будет разыскать, — также и об «Аякучо».

Я еще не настолько освободился, чтобы иметь возможность приехать завтра, — думаю выехать в субботу¹⁷⁷. Можно ли с вокзала Кэмден (где отбираются билеты) приехать прямо к тебе кэбом и как далеко это?

Письмо Микеля привезу с собой; из-за своей болезни я целую неделю не видел Лупуса.

114 Об остальном — устно. Как ты понимаешь, у меня уйма запущенных дел и т. д.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx. Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

58

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОНЕ

[Лондон], пятница утром [12 июня 1857 г.]

Дорогой Мавр!

Вместо того чтобы прийти к тебе, я вновь в полном смысле слова обречен на то, чтобы четыре дня прикладывать горячие

* — Акка. Ред.

** — Эрбиль. Ред.

115 припарки. Лицо мое снова в очень скверном состоянии, и вся история опять возобновилась сначала. Но на этот раз я хочу его основательно вылечить. Мой отъезд в Манчестер из-за этого, конечно, откладывается in infinitum*.

Если дело пойдет живо, то я, может быть, смогу уже с понедельника опять выходить.

Если за это время у тебя случится что-нибудь новое, то напиши мне пару строк, — ты ведь знаешь адрес: 7, Grove Hill, Camberwell¹⁷⁹.

Мне, как ты легко себе можешь представить, порядком надоела эта история, но что поделаешь?

Сердечный привет жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

59

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[В ЛОНДОНЕ]

[Лондон], 15 июня 1857 г.

Дорогой Энгельс!

Плачешь ли ты или смеешься.

Спишь или бодрствуешь?

Мы здесь серьезно беспокоимся о тебе. Напиши же, как твое здоровье. Надеюсь, что тебе уже больше не делают горячих припарок — это совсем устарелый и почти отвергнутый метод лечения. Если же ты принимаешь лекарства только внутрь, — что является рациональным и современным, — то я не понимаю, почему ты так строго должен сидеть взаперти.

Жена моя очень страдает. Но тревогу она подняла раньше времени и никакого результата пока нет.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* — до бесконечности. Ред.

116 60

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 29 июня [1857 г.]

Дорогой Энгельс!

Из прилагаемого письма ты видишь, что Дана ждет в ближайшее время рукопись¹⁸⁰. Что мне написать ему? На болезнь я сослаться не могу, так как продолжаю посылать статьи в «Tribune». Случай весьма сложный.

Жена моя все еще in status quo*. К тому же сильный кашель и тяжелые домашние заботы. Надеюсь, выздоровление твое подвигается вперед. Вчера здесь был Штеффен.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

61

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], пятница, 3 июля [1857 г.] 9, Grafton terrace, Maitlandpalk, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Напишу завтра. Сегодня только сообщаю, что вторая половина банковского билета до сегодняшнего вечера еще не прибыла. При том злом роке, который меня преследует с некоторого времени, она могла, пожалуй, и затеряться. К Уильямсу я не имел возможности зайти, так как состояние жены — примерно со времени твоего отъезда — не позволяло мне отлучаться от нее.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII. 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — в том же состоянии. Ред.

117 62

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 3 июля [1857 г.]

Дорогой Фредерик!

Пишу снова, чтобы опровергнуть первую записку. № II прибыл ровно в 6 часов. Поскольку никогда прежде ни одно письмо так поздно не приходило, то я и написал, чтобы предотвратить возможное недоразумение. Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, I изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

63

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 6 июля 1857 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Рюстова у Уильямса в наличии нет. Штеффену же, при его подозрительности, я бы не хотел писать по этому поводу, ибо юн сам занят английской переработкой этой книги. Мне кажется, по отношению к древнему миру ты мог бы ограничиться несколькими самыми общими замечаниями и прямо сказать — в самой статье*, — что эти темы будут освещены в «Греческой армии» и «Римской армии». Этим будет выиграно время. А до тех пор можно будет не только найти Рюстова, но я смогу также послать тебе массу других деталей, ибо теперь после долгих поисков я нашел в Музее исчерпывающее собрание источников для военной истории древнего времени. В данный же момент самое важное — торопиться. Ты знаешь, что по твоему совету я послал Дана еще второй список; какое же оправдание будет у меня

* В. Рюстов. «Военное дело и полководческое искусство Г. Юлия Цезаря». Ред.

** Речь идет о подготовлявшейся Энгельсом для «Новой американской энциклопедии» статье «Армия». Ред.

118 перед этим человеком? Сослаться на болезнь я не могу, так как иначе я должен был бы совершенно прекратить посылку корреспонденции в «Tribune» и окончательно свести на нет мои и без того весьма скудные доходы. В крайности Дана может прибегнуть к помощи того господина, который уже доставил ему часть военных статей. В таком случае я был бы отстранен. Чтобы избежать этого, я должен в пятницу писать. Трудность состоит в том, что я не знаю, о чем писать.

Ты понимаешь, что для меня нет ничего хуже, как нажимать на тебя во время твоей болезни; когда ты уезжал отсюда, я, право, и понятия не имел, что при твоем состоянии ты сейчас же снова примешься за работу в конторе, да еще так серьезно.

Мое собственное положение такое, что все зависит от того, удастся ли мне на этой неделе уговорить маленького Бамбергера учесть вексель на меня самого. Конец квартала на носу, и бог и дьявол начинают уже штурм.

Фрейлиграт написал мне несколько строк, из которых я вижу, что Credit Mobilier — в панике. Непрерывное падение ценных бумаг на парижской бирже, несмотря на хорошие виды на урожай, вызвало настоящую панику среди финансистов.

Индийская история очень мила¹⁸¹. Путч Мадзини произведен совсем по старому официальному образцу¹⁸². Если бы этот осел хоть, по крайней мере, Геную не втянул в это дело!

Привет.

Твой К. М.

Есть дешевый словарь военных знаний Кэмпбелла¹⁸³.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

64¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 8 июля 1857 г.

Дорогой Фредерик!

Жена моя, наконец, разрешилась от бремени. Ребенок, однако, оказался нежизнеспособным, умер тотчас же. Само по себе это не несчастье. Но, с одной стороны, обстоятельства, непосредственно с этим связанные, произвели на меня ужасное

119 впечатление; с другой стороны, обстоятельства, вызвавшие этот результат, таковы, что вспоминать о них мучительно. В письме не могу подробнее коснуться этого.

Привет. Поклонись от меня Лупусу и сообщи ему это известие.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

65¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

Манчестер, суббота, [11] июля¹⁸⁴ 1857 г.

Дорогой Маркс!

Твои несколько строк были доставлены мне из конторы лишь сегодня утром. Приказчик, который обычно приносит здесь письма, нашел для себя более удобным отдать мне всю корреспонденцию утром, чем накануне вечером. Содержание твоего письма чрезвычайно потрясло меня, несмотря на всю таинственность, ибо я знаю, что тебе, должно быть, очень круто пришлось, если ты так пишешь. К смерти ребенка ты сумеешь отнестись стоически, но жена твоя — вряд ли. Как она себя чувствует, ты не пишешь; я заключаю отсюда, что хорошо, но все же дай мне знать определенно, иначе я не вполне спокоен на этот счет; твои таинственные намеки оставляют в этом отношении простор для всяких предположений. Если только она себя чувствует хорошо, то, в конце концов, все-таки лучше, что все позади.

Рукописи для Дана я сегодня определенно могу обещать тебе на пятницу, то есть статьи «Альма», «Абенсберг», «Адъютант», «Боевые припасы [Ammunition]» и тому подобные мелочи, включающие в себя почти все слова на букву «А» (за исключением «Алжира» и «Афганистана») до Ар и Aq. Материал для всего этого у меня собран, и поскольку в болезни моей — после того как я снова начал пользоваться свежим воздухом — внезапно наступил благоприятный перелом, который, вероятно, положит конец всей истории, я смогу работать без помехи. Поворот этот наступил вчера вечером, и так как мне предписаны прогулки на свежем воздухе за городом, то до четверга

120 я в контору еще не пойду. Лишь только покончу с этими первыми статьями, примусь за «Армию» (новое время — с 1300 по 1850 г.) и «Артиллерию»; начало статьи «Армия» я напишу потом, а ты тем временем должен иметь уже список для «В». «Артиллерию» можно будет послать в пятницу на той неделе; «Армию», быть может, тоже. Кое-какие мелкие статьи я пошлю тебе, возможно, уже завтра для отправки с почтой во вторник.

Лупус несколько дней тому назад уехал во Францию и Швейцарию. Здешний французский вице-консул, купец, без всяких затруднений выдал ему паспорт. На обратном пути (недели через три) он, вероятно, заедет к тебе.

Я не могу еще показываться в конторе. Но, как только снова смогу объявиться там, пошлю тебе еще денег.

Передай от меня твоей жене сердечный поклон и уверения в моем самом искреннем участии. Поклонись девочкам и следи за их здоровьем.

Твой старый Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

68¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 11 июля 1857 г.

Дорогой Фредерик!

Самое главное сейчас, разумеется, чтобы ты восстановил свое здоровье. Постараюсь как-нибудь еще оттянуть время у Дана. Пусть тебя не мучают угрызения совести по этому поводу. На следующей неделе пошлю тебе кое-что о военном деле в древности.

Как я слышал, Гастингс — единственный курорт в Англии, действительно полезный при твоем недуге. Поэтому поезжай туда, ибо к болезни твоей надо, наконец, отнестись серьезно. Употребление железа в качестве предохранительного средства от дальнейшего развития болезни во всяком случае разумно, что бы ни думал об этом г-н Хекшер. Об этом тебе следовало бы также посоветоваться еще с каким-нибудь третьим врачом. Надо предполагать, что каждый из этих господ сведущ лишь отчасти; поэтому хорошо контролировать одного другим.

121 Жена моя поправляется. Однако состояние ее все еще таково, что мне трудно отлучаться из дому.

Революция приближается, как показывают ход дел Credit Mobilier и состояние бонапартовских финансов вообще.

Горячо желаю тебе выздоровления.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

67

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 14 июля 1857 г.

Дорогой Энгельс!

Несмотря на все наши беды, ты можешь быть уверен, что и я, и моя жена (которая, кстати, заметно поправляется) были менее озабочены нашими собственными делами, чем твоим последним сообщением о состоянии твоего здоровья. Я чрезвычайно рад, что наступает улучшение, но просто со страхом думаю о том, что ты намерен снова начать ходить в контору, да еще на этой же неделе. Ведь по всему ходу твоей болезни ты должен был достаточно убедиться, что тело твое нуждается в укреплении и отдыхе и временном освобождении от всякой конторской пыли. Ты должен, как можно скорее, отправиться к морю. Если в этот решающий момент ты поступишь по-ребячески, — прости мне это выражение, — и снова запрешься в конторе, появятся новые рецидивы, и в то же время будет все более и более падать сопротивляемость твоего организма в отношении этой болезни. При таких рецидивах болезнь может под конец задеть легкие, и тогда напрасны были бы все попытки излечиться. Ведь не хочешь же ты ради славы принести себя на алтарь эрмен-энгельсовской конторы? Другого человека, страдающего, как ты, но вынужденного цепляться за работу, вместо того чтобы заняться восстановлением своего здоровья, — оставалось бы только пожалеть. Тебе же достаточно было бы только энергично решиться, чтобы выполнить все, предписанное медициной. Подумай, как долго тянется уже твоя болезнь, сколько было рецидивов, и ты придешь к заключению, что необходимо предоставить на некоторое время г-ну Эрмену самому

122 заботиться о себе, тебе же заняться поправкой своего здоровья при помощи морского воздуха и относительного безделья. Надеюсь, ты отнесешься к делу серьезно и бросишь старую ошибочную систему переходить от лекарств к конторе и обратно. Было бы непростительно с твоей стороны продолжать настаивать на своем.

Об обстоятельствах, которые сопровождали роды моей жены и расстроили меня на несколько дней, я смогу рассказать тебе только на словах. Писать об этих вещах я не могу.

Получил твои статьи¹⁸⁵. Большое спасибо за них.

Индийское восстание ставит меня в несколько затруднительное положение. В «Tribune» я считаюсь человеком, обладающим кое-какими познаниями в военных делах; если ты сможешь написать мне несколько общих фраз, то с тем материалом, какой я собрал, я сумею легко сделать удобочитаемую статью об этом. Положение повстанцев в Дели и движение английской армии — вот единственные вопросы, по которым необходимо в данный момент черкнуть несколько фраз военного характера. Все остальное — просто факты.

Г-н Бамбергер подводил меня в течение двух недель, не являясь ни на одно из назначенных свиданий. Я, понятно, прекращу теперь всякие отношения с этим юношей.

Жена Джонса умерла еще в апреле, он же, по-видимому, чувствует себя относительно хорошо.

От Имандта получил сегодня письмо. Он — в ожидании должности с окладом в 300 фунтов стерлингов. О Дронке он пишет, что тот устроился по-семейному, с женщиной, которая от него забеременела. Это, однако, не мисс Смит.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart. 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

68¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 16 июля [1857 г.]

Дорогой Фредерик!

Сегодня послал тебе Рюстова. Верни его по возможности скорее, так как Штеффен в данное время работает как раз над ним. Я попросил у него книгу для себя*.

* В. Рюстов. «Военное дело и полководческое искусство Г. Юлия Цезаря». Ред.

123 Прилагаемые заметки не многого стоят, за исключением разве нескольких цитат¹⁸⁶. Я хотя и просмотрел «Британскую энциклопедию», но не имел времени почитать ее как следует. Боюсь поэтому, что в заметках едва ли есть что-либо новое для тебя. Использованы для них: Эрш и Грубер «Всеобщая энциклопедия»¹⁸⁷, Паули «Реальная энциклопедия классической древности» (1844—1852 гг.). Читать сами произведения именно теперь я не в состоянии. Жаль, что я раньше не принялся за это. «Британская энциклопедия» списана почти дословно с немецких и французских изданий, и потому трудно исходить из нее, не прочитав самих специальных трудов.

Жена моя поправляется, но еще лежит и настроение у нее очень плохое, за что в глубине души, при нынешних обстоятельствах, я не осуждаю ее, хотя это меня раздражает.

Привет.

Твой К. М.

Надеюсь, что здоровье твое поправляется.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II. Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

69¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[Лондон], 24 июля 1857 г.

Дорогой Энгельс!

Материалы для «Энциклопедии» я сегодня получил¹⁸⁸.

Если у тебя есть какая-нибудь возможность, пришли мне немного денег. В понедельник мне угрожает визит брокера¹⁸⁹ по поводу налогов, и домовладельца. Кроме того, полное безденежье за последние две недели лишило меня возможности создать для моей жены, выздоровление которой туго подвигается вперед (она, наоборот, слабеет с каждым днем), небольшие удобства, предписанные врачом.

За это время я сделал совершенно бесплодные попытки либо учесть вексель, либо — что в Лондоне весьма часто практикуется — получить ссуду в каком-нибудь ссудном обществе¹⁹⁰. Для последней операции необходимы два почтенных поручителя, и в поисках таковых я потерпел полнейшую неудачу.

124 Не востребованные мной от «Tribune» суммы настолько незначительны, что раньше двух недель я не могу и думать и выставлении на нее векселя. Эта сумма была бы больше, если бы, с одной стороны, мне раньше не пришлось выписать на нее вексель на сумму, превышающую ту, которая мне причиталась, и если бы, с другой стороны, из-за домашних неурядиц у меня не получилась некоторая недоработка.

Ничего не может быть фатальнее для меня, как докучать тебе, при твоей болезни, моими горестями, но я так страшно одинок, что мне ничего другого больше не остается.

Надеюсь, что на море ты скоро поправишься. Не забудь сейчас же прислать мне свой адрес.

Привет.

Твой К. М.

Твое письмо Имандту переслано.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, I изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

70

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Ватерлоо близ Ливерпуля, 30 июля (среда) 1857 г.

Дорогой Маркс!

С вечера третьего дня я, наконец, здесь, на море¹⁹¹, но у северной части Мерси, в трех милях за Ньюбрайтоном. К сожалению, я приехал сюда с сильной простудой, которая сразу же ухудшила историю с железами, причиняет большую боль и мешает спать. Хуже всего то, что я на несколько дней стал почти совершенно неработоспособен; ежедневный отчет Хекшеру и еще несколько необходимых заметок — вот все, что я успеваю сделать. По вечерам меня до того мучают боли и общая слабость, что до сих пор я не мог даже читать. И надо же было именно теперь случиться этой проклятой истории! Начиная с вечера пятницы или с утра субботы сперва из-за разных дел, а теперь из-за болезни, я потерял все время. У меня поистине плачевный вид, хожу сгорбленный, скованный в движениях, слабый и в данную, например, минуту опять не знаю, куда деваться от боли.

125 Из Манчестера я велел послать тебе корзину вина, которое пригодится твоей жене: 6 бутылок бордо, 3 портвейна, 3 хереса. Оно должно уже быть у тебя, если заказ был исполнен аккуратно. Напиши мне, какого цвета печати на портвейне и хересе, чтобы я мог проконтролировать своего виноторговца. На хересе должны быть желтые, на портвейне, кажется, зеленые. Бордо имеет этикетку компании Детурнель; оно недавно только мной выписано.

При первой же возможности ты получишь военный материал. К сожалению, не знаю, доходит ли отсюда почта в Лондон за один день, я это проверю на опыте лишь через несколько дней.

Надеюсь, что морской воздух сделает меня скоро достаточно работоспособным, а то теперешнее состояние мне смертельно надоело.

Низкий поклон твоей жене и девочкам.

Твой Ф. Э.

Пять фунтов ты, вероятно, получил.

Адрес: Ф. Э.

Через г-на Суинвуда.

Ст. Бат

Ватерлоо

близ Ливерпуля.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

71¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В ВАТЕРЛОО БЛИЗ ЛИВЕРПУЛЯ¶

[Лондон], 9 августа 1857 г.

Дорогой Энгельс!

У меня сегодня нет возможности написать тебе больше, чем несколько строк. Посылаю пока наилучшие пожелания выздоровления. Мое беспокойство за состояние твоего здоровья так сильно, как будто бы я сам был болен, а может быть и сильнее.

Как обстоит дело с пунктом — «кашель»? Насколько я могу судить по твоим письмам, хоть он тебя, по крайней мере, не мучает.

126 Мой врач, у которого было очень много таких случаев, как твой, говорит, что если состояние больного не позволяло ему купаться в море, он с успехом применял обтирание всего тела подогретой (тепловатой) морской водой с постепенным переходом ко все более прохладной.

Напиши, принимаешь ли ты железо? При таких болезнях, как твоя, и во многих других случаях железо определенно помогало.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

72

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В ВАТЕРЛОО БЛИЗ ЛИВЕРПУЛЯ

[Лондон], 15 августа 1857 г.

Дорогой Фредерик!

Меня очень радует, что море, как и следовало ожидать, действует на тебя благотворно. Как только состояние твое позволит тебе купаться, действие скажется еще быстрее.

Само море, разумеется, является главным целебным средством. Но все же нужны и некоторые лекарства внутрь — отчасти для предупреждения болезни, отчасти же для непосредственного лечения, чтобы привнести в кровь недостающие ей вещества. Поэтому, опираясь на всю новейшую французскую, английскую и немецкую литературу, которую я теперь прочитал по поводу твоей болезни, я противопоставляю утверждениям, содержащимся в твоем письме к моей жене¹⁹², следующие выводы, которые ты можешь проверить у любого консилиума врачей или химиков:

1. Там, где рыбий жир оказывает действие через три месяца, железо действует через три недели.
2. Рыбий жир и железо не исключают, а, наоборот, дополняют друг друга при лечении.
3. Временный недостаток железа в крови — вот основная характерная черта твоей болезни. Наряду с морским купаньем ты должен еще принимать железо даже в том случае, если все внешние следы болезни исчезнут.

127 4. Целебным элементом в рыбьем жире служит для тебя йод, жировые же свойства его для тебя несущественны. Между тем в йодистом железе соединены оба элемента, которые тебе нужны и один из которых ты получаешь в рыбьем жире. Вместе с тем, употребляя это средство, ты избегаешь ненужного обременения желудка, которое связано с приемом рыбьего жира.

Вот мои тезисы, и, я надеюсь, ты отнесешься к ним серьезно, чтобы избежать после выздоровления новых рецидивов, которые могут быть чрезвычайно неприятны.

Положение с Дели таково, как мне кажется, что англичане вынуждены будут начать отступление, лишь только установится сезон тропических дождей. Я рискнул на свою ответственность утверждать это¹⁹³, ибо вынужден был временно заменять тебя в «Tribune» в качестве военного корреспондента. NB, — при том предположении, что имеющиеся до сих пор донесения правильны. Возможно, что я оскандалюсь. Но в таком случае, на помощь всегда сможет прийти некоторая диалектика. Разумеется, свои утверждения я изложил таким образом, чтобы быть правым также и в противоположном случае. Постоянные слухи о падении Дели распространяются в самой Индии правительством в Калькутте и служат, как я вижу из индийских газет, главным средством к тому, чтобы держать в повиновении Мадрасское и Бомбейское президентства. Посылаю тебе для времяпрепровождения прилагаемый при сем план Дели, который ты должен, однако, мне вернуть*.

Из большинства отчетов Французского банка уже видно, что вместо д'Аргу у кормила находится бонапартист**, который мало церемонится с учетными операциями и выпуском банкнот. Финансовый крах во Франции должен принять колоссальные размеры, так как всюду этому содействуют самым бешеным образом.

Имандт мне здесь сильно помешал в работе. Кружка пива является, собственно, единственным медиумом, при посредстве которого можно вступать в сношения с этими спиритами***.

Наилучшие пожелания выздоровления от меня и жены.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — Nota bene — заметь себе. Ред.

*** Игра слов: «spiritrapper» — «человек, занимающийся столоверчением, спиритизмом»; «spirit» — «дух», а также «алкоголь, спиртной напиток». Ред.

128

73¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Ватерлоо [близ Ливерпуля], 21 августа 1857 г.

Дорогой Мавр!

Статьи* ты, вероятно, сегодня утром получил.

Твои тезисы я считаю все же спорными. Если говорят, что железо оказывает действие через три недели, а рыбий жир через три месяца, то это, конечно, не следует понимать буквально. О трехнедельном лечении вообще не может быть и речи при такой болезни, и я склонен был бы скорее сказать: с железом или без железа, но чаще всего бывает так, что лечение продолжается скорее три года, чем три недели.

Что недостаток железа в крови — основная характерная черта золотухи, это для меня, во всяком случае, ново. Независимо, однако, от всякой литературы несомненно, что с некоторого времени распространяется мода сводить все болезни к недостатку железа в крови, — мода, которая начинает уже вызывать реакцию. Даже относительно такой болезни, как бледная немочь, для которой наиболее точно установлено, что ее основной характерной чертой является недостаток железа, некоторые французы утверждают в последнее время, что железо тут вовсе ни при чем. Тем более туманным мне кажется вопрос об основной характерной черте золотухи.

Что в рыбьем жире главным действующим элементом среди прочих является также и йод, это — несомненно. Но далеко не единственным. Йод в другом виде отнюдь не дает такого результата. Тут, кроме того, имеется еще хлор и бром, действующие на болезнь прямо или косвенно, а насколько помогают здесь составные части желчи и летучие жирные кислоты, это еще не установлено. Я знаю только, что норвежский рыбий жир, имеющий горький привкус желчи, помог мне гораздо больше, чем лишенные этого привкуса ньюфаундлендский или английский.

Йодистое железо я принимал все время, пока был в Манчестере (по возвращении из Лондона и до отъезда в Ватерлоо), одновременно с рыбьим жиром, а воспаление все усиливалось и, наконец, стало хроническим. С тех пор, как я здесь, я больше не принимал йодистого железа, но уже давно уговорился

* — по-видимому, для «Новой американской энциклопедии». Ред.

129 с Х.*, что по окончании курса лечения буду принимать либо йодистое железо, либо квевеновское железо с рыбьим жиром.

Жир в виде рыбьего жира для меня в данный момент тоже отнюдь не бесполезный балласт. С тех пор, как я несколько окреп, началось снова и накопление жира. Готовый животный жир допускается в моей диете, понятно, лишь в весьма незначительном количестве; вследствие этого я должен больше есть мучнистых веществ, и, действительно, иногда у меня бывает настоящий волчий аппетит к хлебу; я ем вдвое больше мяса, но вчетверо больше хлеба, чем обычно. При таком питании жир в виде рыбьего жира мне прекрасно помогает, так как принимается он в весьма невинной форме и не действует так раздражающе, как действует говяжий жир или жирно приготовленные блюда.

Как видишь, мы вовсе не упускаем из виду железо, и даже после того, как я в течение свыше трех недель принимал его безрезультатно, быть может, при данных обстоятельствах даже вызвав ухудшение, оно все же уже зарезервировано для приема по окончании курса лечения. Хекшер, с которым я в прошлое воскресенье говорил по поводу железа, высказался решительно против того, чтобы после проделанного опыта уже сейчас снова применять железо, и я должен признать, что он прав. Позже — пожалуйста. Повторяю, впрочем, что, несмотря на единодушное мнение в литературе, сведение всех болезней к недостатку железа вызывает у меня, и будет вызывать, большое недоверие, пока мы не узнаем точнее, чем до сих пор, о том, в каком виде железо находится в крови и даже каково нормальное количество его там. Во всяком случае, когда началась эта история, у меня железа в крови было достаточно; это засвидетельствует любой медик, который видел меня тогда. Что у людей с явно выраженным золотушным видом, бледностью, прозрачной кожей и т. д. может быть налицо недостаток железа, этому я охотно верю.

Но, если даже допустить, что это — основная характерная особенность болезни, отсюда еще далеко не следует, что нужно, не разобравшись, сейчас же начать употребление железа. Железо очень трудно ввести в кровь иначе, как в тех малых количествах, в каких оно находится в обычной пище. Стало быть, если предположить, что характерная особенность моей болезни состоит в неспособности крови усваивать железо из пищи, то еще менее будет она усваивать его из лекарств. Морской воздух и морские купания укрепляют организм так, что кровь снова приобретает эту способность. Она, следовательно, снова начинает

* — Хекшером. Ред.

130 усваивать железо из мяса и хлеба, а так как я ем теперь много больше, чем обычно, то, стало быть, и железа усваивается соответственно больше. Вот тогда, когда эта способность восстановлена, может стать полезным и прием железа в виде лекарства, хотя я думаю, что девять десятых его проходит через организм без всякой пользы; но даже согласно теории лечения железом употребление железа признается правильным не для всех периодов болезни. А надо еще принять во внимание особенности каждого отдельного случая и конституцию организма. Я, например, по-видимому, особенно чувствителен ко всяким металлам; даже наружное употребление ртути, имевшее целью помешать местному распространению воспаления, действовало на меня очень быстро, и весьма возможно, что употребление йодистого железа в такое время, когда кровь моя была слишком дезорганизована, чтобы усваивать его, вызвало обострение воспаления.

Во всяком случае, я не вижу, чтобы твои тезисы* — даже если согласиться с теорией лечения железом — опровергли сколько-нибудь по существу мои утверждения, изложенные в предыдущем письме¹⁹⁴, в котором, впрочем, речь шла только относительно немедленного применения железа, без указания определенной формы, и о прекращении приема рыбьего жира.

Сегодня я впервые купался в море; подействовало великолепно и вызвало чертовский аппетит. Пока я могу купаться всего лишь через день.

Однако уже время отправления почты. «Армия» в работе.

Большой привет твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

74

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Ватерлоо, 25 августа 1857 г.

Дорогой Маркс!

Свое последнее письмо я вынужден был внезапно прервать из-за отхода почты. А я хотел еще рассказать тебе о приклю-

* См. настоящий том, стр. 126—127. Ред.

131 чениях Лупуса во Франции. У него не было ни денег, ни времени, чтобы остановиться в Лондоне, и потому он проехал мимо, прибыв в Манчестер с двумя шиллингами в кармане. С самого Лилля его узнала и преследовала французская полиция. Со свойственным ему счастьем он попал к тому же неожиданно для себя как раз в самый разгар выборов и хорошенького террористического заговора. Он остановился в маленьком отеле возле Лувра, а затем решил съездить в Версаль. Во время этой поездки к нему пристали два полицейских шпиона, лазили к нему в вагон туда и обратно и не спускали с него глаз. Когда он вернулся в отель и сел в салоне ужинать, к столу подсели два шпиона, из которых один был эльзасский еврей, и отпускали замечания по его адресу на немецком, французском и ломаном английском языке. «С каким аппетитом еще способен жрать этот прохвост, а ведь его башка не стоит и пфеннига». «That chap eats with much appetite and his head is not worth a farthing. The telegraphic despatch has just arrived» и т. д. Выдержав все это молча, — его нечистая политическая совесть, разумеется, заставляла его молчать, так как иначе его сволокли бы в карцер, и он должен был бы в префектуре давать показания, что он за волк*, — и подвыпив с досады, Лупус отправился в свою комнату и улегся у окна — в бельэтаже. Но тут он заметил в воротах своих версальских друзей. Банда эта все увеличивалась, кричала что-то по его адресу, а вожак ее вступил в переговоры с хозяйкой. После этого субъекты заняли весь дом, пьянствовали и скандалили до полуночи, расположившись в комнатах справа, слева и над Лупусом, которого, как ты можешь себе представить, в пот бросало, — к тому же было смертельно жарко. Рано утром субъекты разбудили его. Справа и слева они стучали в его стену, над его комнатой двигали стол, кровать и т. д., так что с ума можно было сойти. Наконец, набравшись мужества, Лупус направился в уборную. На лестнице сидел еврей со своим спутником, и еврей сказал совсем громко: «Теперь прохвост идет испражняться». Лупус заказал себе завтрак в комнату и навел справки о времени отхода страсбургского поезда. Субъекты постепенно исчезли, так как это был день перебаллотировок, и, к тому же, они достигли своей цели — выжили Лупуса из Парижа. В поезде он опять увидел своего версальского друга, который следовал за ним в том же вагоне четыре-пять станций, затем его сменил другой. Субъекты эти все время так шумно втискивались в совершенно перепол-

* — «С каким аппетитом жрет этот прохвост, а ведь его башка не стоит и фартинга. Получена только что телеграмма». Ред.

** Игра слов: Wolff — фамилия, «Wolf» — «волк». Ред.

132 ненный вагон, что один французский обыватель сказал в шутку: «Среди нас, по-видимому, есть преступник?» Так сопровождали его до Лиона; по пути из Шалона-на-Соне на пароходе снова оказался версалец. В Лионе Лупус направился в первый попавшийся отель, но оказалось, что кельнер и все были уже на чеку, телеграфировали и сигнализировали этим субъектам о его приходе. Кельнер начинал свистеть, лишь только Лупус выходил из комнаты, а человек в конторе кричал: «Вот он!», после чего Лупус вынужден был проходить сквозь строй отборных полицейских шпионов. Преследование это продолжалось и на Сейсельской железной дороге до того места, от которого отходит ветка на Пломбьер, где как раз в это время пребывал г-н Бонапарт. С этого момента, как только убедились, что Лупус направляется не в Пломбьер, его оставили в покое. На обратном пути не было и тени преследования.

Отсюда видно, что сделал г-н Бонапарт с Обществом десятого декабря. Этих бродяг сразу узнаешь, особенно по их попойкам и комичным приемам, которыми они отравляют пребывание в Париже подозрительным лицам. Если бы Лупус не уехал, они, вероятно, затеяли бы драку, чтобы иметь предлог потащить его в префектуру. Но сколько же этих субъектов должно быть на службе, если они могли приставить целый эскадрон к сравнительно мало известному им Лупусу! А вдобавок еще организация хозяев, кельнеров, лакеев и т. д. в качестве подручных.

Я только что снова выкупался, что, в общем, меня очень укрепляет и освежает, но поначалу воспаление снова как будто несколько обострилось. Этого следовало ожидать. В общем, я чувствую себя теперь очень хорошо, и раны меня меньше беспокоят. Старик мой*, вероятно, уже в Манчестере. Завтра я узнаю это определенно и тогда сразу же выеду в Манчестер, а через несколько дней — на какой-нибудь более целебный морской курорт, может быть, на остров Мэн. Пиши поэтому пока в Манчестер. Как только я окончательно поправлюсь и не буду больше нуждаться в регулярном морском купанье, думаю поездить по морю, вероятно — пароходом через Дублин в Портсмут и на остров Уайт, где мы сможем тогда совместно устроить военный совет. Но это зависит еще от разных обстоятельств.

«Армия» подвигается; древность готова, средневековье будет короткое, а затем — новое время. Правда, древность одна занимает шесть-семь страниц; посмотрю, нельзя ли еще что-

* — Фридрих Энгельс-старший, отец Энгельса. Ред.

133 нибудь вычеркнуть, но строго придерживаться размеров, указанных г-ном Дана, невозможно. До пятницы не смогу доставить эту вещь, ибо помешает мой старик, но, надеюсь, — до вторника удастся. Кстати, неужели Дана совсем ничего не пишет насчет рукописи или списка на «В»? Как же так; было бы все же странно, если бы он совсем замолк.

Наилучшие пожелания.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

75¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[Лондон], 26 августа 1857 г.

Дорогой Энгельс!

Прилагаю записку к тебе от Шрамма. Напиши ему несколько слов. Я не думаю, что его состояние может внушать еще большие надежды.

Приключения Лупуса весьма забавны.

Почему же ты не едешь в Гастингс, который славится своим целебным воздействием на такие болезни, как у тебя. Это — единственный специфический курорт такого рода в Англии. Остров Мэн, который я имел честь видеть вместе с тобой, — правда, лишь маленькую часть его, — отличается зловонием.

С Дана дела обстоят не слишком блестяще. Я считал неуместным подробнее ознакомить тебя с этим вопросом в тяжелый период твоей болезни. Уже давно Дана послал мне прилагаемый список на букву «В» (в том числе только две невоенных статьи: «Блюм» и «Бурьенн»). Одновременно он написал мне, что чем скорее будет доставлен материал для следующих томов, тем для них лучше; я же, со своей стороны, могу, мол, получать гонорар тотчас же после отправки статьи. Но что мне было делать в то время, когда не было еще возможности отослать материал на «А» и когда должен был возбудить подозрение тот факт, что я не воспользовался таким настойчивым предложением, да притом еще на таких выгодных для меня условиях? Не оставалось ничего другого, как совсем не писать некоторое время в Нью-Йорк, а потом — лишь изредка, скажем, один раз в две недели, так что у меня всегда была возможность с некоторым правдоподобием объяснять позже, будто моя собственная

134 болезнь и домашние неурядицы крайне затрудняли мне всякое писание, что подтверждалось также и моим редким корреспондированием в газету. При таких условиях посылать Дана твой список на «В» было бы совершенно бесцельно и сделало бы мое положение еще более фальшивым. Между тем я узнал также, что в число соиздателей «Tribune» вступил теперь майор Рипли*, так что в крайнем случае, на худой конец, Дана мог его использовать для «Энциклопедии».

Ну, так вот; 24 июля я послал твой первый материал. Подошел август, а состояние твое, казалось, снова начало ухудшаться. 11 августа был получен снова материал от тебя**. Мое чутье мне подсказало, что из Нью-Йорка следует ожидать письма, которое поставит меня в весьма затруднительное положение, ибо твоя болезнь сделала невозможным ускорение работы. Поэтому, чтобы обеспечить себе путь к отступлению, я отослал этот материал Дана вместе с письмом¹⁹⁵, в котором извещал его, во-первых, что большая часть статей была отправлена 7 августа (так что он должен был считать, будто рукопись затерялась), и в то же время объяснял ему промедление и задержку болезнью, которая-де еще не совсем прошла. Я сделал это потому, что тем самым был предусмотрен любой исход. Если придет рекламация от Дана (вероятно, в начале сентября), то рукопись на «А» будет либо готова, либо нет. В первом случае, она может либо еще быть нужна ему, либо нет. Если первое — ничего не потеряно. Если второе — вина падет, по-видимому, на почту. Если же рукопись вообще не будет готова, то тогда мистификация была тем более необходима.

17 августа*** я получил прилагаемое письмо от Дана.

Что касается «В», то теперь приходится думать вовсе не о том, как пополнить список, а лишь о том, как бы, по возможности, поскорее справиться с ним. Если это невозможно, придется бросать все дело.

В результате всего этого мое материальное положение абсолютно непрочно, да и мое положение в «Tribune» стало шатким.

Будь так добр, верни мне план Дели и напиши свой взгляд на индийские дела.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II. Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* Соиздателем «New-York Daily Tribune» был Джордж Рипли. Ред.

*** В оригинале описка: апреля. Ред.

135

76¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

Райд, остров Уайт, 8 сентября 1857 г.

Дорогой Маркс!

Сегодня, наконец, под ужасающим проливным дождем я перебрался на свое новое место-жительство и завтра тотчас же снова принимаюсь за «Армию». В Портсмуте я вчера покончил со всеми военными достопримечательностями; таким образом, остается только еще флот, который в данный момент имеет весьма жалкий вид. Со здоровьем все время хорошо, и если погода станет лучше, то надеюсь скоро совсем исцелиться. Дорога от Портсмута сюда занимает полчаса. Это весьма аристократическое гнездо, но комнаты не так дороги, как в Ватерлоо. Относительно съестных припасов я узнаю, наверное, к концу недели. Но отели и т. п. безобразно дороги.

В Портсмуте чувствуешь себя совсем как в нашем отечестве. Военных моряков в городе увидишь немного; зато царят здесь лейтенант, чванство, напускная сдержанность, исковерканный английский язык — все то, что составляет офицера и джентльмена. Народ тоже почти всегда ходит в униформе. Я видел учение 47-го полка, — все старые крымские солдаты с медалями, только что прибывшие со Средиземного моря. Более простые эволюции — сносны, но сложные, «идеальные» маневры, которых так много в английском служебном уставе, — производились очень неумело. Образование каре из косо марширующей развернутой колонны ///// совсем не удалось, вышла дьявольская путаница. Зато очень хорошо получались фронтальный марш по линии и развернутый батальон. Офицер командовал очень спокойно, но в ротах раздавались проклятия и ругательства, как у нас. Вся маршировка производится по нашему образцу, только, пожалуй, большими шагами и более быстрым темпом, но с большим равнодушием у каждого отдельного солдата. Прусский лейтенант сказал бы: «у парней нет огонька». Беглый шаг еще очень неудовлетворительный, несогласованность в движениях полная, как во сне. Окончательный итог: устав очень плох, войска лучше, чем устав, у французов в Крыму научились пока что мало; все новейшие усовершенствования либо вовсе не введены, либо плохо выполняются.

136 Лишь только «Армия» будет готова, пошлю ее тебе. Низкий поклон твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

77

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

[Райд], 10 сентября, четверг [1857 г.]

Дорогой Маркс!

При сем — «Беннигсен» и «Барклай»*. На наполеоновских генералах я останавливаюсь несколько подробнее, — они последуют завтра или послезавтра. «Армия» будет скоро готова.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, I изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

78

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¹⁹⁶¶

В ЛОНДОН

[Райд, 11 или 12 сентября 1857 г.]

Бертье был просто служака, без всяких идей, но страшно ревностный к службе и точный в исполнении; когда Наполеон в 1809 г. направил его в Баварию, чтобы привести в порядок войска прежде, чем он сам туда прибудет, Бертье при помощи ordres et contrordres** разделил армию на три части, поместив Даву с половиной войск у Регенсбурга, Массена с другой половиной у Аугсбурга, а между ними у Абенсберга — баварцев, так что эрцгерцог Карл при быстром продвижении вперед мог бы разбить эти группы войск по отдельности. Только при-

* К. Маркс и Ф. Энгельс. «Беннигсен». «Барклай-де-Толли». Ред.

** — приказов и контрприказов (намек на выражение, приписываемое Наполеону I: ordre, contrordre, desordre — приказ, контрприказ, беспорядок). Ред.

137 бытие Наполеона и медлительность австрийцев спасли французов.

Бернадот был в 1813 г. вовсе не генералом, а дипломатом. Он мешал подчиненным ему генералам переходить в наступление, и когда Бюлов, вопреки приказу, дважды, при Грос-Берене и Денневице одержал победу, Бернадот остановил преследование. Он поддерживал постоянные связи с французами; когда Блюхер совершил марш к Эльбе на соединение с ним, чтобы заставить его, наконец, действовать, Бернадот все еще оставался пассивным, пока сэр Ч. Стюарт (английский уполномоченный в его армии) не заявил ему, что если он теперь не двинется, то ему не выплатят больше ни единого пфеннига. Это помогло; тем не менее шведы появились на поле боя под Лейпцигом только honoris causa и за всю кампанию не потеряли в боевых действиях и 200 человек. Бернадот был французским посланником в Вене в 1798 году; он вывесил трехцветный флаг к празднику годовщины победы над австрийцами; народ атаковал его отель и сжег флаг. Он уехал, но Наполеон признал его неправым и побудил Директорию замять это дело.

Не можешь ли ты разузнать, как называются по-английски мосты на быках (ponts a chevalets). Желательно было бы также описание австрийских понтонов системы Бираго и маленькая выписка — только указание — относительно качества понтонов у различных армий (см. сэр Говард Дуглас. «Военные мосты»). Не имеют ли еще русские и пруссаки парусиновых понтонов? У меня здесь нет никакого материала, а то, что я имею в Манчестере, весьма устарело. Об английских понтонах у меня кое-что есть.

Публикуется впервые

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

79

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[Лондон], 15 сентября [1857 г.]

Дорогой Энгельс!

Ты должен простить мне мое молчание и неподтверждение твоих различных посылок. Во-первых, много работы, а затем много убивающей время беготни, предпринимаемой отнюдь

* — буквально: ради почета; здесь: для вида. Ред.

138 не «по велению сердца». Надеюсь, что несмотря на скверную погоду, твое здоровье восстанавливается, и все еще не отказываюсь от мысли, что ты под конец примешь и железо. Боюсь только, что тебе вредно много писать.

В пятницу жду письма от Дана. Сегодня выслал ему «Барклая», «Бертье», «Блюма», «Бурьенна» и твои статьи¹⁹⁷. Мне важно послать на следующей неделе вторую партию на букву «В». Отдельные вопросы, которые мне надо будет поставить тебе в связи с ближайшей обработкой французских генералов, я пришлю тебе со следующим письмом. О польских подвигах Бема я нахожу следующее:

«Отличился в сражении при Игании, где он с двенадцатью легкими и четырьмя тяжелыми орудиями сражался против сорока русских пушек крупного калибра; затем — в сражении при Остроленке. Здесь он со своей батареей галопом проскакал до линии легкой пехоты русских, открыл по переправлявшимся через Нарев частям убийственный огонь, выдержал канонаду из восьмидесяти орудий и принудил неприятеля к отступлению. После этого боя он получил чин полковника; вскоре затем — главнокомандующего всей артиллерией, и когда польские боевые силы сконцентрировались у Варшавы, — чин генерала. В дни 5 и 6 сентября Бем ввел все свои боевые силы в действие; выставив полевые орудия между разрозненными долговременными укреплениями второй линии, он продвинулся 6-го числа с сорока орудиями под самую Волю, уже взятую русскими, но, не получив поддержки ни от пехоты, ни от кавалерии, должен был отступить. Когда польская армия в ночь с 7-го отступила к Праге, он с сорока орудиями занял мост, но утром 8-го получил известие о состоявшемся соглашении с русскими и о приказе Малаховского направиться с артиллерией в Модлин*. Смотри его записку в аугсбургской «Allgemeine Zeitung» за 1831 г., где он описывает последние события и нападает на Круковецкого»¹⁹⁸.

Так как вышеозначенному авторитету я ни капли не доверяю, то прошу тебя проверить данный отрывок и в кратком виде, лучше всего сразу по-английски, изложить мне исправленные места.

Требуемые тобой заметки я завтра поищу в Музее¹⁹⁹.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке
в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса,
1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — Ново-Георгиевск. Ред.

139 80

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В РАЙД

[Лондон], 17 сентября* [1857 г.]

Дорогой Энгельс!

О Бернадоте писать трудно. Французские генералы, писавшие при Луи-Филиппе, большей частью его безусловные приверженцы; нынешние писатели при Бустрапе в такой же мере его безусловные противники. Главные спорные пункты, о которых я прошу тебя справиться, следующие:

1. Его участие в битве при Аустерлице, а именно маневры, произведенные им до нее.
2. Его поведение в битве при Йене и перед битвой при Эйлау.
3. Его поведение в битве при Ваграме.

С его дипломатической миссией в Вене дело обстоит не совсем так, как ты это изображаешь**. Доказано (между прочим, у Шлоссера. «К характеристике Наполеона»), что бонапартовские газеты в Париже травили Бернадота как роялиста за то, что он не вывесил французского флага. Они принудили его сделать этот шаг, который Бонапарт потом дезавуировал.

Вообще Бонапарт чуял, что Бернадот среди его генералов — «государственный человек», который преследует свои «собственные планы». Своими мелочными и жалкими интригами против Бернадота Бонапарт, и особенно его братья, создали Бернадоту гораздо более видное положение, чем то, на которое он мог бы сам рассчитывать.

Вообще Наполеон гнусно вел себя по отношению ко всем, у кого подозревал «собственные цели».

Твой К. М.

В отношении Блюхера — ты должен написать мне об его главных сражениях, его общей военной характеристике, наконец, об его тактических заслугах, так усердно подчеркиваемых Грисхеймом²⁰⁰.

То же самое о Бесьере, Брюне, Брауне, Бюжо.

Боске в Крымской кампании.

Пришли мне список Дана на «В», так как я потерял свою копию.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx»/ Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* В оригинале описка: апреля. Ред.

** См. настоящий том, стр. 137. Ред.

140

81¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²⁰¹¶

Райд, пятница, 18 сентября 1857 г.

Дорогой Маркс!

Твое письмо я получил вчера во вторую половину дня, слишком поздно, чтобы успеть подготовить еще что-нибудь на букву «В»; притом я был в Портсмуте, когда прибыло сюда письмо, и поэтому еще часть времени была потеряна, иначе я мог бы перевести тебе выписки о Беме. У вас там, по-видимому, скверная погода; здесь все время прекрасно, только слишком жарко; на прошлой неделе несколько раз были сильные ливни, но в промежутках все же было тепло и очень хорошо. Климат здесь действительно великолепный, и растительность — все, что не требует слишком горячего солнца, — здесь носит почти такой же южный характер, как в Неаполе. Изгороди из лавровых кустов. Состояние мое значительно улучшается, с самой болезнью покончено*, ни одна железа уже больше не воспалена, и я занимаюсь теперь еще только залечиванием, исцелением ран, — что, правда, идет медленно, — и накоплением мяса и жира. Купанье действует на меня очень хорошо; я уже могу снова свободно плавать, — это доказывает, какие успехи сделал я в лечении. Я навестил Пипера в Богноре, — очень милое местечко, но ничто в сравнении с Райдом; хотел бы я знать, как долго он удержится там. Ему везет, но именно поэтому сознание своей гениальности снова оживает в нем; случайную удачу он ставит себе в заслугу и уже воображает себя наполовину королем Богнора. В воскресенье он приезжает сюда; быть может, также и Штеффен. Как-нибудь на следующей неделе я съезжу в Брайтон, а оттуда отплыву на Джерси, куда собирается и Шрамм, как он мне пишет. Ты бы мог тогда, наверное, тоже заехать в Брайтон, а затем — если можно устроиться с работой — вместе со мной на Джерси; морское путешествие было бы тебе тоже полезно. Каково твое мнение об этом? До вторника я во всяком случае остаюсь еще здесь, а может быть, и несколько дольше, — посмотрю.

О Беме я сказал бы лишь следующее:

«В битве при Игании, где он командовал артиллерией, Бем привлек к себе внимание искусством и выдержкой, с какими он вел бой против превосходящих по мощности русских батарей. При Остроленке он в том же качестве** снова командо-

* См. настоящий том, стр. 138. Ред.

** — в чине майора артиллерии. Ред.

141 вал артиллерией; когда атаки польской армии были окончательно отбиты русскими, перешедшими Нарев, Бем прикрыл ее отступление, смело выдвинув вперед все свои орудия. После этого он был произведен в полковники, а затем вскоре — в генералы и был назначен командующим всей польской артиллерией. Когда русские атаковали укрепления Варшавы и взяли Волю, Бем с сорока пушками двинулся против этого главного укрепленного пункта всей линии обороны, но превосходство противостоящих ему сил русской артиллерии помешало польской пехоте возобновить атаку и принудило Бема отступить²⁰².

Остальные дела самые обыденные. Об Игании у меня нет здесь материала; это было не очень значительное сражение — защита плотины, которая, как это обыкновенно бывает, в результате обхода утратила свое значение; про 40 пушек крупного калибра безусловно наверно; также и про отступление русских при Остроленке; это могло касаться лишь стрелков и вспомогательного персонала или нескольких чересчур далеко выдвинувшихся батальонов. То, что я говорю выше, — это самое благоприятное о Беме, потому что Дибич запретил преследование.

Большое спасибо за сведения о мостах. Вполне достаточно. Теперь в воскресенье или понедельник пошло тебе «Сражение [Battle]», «Батарею» и что еще успею подготовить на букву «В» и усердно примусь за остальное. О Блюхере пошло тебе кое-что тоже на этих днях, как только прочитаю Мюфлинга²⁰³.

Кого еще из французских генералов и каких именно их подвигов ты считал бы нужным коснуться подробнее? Отведи мне по возможности побольше времени, так как я могу продуктивно работать не более двух часов подряд.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

Перевод с немецкого и английского*

82

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[Лондон], 21 сентября 1857 г.
9, Graftontrance, Maitlandpark,
Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Улучшение твоего здоровья — самое приятное известие для меня.

142 От Дана получил в прошлую пятницу холодное и короткое письмо. Ответил ему, что сейчас же предъявлю претензию почте. Затем, так как «Алжир» и «Боевые припасы»* лежали у меня готовыми, я отослал их ему, заметив, что я оставил себе кроме того их копию; я написал также, что у меня еще сохранилась рукопись «Армии», поэтому я дам заново переписать ее и сейчас же вышлю (я сделал это потому, что в своих последних письмах ты неоднократно говорил, что «Армия» почти готова); что касается «Артиллерии», то она войдет, мол, большей частью в «Историю орудия», рукописи же у меня-де уже нет. Вообще, на всякий случай — хотя, вероятно, теперь уж слишком поздно — надо было бы послать на «А» только еще «Армию», «Армаду», «Аякучо». Последние две вещи я указал потому, что ты можешь их составить совсем кратко, а в материале, который я тебе послал, есть кое-что оригинальное об армаде и Аякучо (насчет Эспартеро)²⁰⁴. Так обстоит это дело.

Завтра отсылаю еще три биографии**.

Обстоятельства мои не позволяют мне приехать в Брайтон и еще того менее — сопровождать тебя на Джерси.

Насчет генералов на «В», по тщательном рассмотрении, мне от тебя ничего больше не нужно, кроме ответа на мой вопрос о Бернадоте и самое существенное о Блюхере, Бюжо, Боске (в Крымской войне). О других французах у меня материала достаточно. Наконец, нужен сэр Дж. Браун, о котором я ничего не знаю. Много о нем не надо.

Твой список на «В» и «С» я послал Дана.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

83

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Райд, 21 сентября 1857 г.

Дорогой Маркс!

Штеффен и Пипер вместе с одним приятелем Пипера были здесь; последние два только что ушли, так что до закрытия почты

* Ф. Энгельс. «Алжир». «Боевые припасы». Ред.

** К. Маркс и Ф. Энгельс, «Беннигсен»; К. Маркс. «Блюм», «Бурьени». Ред.

143 я едва буду иметь еще время хоть сколько-нибудь просмотреть прилагаемую статью* и написать тебе о Бернадоте.

Аустерлиц**. Он был послан Наполеоном в Иглау***, чтобы оттуда наблюдать за эрцгерцогом Фердинандом в Богемии; своевременно получил от Наполеона приказ идти в Брюнн***, что он и сделал; был поставлен со своим корпусом между Сультом и Ланном (в центре) и помог отразить обход, предпринятый правым крылом союзной армии. Какой-либо особо важной операции Бернадота в этом случае я не помню и у Жомини²⁰⁵ также ничего не нахожу.

Йена. Тут нет сомнения, что Бернадот действительно получил от Наполеона приказ идти от Наумбурга на Дорнбург, в то время как Даву, тоже стоявший у Наумбурга, должен был двигаться на Апольду. В приказе, полученном Даву, было сказано, что если Бернадот уже соединился с ним, то они могут вместе идти на Апольду. Даву добивался именно этого, после того как он сам выяснил направление движения пруссаков и убедился, что в направлении на Дорнбург Бернадот не встретит противника. Он даже выразил готовность встать под командование Бернадота. Но этот воспротивился на том основании, что в приказе, данном ему, фразы об Апольде нет, и ушел. В результате он промаршировал весь день 14-го, не встретив неприятеля, Даву же пришлось одному сражаться при Ауэрштедте; если бы Бернадот был тут или же поспешил бы 14-го прямо на гром канонады, то эта в сущности незначительная победа могла бы стать такой же решающей, как победа при Йене. Только в силу того обстоятельства, что прусская армия из-под Ауэрштедта смешалась с армией, бегущей из-под Йены, и что стратегическая подготовка боя была организована Наполеоном, дело это оказалось тогда все же решающим по своим результатам. Почему Бернадот поступил так, — осталось невыясненным. Жомини называет это чрезмерно скрупулезной точностью. Вероятно, Бернадот был рад буквальным исполнением приказа скомпрометировать Наполеона, который в этом случае действовал, несомненно, на основании неверных предположений.

Эйлау. Когда Беннигсен двинулся, чтобы разбить войска Нея, осмелившиеся выдвинуться слишком далеко вперед и стоявшие слева позади войск Бернадота, Наполеон устроил ему западню: Ней отступил к югу, Бернадот же — к юго-западу,

* Ф. Энгельс. «Сражение». Ред.

*** Чешское название: Брно. Ред.

144 и у него был приказ заманить Беннигсена к Висле, между тем как Наполеон из Польши двинулся к северу наперерез коммуникациям Беннигсена. Офицер-ординарец с письменными приказами Бернадоту был схвачен казаками, и Беннигсен узнал таким образом о грозившей опасности, которой он только что избежал. Бернадот же, благодаря той же случайности, остался без инструкций и потому оказался позади линии боя. Я не вижу, чтобы в этом случае его можно было в чем-нибудь упрекнуть.

Баграм. В первый день сражения

«Евгений* появился около Ваграма, но, очутившись здесь посреди неприятельских резервов и не будучи поддержан Бернадотом, который вступил в бой с опозданием и недостаточно решительно, подвергся атаке с фронта и с фланга и был энергично оттеснен к моей гвардии»²⁰⁶.

Во второй день сражения я не нахожу о Бернадоте ничего особенного.

Во всяком случае, г-н Бернадот не был очень крупным генералом, нигде по-настоящему не отличился и даже в политике в нем сильно давал себя знать гасконец. Недурная идея — стать императором после Наполеона!²⁰⁷

О Бесьере я не могу сказать ничего другого, кроме того, что он большей частью командовал гвардией, особенно кавалерией, — пост, при котором ум был совершенно излишен. Храбрым он был, вот и все.

На этой неделе я хочу, по возможности, закончить или хотя бы сильно продвинуть букву «В» и тогда же напишу тебе необходимое о Блюхере. Теперь же почта закрывается.

Наилучшие приветы твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Как с поездкой?

Хавлюк, по-видимому, самый дельный человек в Индии; пройти 126 миль за 8 дней в этом климате и к тому же выдержать пять или шесть сражений — это нечто грандиозное. Что все это должно было кончиться всеобщим распространением холеры, это можно было предвидеть.

Я почти не вижу здесь «Times», а то мог бы написать тебе подробнее об Индии; слишком уж трудно тут достать газеты.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — Богарне. Ред.

145

84¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Райд, 22 сентября 1857 г.

Дорогой Маркс!

О Бернадоте при Ваграме еще следующее: когда 5 июля, главным образом из-за его медлительности, атака французов была остановлена, Бернадот занял расположенную в центре деревню Адеркла, несколько выдававшуюся за французскую линию, а утром 6-го, когда австрийцы стали выдвигаться для атаки сосредоточенными силами, он расположился на открытой равнине перед Адеркла, вместо того чтобы, прочно закрепившись в этой деревне, иметь ее на линии своего фронта. Когда австрийцы приблизились, он счел эту позицию слишком рискованной (за день до того его войска вследствие его медлительного образа действий понесли в конце концов значительные потери) и отступил на плато позади Адеркла, оставив, однако, не занятой эту деревню, которая была немедленно захвачена австрийцами Бельгарда.

Вследствие этого французский центр оказался в опасном положении, и командовавший им Массена выслал вперед дивизию, которая снова взяла деревню, но эта дивизия была вновь выбита из нее гренадерами Д'Аспре. Тут прибыл сам Наполеон и принял на себя общее командование, составил новый план сражения и тем самым обрек на неудачу маневры австрийцев. Промахи Бернадота здесь совершенно неоспоримы, если описание Жомини сколько-нибудь верно²⁰⁸.

«Армия» готова, что касается исторической части — вплоть до французской революции. Постараюсь теперь сразу же приготовить новый период и часть, касающуюся общей организации, которой я заканчиваю, а также, если удастся, еще кое-что на «В», чтобы ты мог посылать непрерывно и тем самым вновь вернуть себе благосклонность г-на Дана. За это время я снова получил немного денег и прилагаю банковый билет на 5 фунтов стерлингов. Быть может, тебе все-таки еще удастся выбраться на один или два дня в Брайтон; я пробуду здесь еще несколько дней и дам тебе знать, когда поеду туда.

Бюжко. Большая часть уже была отмечена в статье «Алжир»*. Это был посредственный генерал, победы которого в Алжире и Марокко стоят не многого. Что он завоевал Алжир со

* Ф. Энгельс. «Алжир». Ред.

146 100000 человек, приспособил ведение войны там к стране и неприятелю и сломил или, вернее, подавил сопротивление арабов (не кабилов), — это я не ставлю ему в особенную заслугу, ибо не думаю, чтобы разработка планов принадлежала ему. Он был скорее рубакой, а при Тафне показал себя не только подкупным, но в трудных положениях и нерешительным. Со 100000 человек и вымуштрованными десятилетней войной такими подчиненными ему полководцами, как Ламорисьер, Шангарнье, Кавеньяк, Негрие, Дювивье, он мог кое-что сделать и не обладая большими дарованиями, тем более, что французский генеральный штаб очень хорош. К тому же его деятельность ограничивалась большей частью лишь размещением войск (а тут неизвестно, что за него делал штаб) и руководством резервами, так как в каждой местности действовали лишь отдельные дивизии и бригады.

Боске. При Альме он провел силами французского правого крыла фланговую атаку левого крыла русских с энергией и быстротой, которые получили признание самих русских, и доставил даже артиллерию на плато через бездорожные, считавшиеся непроходимыми ущелья. Он заслуживал бы в этом случае большой похвалы, если бы не имел перед собой численно гораздо более слабого противника. — Под Балаклавой он подоспел вовремя, чтобы выручить правое крыло английских войск, так что уцелевшая часть английской легкой кавалерии смогла отступить под прикрытием его войск, и у русских пропала охота продолжать наступление. Под Инкерманом он уже рано утром был готов повести наступление с тремя батальонами и двумя батареями; когда же это было отвергнуто, он расположил три бригады в качестве резерва в тылу правого крыла англичан (на крутом берегу Черной), а с двумя бригадами выступил отсюда около 11 часов на линию баталии, после чего русские начали отступать. Англичане ввели в бой все свои войска, русские же могли еще располагать 16 батальонами, и без Боске англичане погибли бы. 16 нетронутых русских батальонов прикрывали отступление, преследование здесь было мало возможно — в 3000 шагах от поля сражения плато кончается. Итак, во всех случаях Боске показал себя решительным, осмотрительным, активным, словом — образцовым командиром корпуса, каким он и был в течение всего времени, когда командовал предназначенным для прикрытия корпусом на крутом берегу Черной. Годится ли он в качестве главнокомандующего, это трудно сказать; кое-какие данные для этого у него имеются. Для этого человеку, как он, проявившему себя превосходным генералом авангардных боев, остается еще только

147 доказать на деле свои способности в сфере стратегии, к чему вся севастопольская кампания давала мало поводов²⁰⁹.

Блюхер. Во время кампании в Пфальце в 1794 г. отличился в качестве генерала авангарда и командира легкой кавалерии. Лучшим доказательством тому служит его опубликованный дневник, который до сих пор считается классическим произведением, несмотря на плохой стиль²¹⁰. Он держал французов в состоянии непрерывной тревоги и снабжал главную квартиру самыми точными сведениями относительно передвижений неприятеля, постоянно производил внезапные нападения и налеты, и большей частью с успехом. В 1806 г. при Ауэрштедте его кавалерийская атака не удалась, его предложение повторить ее, собрав все силы, было отвергнуто (это — по памяти). Его отступление к Любеку и оборона Любека до конца — представляют собой один из немногих славных эпизодов в этой истории, хотя его стратегические маневры во время ее имели часто гусарский характер; то, что он в итоге был захвачен в плен, нельзя поставить ему в вину, ибо он, как и вся прусская армия, был отрезан, и к тому же ему еще пришлось сделать самый дальний обход арьергарда. За время до 1813 г. Шарнхорст и «Тугендбунд»²¹¹ (Гнейзенау, как известно, был одним из его вождей и потому до конца жизни оставался для короля подозрительным) возвели Блюхера в герои как единственно возможного и подходящего для них полководца, наподобие того, как это сделали с Геккером Блинд и компания²¹², — и их выбор был весьма удачным. Он был, как говорит Мюфлинг, образцом солдата; при этом ему в полной мере были свойственны всенародная ненависть к Наполеону и французам, плебейские вкусы, простонародный язык, грубая речь и простые манеры, необычайный талант вызывать симпатию к себе у рядового солдата и, как военному, — отчаянная храбрость, большая проницательность в оценке местности, быстрота решений и достаточно ума, чтобы в более простых случаях самому находить наиболее правильный выход, а в более сложных — полагаться на Гнейзенау и Мюфлинга. В стратегии он ничего не понимал.

«Для Европы не было тайной, что князь Блюхер, которому в 1815 г. перевалило за 70 лет, решительно ничего не понимал в стратегическом руководстве военными действиями, или понимал настолько мало, что когда на его утверждение представляли план какой-либо операции, даже весьма незначительной, он не умел составить себе о нем сколько-нибудь ясного представления и судить о том, хорош он или плох»²¹³.

Он не умел даже читать карты и разделял в этом отношении стратегическое невежество доброй половины наполеоновских

148 маршалов. Для этого у него был Гнейзенау, к которому он питал самое неограниченное доверие. Кампания 1813 и 1814 гг. приняла бы без Блюхера совсем другой оборот; ни один из тогдашних генералов не мог бы совершить того, что сделал он: победой и основательным преследованием (Кацбах*) создать из самых строптивных элементов (Ланжерон и Йорк открыто бунтовали против него) сплоченную армию, которая была способна на все и с которой он мог рискнуть предпринять на свою ответственность поход на Вартенбург и Заале, с военной точки зрения весьма опрометчивый, но политически необходимый из-за Бернадота; ради этого он бросил на произвол судьбы все свои коммуникационные линии и заставил даже медлительную главную армию (которую он спас в Силезии после сражения под Дрезденом своим преследованием французов до Бауцена, благодаря чему Наполеон вынужден был выступить против него) рискнуть дать сражение при Лейпциге. Тогда вообще поступали несколько по-повстанчески, и Блюхер заключил с тремя четвертями Северной армии (Бюлов, Тауэнцин, Винцингероде) договор, по которому они соглашались на собственный риск присоединиться к Блюхеру в случае, если Бернадот не выступит. После сражения при Лейпциге один только Блюхер сделал кое-что для преследования, — хотя и это было еще не все, что было необходимо, — но ему мешало присутствие царствующих особ. В 1814 г. стратегические промахи, за которые пришлось так дорого заплатить в районе Монмирайя, нужно отнести за счет Гнейзенау и Мюфлинга, решение же идти во что бы то ни стало на Париж, определившее исход кампании, составляет заслугу Блюхера; в 1815 г. очень большой заслугой Блюхера был поход на Ватерлоо после сражения при Линьи; в этом отношении он является почти единственным в своем роде, и ни один генерал, кроме Блюхера, не мог бы заставить своих солдат сделать такие усилия, а именно, сразу же после этого начать образцовое преследование до Парижа, которое можно сравнить лишь с таким классическим примером, как преследование от Йены до Штеттина**. Что Блюхер мог импонировать и выдающимся генералам, доказывают его отношения с Ланжероном (образованным французским эмигрантом, ранее командовавшим большой армией против турок) и Йорком, которые, несмотря на всю свою строптивность, проявленную вначале, вскоре не только присоединились к нему, но даже совсем перешли на его сторону и стали его лучшими

* Польское название: Качава. Ред.

** — Щецина. Ред.

149 помощниками. По существу Блюхер был кавалерийским генералом; это являлось его специальностью, и здесь он был превосходен, потому что это — чисто тактическая область, не требующая стратегических знаний. От своих войск он требовал очень многого, но они выполняли это, и охотно, и я не думаю, чтобы какой-либо другой генерал в XIX веке, кроме Наполеона и в последнее время Радецкого, был в состоянии требовать от войск столь больших усилий, как Блюхер. Надо еще отметить, что он никогда и нигде не терял самообладания и мужества, был так же упорен в обороне, как энергичен в наступлении, и способен к быстрым решениям в затруднительных положениях. Наконец, в войне 1813—1815 гг., которая была наполовину повстанческой войной, он был вполне на своем месте, и его хорошо дополнял его штаб, а в таких условиях он был очень опасным противником²¹⁴.

Твой Ф. Э.

Банковый билет О/Н 06012, Манчестер, 15 января 1857 года.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

85¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В РАЙД¶

[Лондон], 23 сентября [1857 г.]

Дорогой Энгельс!

Большое спасибо за письмо и вложение.

Я, разумеется, очень хотел бы повидать тебя еще до твоего отъезда. Если будет малейшая возможность, приеду в Брайтон. Вся беда в том, что к концу квартала опять встают все трудные вопросы, которые удавалось отсрочить в течение лета. Главное, и единственное, что может меня выручить, это быстрая работа для «Энциклопедии». С наступлением осени придется также выкупить кое-что из ломбарда.

С биографиями (всеми) рассчитываю покончить к следующей неделе²¹⁵. (Что можно было бы сказать об осле сэре Джордже Брауне?)

В «Tribune» я начал серию о финансовых подвигах и приключениях бонапартовского режима²¹⁶ и занимаюсь этим в те дни, когда нет известий из Индии. Об Индии же хотелось бы

150 поговорить с тобой лично с картой в руках. До сих пор я инстинктивно находил всегда правильный ответ. Теперь, однако, скоро наступит время сказать что-нибудь военно-обобщающее об этой пакости.

Несколько дней тому назад, по дороге в Музей, я так «удачно» упал и ударился головой, что у меня лоб еще до сих пор поврежден.

Надеюсь, что ты принимаешь железо. Несколько дней тому назад я говорил с доктором Лихтенбергом из немецкого госпиталя, очень умным человеком. Он сказал, что прием железа по окончании курса лечения необходим.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

86¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ В ЛОНДОН¶

Райд, 24 сентября 1857 г.

Дорогой Маркс!

Наверху изображен замок²¹⁷, куда Кромвель на некоторое время бросил Карла I. В воскресенье я осмотрю его подробнее.

Твое желание потолковать об Индии вполне совпадает с возникшей у меня мыслью, что ты, вероятно, охотно выслушал бы мое мнение об этом деле. Я имел теперь возможность проштудировать с картой в руках самое главное из последней почты, и вот вывод, к которому я пришел.

Позиции англичан в районе Среднего и Верхнего Ганга так различны, что, с военной точки зрения, единственно правильным было бы, по возможности, соединить в Агре колонну войск Хавлока с колонной войск, находящихся под Дели, после того как каждая уведет с собой возможно больше отрезанных и блокированных гарнизонов этой области; кроме Агры удерживать в своих руках лишь соседние пункты к югу от Ганга, особенно Гвалиор (из-за центральноиндийских князей); расположенные же вниз по Гангу пункты Аллахабад, Бенарес, Динапур поручить удерживать находящимся в них до сих пор гарнизонам и резервам из Калькутты; тем временем вывести вниз по реке женщин и всех несражающихся, чтобы

151 войска снова стали более подвижными, и с помощью подвижных колонн держать в повиновении окружающую местность и собрать припасы. Если Агру удержать нельзя, надо отступить обратно к Канпуру или Аллахабаду; этот второй пункт защищать до последней возможности, так как это ключ к территории между Гангом и Джамной.

Если можно удержать Агру и располагать бомбейской армией, то бомбейской и мадрасской армиям следовало бы занимать собственно полуостров до широты Ахмедабада и Калькутты, выслав отряды для установления связи с Севером: бомбейской армии — через Индур и Гвалиор в Агру, мадрасской армии — через Саугор и Гвалиор в Агру и через Джаббалпур в Аллахабад. Тогда из Пенджаба, если последний удержится, и из Калькутты через Динапур и Аллахабад пройдут другие коммуникационные линии на Агру; таким образом, созданы были бы четыре коммуникационных линии и, за исключением Пенджаба, три линии отступления — на Калькутту, Бомбей и Мадрас. Сосредоточение войск по направлению к Агре с юга помогло бы, следовательно, в одно и то же время и подчинить центральноиндийских князей и усмирить расположенные на линии похода восставшие области.

Если Агру удержать нельзя, то мадрасская армия должна, прежде всего, установить постоянную связь с Аллахабадом, а затем отойти с аллахабадскими войсками к Агре, в то время как бомбейская армия будет отходить к Гвалиору.

Мадрасская армия рекрутируется, по-видимому, исключительно из разного сброда и постольку надежна. В Бомбее же у них приходится на батальон по 150 и более индостанцев, и они опасны, так как могут взбунтовать и остальных. Если бомбейская армия восстанет, то придется пока отказаться от всяких военных расчетов; единственно, что тогда несомненно, это — колоссальная резня от Кашмира до мыса Коморин. Если положение в Бомбее таково, что армию и впредь нельзя будет использовать против повстанцев, то, по крайней мере, должны быть усилены уже теперь продвинувшиеся за Нагпур мадрасские колонны и как можно скорее установлена связь с Аллахабадом или Бенаресом.

Нелепость нынешней позиции англичан, обусловленная полным отсутствием какого бы то ни было действительного верховного руководства, сказывается главным образом в двух взаимно дополняющих друг друга вещах: во-первых, в том, что, распылив свои силы, они дают блокировать себя в массе мелких, далеко отстоящих друг от друга пунктов, между тем как, во-вторых, свою единственную мобильную колонну они

152 прочно держат под Дели, где она не только ничего не может сделать, но даже гибнет. За приказ идти на Дели следовало бы разжаловать и повесить английского генерала, который должен был знать то, что мы узнали лишь недавно, а именно, — как сами англичане настолько усилили старые укрепления, что город может быть взят лишь правильной осадой, для которой потребуется, по крайней мере, 15000—20000 человек и еще гораздо больше, если крепость будет хорошо защищаться. Теперь, поскольку они уже оказались там, они вынуждены упорно держаться под Дели из политических соображений: отход был бы равносилен поражению, и все же вряд ли удастся избежать его*.

Войска Хавлока совершили колоссально много. Сделать 126 миль за неделю, выдержать шесть или восемь боев в таком климате и в такой сезон — это значит сделать невозможное. Но зато войска эти и обессилены, так что ему, вероятно, тоже придется дать блокировать себя, после того как он еще больше истощит свои силы экспедициями, которые совершает по все более сокращающемуся радиусу вокруг Канпура, или же он должен будет вернуться в Аллахабад.

Собственно говоря, линия обратного завоевания идет вверх по долине Ганга; Бенгалию как таковую будет легче удержать, — настолько опустился здесь народ; у Динапура начинается действительно опасная область. Поэтому позиции Динапур, Бенарес, Мирзапур и, особенно, Аллахабад чрезвычайно важны; из Аллахабада следовало бы завоевывать сначала Доаб (между Гангом и Джамной) и города по обоим рекам, потом Ауд, а затем остальное. Линии от Мадраса и Бомбея на Агру и Аллахабад могут быть лишь второстепенными операционными линиями.

Главное, как всегда, это — концентрация. Отправленные вверх по Гангу подкрепления совершенно раздроблены, до Аллахабада не дошел еще ни один человек. Может быть, это и необходимо для закрепления этих пунктов, а может быть, и нет. Во всяком случае, число пунктов, которые следовало бы удерживать, должно быть сведено до минимума, так как надо концентрировать силы для полевых операций**. Если К. Кэмпбелл, о котором мы пока знаем только то, что он храбр, хочет отличиться как генерал, он должен создать подвижную армию во что бы то ни стало, — независимо от того, падет Дели или нет. А там, где summa summa-rum** имеется от 25000 до

* В рукописи данного письма весь этот абзац отчеркнут Марксом, которому принадлежит также и курсив в тексте абзаца. Ред.

*** — в общей сложности. Ред.

153 30000 европейских солдат, положение никогда не может быть столь отчаянным, чтобы нельзя было собрать для похода, по крайней мере, 5000, которые будут пополнять свои потери за счет гарнизонов, взятых с различных пунктов. Лишь тогда Кэмпбелл сможет увидеть, в какой обстановке он находится и какого в сущности противника имеет перед собой. Но все говорит за то, что он пойдет и засядет перед Дели, как дурак, и будет смотреть, как его люди гибнут по 100 человек в день, и считать более «доблестным» оставаться на месте до тех пор, пока все они не отправятся благополучно на тот свет. Доблестная глупость по-прежнему стоит в порядке дня*.

Концентрация сил для полевых военных действий на Севере, энергичная поддержка Мадраса и, по возможности, Бомбея — вот все, что нужно. Если даже отпадут маратхские князья, владения которых расположены по течению Нарбады, то и это не будет иметь большого значения, а явится лишь доказательством того, что их войска уже находятся у повстанцев. Во всяком случае, самое большее, чего можно будет достигнуть, это — продержаться, пока в конце октября не прибудут первые подкрепления из Европы. Но если восстанут еще несколько бомбейских полков, тогда тактике и стратегии делать нечего, это решит все дело²¹⁸.

В Брайтон я поеду самое позднее во вторник, а оттуда в среду в 10 часов вечера на Джерси; но я напишу тебе еще точнее и надеюсь, что ты приедешь. Завтра принимаюсь за «Батарею» и т. д.²¹⁹ Сегодня я объехал вокруг острова, и так как вчера снова основательно поработал до 3 часов, то сегодня хочу выспаться.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

87

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[Лондон], 25 сентября 1857 г.

Дорогой Энгельс!

Позавчерашнее письмо мое с уведомлением о получении 5 ф. ст. ты, вероятно, сегодня получил. Причины задержки

* В рукописи последние две фразы абзаца отчеркнуты Марксом. Ред.

154 я не понимаю, так как сам своевременно сдал письмо на почту.

Твоя «Армия» великолепна; только размеры ее поразили меня, ибо для тебя вредно так много работать. А если бы я знал, что ты станешь работать по ночам, я лучше послал бы всю эту затею к черту.

История армии всего нагляднее подтверждает правильность нашего воззрения на связь производительных сил и общественных отношений. Вообще, армия играет важную роль в экономическом развитии. Например, заработная плата вполне развивается прежде всего в армии у древних. Точно так же peculium castrense* у римлян является первой правовой формой, в которой владение движимой собственностью признается за лицами, не находящимися на положении отцов семейств. Так же и цеховой строй получает свое начало в корпорации fabri**. Здесь же впервые применяются машины в крупном масштабе. И даже особая ценность металлов и употребление их в качестве денег основывается, по-видимому, первоначально — после того как миновал гриммовский каменный век, — на их военном значении. В армиях же было впервые осуществлено и разделение труда внутри одной отрасли производства. Кроме того, в истории армии с поразительной ясностью резюмируется вся история гражданского общества. Если у тебя будет как-нибудь время, ты должен разработать данный вопрос с этой точки зрения.

Единственные пункты, по моему мнению, упущенные в твоем изложении, следующие: 1) первое появление — в сложившейся форме, в большом количестве и сразу — наемного войска у карфагенян (для нашей более узкой цели я просмотрю ставшее мне лишь недавно известным сочинение одного берлинца о карфагенском войске²²⁰); 2) развитие военного дела в Италии в XV и начале XVI века. Во всяком случае, здесь были выработаны тактические приемы. Вместе с тем, очень забавно описание у Макиавелли в его истории Флоренции того способа, каким сражались кондотьеры²²¹ (я сделаю выписки для тебя). (Впрочем, если я приеду к тебе в Брайтон — но когда²²²? — я лучше привезу тебе том Макиавелли. Его история Флоренции, это — шедевр.) Наконец, 3) азиатская военная система в том виде, как она впервые появляется у персов, а затем, хотя и в весьма сильно видоизмененной форме, фигурирует, между прочим, у монголов и турок.

* — лагерное имущество (обозначение личного имущества солдат в лагере у древних римлян). Ред.

** — рабочих команд при войске, военных ремесленников у древних римлян. Ред.

155 В связи с моими биографиями и т. д. мне пришлось, понятно, просматривать всевозможные энциклопедии, в том числе и немецкие. При этом я убедился, что под рубриками «труд», «классы», «производство» и т. д. нас списывают усердно, но глупо. Зато все избегают упоминать о нас, даже тогда, когда г-ну Эдгару Бауэру и аналогичным величинам посвящаются целые столбцы. Тем лучше для нас. Биографии в немецких энциклопедиях написаны для детей не старше восьмилетнего возраста. Французские хоть и тенденциозны, но, по крайней мере, с широким кругозором. Английские энциклопедии добросовестно списывают немецкие и французские. В самих немецких, по-видимому, одни и те же господа поставляют одну и ту же дрянь самым различным книгоиздателям. Эрш и Грубер хороши лишь в более поздних томах, где много научного материала²²³.

Привет.

Твой К. М.

«Реальная энциклопедия древности» Паули — солидный труд.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

88

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²²⁴¶

Сент-Хельер на Джерси, 6 октября 1857 г.

Дорогой Маркс!

Дело Гарни кончилось тем, что «благородный»* пришел вчера вечером к Шрамму, где был и я. Большой черной, как смоль, бородой он придал себе странный вид и напоминает отчасти того грязного еврея, который ехал с нами в лодке от парохода к пристани; несомненно, своего рода прогресс. Свою политику на Джерси²²⁵ он рассматривал с веселой стороны: она, мол, очень забавляет его и т. д. Более серьезные взгляды, которые у него, безусловно, имеются, обнаружатся, вероятно,

* — Гарни. Ред.

156 лишь позже. После этого я выпил с ним еще немного и заставил его рассказать мне о здешних делах и т. д.; о прошлом речи не было. Пока что он, кажется, безумно рад, что удалился от большой политики в свое маленькое царство слепых. В качестве кривого он здесь король оппозиции*, справа от него первый бакалейщик, а слева — первый свечник города. Сражения происходят тут на Королевском сквере, где бакалейщик избил главного редактора джерсийского «Impartial», бонапартистского шпиона по имени Лемуан, из-за чего целый год тянется процесс, который должен закончиться в следующий понедельник. С начала возникновения денежного кризиса в Париже и на время этого кризиса «Impartial» приостановлен. Для Гарни вся история Джерси делится на два периода: до и после гиджры, то есть изгнания crapauds²²⁶. Оба эти периода замечательны тем, что ничего за это время не произошло.

Шрамм много возится с планами переселения в новую квартиру, но, в конце концов, останется, вероятно, в старой. Я настойчиво советовал ему поселиться где-нибудь поюжнее, но он, как большинство людей в его состоянии, держится как раз другого мнения и, кроме того, он говорит, что это — вопрос денежный и будто его родные и сейчас уже делают все, что могут. По описанию Гарни, здесь зимой при восточном ветре все же нередко изрядно холодно, а Шрамм живет в части города, наиболее открытой северо-западным ветрам. Если он, по его словам, уже три года в таком состоянии, как сейчас, то есть не в силах ходить, то болезнь, конечно, может еще тянуться некоторое время; впрочем, то, что и здесь люди заболевают чахоткой и от нее умирают, доказывает случай у нас в доме: дочь моей толстой хозяйки от этого умерла. Мне не хочется больше говорить с ним о переезде на юг, это его раздражает; он ведь естественно, очень возбудим. К работе я, при существующем положении вещей, еще не приступил; надо также написать массу писем, — завтра, однако, я засяду за работу.

Вчера я гулял по северному побережью острова — пять-шесть миль отсюда; очень хорошие дороги, местами красивые аллеи, масса великолепной лесной малины и несколько прекрасных маленьких бухт на берегу. Остров представляет собой плоскогорье, и если смотреть на него с высоты, то видно, как он все постепенно возвышается почти до самого северного побережья и лишь слегка изрезан оврагами. С северной стороны виднеется очень длинная полоса Франции (западный

* В оригинале использована французская пословица «Au royaume des aveugles les borgnes sont rois» — «В царстве слепых и кривой — король». Ред.

157 берег департамента Ла-Манш) и остров Сарк. Гернси мне не удалось увидеть.

Брат Шрамма* уведомляет его, что один из его друзей, юрист (вероятно, прусский), по имени Бергер, в возрасте около 50 лет, приедет сюда через несколько дней и проведет здесь зиму. Знаешь ли ты этого индивида? Субъект этот, должно быть, живет в Лондоне; никогда не мешает знать кое-что о людях из числа знакомых г-на Рудольфа Шрамма. Мне смутно вспоминается, что когда-то в Лондоне вертелся у нас под ногами такой субъект.

Я напал также на источник штеффеновской партизанской войны в Берге и Марке: Холлебен. «Военные размышления из наблюдений прусского офицера». Книга эта — его главный авторитет, а в ней говорится, что заросшая кустарником и изрытая почва части Марки и Клеве напоминает Вандею и как будто создана для народной войны. К сожалению, этого нельзя сказать о людях, живущих там — в этой равнинной земледельческой части Марки. Вообще же книга хороша, но словно нарочно написана так, чтобы укрепить Штеффена в его пристрастии к стрелковым стычкам и партизанской войне — очень перегибает палку в эту сторону.

Прилагаю список на «С» с замечаниями.

Наилучшие приветы твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

89

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²²⁷¶

В ЛОНДОН

[Сент-Хельер на] Джерси, 19 октября 1857 г. 3, Edward Place

Дорогой Маркс!

При сем — остаток старых грехов упущения, а также выписки из оригинала об армаде; я не мог разобрать некоторые имена, и тебе придется вписать их²²⁸. Приступаю теперь к «Истории орудия».

Шрамму, мне кажется, стало несколько хуже, впрочем, его состояние меняется со дня на день. С ним теперь находится

* — Рудольф Шрамм. Ред.

158 присланный его братом филистер Бергер, который снял квартиру в том же доме и которому он дает уроки английского языка; старая прусская свинья; рассказывает неостроумные похабные анекдоты обо всей берлинской придворной сволочи, черт бы его побрал. Друга Гарни я уже неделю не видал. Он страшно глуп и чувствует себя чрезвычайно хорошо в своей роли местного обывателя, хотя сам он даже в своей газете* явно находится под цензурой владельца. Он, конечно, надеется, что рано или поздно английские рабочие когда-нибудь, где-нибудь, что-нибудь сделают, но это, мол, нисколько не будет носить чартистского характера; вообще же все это у него только голая фраза, и ему было бы, наверно, очень неприятно, если бы его потревожили здесь в его мелкой обывательской агитации. Он очень занят, но занят ничегонеделанием. Его друг бакалейщик, который избил французского шпиона, присужден к штрафу в 5 фунтов стерлингов.

Наряду с «Историей орудия» я буду писать еще некоторые мелкие вещицы и время от времени посылать их тебе, чтобы Дана видел, что дело подвигается. Но пришли мне те несколько заметок, о которых я тебе писал, и список военных статей на «D». Ты ведь получил письмо с копией списка на «С» и позднее посланную статью «Военные мосты»***?

Очень подумываю о том, чтобы через две недели вернуться в Манчестер. Дела приняли там очень плохой оборот, и важно, чтобы я там был. К тому же со здоровьем обстоит хорошо; вчера я семь часов ездил верхом, да и с добродетелью распростился.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

90

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²²⁹¶

В СЕНТ-ХЕЛЬЕР НА ДЖЕРСИ

[Лондон], 20 октября 1857 г.

Дорогой Фредерик!

Извини мое долгое молчание. Во-первых, у нас целую неделю гостил Имандт младший (13 лет) из Трира, едущий к своему дяде,

* — Рудольфом Шраммом. Ред.

*** Эта статья Энгельса была напечатана в «Новой американской энциклопедии» под заглавием «Военный мост». Ред.

159 и мне пришлось с пареньком повозиться. Во-вторых, много работы.

Прежде всего, о твоем плане вернуться в Манчестер. Тебе виднее, необходимо ли там твое присутствие. Полезно тебе это во всяком случае не будет, так как погода тут отвратительная. Аллен полагает, что долг твой по отношению к самому себе — оставаться для поправки как можно дольше в климатических условиях, более благоприятных, чем манчестерские, потому что всякий рецидив был бы опасен для жизни. Надо полагать, впрочем, что прежде, чем принять решение, ты посоветуешься со своим врачом.

Американский кризис, — а ведь мы предсказали в ноябрьском обозрении 1850 г.*, что он возникнет именно в Нью-Йорке, — превосходен. Действие его немедленно отразилось на французской промышленности, так как шелковые товары продаются теперь в Нью-Йорке дешевле, чем производятся в Лионе. Вопли английских финансовых обозревателей по поводу того, что их английская торговля здорова, но нездоровы их клиенты за границей, оригинальны и забавны. Как обстоит дело с манчестерскими фабрикантами? Глазговские, как сейчас выясняется, посылали много товаров на консигнацию.

Что думаешь ты об англичанах в Индии? Парням этим везет даже в неудаче. У меня имеется теперь очень подробный список их войск, посылавшихся с 18 июня, с указанием даты, когда они должны были прибыть по расчетам правительства, и места, куда они направлялись. Вот сводка.

* К. Маркс и Ф. Энгельс. «Третий международный обзор с мая по октябрь». Ред.

160 Продолжение

161 Продолжение

Раз уж я взялся за цифры, то приведу здесь также еще несколько данных о бонапартовском хозяйстве. Фундированный долг — аутентичен. Краткосрочный — для 1856 и 1857 г. по среднему исчислению, прочие годы по «Moniteur». (Французы утверждают, что этот краткосрочный долг составляет 2000 млн., что приблизительно подходит.)

Фундированный долг

162

Краткосрочный долг¶

К этому надо добавить еще все муниципальные и департаментские казначейства, — по приказу муфтия* также совершенно обремененные долгами.

Если вспомнить, что при восшествии этого субъекта на престол фундированный долг составлял около 4000 млн. франков, следовательно, с момента консолидации равнялся трети государственного долга Первой республики и что за шесть лет он прибавил к этому долгу около 2700 млн. фундированного и краткосрочного долга, то нельзя не признать, что пребывание в Лондоне пошло ему на пользу. Да к тому же в его подсчетах краткосрочного долга допускаются такие забавные штуки с фондом погашения долгов и пр., что контроль становится в высшей степени сомнительным. Но субъект этот обладает известным юмором игрока. Он считает, что в 1852 г., — в первом году тысячелетнего царства Империи, — вовсе не было ни дефицита, ни краткосрочного долга. А именно, 50 млн. франков он причислил к 1851 г. (по смешному французскому методу: установив бюджет 1851 г. в августе 1850 г., его заканчивают лишь в 1854 г.), а другую часть переложил на 1853 год. Возвестив о том, что его правление, в противоположность правлению Луи-Филиппа, бездефицитное, он нимало не постеснялся в 1853 г. сразу заявить о наличии самого большого краткосрочного долга, какой знала Франция с 1800 года. Когда Пасси, министр финансов, в 1849 г. предложил ему ограничить краткосрочный долг и фундировать его, он тотчас же уволил

* Муфтий — толкователь корана у мусульман; здесь: иронический намек на Наполеона III. Ред.

163 Пасси и пригласил Ашиля Фульда. Его финансовая система, при более детальном ознакомлении, оказывается не чем иным, как системой Луи-Филиппа, с той только разницей, что она бесцеремонна, неизменно содержит грубые просчеты и доведена до крайности.

Для «Энциклопедии» все нужное пошло тебе, как только будет свободное время.

Твой К. М.

Спасибо за присланную статью*. Человек, имени которого ты не мог разобрать, был лорд Бёрли.

Сердечный поклон Шрамму.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

91

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²³¹¶

В ЛОНДОН

[Сент-Хельер на] Джерси, 29 октября 1857 г. 3, Edward Place

Дорогой Маркс!

Через неделю я возвращаюсь в Манчестер; какой дорогой поеду, еще не знаю. На основании твоего письма я еще раз запросил подробно Хекшера относительно опасности рецидива (я, разумеется, до этого уже советовался с ним в связи с предстоящим мне отъездом); из его ответа можно заключить, что опасность он допускает только в том случае, если будут затронуты легкие, но он ручается, что этого со мной не будет. Он думает, что теперь Джерси, во всяком случае, мне больше не нужен — или вся эта история кончилась, или мне придется поехать значительно южнее. Как бы то ни было, я должен ехать в Манчестер, хотя бы просто для проверки; уехать оттуда я смогу всегда. Теперь жду еще только денег, и тогда в дорогу. К тому времени будет готова «История орудия», а другие вещи я лучше напишу в Манчестере, где находятся мои книги, — быть может, за исключением нескольких мелочей. Мне хотелось бы иметь поскорее список на «D», а то г-н Дана опять опередит

* — первоначальный вариант статьи Маркса и Энгельса «Армада». Ред.

164 нас. Что вообще пишет этот благородный муж, — ты ничего о нем не слышал?

Железо так ужасно подействовало на мою кровь, что пульс у меня стал совершенно безумным, и кровь все время приливает к голове; от этого я как пьяный, и голова как в тумане; и по ночам не могу спать от сильнейшего возбуждения. Поэтому я вынужден был снова временно прекратить прием железа. Если начну опять принимать его в Манчестере, придется сильно ограничить дозы.

Наступающий сезон все же очень плохо отражается на Шрамме. Теперь он, разумеется, только очень немного может быть на воздухе и очень редко и лишь с трудом приходит в город. Старый филистер, которого прислал ему его брат*, — большой сквернослов, знающий массу берлинских сплетен, но в остальном он скучен и глуп. Однако он может насесть на брата, заставив этого господина поинтересоваться судьбой Конрада, и это он мне обещал. Шрамм распорядился пробить дверь в стене между своей спальней и гостиной; таким образом, во-первых, будет немного обогреваться вторая комната, и затем ему не придется зимой проходить через прихожую. Это положило также конец поискам квартиры. Вряд ли бедняга переживет весну.

Гарни становится все глупее. Феодальные истории²³² здесь действительно таковы, что он мог бы сколотить на этом основательный политический капитал, но он их совершенно не понимает и вдобавок еще портит маленькому адвокату, — который доставляет ему материал и даже готовые статьи, — самые остроумные места. Впрочем, здесь, в этом пережившем себя феодальном хозяйстве, очень много забавного, и вся эта пакость бесконечно смешна. Современный адвокат в качестве феодального сеньора***, а лавочники из Сент-Хельера в качестве вассалов — маскарад чрезвычайно забавный. Эти парни творят сейчас суд по-феодальному; главным судьей у сеньора служит резчик по дереву и позолотчик, который не знает ни слова по-французски, и хотя и является вторым основным действующим лицом, совершенно ничего не понимает во всем происходящем. Сеньор грозит своим непослушным вассалам, которых около 60%—70% от общего числа, конфискацией их домов, а вассалы — торговцы мануфактурой и сальными свечами—грозятся ответить на насилие насилием. Таково нынешнее положение.

* — Бук. Ред.

*** — Годфри. Ред.

165 Если ты напишешь мне в понедельник, но до отхода почты, то твое письмо еще застанет меня здесь; буду ли я еще тут в четверг, точно не знаю.

Наилучшие приветы твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Сипаи²³³, должно быть, плохо защищали укрепления Дели; наиболее острым моментом были уличные бои, причем вперед посылались, вероятно, туземные войска. Настоящая осада длилась, стало быть, с 5-го по 14-е; то, что происходило далее, уже не было больше осадой. Этого времени было достаточно, чтобы с расстояния 300—400 ярдов, на котором английские войска находились уже 5-го или 6-го, пробить тяжелыми судовыми орудиями бреши в неприкрытых стенах. Орудия на стенах обслуживались, по-видимому, неважно, иначе англичанам неудалось бы приблизиться так быстро.

Американский крах великолепен и далеко еще не миновал. Следует ожидать еще банкротства целой массы импортных фирм; до сих пор обанкротились, по-видимому, лишь единичные. Воздействие на Англию сказалось также, кажется, и на Ливерпульском городском банке. Тем лучше. Торговля теперь снова на три-четыре года расстроена, теперь нам везет.

У меня нет дома ни одной марки, а сейчас 12 часов ночи.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

*Печатается по рукописи

92¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В СЕНТ-ХЕЛЬЕР НА ДЖЕРСИ¶

[Лондон], 31 октября [1857 г.]

Дорогой Фредерик!

Получил два письма от Дана. Во-первых, о том, что «Армия» пришла еще вовремя. Во-вторых, что вследствие торгового кризиса все европейские корреспонденты, кроме меня и Бейарда Тейлора, рассчитаны; однако я должен строго ограничиваться одной статьей в неделю. За последнее время я пытался преодолеть эти ограничения; пока мне надлежит писать исключительно об индийской войне и финансовом кризисе.

Было бы очень хорошо, если бы я мог получить «Историю орудия» еще до пятницы. Как только прибудет очередная почта

166 из Индии, ты должен написать мне несколько подробнее об истории с Дели или лучше составить, если возможно, всю статью, ибо на этот раз она должна иметь чисто технический характер.

Под рубрикой «Блюхер» я послал этим господам около 8 печатных страниц с подзаголовком «Силезская армия в кампаниях и т. д.»*. Так как мне пришлось потратить время на чтение Клаузевица, Мюфлинга и т. д.²³⁴, то должен же я был получить некоторую компенсацию за это.

Что касается твоего решения насчет Манчестера, то оно кажется мне, — с оговорками, сделанными Хекшером, — вполне разумным. Аллен также говорит, что опасность для жизни может быть лишь в случае, если будут задеты легкие, но что после такой истории каждый должен первое время беречься.

Дозы железа, может быть, были слишком велики. Но во всяком случае его последующее действие на твой организм будет великолепно. Погода здесь в последние дни становится хорошей.

Мне очень хотелось бы повидать тебя, старина, до твоего возвращения в Манчестер. Некоторая ирония судьбы заключается в том, что меня лично проклятые кризисы убивают. Как доволен был бы Гейнцен, если бы он это знал.

Вести о Шрамме все время печальны, хотя это и можно было предвидеть. Что скажешь ты о смерти Кавеньяка и об идиотизме отца нашего отечества**?

Сердечный привет от всей семьи.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

93

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²³⁵¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 13 ноября 1857 г.

Дорогой Энгельс!

В четверг на прошлой неделе²³⁶ я ждал в двух назначенных мне местах, — одно из них уж во всяком случае было лиш-

* К. Маркс и Ф. Энгельс. «Блюхер». Ред.

** Имеется в виду психическое заболевание Фридриха-Вильгельма IV. Ред.

167 ним, — от одиннадцати до трех часов. Потом я с отчаянья махнул рукой на это дело.

Я могу написать лишь несколько строк, потому что после статьи* у меня осталось только несколько минут до закрытия почты. Напиши мне окончательно, когда я смогу получить «Орудие». Дело тут заключается в том, чтобы отправить «товар» в Америку в решающий (для меня) момент.

Пока что я ничего не написал об Индии. Мне необходимо иметь об этом некоторые точные военные данные, так как события некоторым образом посрамили меня и «Tribune».

Хотя сам я испытываю финансовую нужду, однако, с 1849 г. я не чувствовал себя так уютно, как при этом крахе. Ты можешь, кроме того, сказать Лупусу для его успокоения, что теперь, когда весь материал перед нами, с помощью одной только таблицы учетных ставок за время с 1848 по 1854 г., я доказал в основательной статье в «Tribune»*, что нормально кризис должен был бы наступить на два года раньше. Теперь и задержки его находят такое разумное объяснение, что даже Гегель, к своему великому удовлетворению, вновь обнаружил бы «понятие» в «эмпирическом беспорядке мира конечных интересов».

Привет.

Твой К. М.

Посылай мне теперь, как ты раньше начал, возможно больше манчестерских газет. Не только для «Tribune». Я предполагаю писать о кризисе и для отечества.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

94

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²³⁷¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 15 ноября 1857 г.

Дорогой Маркс!

Мне досадно, что ты ждал в прошлый понедельник, — из-за плохих распорядков Железнодорожной компании в Брайтоне я прибыл на Юстон-сквер лишь после шести и в ту же ночь уехал в Манчестер.

* К. Маркс. «Потрясение британской торговли». Ред.

168 Здоровье хорошее; все, также и Хекшер, удивлены, что я так поправился. Память еще слаба, остается еще некоторая вялость, и я больше не могу переносить алкоголь. Последняя рана прекрасно залечивается. Верховая езда и сокращение конторской работы должны способствовать выздоровлению; что касается работы в конторе, то, согласуясь с нашей фабрикой, я перешел на неполную рабочую неделю.

«Орудие» ты непременно получишь до ближайшей пятницы. Ранее невозможно. Будет около десяти длинных листов. Остаток материала на «С» может последовать скоро; большей частью это — мелочь, с которой здесь, при наличии моих книг, я должен справиться быстро.

Как только в какой-то мере разберусь в своих собственных денежных делах (которые очень запутаны), пошлю тебе денег.

Кризис развивается на этот раз несколько своеобразно. Спекуляция акциями во Франции и Германии уже почти в течение года находилась в предкризисном состоянии; но лишь теперь произошел резкий спад спекуляции акциями в ее главном центре — Нью-Йорке, и благодаря этому всюду наступил решающий момент. Примечательно, что янки, которые, правда, всегда спекулировали заграничным капиталом, на этот раз особенно спекулировали континентальным. Чиновники и рантье, скупавшие в Германии все, что только имело отношение к Америке, должны будут основательно истечь кровью. Предкризисное состояние спекуляции акциями на континенте, а также тот факт, что она имела мало пунктов непосредственного соприкосновения с американской спекуляцией, задерживают немедленное разрушительное воздействие американских спекулятивных операций на континентальные, однако оно скоро скажется.

Спекуляция охватила, помимо акций, все сырье и колониальные товары, следовательно, и все промышленные товары, на ценах которых сильно отражается цена сырья; причем спекуляция охватила изделия в тем большей степени, чем ближе они к сырью и чем дороже это сырье: пряжу больше, чем необработанную ткань, последнюю — больше, чем крашеную и пестротканную, шелковые товары больше, чем хлопчатобумажные. В шелковой промышленности у нас здесь предкризисное состояние с августа: около 20 фабрикантов обанкротились при долге, который я определил бы не ниже 200000 ф. ст., и из этого состояния банкротства в лучшем случае выберутся 35%—40%. Мы попались на 6000 ф. ст. — из них 300 ф. ст. моих!!! — а это значит, что после выплаты дивидендов в самом благоприятном случае я все же потеряю 180 фунтов стерлингов. При таких обстоятельствах мне придется, пожалуй, заново

169 заключать соглашение с моим стариком*. Это между прочим. Кризис в шелковой промышленности все еще расширяется. Банкротство фирмы Беннок, Туэнтимен и Ригг (конкуренты фирмы Бланк) влечет за собой в Ковентри банкротство пяти фабрикантов шелковых лент с общим долгом в 100000 ф. ст., в том числе — самого крупного с долгом в 40000 ф. ст., самого мелкого — 6000 фунтов стерлингов. Кроме того, Т. С. Рид и К° в Дерби, довольно крупные владельцы шелкопрядильных, тростильных и ткацких фабрик, обанкротились сейчас же после — и вследствие — банкротства Беннока. В Глазго, кроме перечисленных в газетах, взлетело на воздух еще множество средних и мелких предпринимателей, которыми никто не интересуется и о которых никто не говорит. Попала ли в это число и фирма Эрнста Дронке, мне неизвестно. Возможно, что у него не хватило ума использовать этот момент для почетного ухода со сцены.

Как обстояло дело в этом году на хлопковом рынке, ты можешь видеть из прилагаемой диаграммы**, составленной мной на основании официальных опубликованных отчетов нашего маклера. Горизонтальная черная линия, проведенная посредине между двумя восьмыми, означает, что цена была на уровне лежащей между ними одной шестнадцатой; так, например, если она проведена между \(7\frac{3}{8}\) пенса и \(7\frac{1}{2}\) пенса, то это значит, что она равна \(7\frac{7}{16}\) пенса.

Что касается самого промышленного производства, то, по-видимому, чрезмерно большие запасы в Америке скопились главным образом на Западе; в восточных гаванях запасы текстильных изделий, по всем имеющимся у меня сведениям, очень незначительны. Но что и на эти запасы уже нет никакого спроса на рынке, доказывает обратная пересылка целых партий товара из Нью-Йорка в Ливерпуль. Здесь три четверти фабрикантов-прядильщиков работает на запас и только самое большее одна четверть имеет еще кое-какие действующие контракты. Неполная рабочая неделя введена почти повсюду. Одна здешняя очень деятельная комиссионная фирма по пряже, имевшая еще три недели тому назад контрактов на 45000 ф. ст., теперь имеет их всего лишь на 3000, — вот как быстро фабриканты-прядильщики смогли поставить товар, несмотря на неполную рабочую неделю.

Своеобразно благоприятные известия из Мадраса и Бомбея (продажи с прибылью, чего больше уже не было с 1847 г.) вносят оживление в индийскую торговлю. Туда бросают все,

* — Фридрихом Энгельсом-старшим, отцом Энгельса. Ред.

** См. настоящий том, стр. 173. Ред.

170 что только можно. С. Мендл, агент в торговых сделках с Индией, держит весь свой большой товарный склад, к досаде других комиссионеров, освещенным до 10 часов вечера и отсылает в Индию все, что у него только есть. Несомненно, что сотни владельцев прядильных и ткацких фабрик отправляют туда товар на консигнацию. Таким образом, там подготавливается резервный кризис на случай, если этот первый толчок окажется не в состоянии опрокинуть старую мерзость.

В высшей степени забавной была общая картина здешней биржи на прошлой неделе. Местных господ чертовски сердит внезапный необычайный подъем моего настроения. В самом деле, биржа — единственное место, где мое нынешнее вялое состояние сменяется бодрым оживлением. При этом, разумеется, я всегда делаю мрачные предсказания; это сердит ослов вдвойне. В четверг положение было отчаяннейшее, в пятницу господа эти ломали себе головы над вопросом о возможном влиянии приостановки действия закона о Банке²³⁸, и так как хлопок снова поднялся в цене на один пенс, то это значило, по их мнению, что самое худшее миновало. Но ко вчерашнему дню уже снова наступило самое отрадное уныние; все ликование основывалось, следовательно, просто на болтовне, покупателей же почти не было; так что состояние здешнего рынка осталось таким же скверным, каким было раньше²³⁹.

Блестящее развитие этому кризису сулит именно необходимость тотчас же, при первом же толчке временно приостановить действие закона о Банке. Благодаря этому в кризис непосредственно втягивается сам Банк. Ведь в 1847 г. удалось оттянуть этот процесс, начавшийся с 1845 г., и прибегнуть к этой мере лишь в самый последний и самый тяжелый момент.

Распространение и длительность кризиса также обеспечены. Уже одного кризиса в шелковой промышленности, оставившего без хлеба огромную массу ткачей шелка (работающих на ручных станках), и неполной рабочей недели достаточно, чтобы на всю зиму совершенно разрушить внутреннюю торговлю, а ведь до конца октября она шла еще хорошо. Американский кризис глубоко втянул в эту кашу барменских и эльберфельдских фабрикантов галантерейных товаров, эльберфельдских, крефельдских и лионских фабрикантов шелка, немецких, французских и бельгийских фабрикантов сукон. Барменские фабриканты галантерейных товаров особенно страдают еще из-за Беннока, Туэнтимена, Дрейпер, Пьетрони и К\(^{о}\) втягивают в кризис Италию, особенно Милан, герцогства*, Болонью и т. д.

* — Тоскану, Парму, Модену, Лукку. Ред.

171 если цена хлопка не понизится до 6 пенсов за фунт, то здесь невозможно никакое, даже кратковременное, оживление хлопчатобумажной промышленности. А теперь цена хлопка составляет еще \(7-7\frac{1}{4}\) пенса. Отсюда ты видишь, как далеко тут даже до возможности перемены. Несмотря на это, весной перемена на краткий срок возможна и даже вероятна, — перемена не к «хорошему состоянию дел», но все же такая, что снова можно будет вести дела, так что торговый механизм будет продолжать действовать и не покроется ржавчиной. До настоящего времени ни один кризис не прекращался так быстро и сразу, и менее всего это может произойти с современным кризисом, который последовал после десятилетнего процветания и спекуляции. Притом сейчас уже нет более никакой новой Австралии и Калифорнии для спасения положения, и Китай попал в трясину лет на двадцать. Но сила этого первого удара показывает, какие колоссальные размеры принимает дело. Да иначе и быть не может после огромного увеличения добычи золота и соответственно колоссального расширения промышленности.

Было бы желательно лишь, чтобы это «улучшение» в сторону хронического кризиса наступило раньше, чем последует второй и решающий главный удар. Необходимо хроническое давление в течение некоторого времени, чтобы подогреть массы населения. Тогда пролетариат нанесет удар лучше, с большим знанием дела и более согласованно; точно так же, как кавалерийская атака удается намного лучше, если лошадям дадут сначала пробежать 500 шагов рысью, чтобы приблизиться к неприятелю на расстояние, с которого их можно пустить в карьер. Я бы не хотел, чтобы события начались слишком рано, прежде, чем будет охвачена полностью вся Европа, иначе борьба была бы более тяжелой, более затяжной и с большими колебаниями. Май или июнь — это, пожалуй, было бы слишком рано: вследствие долгого периода процветания массы не могли не впасть в состояние ужасающей летаргии. Надо думать, однако, что наши друзья — Кинкель и компания — предъявят нам теперь к платежу вексель на революцию; ничего, мы уже довольно скоро оплатим его этим господам.

Очень хорошо, что ты собираешь материал об этом кризисе. Сегодня снова посылаю два номера «Guardian». Ты будешь получать его регулярно, а время от времени и «Examiner and Times». Буду также по возможности чаще сообщать тебе обо всем, что узнаю, чтобы у нас был хороший запас фактов.

Со мной, кстати, то же, что и с тобой. С тех пор как в Нью-Йорке спекуляция потерпела крах, я больше не мог найти себе покоя на Джерси и при этом всеобщем крахе чувствую

172 себя необычайно бодро. За последние семь лет меня все же несколько затянула буржуазная тина; теперь она смывается, и я снова становлюсь другим человеком. Кризис будет так же полезен моему организму, как морские купания, я это уже сейчас чувствую. В 1848 г. мы говорили: теперь наступает наше время, и в известном смысле оно наступило; но на этот раз оно наступает окончательно, теперь речь идет о голове. Мои занятия военным делом приобретают поэтому более практическое значение; я немедленно займусь изучением существующей организации и элементарной тактики прусской, австрийской, баварской и французской армий, а сверх того — еще только верховой ездой, то есть охотой за лисицами, которая является настоящей школой.

Сердечный привет твоей жене и детям. Надеюсь, что они также бодры, несмотря на бедствия, о которых я день и ночь мучительно думаю и от которых все же не могу избавить тебя.

Твой Ф. Э.

В Фейлсуэрте, в четырех милях отсюда, рабочие вчера повесили чучело фабриканта Лидла in optima forma*, с отпеванием, которое совершал ткач, облачившийся в поповское одеяние. Вместо фразы: «Да смилостивится господь над душой твоей», он возгласил: «Да проклянет господь душу твою». Теперь как раз время для Джонса, если только он им сумеет воспользоваться.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, I изд., т. XXII. 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

95

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 16 ноября 1857 г. 7, Southgate

Дорогой Маркс!

При сем — забытая вчера диаграмма**. Сейчас только заметил, что все о Дели имеется в сегодняшнем «Guardian». Иду

* — по всей форме. Ред.

** См. настоящий том, стр. 173. Ред.

173

Движение цен на орлеанский хлопок «мидлинг» с 1 января 1857 года.

До конца июля указаны 2 даты, позже — 3 даты в месяц. 12 ноября — внезапное понижение, так как Шотландский западный банк распорядился продать свои запасы по любой цене. 13 ноября цена стояла приблизительно на уровне

7 пенсов, маклеры не котировали

Пояснительный текст Энгельса.

174

175 теперь домой (6 часов) и сделаю все возможное, чтобы прочесть это и приготовить для тебя статью*, хотя бы и короткую; она сможет уйти со второй почтой, так как я рассчитываю закончить ее еще до 12 часов. Отделкой и стилем в такой краткой статьей уже не придется заниматься.

Смогу ли я при таких условиях отослать тебе «Орудие» к четвергу²⁴⁰, весьма сомнительно. Остается всего два вечера, а я не могу писать каждый вечер, так как у меня голова становится очень тяжелой. Поэтому статья эта, вероятно, с недельку подождет.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II. Stuttgart, 1913

Печатается по тексту книги

Перевод с немецкого

96

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 17 ноября 1857 г. 7, Southgate

Дорогой Маркс!

Сомневаюсь, чтобы статья** вчера прибыла еще вовремя. Когда я пришел на почту, только что пробило 12 часов, и ящик был заперт. Поэтому я опустил ее в особый ящик; она должна была таким образом уйти отсюда утром в 9.15 и прибыть в Лондон в 3.45 и, следовательно, попасть к тебе около 6 часов.

Недели четыре назад в Вене был крах с акциями; при этом, говорят, там обанкротилось 105 фирм с долгом в 14000000 флоринов, или 1400000 фунтов стерлингов.

Сегодня у меня ничего не сделано. Завтра получишь целый пакет номеров «Guardian», а также, надеюсь, немного денег от меня.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* См. следующее письмо. Ред.

** Ф. Энгельс. «Взятие Дели». Ред.

176 97

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²⁴¹¶

[Лондон], 24 ноября 1857 г.

Дорогой Фредерик!

Ты должен извинить меня, что я не уведомил о получении денег, статьи* и различных писем. Беготня по домашним делам отняла у меня столько времени, что едва оставалось необходимое время для работы.

Денежная паника в Лондоне за последние дни несколько улеглась, но скоро она снова начнется; этому будет способствовать между прочим Фульд, который приехал сюда с одним из директоров Французского банка, чтобы урегулировать вывоз золота из Англии во Францию. Временная приостановка действия закона о Банке сама по себе могла, разумеется, подействовать лишь настолько, чтобы ослабить искусственное обострение паники, вызванное этим законом. Иначе банковское отделение должно было бы на следующий день объявить о своей неплатежеспособности, ибо резервный фонд составлял всего лишь 400000—500000 ф. ст., между тем как вклады — публично-правовых учреждений и частные — достигали более 17 миллионов. С другой стороны, эта опасность была создана исключительно самим законом, так как запас благородных металлов в эмиссионном отделении был немногим меньше трети выпущенных банкнот. Закон ускорил вспышку денежной паники и тем самым, быть может, сделал ее менее интенсивной. Однако, с другой стороны, ссуды Банка максимум из 10% (под первоклассные ценные бумаги) дают возможность заключать массу сделок, которые, в конце концов, все-таки приведут к новому краху. Например, цены на хлеб, сахар и т. д. в настоящее время еще держатся на прежнем уровне благодаря тому, что их владельцы учитывают, трассированные на них под эти товары векселя, вместо того, чтобы продавать самые товары**. Так как падение этих товарных цен кажется мне неизбежным, то я думаю, что господа эти только подготавливают для себя тяжелое банкротство. Как раз то же самое было в мае 1847 года. Что до известной степени поддерживает еще в Лондоне так называемый денежный рынок, в отличие от предыдущих кризисов, так это акционерные банки, которые получили свое развитие в сущности лишь за последние десять лет. Они платят проценты обы-

* См. предыдущее письмо. Ред.

** См. настоящий том, стр. 179. Ред.

177 вателям, мелким рантье и т. д. на 1 % меньше официального процента Английского банка. Приманка в 9% слишком велика, чтобы ей могли серьезно противостоять. Таким образом, шайка, орудующая в Сити, теперь в большей степени, чем когда-либо раньше, располагает мелкими капиталами обывателей. И если теперь лопнет один из этих банков, гвалт будет всеобщим. Поэтому очень досадно, что Королевский британский банк лопнул слишком рано.

Кажется, почти несомненно, что в Америке вследствие кризиса победят протекционисты. Это долго и тяжело будет отражаться на господах англичанах.

Не знаю, сообщил ли тебе уже Штеффен, что он покидает Англию. Дело в том, что его сестра потеряла свое маленькое состояние из-за кризиса (каким образом, я не знаю). Для того чтобы взять ее к себе и общими усилиями пробиваться, он отправляется в Германию. Считаю этот шаг весьма ошибочным. Насколько мне известно из верного источника, г-жа Руге (она говорит только на саксонском наречии) является единственной преподавательницей немецкого языка в Брайтоне, и спрос настолько превышает предложение, что она теперь уже выдвигает на это же поприще свою дочь. Сестра Штеффена могла бы, следовательно, найти в Брайтоне хорошее занятие, если бы сам Штеффен умел ладить с людьми. Кстати, о Руге. Этот старый осел уже несколько месяцев тому назад распространил проспект о возобновлении издания блаженной памяти «Deutsche Jahrbucher». Их основным назначением должна быть борьба против материализма, естественнонаучного и промышленного, item против модного ныне сравнительного языкознания и т. д., словом, против всего, что требует точных знаний. Для осуществления этого плана ему нужно 1000 подписчиков по 10 талеров. За два месяца нашлось summa summarum ** 40 подписчиков, так сказать 40 почитателей «духовной свободы». Таким образом, результат произведенного им смотра своих сторонников в Германии оказался для него в высшей степени конфузным.

О г-не Дронке я знаю только то, что несколько месяцев тому назад он добивался у Фрейлиграта места посредника в осуществлении операций с дутыми векселями (именно, роли дисконтера); операции эти он думал производить со старым Наутом. Фрейлиграт, разумеется, указал ему на дверь. Вскоре после этого Дронке написал ему, что хотя у него «вполне прочное» положение, тем не менее он готов поступить куда-либо в качестве служащего на жалование в 200—250 фунтов стерлингов.

* — а также. Ред.

** — в общей сложности. Ред.

178 Фрейлиграт должен-де подыскать для него подходящее место. Все это указывает, видимо, на то, что он скоро исчезнет с горизонта торгового мира.

Беккер* выпущен из тюрьмы; Бюргерс же, наоборот, подвергнут новым притеснениям.

Ты пишешь в одном из своих писем, что фабриканты могут продолжать производство лишь при цене хлопка в 6 пенсов**. Но разве значительное сокращение производства вскоре не понизит неизбежно цены на хлопок до этого уровня?

Джонс играет очень глупую роль. Ты знаешь, что задолго до кризиса он, — без какого-либо определенного намерения, а лишь для того, чтобы в период затишья найти какой-нибудь предлог для агитации, — наметил созыв чартистской конференции, на которую тогда должны были быть приглашены и буржуазные радикалы (не только Брайт, но даже субъекты вроде Кенингема)²⁴². Вообще предполагалось заключение такого компромисса с буржуа, при котором им пошли бы навстречу в отношении тайного голосования, если бы они согласились на предоставление рабочим всеобщего избирательного права для мужчин. Предложение это послужило поводом к расколам в чартистской партии, которые, в свою очередь, заставили Джонса еще глубже увязнуть в своем проекте. Теперь же, вместо того, чтобы воспользоваться кризисом и плохо придуманный повод для агитации заменить действительной агитацией, он упорно держится своей нелепой выдумки, шокирует рабочих своей проповедью сотрудничества с буржуа и в то же время и последним не внушает ни малейшего доверия к себе. Некоторые радикальные газеты льстят ему, чтобы окончательно погубить его. В его собственной газете старый осел Фрост, которого он сам разрекламировал, как героя, и назначил председателем своей конференции, выступил против него с грубейшим письмом, где он, между прочим, говорит Джонсу: если-де он считает сотрудничество с буржуазией необходимым, а без него, мол, ничего сделать нельзя, — пусть действует bona fide. Кто, дескать, дал ему право наметить программу конференции без ведома союзников? Кто уполномочил его назначить Фроста председателем, а самому взять на себя роль диктатора и т. д.²⁴³? Таким образом, Джонс сел в лужу и впервые играет не только глупую, но и двусмысленную роль. Я его давно не видел, но теперь хочу навестить его. Я считаю его честным чело-

* — Герман Генрих Беккер. Ред.

*** — чистосердечно. Ред.

179 веком, а так как общественный деятель в Англии, какие бы он глупости ни совершил, не может утратить авторитет, то все дело в том, чтобы он как можно скорее вырвался из западни, которую сам себе поставил. Этот осел должен прежде всего создать партию, для чего ему надо отправиться в фабричные округа. Тогда радикальные буржуа сами придут к нему добиваться компромиссов.

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

98

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²⁴⁴¶

Манчестер, 7 декабря 1857 г.

Дорогой Маркс!

Из-за кризиса, с его вечными колебаниями цен и накопляющимися запасами, у меня на прошлой неделе было много писанины, поэтому я смог послать тебе лишь номера «Guardian», но мне не удалось написать письма.

В твоем последнем письме* есть маленькое недоразумение. Ты пишешь, что «цены на хлеб, сахар и т. д. в настоящее время еще держатся на прежнем уровне благодаря тому, что владельцы учитывают трассированные на них под эти товары векселя, вместо того, чтобы продавать самые товары». Они, как лица, на которых векселя трассированы, учитывать их не могут; они ничего не могут делать с векселями, кроме как акцептировать их и с наступлением срока оплатить. Владельцы товаров могут спастись от принудительной продажи лишь тем, что возьмут под товар ссуды. А при нынешних обстоятельствах это будет трудно, и, во всяком случае, размеры этих ссуд уменьшаются вследствие колоссального падения товарных цен (35% на сахар!) и из-за уверенности в том, что достаточно лишь нескольких принудительных продаж, и цены на товары упадут еще больше. Поэтому, если раньше владельцы товаров получали ссуду в размере \(\frac{2}{3}\) или \(\frac{3}{4}\) более высокой стоимости товаров, то теперь они получают ссуду размером самое большее

* См. настоящий том, стр. 176. Ред.

180 в \(\frac{1}{2}\) стоимости товаров, причем стоимости пониженной, то есть около половины той ссуды, которую можно было получить прежде. Это должно вскоре привести к взрыву. Но возможно также, что торговля на Минсинг-Лейн и Марк-Лейн* еще некоторое время будет падать медленно, и лишь затем в ней произойдет несколько крупных банкротств. Но что эти банкротства неизбежно произойдут, как и банкротства в Ливерпуле и других портах, это несомненно. Потери на сахаре, кофе, хлопке, шерсти, коже, красящих веществах, шелке и т. д. громадны. Если принять, что урожай хлопка в 1857 г. составляет 3 млн. кип (он составит \(3\frac{1}{4}\)) то все это количество стоит в настоящее время на 15000000 ф. ст. меньше, чем в сентябре. У одной здешней фирмы находится в пути на кораблях 35000 мешков кофе; на каждом мешке она теряет один фунт стерлингов. На ост-индском хлопке потеря так же велика — 33%. По мере того, как будут наступать сроки платежа по векселям, выданным под эти товары, должны происходить и банкротства.

Крупной американской фирмой, получившей недавно после двухдневных переговоров из Английского банка ссуду в один миллион и тем спасшейся, была фирма г-на Пибоди, этого устроителя торжественных обедов в годовщину 4 июля²⁴⁵. Говорят, что даже непоколебимые Зузе и Зибет, единственные, кроме Фрюлинга и Гёшена, чьи векселя после 1847 г. можно было учитывать в Ост-Индии без предъявления в качестве гарантии коносамента на товар, недавно были вынуждены молить Банк о спасении. Эти Зузе и Зибет — величайшие скопидомы и так трусливы, что если бы было возможно, они предпочли бы вовсе отказаться от всяких дел, лишь бы не рисковать.

Здесь пока еще все по-прежнему. Дней восемь-десять тому назад на рынке внезапно появились индийские и левантийские покупатели, запаслись необходимыми для них товарами по самым низким ценам и этим помогли выпутаться из отчаянного положения некоторым фабрикантам, обремененным запасами хлопка, пряжи и тканей. Со вторника** все снова тихо. Расходы фабрикантов идут своим чередом, затраты на уголь, смазочные масла и т. д. остаются совершенно одинаковыми как при неполной, так и при нормальной рабочей неделе, и лишь заработная плата сокращена на \(\frac{1}{3}\)—\(\frac{1}{2}\). При этом ничего не продается, а оборотный капитал у большинства наших владельцев прядильных и ткацких фабрик очень невелик, и у многих дела расша-

* Минсинг-Лейн — улица в Лондоне, центр оптовой торговли колониальными товарами. Марк-Лейн — хлебная биржа. Ред.

** В рукописи после слова «вторника» вставка рукой Маркса: (4 ноября?). Ред.

181 таны до основания. Восемь или девять мелких фирм на этих днях уже лопнули, но это лишь первый симптом того, что кризис захватывает и эту категорию. Сегодня я слышал, что Куки, владельцы колоссальной текстильной фабрики на Оксфорд-род (Оксфорд-род Туист Компани) распродали своих охотничьих лошадей, гончих, борзых и т. д., и что один из них рассчитал своих слуг и покинул свой дворец, чтобы отдать его в наем. Они еще не банкроты, но наверно скоро вылетят в трубу. Еще две недели — и здесь все запляшет.

Банкротство Сьюелза и Нека тяжело отражается на Норвегии: до сих пор она еще не была задета.

В Гамбурге все идет великолепно. Обанкротившиеся Ульберг и Крамер (шведы), оставившие долгов на 12000000 марок банкнотами (из коих 7 млн. составляют векселя, выставленные на них!), имели капитал не более 300000 марок!!! Много господ влипло только из-за того, что им не удалось достать наличных денег для оплаты в срок какого-нибудь одного-единственного векселя, а в сейфах у них, быть может, находилась в сто раз большая сумма в виде обесцененных в данный момент векселей. Такой всеобщей и классической паники, как теперешняя паника в Гамбурге, никогда еще не было. Все обесценено, абсолютно обесценено, кроме серебра и золота. Христиан Матиас Шрёдер, очень старая, богатая фирма, тоже обанкротилась на прошлой неделе. Д. Г. Шрёдер и К° в Лондоне (его брат) телеграфировал, что если 2 млн. марок банкнотами будет достаточно, то он готов послать на эту сумму серебра. Ответ: 3 млн. или вовсе ничего. Трех миллионов он не мог послать, и Христиан Матиас взлетел на воздух²⁴⁶. У нас имеются должники в Гамбурге, и мы совершенно не знаем, существуют ли они еще или им пришел конец. Вся история в Гамбурге вызвана грандиознейшими — каких свет не видел — операциями с дутыми векселями. Между Гамбургом, Лондоном, Копенгагеном и Стокгольмом эти операции велись самым безумным образом. Американский крах и падение цен пролили свет на всю эту историю, и в настоящий момент Гамбург в коммерческом отношении сошел на нет. Немецкие промышленники, особенно в Берлине, Саксонии, Силезии снова сильно задеты всем этим.

Цена хлопка сорта «мидлинг» теперь дошла до 6\(^{9}\)/\(_{16}\) пенса и, вероятно, скоро упадет до 6 пенсов. Но фабрики здесь снова смогут работать полную рабочую неделю лишь в том случае, если вызванное этим увеличение производства не повлечет за собой тотчас же повышение цены снова выше 6 пенсов. Теперь же именно так бы сразу и случилось.

182 У здешних филистеров кризис сильно способствует пьянству. Никто не может усидеть со своими заботами дома в семейной обстановке; в клубах — оживление, и потребление спиртных напитков сильно растет. Кто глубже увяз, тот тем больше старается развеселиться, а на следующее утро являет собой разительный пример морального и физического похмелья.

На этой неделе я снова примусь за «Энциклопедию» и постараюсь как можно дальше продвинуть статьи на букву «С». Много и систематично я теперь работать не в состоянии, но все, что возможно, будет сделано.

Наилучшие приветы твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Лупус также задет кризисом, но это его счастье. Его Самсон обанкротился, поэтому у него свободны теперь утренние часы.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса. 1 изд.,
т. XXII. 1929 г.

*Печатается по рукописи

99

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 8 декабря 1857 г.

Дорогой Фредерик!

В то время как я, находясь в верхнем этаже, писал тебе свое последнее письмо*, в нижнем мою жену осаждали голодные волки, старавшиеся под предлогом «тяжелых времен» выжать из нее деньги, которых у нее не было. (К счастью, через несколько дней пришли из Германии 15 ф. ст., позволившие отсрочить катастрофу на одну или две недели.) Так вот. При таких обстоятельствах я писал довольно рассеянно, но все же не до такой степени рассеянности, чтобы в тот же вечер после отправки письма не вспомнить о путанице в нем и не рассказать моей жене, как вытянулось бы у тебя лицо, если бы я позволил должникам занимать деньги под те векселя, по которым они сами должны платить и т. д. Я все время развлекал ее, весьма удрученную «партизанской войной» с разной сволочью, — пред-

* См. настоящий том, стр. 176—179. Ред.

183 положениями о том, как ты самым изящным образом все это мне растолкуешь. Но я никак не ожидал, что эту нелепую ошибку ты назовешь «маленьким недоразумением». Благодарю Вас за эту милость, сэр.

Что же касается самого существа дела, то господа с Минсинг-Лейн и Марк-Лейн, судя по «Economist», действительно снова получили ссуды под свою продукцию, но приблизительно с прошлой среды игра эта кончилась. В частности, цены на зерно в течение нескольких дней имели даже некоторую тенденцию к повышению, но упали (а именно, на муку) на 3 шилл. за каждые 280 фунтов вследствие французских декретов, разрешивших свободный вывоз зерна и муки; вчера зерно значительно упало в цене вследствие быстрого падения цен на него в Прибалтике. (Nota bene*: эта мера Бонапарта имела во Франции лишь временный эффект; цены во Франции поднялись ненамного, но это повышение вызвало сейчас же увеличение запасов, которые до сих пор еще не были выброшены на французский рынок.) Здесь некоторые хлеботорговцы обанкротились, но пока только незначительные фирмы и только спекулянты на хлебной бирже, заключившие сделки на поставку зерна в длительные сроки. Большие грузы из Америки придут весной; французы будут бомбардировать Англию зерном по любой цене, как только нажим там станет более серьезным. По-моему — если, согласно старому правилу, теперь будет подряд несколько хороших урожаев, — результат отмены хлебных законов в Англии только теперь скажется на лендлордах и фермерах, и в самом лучшем виде возобновится давнишний сельскохозяйственный кризис. Хорошее состояние внутренней торговли из-за промышленного процветания и большое количество неурожайных лет не дали возможности этому эксперименту осуществиться с 1847 по 1857 г, и превратили отмену хлебных законов в мертвую букву²⁴⁷.

«Tribune» доставила мне известное удовлетворение. 6 ноября я написал в предназначенной для нее статье, в которой разъяснял закон 1844 г. об Английском банке, что через несколько дней произойдет комедия приостановки действия закона, но что не следует-де придавать такого большого значения этой денежной панике, ибо суть заключается в предстоящем промышленном крахе***. «Tribune» напечатала это в виде передовой. «New-York Times» (которая попала в вассальные отношения

* См. настоящий том, стр. 180. Ред.

*** К. Маркс. «Закон 1844 г. об Английском банке и денежный кризис в Англии». Ред.

184 к лондонской газете «Times») ответила «Tribune» три дня спустя, во-первых, что приостановки действия закона о Банке не будет, расхвалила этот закон в духе авторов финансовых статей с Принтинг-хаус-сквер* и объявила разговоры о «промышленном крахе» в Англии «просто абсурдными». Это она сделала 24-го. А через день она получила по телеграфу с «Атлантика» сообщение, что действие закона о Банке приостановлено, и одновременно — сведения о промышленном кризисе. Впрочем, великолепно, что Лойд-Оверстон выступил теперь с откровенным объяснением своей фанатической преданности закону 1844 года: он дает, мол, возможность «тем, кто хорошо считает», выжимать из торгового мира от 20% до 30%.

Что капиталисты, которые так вопят против «права на труд», теперь повсюду требуют от правительств «общественной помощи», и таким образом в Гамбурге, Берлине, Стокгольме, Копенгагене и в самой Англии (в форме приостановки действия законов о Банке) заявляют о своем «праве на прибыль» за счет общества, это — великолепно. Великолепно и то, что гамбургские обыватели отказались впредь давать подачки капиталистам.

Неприятны во всей этой истории французские дела и та трактовка их, которую дает большая часть английской прессы. Если Джона Буля, как спокойного, сохраняющего самообладание купца, противопоставляли после американского краха брату Джонатану, то теперь Джону Булю противопоставляют Жака Бонома. Парижский корреспондент лондонского «Economist» в связи с этим весьма наивно замечает:

«Не было ни малейшего предрасположения к панике, хотя обстоятельства несомненно оправдали бы ее и хотя французы издавна обнаруживали необычайную готовность поддаваться панике по малейшему поводу».

Паника, которую французская буржуазия, несмотря на свой сангвинический темперамент, испытывает теперь при одной мысли о панике, конечно, лучше всего показывает, что на этот раз означает паника во Франции. Но добродетельное расположение духа парижских буржуа произведет не больше эффекта, чем деятельность гамбургского Общества гарантии против паники²⁴⁸.

«Observer» за прошлое воскресенье сообщает, что в связи с распространением неблагоприятных слухов насчет Credit Mobilier все бросились на биржу, чтобы во что бы то ни стало сбыть свои акции. Французский капитал, — вопреки космополитической природе, которую открыл в нем г-н Перейра, — в торговле как таковой остался трусливым, скаредным и осто-

* — площадь в Лондоне, местонахождение главной редакции газеты «Times». Ред.

185 рожным, каким был всегда. Спекулятивная горячка (которая, правда, в свою очередь снова стала предпосылкой солидной торговли и промышленности) существует, собственно говоря, лишь в отраслях, где действительным предпринимателем является, прямо или косвенно, государство. Но совершенно очевидно, что такой крупный капиталист, как французское правительство, даже будучи банкротом в себе, как выразился бы Гегель, все же может продержаться несколько дольше, чем частный капиталист. Полицейские меры против вывоза благородных металлов, которые практически вовсю проводятся теперь во Франции, но в еще большей мере вывоз по любым ценам продуктов нового урожая — зерна, шелка, вина и т. д. — задержали на несколько недель отлив благородных металлов из Французского банка. Несмотря на все это, отлив благородных металлов будет, и если только это произойдет в таких же размерах, как в 1856 г. (октябрь), то все полетит к черту. Между тем, французские фабриканты обращаются со своими рабочими так бесцеремонно, как будто никогда не бывало революции. Тем лучше. С другой стороны, г-н Бонапарт превращает Французский банк в предпринимателя приостановившихся строительством железных дорог. Ближайшим шагом будет, наверное, выпуск ассигнаций, как только начнется отлив благородных металлов. Если парень не утратил присутствия духа, и пока он в состоянии прилично оплачивать армию, — нам предстоит оставаться свидетелями прекрасной прелюдии.

Твои сообщения о положении в Манчестере чрезвычайно интересны для меня, так как газеты затушевывают его.

Я работаю, как бешеный, ночи напролет над подытоживанием своих экономических исследований, чтобы до потопа иметь ясность по крайней мере в основных вопросах²⁴⁹.

Привет.

Твой К. М.

Как твое здоровье? Ты уже давно не сообщал ни одного бюллетеня.

Так как Лупус вел постоянную регистрацию наших предсказаний кризисов, то скажи ему, что — по заявлению «Economist» за прошлую субботу — в последние месяцы 1853 г., в течение всего 1854 г., осенью 1855 г. и во время «внезапных перемен 1856 г.» Европа была всего лишь на волосок от грозившего ей краха.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II. Stuttgart. 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

186

100¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²⁵⁰¶

В ЛОНДОН¶

Манчестер, 9 декабря 1857 г.

Дорогой Мавр!

Сообщаю тебе спешно еще несколько подробностей о кризисе. В Гамбурге, где старый, столь известный жиро-банк своим педантизмом крайне обострил кризис, произошло следующее: здешняя фирма Шанк, Сушей и К° трассировала векселя на Гамбург. Чтобы быть вполне уверенными, хотя векселя были под товары и т. п., они посылают трассатам срочные векселя Английского банка с оплатой через семь дней. Эти векселя были возвращены с протестом, как бумажный хлам, а первые векселя опротестованы по всей форме. Ничто, кроме серебра, уже не имеет, мол, никакой цены! Двухмесячные векселя с визой Шанк, Сушей и К° и двух других таких же солидных фирм нельзя было учесть на прошлой неделе меньше, чем по ставке в 12\(^{1}\)/\(_{2}\)%.

NB*. Если я тебе называю соответствующие фирмы, то, понятно, это только между нами. Я мог бы попасть в чертовски затруднительное положение, если бы обнаружилось такое злоупотребление доверительными сообщениями.

Ливерпульские и лондонские торгово-промышленные фирмы скоро взлетят на воздух. В Ливерпуле дела обстоят ужасно, у молодцов нет ни гроша, и они едва находят в себе энергию, чтобы не объявить о банкротстве. Человек, бывший там в понедельник, рассказывает мне, что на тамошней бирже лица вытянуты в три раза больше, чем здесь. Впрочем, здесь тоже все более сгущаются грозовые тучи. Деньги, полученные под товары, владельцы прядильных и ткацких фабрик тратят на заработную плату и на уголь, и как только деньги будут израсходованы, они должны вылететь в трубу. Вчера рынок был еще более подавлен и мрачен, чем когда-либо раньше.

Кто-то сказал мне, что ему известны пять или шесть индийских фирм, которые в результате происходящих событий непременно полетят к черту.

Господа эти только теперь замечают, что денежная спекуляция во время кризиса была еще пустяком, и чем больше они это понимают, тем удрученнее становятся их лица.

* — Nota bene — заметь себе. Ред.

187 Со здоровьем — хорошо. Завтра или послезавтра напишу больше. При сем — пачка «Guardian». Просмотри и мелкую местную хронику, там есть очень хорошие факты.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

101

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

Манчестер, 11 декабря 1857 г.

Дорогой Мавр!

Я все еще очень занят ненадежными долгами и делами, связанными с падением цен.

Перепроизводство при этом кризисе является столь всеобщим, как еще никогда; оно бесспорно также в отношении колониальных товаров и в отношении зерна. Это-то и великолепно и должно иметь колоссальные последствия. Пока перепроизводство ограничивалось только промышленностью, это было еще только половина дела, но когда оно захватывает и земледелие, и притом под тропиками так же, как и в умеренном поясе, тогда все принимает грандиозные размеры.

Формой, за которой скрывается перепроизводство, всегда является большее или меньшее расширение кредита, но на этот раз оно проявилось в совершенно особой практике дутых векселей. Способ делать деньги путем выставления тратт на банкира или на занимающуюся «вексельным делом» фирму и, в зависимости от обстоятельств, оплачивать эти тратты до срока или вовсе не оплачивать, этот способ стал на континенте и у континентальных фирм в Англии правилом. Так делают все здешние комиссионные фирмы. Этот способ был колоссально распространен в Гамбурге, где в обращении находилось банковых векселей на сумму свыше 100 миллионов марок. Да и вообще в обращении было страшно много дутых векселей, и из-за этого погибли Зивекинг, Силлем; Карр, Джослинг и К°; Дрейпер, Пеетрони и К° и другие лондонские фирмы. В этих операциях они фигурировали главным образом в качестве трассатов. Здесь, в английском фабричном производстве и во внутренней торговле, делалось это так: вместо того, чтобы платить

188 наличными ежемесячно, эти люди разрешали выставлять на себя векселя сроком на 3 месяца и платили проценты. На шелковых фабриках такой порядок распространялся по мере того, как росли цены на шелк. Словом, каждый действовал сверх своих возможностей, overtraded. Но хотя overtrading* не синоним перепроизводства, однако, по существу это одно и то же. Если какая-нибудь группа коммерческих предприятий имеет 20000000 ф. ст. капитала, то тем самым поставлены известные пределы ее реальных возможностей в области производства, обмена и потребления. Если, посредством дутых векселей, она создает с этим капиталом дело, предполагающее 30000000 ф. ст. капитала, то тем самым она увеличивает производство на 50%; вследствие роста производства растет также и потребление, но далеко не в такой же степени, а, скажем, на 25%. В конце известного периода неизбежно образуется накопление товаров, превышающее на 25% bona fide, id est** среднюю потребность даже в период процветания. Уже из-за одного этого должен был бы разразиться кризис, даже если бы денежный рынок, циферблат торговли, не предвещал его уже заранее. Когда же крах наступает, то, помимо этих 25%, по меньшей мере еще 25% запасов всех предметов первой необходимости оказываются завалили на рынке. Такое возникновение перепроизводства в результате расширения кредита и overtrading можно изучать во всех деталях на нынешнем кризисе. По существу здесь нет ничего нового, но нова та удивительно ясная форма, в которой все это теперь совершается. В 1847 г. и в 1837—1842 гг. это было далеко не так ясно.

Вот то блестящее положение, в котором находится теперь Манчестер и хлопчатобумажная промышленность: цены достаточно низки, чтобы дать возможность делать то, что филистер называет «здоровым бизнесом». Но как только происходит малейшее увеличение производства, так цены на хлопок повышаются, потому что в Ливерпуле его совсем нет. Приходится поэтому продолжать работать при неполной рабочей неделе, даже если бы тут и были заказы. Заказы, правда, здесь есть, но из мест, где еще не почувствовалась острота кризиса. Комиссионеры это знают и потому не покупают; у них были бы из-за этого лишь бесконечные затруднения и ненадежные долги.

На рынке сегодня снова падение цен. Пряжа, которая оценивалась в 14—14\(^{1}\)/\(_{2}\) пенсов, предлагается за 11\(^{1}\)/\(_{4}\) пенса, и кто дает за нее 10\(^{3}\)/\(_{4}\) пенса, получает ее. Индийцы исчезли с рынка. Греки со своим зерном крепко сидят на мели; почти все они

* — чрезмерное расширение торгово-промышленной деятельности. Ред.

** — действительную, то есть. Ред.

189 торгуют им, это — их основной груз на обратном пути (из Галаца и Одессы). Немцы по только что указанным причинам не могут делать закупок. Местные торговые фирмы запретили своим закупщикам делать малейшие закупки. Об Америке и говорить не приходится. Италия страдает от падения цен на все виды своего сырья. Еще месяц, и пляска начнется здесь вовсю. Банкротства среди владельцев мелких прядильных и ткацких фабрик происходят ежедневно.

В Гамбурге мерки устояли только благодаря правительственной ссуде в 15 млн., а их здешняя фирма за один день отказала по крайней мере тем владельцам прядильных фабрик, сроки платежей которым наступили. Главой этих Мерков в Гамбурге является бывший имперский министр д-р Эрнст Мерк, юрист, но и компаньон фирмы.

Наилучшие приветы твой жене и детям. На твое письмо о Франции и т. д. сегодня нет времени ответить; надо было бы основательно подумать.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

102¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ В ЛОНДОН¶

Манчестер, 17 декабря 1857 г.

Дорогой Маркс!

Кризис держит меня в адском напряжении. С каждым днем цены все более понижаются. К тому же теперь кризис все ближе подбирается к нам. Старику моему* на этих днях пришлось туго; мы вынуждены были ссудить его деньгами. Однако я не думаю, чтобы дело приняло серьезный оборот, впрочем, теперь это все равно.

Манчестер увязает все глубже. Постоянное состояние угнетения на рынке действует ужасно. Никто не может ничего продать. Ежедневно слышишь о предложениях по все более низким ценам; у кого еще сохранилось в какой-то мере собственное достоинство, тот вовсе не предлагает своего товара.

* — Фридриху Энгельсу-старшему, отцу Энгельса. Ред.

190 Положение владельцев прядильных и ткацких фабрик отчаянное. Ни один агент по сбыту пряжи не продает больше фабрикам пряжу для тканья иначе, как за наличные или под верное обеспечение. Некоторые мелкие предприниматели уже лопнули, но это еще ничто.

Мерки крепко сидят на мели и здесь, и в Гамбурге, несмотря на двукратную значительную субвенцию. В ближайшие дни ждут их банкротства. Только необычайная игра случая может их спасти. Гамбургская фирма, как говорят, при капитале от 4 до 5 млн. марок в банкнотах, имеет долговых обязательств на 22 млн. марок (13 марок = 1 фунту стерлингов). По другим данным, кризис будто бы уже свел этот капитал к 600000 марок.

У нас будет кризис еще в четырех различных сферах: 1) в сфере колониальных товаров, 2) в сбыте зерна, 3) у владельцев прядильных и ткацких фабрик, 4) во внутренней торговле — в ней самое раннее — лишь весной. В округах производства шерсти кризис начинается уже теперь и притом довольно недурно.

Не забудь пометить себе в перечне банкротов — Беннока, Туэнтимена, Рида в Дерби, Мендеса да Коста, Хоора, Бакстона и т. д. Все очень поучительны.

Твое мнение о Франции с тех пор почти буквально подтверждено газетами. Крах там несомненен и потянет за собой прежде всего средне- и северогерманских спекулянтов.

Обратил ли ты внимание на процесс Макдональда, Монтита, Стефенса (Лондонский и Разменный банк)? Лондонский и Разменный банк с полученными в порядке ссуды банкнотами, фигурирующими в качестве обеспечения, — ничего более великолепного мне никогда не приходилось читать.

Северная Германия, — если не считать Гамбурга, — пока еще почти вовсе не затронута кризисом. Но теперь он и там начинается. В Эльберфельде обанкротился Хаймендаль (владелец шелковой тростильной фабрики и купец), в Бармене — Линде и Траппенберг (фабриканты галантерейных изделий). Обе — солидные фирмы. Вообще же северогерманцы пока еще терпели только убытки; у них, как и здесь, не так сильно дает себя знать теперешнее расстройство денежного рынка, как отсутствие в течение длительного времени возможности продавать товары.

Дойдет очередь и до Вены.

Лупус теперь смиренно признает, что мы были правы.

Бедствие начинает испытывать также и пролетариат. Пока еще революционных проявлений замечается немного: долгий период процветания подействовал ужасно деморализующе.

191 Безработные пока еще бродят по улицам и нищенствуют. Количество грабежей и убийств увеличивается, но не очень сильно.

Мне приходится теперь так много вращаться среди людей, чтобы следить за ходом кризиса, что для работы на Дана остается чертовски мало времени. Однако же надо позаботиться и об этом. Что он пишет? И как обстоит дело с оплатой за статьи?

Сердечный привет твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Отчеты о манчестерском рынке всегда помещаются в «Guardian» по субботам и средам. Сегодня отправляю тебе целый пакет. Там и сегодня опять приводится рабочая статистика.

Поздравляю с пророчеством насчет закона о Банке*.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

103

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 18 декабря 1857 г.

Дорогой Фредерик!

Пишу тебе наспех эти несколько строк. Я только что получил от паршивого налогового инспектора третье и последнее предупреждение, что если я не уплачу до понедельника, то в понедельник после обеда ко мне в дом будет прислан брокер²⁵¹. Поэтому, если можно, пришли мне до понедельника несколько фунтов. Денежных затруднений у меня теперь еще больше, чем обычно, потому что вот уже около трех недель, как я должен за все платить наличными, и всякое подобие кредита прекратилось, а в то же время из денег, которые я получаю, всегда две трети улетучиваются сейчас же на покрытие старых долгов. К тому же поступления очень невелики, так как до сих пор я могу посылать в «Tribune» не более одной статьи**. Это — о личных делах.

* См. настоящий том, стр. 183—184. Ред.

** См. настоящий том, стр. 91. Ред.

192 Работаю я колоссально много, большей частью до 4 часов утра. Притом, работа двоякая:

1) Выработка основных положений политической экономики. (Совершенно необходимо для публики вскрыть самую основу вещей, а для меня лично — освободиться от этого кошмара.)

2) Нынешний кризис. О нем — кроме статей для «Tribune» — я веду лишь регистрационную запись, что, однако, отнимает много времени. Думаю, к весне мы совместно напишем об этой истории брошюру* с целью вновь напомнить немецкой публике о том, что мы снова и все еще тут, все те же самые. Я завел три больших регистрационных книги — Англия, Германия, Франция. Что касается Америки, то весь материал имеется в «Tribune». Его можно будет обработать позже. Хотелось бы, между прочим, чтобы ты посылал мне «Guardian» по возможности ежедневно. Когда мне приходится, обрабатывать газету сразу за целую неделю, или около того, это удваивает работу и вносит в нее беспорядок.

Во Франции (в торговле) танец начнут, вероятно, «немцы», особенно в Гавре; вообще немцев теперь нужно уже принимать во внимание. Кроме того, — не говоря об общем разложении этого обанкротившегося государства, — в области самой торговли особенно гнили теперь дела в Марселе и Бордо, всюду, где примесь и вмешательство сторонних элементов выбили из паршивых crapauds** их мелочное паршивое скопидомство и боязливость. В сущности, только в такой неподвижной стране был возможен и необходим Credit Mobilier***. Чем больше знакомясь с «мессией народов», тем меньше он нравится.

Как только тебе позволит время, пиши мне, ибо потом ты забудешь столь необходимую «скандальную хронику» кризиса; я извлекаю ее из твоих писем и разношу ее по основным регистрационным книгам.

Привет. Низкий поклон Лупусу. К удовольствию Пипера его бывший принципал Заальфельд, с женой которого у него вышел такой крупный скандал, вылетел в трубу.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart. 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* Этот замысел Маркса остался неосуществленным. Ред.

*** Игра слов: «immobilien» — «неподвижный», Credit Mobilier — буквально: «Движимый кредит». Ред.

193

104¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 22 декабря 1857 г.

Дорогой Фредерик!

Ты победоносно вырвал меня из когтей казны, да славится имя твое — аллилуйя!

Прилагаю письмо (с вложением²⁵²) великого Лассаля, который положительно заверяет меня, что он действительно вполне серьезно начал, благодаря своему успеху, приобретать известность в Берлине. Эти излияния прекрасной души позабавят тебя и Лупуса. Бравый Лассаль взялся за философию, за Гераклита*, как за гацфельдтский процесс, и, если верить ему, то в конце концов выиграл и этот свой «процесс». По-видимому, старики — филологи и гегельянцы — были, в самом деле, поражены тем, что им довелось снова узреть такой посмертный цветок минувшей эпохи. Мы все же посмотрим эту вещь сами, и, хотя это даренный конь, все-таки пристально взглянем ему в зубы, — при непременном условии, конечно, чтобы от Гераклита не несло чесноком. Вообрази себе только этого парня, как он разгуливает взад и вперед по улицам Берлина и «набивает себе цену», распускает хвост, как павлин, и что ни шаг, то остановка: прикусывание губ и «политический взгляд», как бы говорящий: «Вот человек, который написал «Гераклита»». Быть может, парень окажется нам полезным для подыскания книгоиздателей, если только не побоится, что слава, которую он ищет и на экономическом поприще, пострадает из-за конкуренции и что таким образом будет потерян его «процесс». Фридлендеру я ответил, через г-на Лассаля, что я тоже «франкофоб», но не в меньшей мере и «англофоб», и никак не могу писать в защиту «лорда Пама». Итак, я предложение отклонил. Если Фридлендер будет посылать мне «Presse» с тем, чтобы я заранее мог узнать, чьим духовным детищем она является, и если господа эти пожелают иметь от меня только финансовую статью раз в неделю, за что они, разумеется, должны были бы платить, тогда я, конечно, мог бы на это пойти. О политике в этом случае не может быть и речи.

Лассалю я написал кратко и холодно. Я-де, действительно, получил письмо от Фрейлиграта, но не ответил на него по причинам, которые трудно изложить письменно. К этому добавил лишь несколько слов**.

* Ф. Лассаль. «Философия Гераклита Темного из Эфеса». Ред.

** См. настоящий том, стр. 444—446. Ред.

194 Шрамм с Джерси написал моей жене; чрезвычайно остроумное письмо. Космос Лейден наказан: у него погибло трое детей — две дочери (в числе их г-жа Мевиссен) умерли от чахотки, а один из его сыновей утонул в Тихом океане.

В номере «Reynolds» за прошлую субботу — резкое нападение на отступников, проповедующих союз с буржуазией. Относится к Джонсу. Этого парня я уже давно не видел. По-видимому, он избегает меня и, вероятно, имеет к тому свои «причины». Однако в одно прекрасное утро я все же внезапно нагряну к нему.

Привет Лупусу.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

105

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 25 декабря 1857 г.

Дорогой Фредерик!

Так как теперь наша главная задача состоит в том, чтобы отдать себе ясный отчет во французских делах, я снова просмотрел все свои выписки о французской торговле, промышленности и кризисе и пришел к некоторым выводам, которые хочу вкратце сообщить тебе:

1) Кризисы в Англии, северных странах и в Америке никогда непосредственно не вызывали во Франции «французского кризиса», а оказывали лишь косвенное влияние — хроническую нужду, ограничение производства, застой торговли и общую тревогу.

Причина: Франция имеет активный баланс в торговле с Соединенными Штатами, ганзейскими городами, Англией, Данией. Баланс ее в торговле со Швецией и Норвегией пассивный, но это более чем уравновешивается торговлей с Гамбургом. Следовательно, эти кризисы никогда не могут вызвать во Франции отлива благородных металлов, а, стало быть, и так называемой денежной паники в подлинном смысле этого слова. Если же все-таки Банк*, как он это сделал на этот раз, повышает про-

* — Французский банк. Ред.

195 центную ставку, то делается это лишь затем, чтобы помешать капиталистам вкладывать свои деньги с большей выгодой в вышеупомянутых странах. До тех пор, однако, пока вывоз благородных металлов является не неизбежным следствием торгового баланса, а лишь результатом погони барышников за прибылью, ему можно с успехом воспрепятствовать с помощью жандармов, как это еще раз показал теперь Бонапарт. Если страна с благоприятным торговым балансом не предоставляет долгосрочных кредитов и еще не накопила продукции для экспорта в центры, охваченные кризисом — и то и другое противоречит мелкоторгашеской природе французского фабриканта и купца — то она понесет убытки и т. д., но не окажется подверженной острому кризису. Видимость удачи, с которой Франция отделяется таким образом от первой фазы всеобщего кризиса, обманула и Луи-Филиппа. В своей тронной речи перед палатами накануне февральской революции он поздравляет «прекрасную Францию» с этой привилегией.

2) Признав это, нужно сказать, что первая фаза кризиса уже отразилась на французской промышленности и торговле тяжелее, чем когда-либо ранее в подобном случае.

3) Первый результат кризиса во Франции, — соответственно природе crapad* — чрезвычайно трусливое сокращение расходов и сделок. Отсюда — накопление денег во Французском банке наряду с чрезмерным сокращением учетных операций Банка. Отсюда — в связи с тем обстоятельством, что кризисы всегда наступают осенью и что всякое французское правительство опасается к концу года политических беспорядков, если при покрытии задолженности по счетам уровень процентной ставки окажется высоким, — понижение процентной ставки в декабре. В декабре 1847 г. Луи-Филипп велел Банку понизить процентную ставку до 4%.

4) Высвобождение капитала в торговле и промышленности вызывает в то же время большее оживление на бирже. При Бустрапе это имеет место еще в большей степени, чем при Луи-Филиппе, так как декретом 1852 г. он заставил Банк выдавать ссуды под железнодорожные ценные бумаги, государственные ценные бумаги и бумаги Поземельного кредита и вновь переучитывать спекулятивные векселя, учтенные Национальной учетной конторой²⁵³, равно как выдавать этой конторе ссуды под те ценные бумаги, под которые она уже выдала ссуды. Отсюда, например, высокий курс французских железнодорожных акций и бон, хотя доходы французских железных дорог с началом

* — французского обывателя. Ред.

196 английского кризиса упали в несравненно большей степени, чем доходы английских. Например, доходы Орлеанской железной дороги упали с 29 октября по 26 ноября на 24%, а с тех пор еще больше. Тем не менее акции Орлеанской линии котировались 22 декабря по 1355, между тем как 29 октября они котировались по 2985. Из ежемесячного отчета Французского банка за декабрь видно также, что в то время как учетные операции в декабре сократились на 94236520 франков по сравнению с октябрём и на 49955500 франков по сравнению с ноябрём, ссуды под железнодорожные ценные бумаги возросли.

5) Подлинный кризис во Франции разразится лишь после того, как всеобщий кризис достигнет известной остроты в Голландии, Бельгии, Таможенном союзе, Италии (включая Триест), Леванте и России (Одесса), так как торговый баланс с этими странами в значительной степени неблагоприятен для Франции, следовательно, давление непосредственно оттуда вызывает во Франции денежную панику. Но как только это начнется во Франции, последует поистине замечательное обратное действие на эти страны. С Швейцарией Франция находится в таких же отношениях, в каких Соединенные Штаты с Англией. Преходящий торговый баланс всегда в пользу Франции. Но поскольку Франция чрезвычайно задолжала* Швейцарии, то последняя всегда имеет возможность в периоды кризиса потребовать возврата долгов.

6) Когда вспыхнет подлинный кризис в самой Франции, тогда к черту полетит фондовый рынок и гарантия этого рынка — государство. (Это скажется и на Англии, которая в настоящее время, как ни в чем не бывало, играет иностранными ценными бумагами.) Спекуляцией, которой в Гамбурге, Англии, Соединенных Штатах занимались частные капиталисты, во Франции занималось само государство, и все французские мелкие лавочники были игроками на бирже. Уже отзвук англоамериканского кризиса поставил в безвыходное положение железнодорожные компании. Что же делает г-н Бонапарт? Принуждает Банк стать фактически железнодорожным подрядчиком и выдавать этим господам ссуды под боны, право выпуска которых они получили в силу соглашения от 30 ноября 1856 года. Эти боны составляют на 1858 г. приблизительно 9 млн. фунтов стерлингов. Credit Mobilier, к 3 декабря уже по уши завязший в трясине, готовится слиться с Поземельным кредитом и Национальной учетной конторой. Почему? Потому что последним закон дает право получать под их ценные бумаги ссуды от

* Речь идет о германском Таможенном союзе. Ред.

197 Банка и переучитывать их уже учтенные векселя. Итак, очевидно, по плану Бустрапы Французский банк, при помощи не своего собственного, а лишь депонированного в нем капитала, который уйдет по первому же сигналу, данному из соседних стран, должен стать главным антрепренером всех его спекуляций. Это поистине очень хороший способ, чтобы погубить также и Банк. О чем, впрочем, не может помышлять даже сам г-н Бонапарт, это заставить Французский банк производить платежи по требованиям, которые предъявляются акционерами. Для одних только французских железных дорог эти требования в соответствии с соглашением от 30 ноября 1856 г. составят на 1858 г. свыше 10 млн. фунтов стерлингов. Они составляют по меньшей мере 30 млн. ф. ст. для всех спекулятивных концернов, таких как: Торгово-промышленная компания в Мадриде (Ротшильды), Франко-американская навигационная компания, Железнодорожная компания Виктора-Эммануила, Компания железоделательных заводов Эрсеранж, Австрийская железнодорожная компания, Сарагосская компания, Франко-Швейцарская железнодорожная компания, Железнодорожная компания Лозанна-Фрибург, Нассауская компания, Главное общество кожевенных заводов, Компания по коксованию угля, Железнодорожная компания Шиме-Марьембур, Компания ломбардо-венецианских железных дорог, Южно-американская пароходная компания и т. д. Никакой черт не даст возможности французам выплатить по всем этим требованиям. А кроме того, при первой серьезной тревоге в самой ли Франции, или при угнетенном состоянии рынка у себя дома немцы, голландцы, швейцарцы — крупные держатели французских ценных бумаг — начнут сбывать их по любой цене на Парижской бирже. Таким образом, Бустрапа вряд ли сможет благополучно пережить 1858 г., разве что ему удастся еще некоторое время продержаться при помощи осадного положения и выпуска ассигнаций. Теперь вся эта старая дрянь летит к черту, и потешно-дерзкому воодушевлению, которое до сих пор царило на фондовом рынке в Англии и т. д., также придет ужасный конец²⁵⁴.

Привет.

Твой К. М.

Пипер сегодня прибыл сюда с визитом.

О Национальной парижской учетной конторе надо еще заметить, что это учреждение, основанное временным правительством для учета векселей, имеющих лишь две подписи и вообще невысоких по качеству, в 1851 г., через какие-нибудь несколько дней после государственного переворота, было уполномочено

198 Бустрапой выдавать ссуды под французские рентные бумаги, акции и облигации промышленных или учрежденных кредитных акционерных компаний. В 1854—1855 гг. ссуды под эти ценные бумаги составляли 940000 фунтов стерлингов; в 1855—1856 гг. — около 1500000 фунтов стерлингов. Кроме того, в 1851 г. контора эта получила право учредить «Железнодорожное отделение конторы», единственной функцией которого является выдача ссуд под железнодорожные акции и боны. К концу июня 1852 г. ссуды этого отделения составляли 520000 фунтов стерлингов; к концу 1852 г. — 1240000 фунтов стерлингов; с 1852 по 1853 г. — 3600000 фунтов стерлингов; к концу 1854 г. — 4 560000, то есть почти в девять раз больше, чем ссуды в 1851 году. Это — та же самая милая операция, на которой сломали себе шею шотландские разменные банки в 1846—1847 годах.

А доктор Борхардт не приостановил еще своих платежей?

Надеюсь, что за время манчестерского возбуждения и праздников ты не слишком много бражничаешь и проявляешь надлежащую заботу о своем здоровье. Низкий поклон Лупусу.

Что слышно о друге Чарли? И о старом Хилле?

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

106¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 30 декабря [1857 г.]

Дорогой Фредерик!

Я должен во что бы то ни стало в пятницу (1 января) обработать операцию Лакнау-Ауд. Можешь ли ты до послезавтра послать об этом какую-нибудь статью, хотя бы короткую? Это было бы чрезвычайно своевременно.

С Новым годом!

Твой К. М.

Прилагаемые поздравления Лупус должен получить только в день Нового года.

Впервые опубликовано на русском языке
в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса,
1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

199 107

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²⁵⁵¶

[Манчестер], 31 декабря 1857 г.

Дорогой Мавр!

Я обегал весь город в поисках газет, в которых помещены известия из Индии; мои номера «Guardian» с этим материалом я позавчера отослал тебе. Ни в редакции «Guardian», ни в редакции «Examiner and Times» этих номеров я не мог достать, а у Белфилда их тоже больше нет. Я думал ты покончил со всей этой историей еще во вторник. При сложившихся обстоятельствах я не могу написать статьи; мне это тем более досадно, что за четыре недели это единственный день, когда я мог бы после обеда сделать это, не откладывая в сторону другие срочные дела. На будущее время сообщай мне о своих намерениях относительно военных статей возможно раньше; как раз теперь каждые 24 часа имеют для меня большое значение.

Впрочем, подробности так ужасно скудны, и все настолько построено на телеграммах из Канпура в Калькутту, что почти невозможно критически оценить события. Единственные пункты следующие. От Канпура до Лакнау (Аламбаг) 40 миль, а форсированные марши Хавлока доказывают, что 15 миль это — в условиях Индии уже очень большой переход, требующий продолжительного времени. Поэтому Колин, которому предстояло сделать лишь два-три марша, должен был во всяком случае на третий день после своего ухода из Канпура быть у Аламбага еще засветло, так что была возможна немедленная атака. На основании этого можно судить о походе Колина; даты я не помню. Во-вторых, у него все же было около 7000 человек (рассчитывали на гораздо большее число; очевидно, поход между Калькуттой и Канпуром был ужасно трудным и много людей погибло), и если с силами около 7000 человек (включая гарнизон Аламбага и Лакнау) он разбил аудийцев, то это еще не бог весть что. Армия в 5000—7000 англичан всегда считалась вполне достаточной в Индии, чтобы идти куда угодно и делать все, что угодно в открытом поле. Это сразу характеризует противника. При этом надо иметь в виду, что аудийцы — хотя и самое воинственное племя в долине Ганга, — именно потому, что они никогда не подвергались непосредственному воздействию европейской организации, далеко уступают сипаям в отношении дисциплины, связи, вооружения и т. д. Поэтому главное сражение было отходом с боем, то есть состояло из

200 ряда стычек, в которых аудийцы оттеснялись от одного поста к другому. Правда, английская легкая пехота, наряду с русской — худшая в Европе. Но она научилась кое-чему в Крыму; во всяком случае она имела то великое преимущество перед аудийцами, что ее стрелковые цепи правильно и регулярно поддерживались пикетами и линиями стрелков, что все было подчинено единому командованию и направлено к одной определенной цели. Между тем ее противники, по азиатскому обычаю, были раздроблены на беспорядочные группы, каждая из которых рвалась вперед и таким образом служила многократной мишенью для британцев, не имея правильного прикрытия или резервов; каждая находилась под командованием своего собственного главы клана, действуя независимо от всех других кланов. Ибо не следует забывать: до сих пор нам неизвестно ни одного случая, чтобы какая-либо повстанческая армия в Индии была должным образом организована под руководством общепризнанного вождя. Других указаний насчет характера сражения в депешах не имеется, причем отсутствуют всякие описания местности, всякие подробности об использовании войск, так что я абсолютно ничего больше не могу сказать (к тому же еще на память).

Относительно Франции, насколько я могу судить, ты прав во всех отношениях. Там также все протекает до сих пор нормально. Здесь история начинается теперь во внутренней торговле. Обе фирмы в Лондоне, торгующие манчестерским товаром, относятся к этому разряду. Но это еще только начало; этот разряд предприятий может быть втянут по-настоящему лишь в том случае, если напряжение будет продолжаться 8—12 месяцев. Мне кажется, что ход всего теперешнего кризиса — если оставить в стороне его грандиозный всеобщий л всеохватывающий характер — больше напоминает кризис 1837—1842 гг., чем какой-либо другой. В данный момент публика здесь заблуждается, думая, что кризис прошел, потому что миновала его первая фаза — денежный кризис с его непосредственными результатами. В глубине же души каждый отдельный буржуа все еще думает, что его специальная отрасль и, особенно, его собственное дело велось вполне на здоровой основе, а так как у них перед глазами для сравнения образец столь знаменитых спекулянтов, как Монтит, Макдональд и т. д., то, понятно, самим себе они кажутся необычайно добродетельными. И все же это не возместит г-ну Тросту потерю \(\frac{2}{3}\)—\(\frac{3}{4}\), его состояния на его 35000 мешков кофе, не вознаградит и г-на сенатора Мерка за то, что его потери на фрахтах и прочих операциях съедят весь его капитал в сумме 22 млн.

201 бумажных марок. Джон Понди, колоссально выросший за последние пять лет здешний гриб, родом из Шотландии, вместе с пятью другими имеет 7000 кип шелка, которые еще на кораблях в море и на которых теряется 300000 фунтов стерлингов. Все это по-настоящему даст себя почувствовать лишь в марте и апреле, и тяжелые потуги взвинтить рыночные цены будут неизменно терпеть крах по мере прибытия кораблей. Теперь, по-видимому, стоят морозы и дуют восточные ветры, так что ни один корабль не сможет прибыть. Если это продлится одну-две недели, то цены на все продукты, наверняка, повысятся, чтобы затем, при первом же западном ветре, который принесет целый флот, еще более стремительно полететь вниз. Вот что такое предложение и спрос во время кризиса. Запас хлопка в Ливерпуле также начинает накопляться — 400000 кип по теперешнему подсчету — гораздо больше среднего запаса. А если запас еще вырастет, то к весне цена на хлопок безусловно упадет еще ниже; сейчас он опять поднялся в цене на \(\frac{1}{2}\) пенса, потому что Джерси и К°, здешняя фирма, которая обеспечивает почти весь русский рынок, получила на прошлой неделе известие, что аннулирование всех сделанных ею в Америке заказов поспело еще вовремя, и тогда она закупила в Ливерпуле около 6000 кип. Это оживило рынок, и те владельцы прядильных фабрик, у которых были деньги, отправились туда и сделали кое-какие закупки, чтобы обеспечить себя товаром по низким ценам. Это обеспокоило или, скорее, ободрило и некоторые здешние фирмы, и они купили пряжу и ткани — тоже для того, чтобы не упустить «самой низкой точки». Долго это не продлится; сначала, я думаю, и у нас здесь будут небольшие колебания вверх и вниз с общей тенденцией к падению, а может быть, даже и к некоторому повышению, — точно этого сказать нельзя, пока где-нибудь снова не разразится гроза. Во всяком случае для владельцев прядильных и ткацких фабрик наступает плохой год, хотя бы уже вследствие недостаточности спроса и чрезмерного предложения. Продолжительный застой в делах, это для здешних буржуа — самое опасное. Денежные кризисы не имеют здесь большого значения, так как все кредиты чрезвычайно краткосрочны (от двух до шести недель).

В субботу я был на охоте за лисицами, семь часов пробыл в седле. Такая история всегда чертовски возбуждает меня на несколько дней; это самое великолепное физическое удовольствие, какое я только знаю. Во всем поле я видел только двух, ездивших лучше, чем я, но у них и лошади были лучше. Это совсем восстанавливает мое здоровье. По меньшей мере

202 двадцать человек упало с лошади, две лошади были приведены в полную негодность, убита одна лисица (я был при том, как ее прикончили); больше никаких несчастных случаев не произошло. Впрочем, настоящих охотников за лисицами тут не было; они, разумеется, ездят много лучше, чем я. Поручение к Лупусу исполню.

А теперь — поздравляю всю семью с Новым годом, с бунтарским 1858 годом.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого и английского

203

1858 год¶

108

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 1 января 1858 г.

Дорогой Энгельс!

Так как сегодня никакой статьи от тебя не пришло, то я ничего не послал в Нью-Йорк, следовательно, на будущей неделе пошлю сразу две. Надеюсь теперь, что до вторника ты одну подготовишь. В частности, абсолютно необходимо написать об Индии, ибо «Tribune» ведет ожесточенную борьбу с нью-йоркской «Times» в вопросах военных совершенно так же, как и в коммерческих. А «Times»* придерживается линии лондонской «Times».

Прилагаю:

1 «Star», 1 «Daily News», 1 «Overland Mail» (от последнего числа номера еще нет).

Этого, пожалуй, хватит.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII. 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

109

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²⁵⁶¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 5 января [1858 г.]

Дорогой Энгельс!

Твои несколько строк получил. Ты не упоминаешь, получил ли ты мое письмо с приложенными письмами Лассаля и Фридлендера; мне хотелось бы, чтобы оба эти письма были в сохранности.

* — «New-York Times». Ред.

204 Насчет буквы «С» я действительно в большом затруднении: с 27 ноября Дана ничего больше не посылалось²⁵⁷, так как ту часть, которая приходилась на мою долю (то есть не военную), я уже давно приготовил. Если манчестерские дела не позволяют тебе серьезно заняться этим в течение текущего месяца, то мне придется покончить со всей этой затеей и под каким-нибудь предлогом заявить Дана о расторжении договора с «Энциклопедией». В конце концов ему должно показаться подозрительным, что я посылаю новые длинные списки, а старых не кончаю, и это компрометирует меня. Поэтому-то и он вовсе не отвечает и не дает новых заказов. Да и работа такая не может быть доходной при постоянных пропусках целых месяцев.

До сих пор я избегал говорить тебе об этом, потому что ни в коем случае не хотел бы подвергать тебя напряжению, вредному для твоего здоровья. Но мне иногда кажется, что если бы ты каждые два-три дня подготавливал маленькие порции, то это, может быть, помешало бы выпивкам, которые, по моим сведениям о Манчестере, представляются мне «неизбежными» в теперешнее горячее время и ни в коем случае тебе не полезны.

Теперь не может быть и речи о том, чтобы я взял на себя военную часть, — ради которой я должен был бы проводить много времени в Музее и при этом ничего дельного все-таки не написал бы, — ибо мне нужно во что бы то ни стало, даже если бы весь дом обрушился на мою голову, закончить другие работы, — а они отнимают все время!

Итак, мой друг, попытайся прийти к какому-нибудь определенному решению, так или этак.

Наилучший привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

*Печатается по рукописи

110¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ В ЛОНДОН¶

Манчестер, 6 января 1858 г.

Дорогой Мавр!

Статью ты во всяком случае получил, наверное, еще вовремя*: я сдал ее на почту в понедельник до 12 часов ночи, следовательно, ее должны были доставить тебе между 12 и часом дня.

* Ф. Энгельс. «Осада и штурм Лакнау». Ред.

205 Письмо Лассаля я получил и писал тебе также в одном из писем, как мы с Лупусом смеялись над человеком, который написал «Гераклита»*. Неужели письмо затерялось?

Во время острого кризиса я был абсолютно неспособен думать о чем-либо другом, кроме всеобщего краха. Я не мог ни читать, ни писать; кроме того, после болезни у меня осталась еще большая возбудимость. Потом наступили праздники, охота на лисиц и прочая ерунда, но теперь и это прошло, и явилась потребность в спокойном образе жизни и деятельности. При таких обстоятельствах, которым содействует и здоровенный катарр, буква «С» оказывается для меня очень кстати, и я сегодня вечером примусь за нее. Я думаю, что долго она меня не задержит; во всяком случае я постараюсь двигаться как можно скорее, и ты сможешь каждую неделю отсылать что-нибудь. Впрочем, если «Армия» еще в октябре поспела для I тома, то несомненно «С» придет в январе еще вовремя для III тома. Ввиду кризиса люди эти не будут слишком спешить с печатанием, иначе Дана давно уже написал бы. Впрочем, если услышишь о нем что-нибудь, сообщи мне.

В состоянии кризиса впрочем теперь наступило затишье и новый поворот, — по крайней мере что касается Манчестера и хлопчатобумажной промышленности. В понедельник множество фабрикантов-прядильщиков отправились в Ливерпуль и закупили 12000 кип, чтобы снова в какой-то мере обеспечить себя запасами, ибо у многих они были исчерпаны. Это подняло цены на хлопок; а на здешнем рынке в это время появились греки, закупавшие довольно много, что вызвало тут соответствующее повышение цен. Здесь и в Ливерпуле цена хлопка поднялась уже на 3/4 пенса (на фунт) выше самого низкого уровня. Теперь покупатели снова ежатся, но если продержится восточный ветер, то хлопка и пряжи будет еще меньше, пока к февралю или марту не придут грузы в полном объеме. Ничего себе идея — поднимать цены на пряжу и хлопок, когда на фабриках неполная рабочая неделя! Единственным следствием этого явится еще большее сокращение спроса, уменьшение которого пока еще не влияет на цены только потому, что производство увеличивается и уменьшается вместе со спросом. Сорт хлопка «мидлинг» теперь снова стоит 6 1/4—6 3/8, сегодня, вероятно — 6 1/2 пенса, но я еще не видел последнего бюллетеня.

И на изделия, из-за того, что трудно помещать деньги, этим господам временно удалось, кажется, снова добиться

* Ф. Лассаль. «Философия Гераклита Темного из Эфеса». Ред.

206 небольшого повышения цен, которое продержится, пока не подует западный ветер.

Впрочем, прямо поражает громадная масса избыточного капитала на рынке, и это — новое доказательство того, какие колоссальные размеры приняло все с 1847 года. Меня ничуть не удивило бы, если бы этот избыток свободного капитала вызвал новый приступ спекуляции акциями еще раньше, чем разовьются дальнейшие фазы кризиса. Этот избыток свободного капитала, безусловно, отчасти содействовал также и поддержанию французской спекулятивной горячки, а это привело к тому, что Credit Mobilier, после пережитой паники, может притязать теперь на место одного из солиднейших учреждений в мире.

Письмо о Лассале ты наверное получил, проверь-ка еще раз. Я его написал два или три дня спустя после получения самого письма Лассаля.

К статье, посланной третьего дня, было приложено несколько строк от Лупуса к твоей жене и девочкам. Сердечный привет им от меня.

Твой Ф. Э.

Шрамм написал сегодня несколько строк о том, что ему было хуже, но теперь снова лучше. Под предлогом кризиса его господа братья, по-видимому, бросают его теперь на произвол судьбы. Он поговаривает о том, чтобы переселиться либо в Крефельд, либо в Виргинию, так как не хочет-де иметь никаких забот о пропитании! Я пошлю ему пять фунтов.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

111¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²⁵⁸¶

Манчестер, 7 января 1858 г.

Дорогой Мавр!

При сем начало «С»²⁵⁹. Завтра вечером постараюсь приготовить еще несколько статей. Я обнаруживаю только две статьи, в отношении которых мне будет трудно достать материал, и может быть невозможно достать материал удовлетворительный, а именно: «Пистоны» (взрывчатые)²⁶⁰ и «Лагерь» (древнерим-

207 ский, древнееврейский, древнегреческий). В моих выписках из Рюстова* о лагере Цезаря нет почти ничего, потому что я заказал себе самого Рюстова, но получил от книгопродавца совсем другую книгу. Для взрывчатых «Пистонов» самое важное — история открытия перекиси хлористокислого калия и ее способность взрываться, а также даты введения кремневых пистонных ружей в различных армиях. И то и другое желательно было бы получить. Если ты сможешь как-нибудь при случае сходить в Британский музей и разыскать для меня что-нибудь об этом, то и эти статьи можно будет приготовить скоро, иначе же дело не пойдет, так как в моих библиотеках здесь об этом ничего нет.

Впрочем, если г-н Дана не дает себе труда отвечать на посланные ему наши списки, то пусть пеняет только на самого себя. Он уже давно мог бы прислать список на «D», теперь же я сам составлю его здесь. Субъект, по-видимому, вообще относится ко всей этой истории чересчур легко. Надеюсь, по крайней мере, что он перевел тебе деньги, а то пора забить тревогу.

Чарли находится в Голландии и едет в Швейцарию. К счастью, малое количество заказов позволяет мне поручить большую часть текущей работы по годовому отчету нашим парням, так что мне не приходится чрезмерно работать. И то хорошо.

Из прилагаемого сегодняшнего номера «Guardian» ты увидишь, что неполная рабочая неделя здесь еще весьма усиленно применяется. На будущей неделе от нее, пожалуй, снова частично откажутся. Посылаю тебе теперь только лишь те номера «Guardian», в которых имеется что-либо интересное о коммерческих делах.

Читаю сейчас, между прочим, Клаузевица «О войне». Манера философствовать странная, но по существу очень хорошо. На вопрос, следует ли употреблять название — военное искусство или военная наука, — ответ гласит, что война больше всего похожа на торговлю. Сражение на войне — то же, что платеж наличными в торговле: как ни редко в действительности приходится прибегать к нему, тем не менее все к нему устремлено, и в конце концов рано или поздно он должен произойти и решить дело²⁶¹.

Поклоны твоей жене и малышкам.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* В. Рюстов. «Военное дело и полководческое искусство Г. Юлия Цезаря». Ред.

208

112¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²⁶²В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 7 января 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Твою статью* я получил во вторник в 5 часов дня. Она весьма занятна и понравится янки. Впрочем, известия из Индии в общем уже не вполне благоприятны для господ англичан. Бедняга Хавлок!

Твоего письма о Лассале я положительно не получал**. Стало быть, оно либо застряло в Манчестере, либо было перехвачено здесь.

Письмо Лупуса к семье, которая посылает тебе сердечный привет, произвело большую сенсацию.

Во время рождественских каникул здесь был Пипер; явился с похмелья и был пошлее и надоедливее, чем когда-либо. Парень становится чем старше, тем хуже. По-видимому, у него теперь милая привычка прямо с постели выпивать вместо колониальных напитков пинту крепкого портера, что придает ему на весь день томное выражение. Эта смесь тунеядства с менторством, пустозвонства с педантизмом становится в нем действительно все более неудобоваримой. К тому же, как у таких парней часто бывает, у него под мнимой веселостью скрываются дурное настроение, капризы, состояние похмелья. Он преподнес детям два дагерротипа своей любезной персоны, которые действительно неоценимы и могут быть названы «Пипер с открытым ликом». Оба снимка изготовлены в то самое утро, когда он явился в Лондон с поезда. Первый — еще в заспанном полупьяном виде, отвратительнейший образчик умственного и нравственного падения: широкая морда, отвислые щеки, расплывающиеся черты лица, глаза с выражением поразительного ничтожества. На втором снимке наш друг уже пришел в себя и вспомнил, что он красивый и любезный Пипер. Это — пробуждение и триумф самовлюбленности над крайней деградацией. Первый портрет — Пипер, каков он в действительности; второй — каким он кажется себе самому и вообще всем. Женичка верно заметила, что если бы мы еще были знакомы с его драмой: «Что произошло?», то парень был бы весь у нас, как на ладони.

* Ф. Энгельс. «Осада и штурм Лакнау». Ред.

** См. настоящий том, стр. 206. Ред.

209 Прилагаю при сем интересный для тебя документ, который уркартисты со свойственной им невозмутимой назойливостью выжали у министерства торговли²⁶³. Кроме плохого состояния торгового баланса Англии за последние три года, ты также увидишь из него, между прочим, сколько денег заработала Пруссия во время русской войны; далее, что наши ганзейские города возглавляют список тех стран, торговый баланс которых в пользу Англии.

Временное затишье в кризисе кажется мне весьма благоприятным для наших интересов, — я имею в виду партийные интересы. Даже в 1848 г. в Англии после первого затишья наблюдались через два или три интервала еще очень сильные толчки, а тогда ведь кратер начал действовать уже с апреля 1847 г. и т. д.

«Неаполитанский вопрос»²⁶⁴, доставивший так много забот глубококомысленным политикам, теперь самым изумительным образом разрешен землетрясением. Так уверяют, по крайней мере, трактирные политики газеты «Morning Advertiser».

Ты ведь не забудешь послать «Guardian»?

Прежде всего прошу тебя бережно относиться к своему здоровью. Времена становятся лучше и предъявят большие требования к твоему организму. Поэтому закаляй его и не наноси ему вреда.

Привет.

Твой К. М.

Кстати. В последнем номере своего «Pionier» Гейнцен пишет: можно еще понять, что в Германии два софиста внушили одураченным немецким рабочим, будто они составляют особый класс, потому что они держат в руках рубанок; но то, что классовый клич раздается теперь среди рабочих на всех митингах по всей Америке, это уж, дескать, слишком нелепо! Гейнцен кричит о затемнении сознания масс, которым недоступен голос мудрости; провозглашает «революцию духа» и выдвигает против классовых пророков новый триумвират: Гёте, Ж. Сент-Илер и Карл Гейнцен!!!

Credit Mobilier взвинтил за последние недели курс своих акций главным образом благодаря объявлению дивиденда в 25%, который он на этот раз выплачивает, несомненно, из капитала.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII. 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

210

113¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 11 января [1858 г.]

Дорогой Фредерик!

«Кампанию» и пр.²⁶⁵ получил. На этих днях пойду в Музей просмотреть то, о чем ты говорил*.

Индийские дела — герой Уиндхем — снова принимают интересный оборот. Если на этой неделе, скажем до среды, будут получены еще более подробные сообщения, то я должен буду послать что-нибудь об этом в «Tribune».

При разработке основ политической экономии меня так чертовски задерживают ошибки в подсчетах, что с отчаяния я снова засел за быстрое прохождение алгебры. Арифметика никогда не давалась мне. Но окольным алгебраическим путем я скоро опять возьму правильный прицел.

Твои бюллетени о здоровье слишком беглы. Мне хотелось бы знать больше деталей. Например, имеются ли все еще не затянувшиеся раны?

В следующем письме напишу подробнее.

Твой К. М.

Клаузевица²⁶⁶ я в общем немного перелистал в связи с Блюхером. У парня этого есть известный здравый смысл, граничащий с остроумием.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

114¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 14 января 1858 г. 7. Southgate

Дорогой Маркс!

При сем — статья**, в которой, как я только что заметил, из-за какой-то смешной ошибки я всюду вместо Инглис писал

* См. настоящий том, стр. 207. Ред.

** Ф. Энгельс. «Освобождение Лакнау». Ред.

Британский музей в Лондоне, в читальном зале которого занимался Маркс

211 Уилсон; пожалуйста, внеси исправление, так как сейчас для этого уже нет больше времени.

До вторника приготовлю еще несколько статей на «С» и закончу с «Кавалерией»; это должна быть хорошая статья и немножко подлиннее.

Кстати. Написал ли ты о Кухорне (бароне)? Если нет, то у меня есть прекрасный материал.

NB*. Для «Катапульты» у меня совсем нет материала, — он должен быть у Эрша и Грубера²⁶⁷.

Величайший героизм гарнизона Лакнау состоял в том, что они должны были довольствоваться изо дня в день «низкосортным мясом», которое готовили дамы «совершенно без чьей бы то ни было помощи». Должно быть, готовилось чертовски плохо. Хотя об Уиндхеме есть кое-что в «Daily News», но этого недостаточно.

Наилучшие приветы твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Здоровье хорошо. Все раны закрылись уже шесть недель тому назад. Хекшер очень доволен ходом дела, но ограничивает еще меня в еде и питье, — не в смысле количества, а в смысле диеты.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

115

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²⁶⁸¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 14 января 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Ты, наверное, тоже получил письмо от Гарни относительно друга Шрамма. Надежды на выздоровление не было. Жаль только, что его последние дни были омрачены денежными заботами, — и это вина толстого лондонского филистера*.

* — Nota bene — заметь себе. Ред.

*** — Рудольфа Шрамма. Ред.

212 Твоя статья* блестяща и совсем напоминает по стилю и манере лучшие дни «Neue Rheinische Zeitung». Что касается Уиндхема, то, быть может, он очень плохой генерал, но на этот раз парень имел несчастье командовать новичками, — что при Редане обусловило его удачу. Я вообще думаю, что эта вторая армия, принесенная Англией в жертву индийцам, — а ни один человек из нее не вернется, — никоим образом не сможет равняться по храбрости, чувству собственного достоинства и стойкости первой, которая, по-видимому, погибла почти целиком. Что же касается влияния климата на войска, то я точными вычислениями доказал в различных статьях, — пока временно вел военный «отдел», — что смертность была несравненно выше, чем указывали официальные английские депеши²⁶⁹. Индия, с тем отливом людей и денег, которого она будет стоить Англии, является теперь нашим лучшим союзником.

В понедельник я снова иду в Музей и тогда — вместе с прочими требованиями — пошлю тебе сведения о катапульте из лучших источников. «Кухорна» я не составил, так как поиски подходящих источников отняли бы у меня много времени.

То, что здоровье твое улучшается, меня чрезвычайно радует. Сам я опять в течение трех недель принимал лекарства и только сегодня снова покончил с ними. Я чересчур злоупотреблял ночной работой, во время которой пил, правда, только лимонад, но зато выкурил огромное количество табака. Впрочем, я достиг хороших результатов. Например, я опрокинул все учение о прибыли в его прежнем виде. Для метода обработки материала большую услугу оказало мне то, что я по чистой случайности вновь перелистал «Логику» Гегеля, — Фрейлиграт нашел несколько томов Гегеля, принадлежавших прежде Бакунину, и прислал мне их в подарок. Если бы когда-нибудь снова нашлось время для таких работ, я с большим удовольствием изложил бы на двух или трех печатных листах в доступной здравому человеческому рассудку форме то рациональное, что есть в методе, который Гегель открыл, но в то же время и мистифицировал.

Из всех новейших экономистов наиболее концентрированный экстракт пошлости заключается в «Экономических гармониях» г-на Бастиа. Только crapaud был способен состряпать такое гармоническое болотное варево**.

* См. предыдущее письмо. Ред.

** Вся фраза является игрой слов: «crapaud» буквально: «жаба», в переносном смысле: «мещанин», «филистер»; «pot-au-feu» — «суп»; немецкое «zurechtzubrudeln» составлено Марксом от слов «zu brudeln» — «наскоро делать что-нибудь», «кропать» и «Brudel» — «болото, топкое место». Ред.

213 Что скажешь ты о друге Джонсе? Я еще не хочу верить, что парень продался. Быть может, он еще тяжело переживает свой опыт 1848 года. При своей большой самоуверенности он может даже считать себя способным эксплуатировать буржуазию, или воображать, что если бы только он, Эрнест Джонс, тем или иным путем попал в парламент, то мировая история обязательно приняла бы новый оборот. Лучше всего, что Рейнольдс выступает теперь в своей газете* как ярый противник буржуазии и всяких компромиссов, разумеется, назло Джонсу. Точно так же и г-н Б. О'Брайен стал теперь неукротимым чартистом во что бы то ни стало. Единственное оправдание для Джонса, это — вялое настроение, охватившее теперь рабочий класс в Англии. Как бы то ни было, на своем нынешнем пути он либо будет одурачен буржуазией, либо станет ренегатом. Тот факт, что он теперь так же боязливо избегает меня, как раньше боязливо советовался со мной по поводу всякой ерунды, доказывает, что у него еще сохранилась совесть.

Прилагаю письмо к Лупусу от Лауры и Женни. Обе девушки, естественно, воображают, будто ты можешь обидеться, что Лупус пользуется якобы преимуществом в получении писем. Поэтому они специально вменили мне в обязанность сообщить тебе, что следующий твой черед.

Я теперь подожду еще три недели, пока обстоятельства несколько сильнее обострятся, и тогда напишу г-ну Дана, что не могу продолжать работу для «Tribune» при условии только четырех статей в месяц; минимум должно быть шесть. В действительности я вынужден в настоящее время постоянно сжимать в одну статью материал на две статьи, так что делаю двойную работу за полцены. Так не пойдет.

Были ли в пропавшем письме о Лассале** письма Лассаля и Фридлендера? По политическим причинам было бы желательно, чтобы они сохранились.

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII. 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* — «Reynolds's Newspaper». Ред.

** См. настоящий том, стр. 206, 208. Ред.

214

116¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН¶

[Манчестер], 15 января 1858 г.

Дорогой Маркс!

Судя по прилагаемому письму Гарни, Шрамм вряд ли еще жив. Я сейчас же написал Г[арни]. Как только что-нибудь дополнительно узнаю, сообщу тебе.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

117¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²⁷⁰¶

В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 23 января 1858 г.

Дорогой Энгельс!

Я получил: 1) номера «Guardian», 2) «С» («Карабин» и т. д.)²⁷¹. Ты не сообщил мне, получил ли мое письмо, отосланное неделю тому назад с вложением для Лупуса.

Прилагаю письмо Дана, которое ты должен мне вернуть, так как я еще не ответил на него. Неприятно для меня, что я — как следует из этого письма — значительно задолжал этим господам, поскольку неправильно подсчитал свой заработок и снова выписал вексель после отсылки «Орудия». Впрочем, гонорар не составляет даже пенни за строчку.

Что касается требуемых Дана новых статей на «В» (а главное для меня — скорее расквитаться за излишек, который я перебрал по векселю, выписанному на Алптона, ибо иначе я не смогу выставлять векселя на «Tribune» и таким образом окончательно сяду на мель), то все они, за одним исключением, взяты из составленного тобой списка. Что же касается этого одного исключения — «Истории бенгальского восстания», то мне кажется целесообразно попросту заявить Дана об отказе от этой темы. Где достать источники в такое короткое время? Так как статья «должна быть послана немедленно» и должна быть «елико возможно краткой», то между работой и гонораром не было бы никакого соответствия, и это лишь задержало бы

215 написание других статей. Как твое мнение? Главное тут — военная сторона, но все вместе, военное и политическое, кажется мне еще не созревшим для того, чтобы быть «немедленно доставленным».

Об упомянутой Дана ошибке в битве при Альбуэре* я не помню.

Как пишет мне Фрейлиграт, великий Эрнст Дронке прибыл из Парижа в Лондон, в первый раз покинув данное место из-за покушения²⁷².

Привет.

Твой К. М.

В парижской корреспонденции «Manchester Guardian», которую ты мне прислал, были интересные вещи. Как идут дела в Манчестере? Как будто бы лучше, чем ожидали.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

*Печатается по рукописи

118

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²⁷³¶

Манчестер, 25 января 1858 г.

Дорогой Маркс!

Все письма своевременно получены. Приготовить «Бенгальское восстание» в требуемый срок абсолютно невозможно, и я советовал бы тебе воспользоваться этим случаем и высказать г-ну Дана, что он давно уже получил бы все эти статьи, если бы раньше согласился на наши предложения и посланный ему список. «Бенгальское восстание» он может ведь поместить под рубрикой «Индийское восстание» или как-нибудь иначе. Что касается допущенной якобы ошибки**, то сейчас я не могу проверить, ибо мне некогда, но завтра — будет сделано. Заметка взята из Брокгауза, стало быть, вероятно, правильна.

Письмо Лассаля еще у меня.

Для «Бленхейма», «Бородино» и многого другого материала у меня готов, и в пятницу ты должен получить целую массу, если почта из Индии не заставит меня писать статью, чего, кажется, судя по телеграммам, ожидать нельзя. Насчет «Бидасоа» и т. д. мне придется сперва навести справки. Но

* Речь идет о статье Ф. Энгельса «Альбуэра». Ред.

** См. предыдущее письмо. Ред.

216 что означают слова Дана, будто он уже раньше требовал эти статьи? Мне об этом ничего не известно.

Что бедный Шрамм умер неделю тому назад в пятницу, Гарни, конечно, написал тебе. Подробностей я еще не знаю. Я написал Гарни; если он найдет что-либо, написанное твоей или моей рукой, пусть заберет это и предоставит в наше распоряжение — не хватает еще, чтобы такого рода вещи попали в руки г-на Рудольфа*, ставшего форменным пруссаком. Я не ожидал, что у Шрамма до весны будут серьезные приступы болезни. Пока я был там, бедняга мужественно боролся с болезнью, и, кажется, так было до самого конца. Как тает наша старая гвардия в этот долгий мирный период!

Дело здесь идет весьма шатко. Каждые две недели предпринимается попытка поднять цены на хлопок; используют момент, когда некоторые владельцы прядильных фабрик вынуждены покупать. Это удается на три-четыре дня; затем цены снова падают. В общем цены у нас стоят теперь на 5/8 пенни выше самого низкого уровня. Здесь наблюдается то же самое. Как только в результате двухнедельного застоя цены основательно падают, так на рынке появляются индийские и левантийские покупатели и тем самым гонят все снова вверх; тогда никто не хочет больше покупать, и цены постепенно снова падают. Таким образом, пока еще ничего определенного нет. Владельцы прядильных фабрик переходят на полный рабочий день не потому, что тут действительно имеется спрос, а потому, что другие это делают, и потому, что они по горло сыты неполной рабочей неделей. В общем положение владельцев прядильных фабрик ухудшилось оттого, что уменьшилась разница в цене между хлопком-сырцом и пряжей. Немцы покупают еще очень мало. Дела здесь отнюдь нельзя еще считать блестящими — все время заминка в торговле вследствие попытки добиться более высоких цен, и если это не удается, то говорят, что настроение на рынке улучшилось. Будь проклято это улучшение!

Письмо к Лупусу очень польстило старику и вызвало много шуток. Он просит -передать наилучшие приветы составительницам**. Впрочем, я его на прошлой неделе почти вовсе не видел; мы с ним разминувлись, а потом у него началась невралгия лица.

Большой привет семье.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII. 1929 г.

*Печатается по рукописи

* — Рудольфа Шрамма. Ред.

** — Женни и Лауре Маркс. Ред.

217 119

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 28 января 1858 г.

Дорогой Мавр!

При сем — три статьи на «В»*. Я хотел по возможности сегодня же обработать еще и статью об Уиндхеме, но, во-первых, подробности пока еще очень смутны, и по сему абсолютно необходимо выждать официального отчета, так как до сих пор все затушевывается, а, во-вторых, сегодня после обеда у меня не было времени, — едва смог еще раз просмотреть эти три статьи; к тому же я слишком простужен, чтобы рисковать сегодня идти в полночь в город и сдавать письмо. Скажи Дана, что материал еще не полный.

Послал ли ты Дана мой список на «С»? Если нет, сделай это теперь, чтобы он мог своевременно ответить; его «С» снова до смешного неполон.

«Бородино», к сожалению, не удалось сделать короче, так как до сих пор битва описывалась совершенно неверно.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

120

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 28 января [1858 г.] 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Фредерик!

Наступившие здесь сильные холода и полное отсутствие угля в нашем жилище заставляют меня снова нажать на тебя, хотя для меня это тяжелее всего на свете. Я решился на это только из-за сильного «давления извне». Моя жена убедительно

* Ф. Энгельс. «Берма». «Бленхейм». «Бородино». Ред.

218 доказала мне, что поскольку был перевод с Джерси, присланный раньше обычного срока, то ты, мол, ошибся в расчете, и поэтому без особого напоминания с моей стороны в этом месяце ничего не пошлешь; что она заложила-де свою шаль и т. д. и т. д. и все же не знает, что делать. Короче говоря, я вынужден писать, что я и делаю. Право, если такое положение будет продолжаться, я предпочел бы лежать на стосаженной глубине под землей, чем прозябать таким образом. Быть вечно в тягость другим и при этом самому постоянно изнемогать в борьбе с подлейшими житейскими мелочами — в конце концов это невыносимо. Я лично еще могу в усиленной работе над общими вопросами забыть об этой нищете. У моей жены, разумеется, нет этого прибежища и т. д. и т. д.

Сегодня прибыла книга Лассаля, стоила 2 шиллинга; это — не цена книги, а стоимость пересылки. Данное обстоятельство обеспечило ей плохой прием. Два тома, по тридцати листов каждый. Пока только заглянул в них. В предисловии парень врет публике, что вынашивал книгу с 1846 года. Выдержана, кажется, в старогегельянском духе. При истолковании и сравнении текстов ему помогла, вероятно, юридическая привычка к герменевтике*. Посмотрим, хотя штука эта слишком толста, чтобы прочитать ее.

Г-н Пипер тоже прислал письмо и сообщил мне интересную тайну, что во время своего пребывания здесь он страдал от «болей внизу живота» и поэтому, «может быть», показался скучным.

Заговор Орсини и др., пожалуй, сведет на нет прусскую амнистию²⁷⁴. Третьего дня здешняя полиция около полуночи вломилась насильно в квартиру Орсини и обманным путем заставила его прислугу проследовать в Скотланд-ярд***, где ее допрашивали г-н Ричард Мейн и французские сыщики. Эта выходка, компрометирующая г-на Пама, осталась безрезультатной, тем более, что все письма, адресованные к Орсини в Лондон после его ареста, находятся в руках Мартена Бернара, а остальные Орсини сжег перед своим отъездом из Лондона.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* Ф. Лассаль. «Философия Гераклита Темного из Эфеса». Ред.

*** — сыскное отделение лондонской полиции. Ред.

219 121

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²⁷⁵¶

[Лондон], 29 января 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Получил три статьи на «В»*. Очень хорошо, что ты написал «Бородино» подлиннее. Раз столбцы у этих господ такие большие, а гонорар их так плох, то единственное средство против этого — растягивать статьи. Надеюсь, что, принявшись за «Кавалерию», ты постараешься размазать ее, чтобы я смог разделаться с долгами этим собакам.

Во Франции дела обстоят прекрасно. Холодность, с которой лавочники встретили известие о покушении, вывело парня** из себя. Секрет же этой холодности лавочников заключается, вероятно, в тайном желании многих из них, чтобы какое-нибудь неожиданное политическое событие вырвало их из затруднений. По приказу Бустрапы большинству этих господ Банком, Учетной конторой и т. д. были продлены сроки оплаты их векселей. Однако отсрочить не значит аннулировать. Значительная часть французских буржуа, имея в виду столь неизбежный торговый крах, со страхом ожидает срока расплаты. Они находятся приблизительно в таком же положении, в каком находился Бустрапа до государственного переворота. Поэтому эти черти, — совсем как десять лет тому назад, — охотно ухватятся за любой политический предлог, чтобы прилично выпутаться из затруднений. Бустрапа это заметил и хочет разыграть теперь подлинного «деспота». Посмотрим. Если он положится на Маньяна, Кастеллана и т. д., то будет всеми покинут.

В моей экономической работе я подошел теперь к вопросу, по которому хотел бы получить от тебя некоторые практические разъяснения, так как в теоретических сочинениях об этом ничего нельзя найти. А именно — об обороте капитала, о различии оборота в разного рода предприятиях, о его влиянии на прибыль и цены. Будет очень хорошо, если ты сообщишь мне кое-что об этом.

Г-н Лассаль в предисловии к «Философии Гераклита Темного из Эфеса» говорит между прочим:

«Он» (этот труд) «был уже в начале 1846 г. обработан весь, за исключением незначительной части, и, как раз когда я хотел было взяться за его окончание, интерес из другой области внезапно ввергнул меня в океан

* См. настоящий том, стр. 217. Ред.

** — Наполеона III. Ред.

220 практической борьбы, которая продолжалась почти десять лет непрерывно и которая отвлекла меня от окончания этого труда, ибо слова Софокла:

«πολλά τα δεινά, χοῦδεν αυθρώπου δεινότερου πέλει»* —

во всех отношениях остаются верными».

Стих Софокла в лассалевской германизированной форме должен означать: «Нет страшнее и грязнее человека, чем графиня Гацфельдт!!»

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

122

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 30 января 1858 г.

Дорогой Маркс!

Сегодня утром получил оба твои письма сразу и посылаю тебе при сем пятифунтовик. К сожалению, у меня самого с деньгами очень туго, да и Шрамм одолжил у меня в начале января пять фунтов, — отказать при данных обстоятельствах было невозможно, — но я из-за этого еще больше обезденежил. «Уиндхем» будет готов ко вторнику.

Кстати, пришли мне снова копию списка статей на «В», которых требует Дана (как первоначальных, так и заказанных теперь дополнительно), — я свой затерял.

Что с «Лагерем», «Катапультой» и «Пистонами» (взрывчатыми)?

Итак, покушение хотя и не задело Бонапарта, но зато убило К. Гейнцена. Ты помнишь, как в году 1848 он грозил смертью и разрушением и хвастал открытыми современной наукой разрушительными средствами, которые ему, разумеется, были неизвестны. Кошут — великий человек, но Кошут забыл про гремучее серебро и т. д. Так вот, после этой истории мы уже

• — «В мире много сил великих, Но сильнее человека Нет в природе ничего»

(Софокл. «Антигона», эписодий первый, стасим первый). Ред.

221 ничего больше не услышим о гремучем серебре. Я сразу сказал, что судя по ужасающему количеству раненых и небольшому числу убитых, гранаты были перегружены зарядом и потому разлетелись на множество мелких частиц, каждая из которых обладала лишь небольшой силой. Ослы перемудрили. Начиненные обыкновенным порохом гранаты должны были бы оказать гораздо большее действие. Вместо этого они набили туда, сколько только было возможно, гремучей ртути и вызвали град мелких и сравнительно безвредных осколков. Д-р Ларрей подтвердил мое мнение. Это по поводу Гейнцена.

21-го числа текущего месяца снова совершено покушение на Бонапарта в Булонском лесу при помощи пистолета; но парень был схвачен раньше чем успел спустить курок. Дело замяли. Как только мне не нужен будет соответствующий номер «Guardian», так ты его получишь.

Выписал «Сто дней» Шарраса²⁷⁶. Не могли ли бы мы заняться литературной критикой для Америки? Написать статью об этой книге было бы, наверное, интересно и нетрудно.

Большой привет твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart. 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

123

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[Лондон], 1 февраля 1858 г.
9, Grafton terrace, Maitlandpark,
Haverstockhill

Дорогой Фредерик!

5 ф. ст. получены. Одновременная доставка двух писем, одно из которых я отправил в четверг, а другое в пятницу, указывает, по-видимому, на то, что почта задерживает письма эмигрантов, просматривает их и т. д.

Новые на «В»: «Бидасоа» (сражение при), «Бленхейм» (тоже), «Бирма» (война), «Бомарсунд» (осада), «Бородино» (сражение), «Брешиа» (штурм), «Предмостное укрепление», «Бюлов», «Буда» (осада), «Бересфорд», «Берма». Когда Дана говорит: «большинство из них я уже раньше просил у Вас», то это — ошибка.

222 Он путает твой список на «В» со своим. Сам он заказывал только:

«Барбет», «Бастион», «Штык [Bayonet]», «Барклай-де-Толли», «Батарея», «Сражение [Battle]», «Бем», «Беннигсен», «Бертье», «Бернадот», «Бесьер», «Бивуак», «Блиндаж», «Блюхер», «Блюм», «Боливар», «Бомба», «Бомбардир», «Бомбардирование», «Бомбардирский» (кеч, укрытие, корабль), «Бонет», «Боске», «Бурьенн», «Мост [Bridge]» (понтонный), «Браун» (сэр Джордж), «Брюн», «Бюжо». (Все это осел уже получил.)

«Катапульту» (немного) я для тебя приготовил. Точно так же и большую часть «Лагеря» (но мне еще надо справиться в «Эллинских древностях» Ваксмута о греческом лагере и об еврейском у Де Ветте²⁷⁷). История с «Пистоном» вышла подробной вследствие необходимости перечислить при этом большое количество весьма разнообразных ружейных затворов и т. д. Я бы уже закончил эту дрянь, если бы в промежутке не пришло новое распоряжение Дана. Пересылаю тебе всю эту ерунду. Когда я бываю в Музее, мне, помимо всего, приходится раскапывать такое множество материала, что не успеешь оглянуться, как время (теперь только до 4 часов) кончается. К тому же дорога туда. Так пропадает много времени.

«Гераклит Темный» Лассаля Ясного, в сущности, весьма пошлое, жалкое произведение. По поводу каждого из многих образов, при помощи которых Гераклит уясняет себе единство утверждения и отрицания, выступает Лассаль и преподносит нам по этому случаю какой-либо отрывок из гегелевской «Логики», — которая вряд ли выигрывает от этого, — всегда многословно, как школьник, который на заданном ему уроке хочет сразу показать, что усвоил и его «сущность», и его «явление», и «диалектический процесс». Когда школьник приходит к такого рода умозаключениям, то можно быть уверенным, что точно выразить процесс мысли он может все-таки лишь по заранее предписанному рецепту и в освещенных обычаем формах. Точно так же и наш Лассаль. Парень как будто задался целью уяснить себе на Гераклите гегелевскую «Логику» и отнюдь не устает постоянно начинать этот процесс сызнова. Что касается учености, то она всячески выставляется напоказ. Но каждому знатоку известно, как дешево стоит это нагромождение цитат, когда имеешь время и деньги и можешь, как г-н Лассаль, ad libitum* получить присланную прямо на дом всю Боннскую университетскую библиотеку. Прямо видно, как парень кажется самому себе необычайно «великим»**

* — по желанию. Ред.

** В рукописи «graus» — южногерманское произношение слова «gros». Ред.

223 в этом мишурном филологическом царстве и как он движется поистине с грацией человека, который в первый раз в своей жизни надел элегантный костюм. Так как большинство филологов не знакомо с умозрительными понятиями, преобладающими у Гераклита, то, следовательно, у каждого гегельянца есть неоспоримое преимущество — понимать то, чего не понимает филолог. (Было бы, впрочем, странно, если бы, изучая греческий язык, человек тем самым становился знатоком греческой философии, не будучи знатоком немецкой.) Вместо того, чтобы попросту принять это как нечто само собой разумеющееся, г-н Лассаль преподносит нам все это в квазилессинговском духе. Против ложных заключений филологов, вытекающих из незнакомства с существом дела, выдвигается гегелевское толкование со всеми приемами юридического многословия. Таким образом, мы получаем двойное удовольствие: во-первых, нам со всеми подробностями воспроизводят диалектические тонкости, которые мы почти уже перезабыли; а во-вторых, это «умозрительное наследие» преподносится нам как плод особого филолого-юридического остроумия и учености г-на Лассаля, направленных против неумозрительных филологов. Впрочем, несмотря на хвастовство этого парня, что до сих пор, дескать, Гераклит был книгой за семью печатями, он не прибавил, в сущности, абсолютно ничего нового к тому, что говорит Гегель в «Истории философии». Он только развивает это в деталях, для чего, разумеется, было бы вполне достаточно двух печатных листов. Еще меньше приходит парню в голову высказать какие-либо критические мысли о самой диалектике. Если собрать вместе все фрагменты Гераклита, то они едва ли заполнят половину печатного листа. Только такой парень, который печатает книги на средства страшного «человека»*, может позволить себе выпустить в свет под таким предлогом два тома в 60 листов.

Есть одно изречение у «Гераклита Темного», в котором он, желая пояснить превращение всех вещей в свою противоположность, говорит: «Так золото превращается во все вещи, а все вещи превращаются в золото». Золото, говорит Лассаль, здесь — деньги (это верно), а деньги, это — стоимость. Итак, идеальное, всеобщее, единое (стоимость), а вещи — реальное, особенное, множественное. Это поразительное рассуждение он использует для того, чтобы в длинном примечании указать на серьезность своих открытий в науке политической экономики. Тут что ни слово, то промах, но преподнесено все с удивительной претенциозностью. По одному этому примечанию я вижу, что

* Имеется в виду графиня Гацфельдт, см. настоящий том, стр. 220. Ред.

224 в своем втором великом творении парень намерен изложить политическую экономию погегелевски²⁷⁸. Но тут он, к своему огорчению, увидит, что одно дело — путем критики впервые довести науку до такого уровня, чтобы ее можно было представить диалектически, и совсем другое дело — применить абстрактную, готовую систему логики к туманным представлениям о такой именно системе.

Как я, однако, писал тебе сейчас же после его первого самовлюбленного письма, старогегельянцы и филологи должны были быть в действительности обрадованы, найдя столь старомодную сущность в молодом человеке, пользующемся репутацией великого революционера. Кроме того, он льстит и расшаркивается на все стороны, чтобы обеспечить себе благоприятный прием. Лишь только перелистаю эту ерунду, пошлю ее тебе.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

124

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ В ЛОНДОН¶

Манчестер, 8 февраля 1858 г.

Дорогой Мавр!

Прошлую неделю у меня были кое-какие отдельные недомогания; по-видимому, во мне еще застрял совершенно незначительный остаток моей прежней болезни, который, однако, слишком слаб, чтобы серьезно овладеть мной и досаждает только разными мелкими пустяками, — особенно раздражением кожи, плохим заживанием ран, нарывами на пальцах и тому подобными надоедливыми глупостями. К счастью, нет уже больше ни малейшей тенденции к нарывам в железах, так что, следовательно, за это опасаться нечего. Эти пустяки, которые, кстати, проистекают от простуды, будут, видимо, мучить меня время от времени до тех пор, пока я снова не съезжу на морские купания. Во всяком случае мне приходится пока что еще быть осторожным. Отвлекающим средством служат мне, впрочем, изрядно усилившиеся со времени моего возвращения приступы геморроя; это каждый раз помогает немедленно, но зато на

225 несколько дней лишает меня возможности сидеть иначе, как верхом. Отсюда мое молчание на прошлой неделе и скудость моих «поставок» с понедельника. Большинство вечеров я мог только лежать. Однако простуда теперь на ущербе настолько, что вчера я снова смог проехать верхом 28 миль, и таким образом завтра мы можем снова взяться за дело.

По-видимому, г-н Лассаль в сущности довольно легко отнесся к Гераклиту Темному*. Лу-пуса очень позабавило твое описание его метода; он с удовлетворением услышал, что греческая ученость этого господина не такая уж важная штука. Когда книга прибудет, я дам ему ее для изучения.

Друг Белфилд снова выставил сегодня свою кандидатуру в городской совет и блестяще провалился: 196 против 143 голосов его сторонников.

Дома у меня имеется еще несколько номеров «Guardian» с прекрасными корреспонденциями из Парижа; на днях пошло их тебе.

Приветы семье. К пятнице снова приготовлю кое-какие статьи для «Энциклопедии».

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано на русском языке
в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса,
1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

125

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²⁷⁹¶

[Лондон], 10 февраля 1858 г.

Дорогой Энгельс!

Осел Дана (в письме, которое я пришлю тебе позже и в котором он оставляет нерешенным вопрос, будет ли оплачен вексель, выписанный мной в конце декабря, или нет) пишет мне между прочим: «В статье «Артиллерия», говоря о снаряжении прусской армии. Вы употребляете выражение seam-horses; что это такое? Я не нашел его ни в одном словаре». Ответь мне на это немедленно, чтобы я мог еще в пятницу написать ослу об этом.

Я подозревал, что ты чувствуешь себя не совсем хорошо. Побереги же себя. Ты слишком много бегал во время манчестер-

* Ф. Лассаль. «Философия Гераклита Темного из Эфеса». Ред.

226 ского «периода бури и натиска». В следующий раз напишу больше.

Твой К. М.

Прислал ли также и тебе любезный Гарни свою «независимую» нелепицу*? Кто это так наврал в биографии Шрамма? Гарни превращает «знаменитого поэта» Фрейлиграта, — рядом с которым Энгельс-эсквайр так смешно выглядит, — в издателя «Revue der Neuen Rheinischen Zeitung».

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

126

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²⁸⁰¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 11 февраля 1858 г.

Дорогой Мавр!

Дана не умеет читать, — написано team-horses, то есть упряжные лошади, лошади, запряженные для передвижения какой-нибудь пушки или военной повозки. Выражение team вообще часто встречается в статье, а если ему нужен авторитет, пусть посмотрит статью «Артиллерия» в «Британской энциклопедии».

К сожалению, сегодня ничего не могу послать. Вчера я соблазнился приглашением на верховую охоту, на которой борзыми травили зайцев, и провел семь часов в седле. Хотя на меня это подействовало в общем великолепно, но работе помешало, а с начатыми вещами — «Бирма» и пр. — я еще так мало продвинулся, что и думать нечего о том, чтобы они были закончены вовремя, сегодня вечером. «Бирма» препротивная штука, прочитываешь толстые книги, и все же не можешь сделать из них ничего толкового, так как статья должна быть очень короткой. Зато на «Кавалерии» я возьму реванш. Дана получит всего Грисхейма**, поскольку он касается этого.

* — «Jersey Independent». Ред.

** Г. Грисхейм. «Лекции о тактике». Ред.

227 Лупус хочет, по-видимому, бросить посещение погребков; из четырех раз я его только однажды застал в его излюбленном погребке Чатсуорт. Так как я хожу туда только из-за него, то это для меня большая потеря времени, и это надо изменить.

Я тоже получил бессмыслицу, присланную любезным Гарни. Главный виновник этого, должно быть, Харро Харринг, который находится на Джерси (я его, правда, никогда не видел). Описание Крефельда божественно. Совсем в духе прежнего Гарни. Из смерти Шрамма он опять сделал большое мелодраматическое представление, в котором Дж. Дж. Г.* играет, конечно, главную роль. Вся эта церемония похорон и все остальное, его письма с надписями: Спешно! Немедленно! и т. д., затем требование по отношению ко мне приехать на Джерси, чтобы тоже фигурировать среди crapauds и Вашляпских²⁸¹, — вся эта шумиха мне противна. Это — жалкий мелкий бродяга, который на Джерси вполне на своем месте; кроме того, он чрезмерно счастлив тем, что навлек на себя литературный процесс за клевету на феодального владельца Джерси — Фр. Годфри.

Проделки Джонса тоже, по-видимому, хороши. Толстяк Ливси, которого он сделал председателем своей конференции, — жалкий мелкий буржуа, который клянется Майаллом и уже в 1842 г. вместе со Стёрджем и компанией откололся, выдвинув лозунг полного избирательного права, когда отделилась вся мелкая буржуазия²⁸².

Но ничего! Г-н Бонапарт работает на нас. Ничего лучшего мы и желать не можем, как именно такого образа действий. Эспинас — министр внутренних дел; это настоящий драчливый петух. Плюс к тому глупость — позволить напечатать адреса²⁸³.

Кстати, чтобы у тебя не было ложного представления о моем физическом состоянии, хочу еще тебе сообщить, что вчера я на своем коне перескочил через земляной вал и изгородь вышиной в пять футов и несколько дюймов, — самый высокий скачок, какой я когда-либо совершал. Чтобы суметь с легкостью проделать такие упражнения, надо все же иметь довольно здоровью члены. Вообще мы уже кое-что сможем показать прусской кавалерии в искусстве верховой езды, когда снова вернемся в Германию. Господам этим трудно будет угнаться за мной, — я теперь очень много упражняюсь и совершенствуюсь с каждым

* См. предыдущее письмо. Ред.

** — Джордж Джулиан Гарни. Ред.

228 днем; репутация моя также постепенно устанавливается. Но настоящие трудности верховой езды по неблагоприятной местности я познаю только теперь; это — в высшей степени сложная история.

Поклоны твоей жене и детям. К понедельнику непременно придут несколько статей. С Индией, я полагаю, мы подождем еще одну почту, — разве только получим очень интересные подробности.

Твой Ф. Э.

Этот «Энгельс-эсквайр» действительно выглядит весьма комично. Я никогда не прощу Гарни, что лучшее, что он может сказать обо мне, ограничивается этим эсквайр. Дурак набитый!

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

127

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 14 февраля 1858 г.

Дорогой Энгельс!

Ты мне обещал посылать «Guardian». Поэтому я его ждал к сегодняшнему дню, так как Франция — теперь единственная тема для корреспонденции, а несколько сплетен и анекдотов для этих господ дороже любого количества идей. Полагаю, что обещанные номера придут завтра, однако, настоятельно прошу тебя впредь посылать их мне всегда к четвергу или самое позднее к пятнице. После дня отправки статей они, понятно, никакой пользы для моей корреспондентской работы не приносят.

Буду теперь дня три сидеть как на иголках, пока не узнаю, оплачен или нет мой вексель, отосланный отсюда, по-видимому, лишь через несколько недель после того, как он был выписан. В лучшем случае я не смогу снова выписывать векселя на «Tribune» за доставленные ей статьи, пока не будет улажено дело с Алптоном. Я грубо просчитался в оценке посланного ему «товара». Кроме того, Дана выражает сомнение по поводу более длинной статьи о Боливаре*, ибо она написана, по его

* К. Маркс. «Боливар-и-Понте». Ред.

229 мнению, «пристрастно»; он требует ссылку на мои источники. Последние я, разумеется, могу представить ему, хотя само требование — странное. Что касается «пристрастия», то я, действительно, несколько уклонился от энциклопедического тона. Но было уж чересчур досадно читать, как этого самого трусливого, самого подлого, самого жалкого негодяя прославляют как Наполеона I. Боливар, это — настоящий Сулук²⁸⁴.

Поздравляю тебя с твоими наездническими подвигами. Не делай только слишком опасных скачков, так как скоро представятся более важные поводы рисковать головой. Ты, по-видимому, очень увлекаешься ездой на этой скаковой лошадке. Не думаю, во всяком случае, что кавалерия является той именно специальностью, для которой ты наиболее нужен в Германии. Позволю себе также высказать некоторые сомнения относительно того, чтобы любое перенапряжение было полезно для твоего здоровья. Меня, по крайней мере, уверяли врачи, что ты еще некоторое время должен придерживаться aurea mediocritas* во всех видах напряжения.

Бонапартовская история заставила с испугу покончить и с предполагавшейся прусской амнистией²⁸⁵. Впрочем, Луи лишь копирует своего мнимого дядю²⁸⁶. Он действительно Наполеон Малый не только в смысле Виктора Гюго²⁸⁷, как противоположность Наполеона Великого, но удивительно олицетворяет все мелочные стороны великого Наполеона. Я заглянул в Коббета, в тома за 1802—1803 гг., и вижу, что «притон убийц» и все прочее дословно имеется в тогдашнем «Moniteur»²⁸⁸. Между прочим в «Moniteur» от 9 августа 1802 г. напечатано буквально следующее:

«Либо английское правительство разрешает и терпит эти политические и уголовные преступления — в таком случае нельзя сказать, что подобное поведение совместимо с английским великодушием, цивилизованностью и честью; либо английское правительство не в состоянии предотвратить эти преступления — в таком случае оно не заслуживает названия правительства, в особенности, если оно не располагает средствами для предотвращения убийств и клеветы и охраны общественного порядка».

Привет.

Твой К. М.

Если ты еще не отослал задержавшиеся номера «Guardian», то устрой так, чтобы я их получил до понедельника, а следующие — до пятницы.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Перевод с немецкого и английского

* — золотой середины. Ред.

230

128¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ²⁸⁹¶

В ЛОНДОН¶

[Манчестер], 18 февраля 1858 г.

Дорогой Мавр!

Каждый день в течение этой недели я хотел писать тебе и не мог собраться из-за продолжающегося повышения цен. Вспомни, что я тебе говорил*: 6 пенсов за орлеанский сорт хлопка «мидлинг» — высшая цена, совместимая с полным рабочим временем. Теперь 7/8 всех владельцев прядильных фабрик перешли на полную рабочую неделю при 5 3/4 пенса за орлеанский «мидлинг», и результатом этой глупости явилось то, что только из-за нетерпения они в течение шести недель взвинтили орлеанский «мидлинг» до 7 3/4 пенса! Конечно, пряжа и ткань не поднялись в цене в такой же мере; для фабриканта разница между ценами на сырье и ценами на его готовый товар свела последние ниже издержек производства, и теперь эти ослы хотят сделать то, от чего они никогда не должны были бы отступаться, а именно снова перейти на неполную рабочую неделю.

Номера «Guardian» следуют сегодня одновременно с этим письмом.

Надеюсь, твой вексель оплачен. Поскольку ты и без того заблаговременно предупредил их о нем, то они должны были бы уже давным-давно написать тебе, если бы тут было какое-либо намерение вернуть его.

Прилагаю снова кое-какую мелочь для Дана. Если этот субъект еще собирается мудрить за свои паршивые два доллара, то его следует хорошенько выругать. Как бы то ни было, он не может требовать больше, чем даем ему мы, — в подавляющем большинстве случаев самостоятельные работы вместо паршивых компиляций, которые он получает от других. Заяви ему, чтобы он лучше платил, и что мы еще там посмотрим. С Бадахосом* меня, действительно, ввел в заблуждение проклятый Брокгауз.

«Бирма» — очень трудоемкая статья. Не можешь ли ты взять на себя «Бюлова» и «Бересфорда»? У меня здесь нет канвы для биографий, а важнейшие военные моменты я могу тебе сообщить.

* См. настоящий том, стр. 181. Ред.

*** Речь идет об осаде крепости Бадахос, история которой изложена в статье Ф. Энгельса «Альбуэра». Ред.

231 По поводу верховой езды напишу тебе в другой раз. Она в сущности — материальная основа всех моих военных занятий; чего же ты хочешь? Паршивец Бонапарт кажется всем старшов* героем, потому что ездит он средне, но красиво, а между тем здесь многие знают, что он весьма посредственно берет препятствия и пасует перед такими препятствиями, которые ваш покорный слуга преодолевает, не задумываясь. Кроме того, верховая езда — единственное физическое упражнение, в котором я достиг, по крайней мере, средних результатов; к тому же в преследовании и травле как раз доля опасности так мала (вероятность 1:10000), что все это имеет непреодолимую привлекательность. Впрочем, будь покоен: шею свою я сломаю при иных обстоятельствах, а не при падении с лошади.

Поклоны всей семье.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

129

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 22 февраля 1858 г.

Дорогой Энгельс!

Прилагаю письмо Лассаля, в нем интересны места, где он говорит о Рудольфе Шрамме. То, что субъект этот пишет о моей «логике», сводится просто к тому, что он не хочет меня понять. Я ему, видишь ли, попросту указал, что не писал ему по той причине, что дело дошло до пункта, когда необходимо стало устное объяснение для продолжения письменной связи. В действительности же эту скользкую тему я изложил в весьма дипломатических выражениях.

Разумеется, я ответил ему, чтобы он порасспросил берлинских книгоиздателей. Я намерен издавать вещь выпусками²⁹⁰, так как у меня нет ни времени, ни средств, чтобы спокойно написать ее всю целиком. Издание в виде выпусков, может быть, повредит форме, но для распространения оно во всяком случае лучше; да и книгоиздателя найти легче.

* — французским обывателям. Ред.

232 Что касается паршивых янки, то я, конечно, с величайшей охотой написал бы господам Дана и Аплтону, чтобы они оба меня, если угодно... Однако, дела обстоят, коротко говоря, так:

Я перебрал по переводным векселям на Аплтона будто бы лишних 20 фунтов стерлингов. По моим же расчетам, я перебрал по векселям самое большее 5 фунтов стерлингов. Но я не мог поступить иначе, так как необходимо было оплатить некоторые счета, срок которым истекал в конце декабря. Ладно. Теперь те 20 ф. ст., — вексель на которые я как раз завтра должен был выписать на «Tribune», — г-н Дана записал до поры, до времени на текущий счет «Tribune» и таким образом закрыл мне вообще все источники доходов, пока вся эта дрянь не будет покрыта посланной Аплтону рукописью. До тех пор, следовательно, я пребываю на мертвой точке. Как только долг этому Аплтону будет покрыт «товаром», и я смогу поэтому снова открыть шлюз на «Tribune», я стою за то, чтобы совсем отказаться от Аплтона, в особенности, если венская «Presse» согласится на мое предложение относительно одной финансовой статьи в неделю²⁹¹. Во всяком случае я держусь того мнения, что уже одна угроза прекратить поставку статей заставит Дана и Аплтона одуматься и побудит их согласиться на лучшую оплату. Но этот маневр можно будет предпринять лишь тогда, когда удастся сдвинуться с нынешней мертвой точки. Если эти подлецы взяли «Боливара», то, по моим расчетам, надо еще послать приблизительно от 30 до 32 столбцов. До тех пор я буквально вишу в воздухе. Кроме того, эти собаки знают, что я теперь в их власти. Следовательно, все, к чему сейчас надо стремиться — это писать как можно менее сжато, насколько это осуществимо без того, чтобы стать пресным.

Что касается «Бюлова» и «Бересфорда», то биографическую часть я могу написать, но военную напиши ты целиком по-английски, чтобы эти статьи не выделялись в ряду других. Кроме того, простые указания в этом случае не принесут мне никакой пользы, ибо для того, чтобы развить их, мне все-таки пришлось бы взяться за изыскания, что теперь невозможно. Как только покончишь с «В», возьмись сейчас же за «Кавалерию», так как она покроет задолженность.

Таково-то, друг мой, положение. К счастью, во внешнем мире теперь происходит много веселого. А в частной жизни я влачу, по моему мнению, самое горестное существование, какое только можно вообразить. Что поделаешь! Вообще, нет большей глупости для людей с общественными стремлениями, как жениться и таким образом отдать себя во власть мелочных забот домашней и личной жизни.

233 Что-то скажет теперь бравый «Guardian»? Реванш Милнера Гибсона и Брайта поистине классический²⁹². Говоря между нами, я думаю, что у Пама были свои «причины»* взорвать свое собственное министерство и что все кажущиеся ошибки, приведшие к этому результату, были с его стороны заранее рассчитаны.

Из опубликованного недавно в «Moniteur» документа явствует, что запасы товаров, скопившиеся на французских таможенных складах, громадны по сравнению с 1856 и 1855 г., и корреспондент «Economist» прямо говорит, что Бонапарт побуждает Банк выдавать ссуды под эти товары и таким образом владельцы товаров получили возможность сохранить их. Но с приближением весны они должны быть выброшены на рынок, а тогда, без сомнения, произойдет крах во Франции, за которым последуют крахи в Бельгии, Голландии, Рейнской Пруссии и т. д.

В Италии экономическое положение действительно ужасно. Наряду с промышленным кризисом — бедственное положение в сельском хозяйстве. (По заключению сельскохозяйственного конгресса во Франции, и там бедственное положение в сельском хозяйстве дает себя знать в весьма сильной степени. Конгресс высказался в том смысле, что нельзя вести дела дальше при 17 франках за гектолитр пшеницы.)

Если взять в целом, то кризис хорошо порыл, как славный старый крот.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

130

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ В ЛОНДОН¶

[Манчестер], 24 февраля 1858 г.

Дорогой Мавр!

При сем — пятифунтовик, которого, к сожалению, мне не удалось добыть вчера, иначе ты получил бы его на 24 часа

* В рукописи «Grind», искаженное от немецкого «Grund» — «причина», «основание». Ред.

234 раньше, — и статья «Брешиа». Теперь на «В» надо доставить еще только «Бирму» (готова наполовину — трудно раздобыть сведения о последней войне) и «Бомарсунд», затем две биографии. Что касается последних, то о Бересфорде я смогу скоро разыскать нужный материал, но с Бюловым у меня затруднение, так как абсолютно не знаю, где найти хорошую книгу об освободительных войнах. Заслуживает похвалы его решимость при Гросс-Берене (он против воли Бернадота разбил французов), и весьма примечательна победа при Денневице: 40000 пруссаков разбили 70000 французов. Поищу, впрочем, еще кое-что. Как только покончу с дрянью на «В», примусь за «Кавалерию».

Я не считаю возможным сейчас порывать с Алптоном, разве что нам придется перебраться на континент. Занятия для «Энциклопедии» для меня очень полезны, и в конце концов дело тянется так медленно, что если бы меньше давила денежная нужда, можно было бы совсем удобно устроиться с работой. Как бы то ни было, однако, лишь только условия позволят, надо будет поставить вопрос ребром, и я думаю, что это тотчас же поможет.

При таких обстоятельствах великий Лассаль может быть весьма полезен. Надеюсь, он сделает все нужное как в отношении политической экономики, так и в отношении венской «Presse». О последней он, должно быть, совсем забыл, ибо ты же ведь еще раньше писал ему о финансовой статье. Его письмо я пока что оставил у себя, дабы показать его Лупусу, поскольку ты ведь на него уже ответил.

Очень хороша ирония истории, в силу которой Гибсон и Брайт получают возможность объявить г-ну Паму об его отставке. Что говорит по этому поводу «Guardian», ты сможешь сразу же увидеть, так как я посылаю тебе сегодня три номера. Впрочем, Пам, по-видимому, хочет совершенно отрезать себе путь к возвращению — это преследование жалкого мелкого типографа* в Лондоне, облава в бирмингемском погребке (смотри позавчерашний «Sun» — великолепная юмористика) и другие ежедневные -доказательства лакейства перед Бонапартом должны все же, наконец, привести Джона Буля в ярость.

В Италии дела не могут обстоять так уж плохо; правда, жалуются на медленный возврат долгов, но в общем там не хуже, чем здесь во внутренней торговле. У нас имеется не на много больше неоплаченных счетов, чем их застревает обычно в Италии. И эти молодцы довольно бойко делают новые заказы. Правда, наш товар не является решающим критерием,

* — Трулава. Ред.

235 но на кое-что он все же указывает. Дела там, конечно, все еще плохи, но не чрезмерно. Впрочем, все может еще случиться.

Напуганы теперь бонапартисты, должно быть, ужасно. На бал-маскарад к Фульду пожаловали в дом 75 полицейских, переодетых в домино! Смотри «Guardian».

Низко кланяйся всей твоей семье.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

131

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ В ЛОНДОН¶

Манчестер, 1 марта 1858 г.

Дорогой Маркс!

24 февраля, в среду, я послал тебе заказное письмо, содержащее пятифунтовый банковый билет RJ 56641, Манчестер, 16 января 1857 года. Надеюсь, ты его получил; в противном случае немедленно заяви в Банк, чтобы по нему не оплачивали.; Сегодня вечером посылаю также различные номера «Guardian», в прошлую среду одновременно с письмом ушел пакет с газетами. В сегодняшних ты найдешь кое-что интересное об Орсини.

Подлость, которую проявил здесь перед своим уходом Пам, допустив разного рода политические преследования — против Бернара, Олсопа, а теперь против бедняги издателя*, — действительно не вызывает сомнения, но и это не заставит Джона Буля потерять веру в своего «истинно британского министра», разве только кое-где в Неаполе поворчат немного по поводу этих двух cives Romani²⁹³. Право, этот парень оставил после себя плохой запах.

Из сегодняшнего «Guardian» ты видишь также, что в Престоне и т. д. неполная рабочая неделя еще в порядке дня. Скоро это снова будет повсеместно. Владельцы ткацких фабрик при нынешних ценах терпят убытки на большинстве своих изделий; владельцы прядильных фабрик могут еще кое-как держаться; цены на немногие товары вполне устойчивы. Как

* — Трулава. Ред.

236 только повышение цен снизит спрос (до сих пор опасение, что цены станут еще более высокими, временно усиливает спрос), так и это прекратится, и волынка начнется сначала.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

132

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ²⁹⁴¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 2 марта 1858 г.

Дорогой Фредерик!

О получении 5 ф. ст. я уведомил тебя несколькими строками немедленно. Больше в записке ничего не было, кроме нескольких политических комментариев, — все вместе не больше 20 строк. Но тем не менее, меня крайне раздражает, что здешний почтамт, по-видимому, основательно интересуется моей корреспонденцией. Несколько времени тому назад пропало письмо, которое я написал достопочтенному Коллету, и рекламация не помогла. Буду следить теперь за дальнейшим вмешательством почтамта. Если произойдет еще третий случай, я разоблачу всю эту историю в лондонских газетах за своей подписью. То, что я пишу о политике, эти каналы могут читать сколько им угодно. Но мои личные дела не таковы, чтобы в них совал свой нос какой-нибудь немецкий шпион при почтамте, — 50 таких подлецов различных национальностей регулярно занято, говорят, в качестве переводчиков при лондонском «черном кабинете»²⁹⁵: так, по крайней мере, утверждают уркартисты.

То, что я писал тебе недавно о состоянии торговли в Италии, в частности, о миланской, я взял из туринских газет, публикующих много корреспонденций из этой местности. Правда, в интересах Турина изображать положение австрийской Италии по возможности в черном свете. Но письма из Милана приводят подробности, носящие, по-видимому, печать полной правдивости. — Что касается состояния французской торговли, то смотри об этом парижскую корреспонденцию в сегодняшнем «Times». Корреспондент, правда, старается все взвалить теперь на Орсини и французских полковников, но это смешно.

Прилагаю для тебя жалкую мазню Пиа, Таландье и К°²⁹⁶. Парням не давала спать слава Ледрю-Роллена, Мадзини и Бер-

237 нара, — между тем как о них французское правительство, по-видимому, совершенно забыло. Они считают, что предстоит революция, и этим великим мужам было весьма и весьма прискорбно, что после всей их «деятельности» в Лондоне — Таландье надорвал голос до хрипоты, как некогда Борнштедт, — внимание революционной Европы было отвлечено от них другими событиями. Поэтому-то, как раз вовремя, они и выпустили прилагаемую галиматью. Ни стиля, ни идеи, ни даже французского языка; достойное лореток с Порт-Сен-Мартен жеманство бывшего сотрудника «Charivari» и сочинителя маленьких тостов²⁹⁷. Чтобы произведение это достигло своей цели, они разослали это дрянцо во все газеты. Персиньи-Пальмерстоновский Дженкинс — газета «Morning Post» — тотчас же попала в ловушку. В собственной передовице она сделала донос на этих парней и их opusculum* почтенному г-ну Уолполу, и для большей предусмотрительности перевела весь памфлет на скверный английский. Мало того: Дерби в своей торжественной речи указывает палате лордов, что адвокатом короны поручено выяснить, можно ли начать против них судебный процесс. Так-то граждане Таландье, Пиа и Бессон с помощью своего идиотского произведения полностью осуществили свой хвастливый план, и притом в такой степени, о какой они едва могли мечтать.

Что касается Бернара, то ему, пожалуй, придется посидеть еще некоторое время.

Наглость, бесстыдство, с которыми Пам стал во главе либеральной оппозиции и сам себя возвел в сан «достопочтенного джентльмена с противоположной стороны»²⁹⁸ — поистине поразительны, но с созданной им самим палатой общин он, разумеется, все может себе позволить.

Кстати. Не можешь ли ты сказать мне, через какой промежуток времени, — на вашей фабрике, например, — обновляется машинное оборудование? Баббедж утверждает, что в Манчестере преобладающая часть машинного оборудования обновляется в среднем каждые 5 лет²⁹⁹. Мне это кажется несколько странным и не вполне заслуживающим доверия. Средний срок, в течение которого обновляется машинное оборудование, является одним из важных моментов для объяснения многолетнего цикла, через который проходит промышленное развитие с тех пор, как консолидировалась крупная промышленность.

Что поделывает Лупус? Кланяйся ему от меня.

Твой К. М.

* — сочиненье. Ред.

238 Сегодня снова прибыла пачка номеров «Guardian». На прошлой неделе получена и «Бида-соа»*.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

133¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ В ЛОНДОН¶

Манчестер, 4 марта 1858 г.

Дорогой Мавр!

Итак, в самом деле, мы снова удостоены внимания «черного кабинета». Этого я, правда, ожидал; но что письма просто перехватываются, это уж чересчур. Мне кажется, ты хорошо сделаешь, если будешь давать кому-нибудь другому надписывать адреса, тогда они будут вскрывать, вероятно, только письма, адресованные к тебе. Поскольку я ожидал уведомления от тебя, то ежедневно специально спрашивал нашего рассыльного, нет ли для меня письма, и каждый раз получал отрицательный ответ. А осел Феликс Пиа трубит при этом на весь мир, что в Англии нет политической полиции в собственном смысле этого слова. Такую грязную стряпню, такой язык и все прочее мне редко приходилось встречать. Все еще старая вера в конституцию 1848 года; как будто видишь перед собой наших имперско-конституционных основ. А какой ужасный язык! И после всего этого обезьяны эти достигли своей цели и, может быть, обретут дешевый мученический венец. Этот болван Дерби дал так легко поймать себя и делает как раз то, чего хочет эта банда.

По вопросу о машинном оборудовании трудно сказать что-либо определенное; во всяком случае Баббедж** очень ошибается. Самым надежным критерием является тот процент, который каждый фабрикант ежегодно списывает на амортизацию и ремонт своего машинного оборудования, так что в течение известного времени он целиком покрывает свои затраты на машины. Этот процент равняется обычно \(7\frac{1}{2}\%\) вследствие чего за \(13\frac{1}{3}\) лет затраты на машинное оборудование покрываются ежегодными списываниями с дохода, и оно может быть, таким образом,

* Ф. Энгельс. «Бидасоа». Ред.

** Ч. Баббедж. «Об экономической природе машин и фабрик». Ред.

239 целиком обновлено без убытка. Например, я имею машин на 10000 фунтов стерлингов. По истечении года, когда я составляю баланс, я списываю

И так далее. Правда, 13\(^{1}\)/\(_{3}\) лет — долгий срок; за это время происходит много банкротств и изменений, устремляются в другие отрасли производства и продают старые машины, вводят новые усовершенствования; но если бы этот расчет не был верен в общем и целом, то практика давно внесла бы в него изменения. Старые проданные машины также не становятся сразу негодным железом: они находят покупателей в лице мелких фабрикантов-прядильщиков и т. д., которые еще используют их. У нас имеются на ходу машины, которым, наверное, не меньше двадцати лет, а если заглянуть здесь на старые захудалые предприятия, то там можно увидеть и допотопные машины, которым самое меньшее по тридцать лет. Ввиду того, что у большинства машин только немногие части снашиваются настолько, что их приходится заменять через пять-шесть лет, а если главный принцип действия машины не вытеснен новыми изобретениями, то сношенные части довольно легко могут быть заменены новыми даже и через пятнадцать лет (я говорю здесь специально о прядильных и ровничных машинах), — трудно указать точный предел жизнеспособности таких машин. Да и усовершенствования в прядильных машинах за последние двадцать лет были не такого рода, чтобы их нельзя было почти все применить на существующих рамах машин; в большинстве случаев они сводятся к отдельным мелочам. (Правда, при кардовании главным усовершенствованием было увеличение барабана кардной машины, что в погоне за производством хороших сортов пряжи привело к вытеснению старых машин, но для

240 обыкновенных сортов старые машины могут еще долго быть вполне годными.)

Утверждение Баббеджа настолько нелепо, что если бы оно соответствовало истине, то промышленный капитал в Англии должен был бы непрерывно уменьшаться, и деньги попросту выбрасывались бы на ветер. Фабрикант, оборачивающий весь свой капитал пять раз в четыре года, то есть делающий в пять лет \(6\frac{1}{4}\) оборотов, должен был бы, следовательно, кроме средней прибыли в 10%, зарабатывать ежегодно еще 20% почти на три четверти своего капитала (машинное оборудование), чтобы иметь возможность без убытка возмещать убыль в старом машинном оборудовании, — то есть выручать 25%. От этого ведь колоссально повысилась бы себестоимость всех товаров, пожалуй, больше, чем от роста заработной платы, а в чем же тогда была бы выгода от машин? Ежегодно выплачиваемая заработная плата составляет, быть может, одну треть цены машинного оборудования, — при простом прядении и ткачестве, конечно, меньше, — а износ должен составить одну пятую, — это смешно. Несомненно, что среди обычных предприятий крупной промышленности Англии нет ни одного предприятия, которое заменяло бы свое машинное оборудование каждые пять лет. Если бы кто-нибудь оказался так глуп, то неизбежно потерпел бы крах при первой же замене: старое машинное оборудование, даже если оно значительно хуже, оказалось бы ведь выгоднее нового и могло бы производить гораздо дешевле, ибо рынок ориентируется не на тех, кто начисляет на каждый фунт пряжи 15% на износ, а на тех, кто довольствуется наценкой только в 6% (приблизительно четыре пятых годового износа, исчисляемого в \(7\frac{1}{2}\)%) и, стало быть, продает дешевле.

Десяти — двенадцати лет бывает достаточно, чтобы изменить характер большей части машинного оборудования, следовательно, более или менее обновить его. В течение периода в \(13\frac{1}{3}\) лет происходят, разумеется, банкротства, поломки важных частей, делающие починку слишком дорогой и т. д., и подобные случайности оказывают такое действие, что срок этот можно считать несколько более коротким, но ни в коем случае не меньше десяти лет.

«Бирма» была у меня уже готова, когда выяснилась необходимость сделать кое-какие добавления из другого источника. С этим я еще не кончил, дрянь эту придется задержать до вторника. Она займет почти три страницы. Для «Бомарсунда» надо еще проверить детали. Придется улучшить для этого время: библиотечные часы так совпадают с деловыми, что я не всегда могу попасть в библиотеку. Как только я справлюсь с этой ерундой,

241 а также с «Бюловым» и «Бересфордом», которые задерживаются по той же причине, я снова буду иметь перед собой открытое поле и смогу энергично взяться за «Кавалерию» и т. п.

Поклоны жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

134

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[Лондон], 5 марта 1858 г.

Дорогой Фредерик!

По поводу прилагаемого — которое явно запоздало³⁰⁰ — будь так добр обсудить с Лупусом, какой ответ кажется вам подходящим. Не возвращай этого (но держи в сохранности), ибо у тебя эти вещи в настоящее время в большей безопасности, чем у меня. Лондон теперь центральный пункт для шпионов всех национальностей. Впрочем, сейчас не проходит дня без того, чтобы этих собак так или иначе не линчевали.

Большое спасибо за твои разъяснения о машинном оборудовании. Цифра в 13 лет соответствует — насколько это необходимо — и теории, так как она дает единицу измерения для цикла промышленного воспроизводства, более или менее совпадающего с периодами повторяющихся больших кризисов, движение которых, с точки зрения интервалов между ними, определяется, разумеется, еще и совершенно иными моментами. Для меня важно найти в непосредственных материальных предпосылках крупной промышленности какой-то один момент, определяющий эти циклы. В связи с вопросом о воспроизводстве машинного оборудования в отличие от воспроизводства оборотного капитала, невольно приходят на ум Молешотты, которые также слишком мало обращают внимания на продолжительность периода обновления костного скелета, а скорее, подобно экономистам, довольствуются средним от общего периода обновления человеческого тела. Другой вопрос, для которого мне также нужна лишь иллюстрация, хотя бы приблизительная, это — как, например, на вашей фабрике или, вернее, в фабричном деле вообще делится оборотный капитал на сырье, заработную плату и какую часть его в среднем держите вы у банкира? Далее, как исчисляете вы оборот по вашим

242 книгам? Теоретические законы здесь очень просты и самоочевидны. Но хорошо все же иметь понятие о том, как выглядит все это на практике. Способ исчисления у купцов основывается, разумеется, отчасти на еще больших иллюзиях, чем способ исчисления у экономистов; но, с другой стороны, практическими иллюзиями они исправляют теоретические иллюзии экономистов. Ты говоришь о 10 процентах прибыли. Я полагаю, что ты тут не принимаешь во внимание проценты на капитал, и они, вероятно, фигурируют наряду с прибылью. В «Первом отчете фабричной комиссии» я нахожу в качестве примерной иллюстрации следующие данные:

16000 ф. ст. за 363000 фунтов выделанной пряжи. Стоимость 16000. Прибыль 650, или около 4,2%. Заработная плата здесь, стало быть, около одной шестой.

Правда, вся прибыль в данном случае, — включая проценты на капитал, — составляет только около 10 процентов. Но г-н Сениор, который ведь писал в интересах фабрикантов, указывает в качестве средней прибыли для Манчестера 15% (включая проценты на капитал)³⁰¹. Очень жаль, что в приведенных выше данных не указано число рабочих; нет также соотношения между тем, что фигурирует под названием жалование и заработная плата в собственном смысле этого слова.

Насколько, впрочем, даже лучшие экономисты, такие как ipsissimus* Рикардо, впадают в чисто ребяческую болтовню,

* — сам что ни на есть. Ред.

243 когда становятся на путь обычного буржуазного мышления, мне снова ярко бросилось в глаза в следующем месте из Рикардо, случайно подвернувшемся мне вчера под руку. Ты помнишь, что Адам Смит, который еще придерживается весьма устарелых взглядов, утверждает, что внешняя торговля, по сравнению с внутренней, дает вдвое меньше побудительных стимулов для производственной деятельности страны и т. д. На это Рикардо возражает, приводя следующий пример:

«Аргументация Смита кажется мне ошибочной, ибо — хотя затрачивается два капитала, как предполагает Смит, португальский и английский, — капитал, употребляемый во внешней торговле, всегда будет вдвое больше, чем тот, который употреблялся бы во внутренней. Предположим, что Шотландия затрачивает капитал в 1000 ф. ст. на производство полотна, которое она обменивает на такой же величины капитал, затраченный на производство шелка в Англии. В обеих странах затрачивается 2000 ф. ст. и соответствующее количество труда. Если Англия обнаруживает, что она может получить больше полотна из Германии за шелк, который она раньше вывозила в Шотландию, а Шотландия обнаруживает, что она может получить в обмен на свое полотно больше шелка из Франции, чем получала раньше из Англии, то Англия и Шотландия перестанут торговать непосредственно друг с другом, а торговля для внутреннего потребления уступит место внешней торговле. Но хотя в эту торговлю вступят два добавочных капитала, капитал германский и капитал французский, разве шотландский и английский капиталы не будут и дальше затрачиваться в той же сумме и приводить в движение промышленность в том же объеме, как прежде во внутренней торговле?»³⁰²

Предположение, что при указанных условиях Германия будет покупать шелк в Англии вместо Франции, а Франция будет покупать полотно в Шотландии вместо Германии, — такому экономисту, как Рикардо, не к лицу.

Умер старина Томас Тук, а вместе с ним и последний сколько-нибудь значительный английский экономист.

Обратил ли ты внимание в одном из посланных мне тобой номеров «Guardian» на заметку, в которой Давид Уркарт фигурирует в качестве детоубийцы? Дурак угощал, видишь ли, своего грудного младенца турецкой баней, которая на тринадцатом месяце благополучно вызвала кровоизлияние в мозг и как результат этого — смерть. Следствие коронера по этому делу длилось три дня, и Уркарт был на волосок от обвинительного приговора за непредумышленное убийство. Какой триумф для Пама!

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II. Stuttgart, 1913

Перевод с немецкого и английского*

244 135

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

[Манчестер], 11 марта 1858 г.

Дорогой Мавр!

Прилагаю то, что мне удалось составить о Бересфорде по Нейпиру³⁰³. Об его экспедиции в Буэнос-Айрес в начале этого столетия я ничего не мог разыскать, между тем она была победоносной и заслуживала бы упоминания. Он капитулировал полностью со всеми английскими войсками.

«Бюлов» в работе. «Кавалерия» также. О «Бомарсунде» надо еще просмотреть кое-какие специальные источники. Для статьи назревают также снова события в Индии, за которыми я прослежу.

«Кампанию 1815 года» Шарраса в Брюсселе уже нельзя больше достать; говорят, разошлась, и неизвестно, будет ли новое издание. Следовательно, Бонапарт подкупил издателя. Если ты случайно можешь достать дешево (то есть не чрезмерно дорого) экземпляр в Лондоне, то я бы очень хотел, чтобы ты дал мне знать об этом: я как раз теперь изучаю эту кампанию.

Я подозреваю, что друг Дана значительно сокращает наши статьи, иначе ведь ты не мог бы так жестоко просчитаться. Посмотри все же как-нибудь при случае «Энциклопедию» у Трюбнера.

Нового ничего нет, кроме того, что зима здесь ужасная; погода меняется по несколько раз в день. Здоровье очень хорошо. И железо глотаю.

Сердечный привет жене и детям.

Твой Ф. Э.

Пачка номеров «Guardian» отправляется сегодня. Корреспонденции теперь часто отсутствуют. В сегодняшнем номере снова статистика безработных*.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

* В рукописи последний абзац приписан карандашом. Ред.

245 136

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 15 марта [1858 г.]

Дорогой Фредерик!

Получил «Бирму», «Бересфорда», «Manchester Guardian». Ты не известил меня, получил ли ты от меня письмо, в которое было вложено письмо из Нью-Йорка* и т. д. При нынешнем поведении почты важно знать это. Черкни поэтому пару строк.

Подробное письмо — в следующий раз.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart. 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

137

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

[Манчестер, 16 марта 1858 г.]

Дорогой Мавр!

Письмо с нью-йоркским вложением прибыло сюда своевременно, — когда я на прошлой неделе отсылал «Бересфорда», я так торопился, что совершенно забыл подтвердить получение.

Лупуса я еще не смог повидать по этому поводу; в данный момент голова у меня опять так забита проклятой коммерцией, что я едва могу собраться с мыслями и работать над статьями для Алптона. «Бомарсунд» и, по возможности, «Бюлова» приготовлю к пятнице, то есть «Бюлова» пошлю, по возможности, завтра, так что у тебя будет время приделать к нему биографическую часть; впрочем у меня нет никаких источников, кроме Сиборна и Жомини³⁰⁴. О Бомарсунде мне снова приходится собирать данные из газет, — в моих бумагах об этом ничего больше нет.

* Ф. Энгельс. «Бирма»; К. Маркс и Ф. Энгельс. «Бересфорд». Ред.

*** К. Маркс и Ф. Энгельс. «Бересфорд». Ред.

246 Затем примусь энергично за «Кавалерию». К сожалению, я ничего не могу достать о Семилетней войне; это — время расцвета кавалерии. Впрочем, посмотрим.

Я злюсь, что не подвигаюсь с этими вещами быстрее, но дополнение на букву «В» было действительно очень трудной работой, а я положительно не могу долго работать по ночам, не наживая бессонницу на несколько дней. Два вечера подряд, это — самое большее, что я в состоянии выдержать, но все же теперь дело уже идет лучше, чем вначале.

В «Guardian», начиная с субботы, совершенно нет корреспонденции из Парижа.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

138

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

[Манчестер], 17 марта 1858 г.

Дорогой Мавр!

Когда получишь это письмо и посылаемый одновременно сегодняшний «Guardian», дай своей жене прочесть парижскую корреспонденцию. Переживаешь все же совершенно удивительное чувство, читая рассказ бонапартиста и чиновника о том, как 100000 рабочих Сент-Антуанского предместья ответили на казнь Орсини: «Да здравствует республика». Ссылки и аресты направо и налево помогли, стало быть, так же мало, как рабочие поселки и национальные мастерские в большом масштабе; в момент приближения великой пляски отрадно видеть, как производится такая перекличка, и слышать, как 100000 человек отвечают: Здесь! Жаль мне только, что Орсини уже не мог услышать этого возгласа.

Один здешний филистер, бывший недавно в Париже, привез известие о том, что после Орсини было совершено еще два покушения на г-на Бустрапу. О первом упоминалось и в английских газетах: парень был схвачен в Булонском лесу в момент, когда он прицеливался из пистолета; второе было для меня новым: в Тюильрийском саду какой-то субъект будто бы стрелял в него или бросился на него с кинжалом, но тотчас же был застрелен

247 солдатами гвардии в известной с июня 1848 г. галерее* под террасой на берегу реки.

Чтобы скомпрометировать всех выдохшихся знаменитых патриотических мужей, надо было только, чтобы старый сумасшедший Ландор послал сегодня свое письмо в «Times»³⁰⁵. Теперь недостает еще лишь того, чтобы Венедей протестовал против Орсини.

Но дела Бустрапы в самом деле великолепны, и как жаль, что «Constitutionnel» уже не занимает больше такого положения, чтобы иметь возможность сказать, что «политический горизонт омрачается». Право, нельзя выдумать лучшего фарса, чем рассказ самого «Moniteur» о том, как офицеры в Шалоне, прежде чем рисковать ради императора своей шкурой и чинами, бегут к супрефекту удостовериться, не провозглашена ли действительно республика в Париже. Тут видно также, как даже в армии только представители верхушки настроены подлинно бонапартистски, потому что они скомпрометированы и привлечены расчетом на действительно блестящие награды. Да и что может Бустрапа дать массе низшего офицерства? Мерзавец знает, вероятно, так же хорошо, как и мы, что, кроме гвардии, у него мало войск, на которые он может положиться. Гвардия, к сожалению, сильна и знает, что при всяком другом правительстве она будет снова превращена в линейные войска или распущена. Она состоит из пехотных частей, где четыре гренадерских полка, два стрелковых, один жандармский, один полк зуавов, один батальон егерей (всего семнадцать батальонов пехоты); из двух кирасирских полков, двух драгунских, одного конного гренадерского, одного гусарского, одного стрелкового — двадцать один эскадрон, и из сильной артиллерии. В общем от 18000 до 20000 человек при сорока или пятидесяти пушках, — достаточно крепкое ядро, чтобы придать определенную стойкость несколько колеблющимся линейным войскам. При этом все налажено для быстрого сосредоточения войск из провинции (посмотри хотя бы на железнодорожную карту Франции), так что всякому ожидаемому движению определенно будет противопоставлено 60000—80000 человек. Чтобы одержать победу над этой массой, есть только два средства: либо тайные общества в самой армии, — и они должны быть многочисленными, — либо антибонапартистское выступление буржуазии такое же решительное, как в феврале. Я не думаю, что возможна победа

* — подземная галерея, соединявшая дворец Тюильри с набережной Сены; сюда были брошены участники июньского восстания парижского пролетариата 1848 г. после поражения восстания. Ред.

248 без одного или даже обоих этих условий. Что армия в ее нижних слоях подрывается красными, а в верхних орлеанистами и легитимистами, это — несомненно, как несомненно и то, что закон о подозрительных³⁰⁶ и другие подобные карательные мероприятия отравляют существование буржуазии. Все возрастающие затруднения Бустрапы толкают его на авантюры, которые с каждым днем становятся все более отчаянными; рискнуть на войну с Пруссией он не смеет; Италию он сам закрыл себе; в социализм Бустрапы никто больше не верит; Алжир не даст больше поводов к походам. Со всеми диверсиями покончено, остается все возрастающая репрессия, то есть прямое толкание буржуазии на революцию. Орлеанистам и легитимистам восстановление конституционной республики под их совместным господством уже теперь должно представляться меньшим из зол в предстоящем будущем в случае, если обстоятельства сразу же не сделают вероятной победу одной из партий. В случае восстания, — а оно должно произойти в течение этого года, — все шансы за то, что они повторят февраль 1848 г., чтобы попозже бросить войска на предместья. А тогда мы знаем, что произойдет. Подобно тому, как их страх перед Бонапартом расшатал войска настолько, что сделал победу восстания неизбежной, так их страх перед пролетариями заставит их тогда вновь обрабатывать войска с тем, чтобы они подавляли восстание; но — слишком поздно! — поток катится через их головы, войска смотрят, разинув рот, — и тогда мы увидим, какое пространство земли отвоевала водная стихия со времени последнего мощного морского прилива в 1848 году.

Торговля во Франции находится теперь, к счастью, в таком положении, которое не может улучшиться прежде, чем хронический кризис не приведет к политической революции. Я считаю невозможным улучшение состояния торговли во Франции, пока Бустрапа у власти. Фразы, будто Орсини, Эспинас и т. д. подрывают «доверие», остаются во время кризиса бесполезной маскировкой; если исчезнут обстоятельства, вызывающие кризис, то при таком режиме эти фразы станут истиной. Впрочем, я полностью разделяю твое мнение, что Credit Mobilier во Франции был отнюдь не случайным продуктом спекуляции, а вполне необходимым институтом, и что точно так же было неизбежно расцветающее на этой почве воровство Морни; ибо без надежды на такое быстрое обогащение во Франции не возникло бы никакого Credit Mobilier. Кто при этих обстоятельствах падет днем раньше — Бустрапа или Credit Mobilier, — это дело случая. Продление сроков уплаты по векселям должно

249 повлечь за собой громадные потери. Такой способ преодолевать кризис может помочь лишь в том случае, если возобновление дел действительно имеет место и в промышленности; но дешевый денежный рынок сам по себе не поможет тому, кто не имеет кредита, — а я думаю, что во Франции теперь больше не открывают новых кредитов, только продлевают срок возврата ранее предоставленного кредита.

В Пруссии, мне кажется, дела идут очень плохо. Некоторое подобие палаты очень подняло у тамошних филистеров их прусский местный патриотизм, и боюсь, обыватель надеется также и на то, что английский брак³⁰⁷ непременно принесет им английскую конституцию, только еще более демократизированную. Скорее бы уж скомпрометировал себя унтер-офицер*! Боюсь, в Пруссии не так легко будет избавиться от королевской фамилии, разве что пролетариат успел сделать громадные успехи. Буржуазия и мещанство стали во всяком случае с 1848 г. еще хуже. И в немецкой Австрии, по-видимому, многого ждать нельзя. Немецкий Михель, очевидно, еще не пробудился от своей зимней спячки после тяжелого напряжения в 1848 году. Впрочем, отпадение Венгрии и Италии и восстания славян сделают в Австрии свое дело; к тому же в крупных городах и промышленных округах мы имеем последствия кризиса, которые в данный момент отсюда учесть нельзя. В общем начнется бешеная пляска.

Но что если Бустрапа подавит первую крупную попытку восстания? Я считаю подобный случай почти невозможным именно потому, что он принял такие меры, в результате которых что-нибудь серьезное может произойти только при очень крупных событиях. Но если бы это удалось Бустрапе, то его положение стало бы тогда вдвое прочнее: императором в сущности стал бы Пелисье; линейным войскам, в которых непременно обнаружились бы признаки слабости и колебания, был бы объявлен бойкот; предпочтение в еще большей мере было бы оказано одной только гвардии — верное средство создать заговоры в армии. Бустрапа должен был бы тогда вплотную взяться за орлеанистов и легитимистов, и Тьер уж не отделался бы необходимостью мыть свой собственный ночной горшок в Мазасе в течение всего лишь нескольких дней³⁰⁸ — верное средство окончательно погубить коммерцию. Если бы Бустрапа победил, то тем вернее была бы его гибель.

Я надеюсь только, что субъекта этого не убьют. В этом случае, я думаю, дело пошло бы так, как ему говорил Морни: «Мы

* — принц Вильгельм. Ред.

250 начали бы с того, что выбросили бы за окно всех Жеромов, а затем постарались бы как-нибудь столкнуться с Орлеанской династией». Прежде чем предместья успели бы опомниться, Морни произвел бы свою дворцовую революцию, и хотя это лишь на короткое время отсрочило бы революцию снизу, основа ее была бы уже другая.

Возвращаясь к нашему собственному частному делу, скажу, что у Жомини и Каткарта³⁰⁹ я почти вовсе ничего не мог найти о Бюлове и посмотрю, не достану ли еще какой-нибудь другой источник. «Бомарсунд» постараюсь закончить сегодня вечером. Эти обе статьи лежат на мне тяжелым камнем.

Как только индийская почта принесет подробности о походе Кэмпбелла на Лакнау (приблизительно через одну-две недели), пошли мне весь материал, какой сможешь собрать, чтобы я мог немедленно взяться за дело. «Times» я здесь смогу покупать, а другие лондонские газеты нет (то есть отдельные номера).

Сердечный поклон твоей жене и детям. Я охотно послал бы тебе еще немного денег, но сперва должен реально выяснить, какие платежи еще предстоят мне в этом месяце; как только разберусь в этом, сделаю все возможное, в этом будь уверен.

Твой Ф. Э.

Торжественная нью-йоркская история — у Лупуса*. Не является ли Камм тем кинкелевским «пролетарием», который содержал публичный дом? Ф. Якоби — смешной референдарий из Мюнстера, которого всюду в Швейцарии считали дураком.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

139

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

[Лондон], 19 марта [1858 г.]

Дорогой Энгельс!

Из-за корреспонденции** у меня сегодня нет времени на письмо. Только вот что. Брось «Бюлова» — о котором у меня для обычной биографии (краткой) имеется достаточно данных — если поиски материала тебя слишком задерживают,

* См. настоящий том, стр. 245. Ред.

** К. Маркс. «Нынешнее положение Бонапарта». Ред.

251 и подвигайся лучше с «Кавалерией». Periculum in mora*. Во-вторых, посылаю тебе из «Star» некоторые восхитительные документы об итальянском конгрессе — мистификации³¹⁰.

Письмо** сегодня основательно использовал для моей корреспонденции.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

140¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

[Манчестер, 26 марта 1858 г.]

Дорогой Мавр!

Прилагаю банковый билет на пять фунтов стерлингов; номер — тот, что внизу***. «Кавалерия» продвигается; я снова нашел кое-какой хороший материал в «Римской истории» Моммзена (кавалерия Ганнибала). К сожалению, трудно добыть что-либо о Семилетней войне.

Посланные тебе вчера номера «Guardian» ты, вероятно, получил. Это были единственные, содержащие в себе парижские корреспонденции или вообще что-нибудь интересное.

Спешу, — уже половина восьмого, служащие ждут закрытия.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II. Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

141¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 29 марта 1858 г. British Museum

Дорогой Фредерик!

5 ф. ст. получил, огромнейшее спасибо.

От Лассаля сегодня — письмо. Дункер возьмется за издание моей политической экономии*** на следующих условиях:

* — Опасность в промедлении (слова из сочинения римского историка Тита Ливия «История Рима с его основания», книга XXXVIII, гл. 25). Ред.

*** См. настоящий том, стр. 254. Ред.

252 каждые два месяца я поставляю выпуск от 3 до 6 листов. (Это предложение исходило от меня самого.) Он имеет право на третьем выпуске прекратить издание. Вообще мы лишь поело третьего выпуска заключаем окончательный договор. Пока он платит три фридрихсдора за лист. (Лассаль пишет, что берлинские профессора получают только два.) Первый выпуск — i. e.* рукопись — должен быть готов к концу мая.

В моем следующем письме я должен теперь дать тебе остов первого выпуска с тем, чтобы ты высказал мне свое мнение. Вот уже две недели, как я снова сильно расхворался и начал принимать лекарства от болезни печени. Постоянная ночная работа и множество мелких огорчений днем из-за экономических условий моей домашней жизни вызывают у меня в последнее время частые рецидивы болезни.

Надеюсь, что ты вполне здоров. Напиши мне об этом.

От Гарни получил сегодня письмо, в котором он возвращает — что очень приятно — письмо моей жены к Шрамму***. Малый, по-видимому, сердится, что я не пишу. Он уже больше не называет меня «дорогой М.», а «доктор М.». Ну, ладно! Может быть я напишу ему строчки четыре, чтобы утешить этого жалкого человечка.

Во Франции пляска продолжается наилучшим образом. Вряд ли лето пройдет спокойно. Что ты думаешь о пяти пашалыках³¹¹? Сперва верховным начальником над ними предполагалось назначить Пелисье. Но поразмыслив поглубже, Бонапарт пришел к выводу, что с его стороны это было бы равносильно отречению от власти. Таким образом, мера осталась половинчатой, и во Франции полностью введено испанское учреждение генерал-капитанств³¹². Разве это не разрушение централизации и фактически не ослабление мощи армии? Будем надеяться, что французская история не пойдет по-испански, а эта децентрализация только ослабит сопротивление, на которое революция натолкнется.

Привет.

Твой К. М.

Обратил ли ты внимание на то, что за последнее время большая часть французских компаний, учрежденных по образцу Credit Mobilier, фигурирует перед уголовным судом?

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* Фридрихсдор — старинная прусская золотая монета, равная 15 немецким маркам. Ред.

*** См. настоящий том, стр. 530—533. Ред.

253

142¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 2 апреля 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Истории в «Guardian» в высшей степени забавны. Корреспондент «Daily Telegraph» (непосредственно под эгидой Пама) пишет, что в Париже очень опасно быть «глухим». Всех «глухих англичан» полиция преследует, принимая их за Олсопа. Он говорит, что англичане толпами покидают Париж, отчасти из-за полицейских придирок, отчасти же из страха перед вспышкой. Ибо, в последнем случае, если победят бонапартисты, Джоны Були боятся, что их растерзают взбешенные солдаты, и сам корреспондент весьма наивно пишет, что при такой ситуации он предпочел бы быть где угодно, но только не в Париже. При теперешнем состоянии торговой депрессии это дезертирство Булей насолит парижским лавочникам, домовладельцам, проституткам и т. д. Заметил ли ты, что теперь откровенно признают «исчезновение» из бюджета 300 млн. франков, и никто не знает, что с ними стало. Постепенно будут выплывать все новые разоблачения о бонапартовских финансах, и ослы из «Tribune» увидят, как умно было с их стороны не помещать те весьма хорошо обработанные статьи, которые я посылал им об этом полгода тому назад³¹³. Это настоящие ослы: все, что не является «злобой дня» в самом примитивном смысле этого слова, они склонны отбросить в сторону как неинтересное, чтобы потом, когда тот же самый вопрос становится в порядок дня, печатать о нем глупейшую компилятивную дребедень.

Nota bene*, в здешних военных клубах поговаривают о том, что в оставленных Рагланом бумагах нашлось доказательство, будто: 1) во время битвы на Альме он сделал правильное предложение атаковать русских не со стороны моря, а с противоположного фланга, и гнать их к морю; 2) после битвы на Альме он предлагал идти на Симферополь; 3) у Инкермана лишь самыми настоятельными просьбами и угрозами он вынудил Канробера дать Боске приказ спешить на помощь. При этом добавляют, если, мол, по ту сторону Ла-Манша не прекратится хвастовство, то бумаги эти будут опубликованы, и будет доказано, что французы всегда были готовы предать своих дорогих союзников. Некоторые намеки, оброненные де Лейси Эвансом в палате общин, также указывают на нечто подобное.

* — Заметь себе. Ред.

254 Мне так нездоровится из-за истории с желчью, что на этой неделе я не мог ни думать, ни читать, ни писать, ни вообще заниматься чем-либо, кроме статей для «Tribune». Их, разумеется, не писать нельзя, так как я должен как можно скорее трассировать на этих собак. Но нездоровье мое фатально, ибо я не могу начать подготовку рукописи* для Дункера, пока не буду здоров и снова не почувствую силу и способность держать перо в руке.

Ниже даю вкратце контур первой части. Всю дрянь я намерен изложить в шести книгах: 1. О капитале. 2. Земельная собственность. 3. Наемный труд. 4. Государство. 5. Международная торговля. 6. Мировой рынок.

1. Капитал распадается на четыре отдела: а) Капитал вообще. (Это — содержание первого выпуска.) b) Конкуренция или действие многих капиталов друг на друга. c) Кредит, где весь капитал выступает по отношению к отдельным капиталам как всеобщий элемент, d) Акционерный капитал, как самая совершенная форма (подводящая к коммунизму), вместе со всеми его противоречиями. Переход от капитала к земельной собственности дается в то же время и исторически, так как современная форма земельной собственности является продуктом воздействия капитала на феодальную и иную земельную собственность. Точно так же и переход от земельной собственности к наемному труду изображается не только диалектически, но и исторически, поскольку конечным продуктом современной земельной собственности является всеобщее установление наемного труда, который затем выступает в качестве базиса всей дряни. Ну, ладно (мне сегодня трудно писать), перейдем теперь к corpus delicti**.

1) Капитал. Первый отдел. Капитал вообще. (Во всем этом отделе предполагается, что заработная плата всегда равна своему минимуму. Движение самой заработной платы, падение или повышение ее минимума относится к рассмотрению вопроса о наемном труде. Кроме того, земельная собственность приравнена к нулю, то есть земельная собственность, как особое экономическое отношение, здесь еще не рассматривается. Только таким путем можно избежать необходимости при исследовании каждого отдельного отношения говорить обо всех сразу.)

1) Стоимость. Начисто сводится к количеству труда; время как мера труда. Потребительная стоимость, — рассматривать ли ее субъективно, как польза труда, или объективно,

* К. Маркс. «К критике политической экономии». Ред.

** — буквально: составу преступления; здесь: главному предмету исследования. Ред.

255 6) 2.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3. 3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3.3

Вторая страница письма Маркса Энгельсу 2 апреля 1858 года.

256

257 как полезность продукта, — выступает здесь лишь как вещественная предпосылка стоимости, предпосылка, которая временно совершенно устраняется из экономического определения формы. Стоимость, как таковая, не имеет иного «вещества», кроме самого труда. Это определение стоимости, впервые только намеченное у Петти и вполне разработанное у Рикардо³¹⁴, есть лишь самая абстрактная форма буржуазного богатства; она сама по себе уже предполагает исчезновение 1) первобытного коммунизма (Индия и т. д.), 2) всех неразвитых, добуржуазных способов производства, в которых обмен еще не господствует полностью. Хотя это и абстракция, но абстракция историческая, которая могла возникнуть только на основе определенного экономического развития общества. Все возражения против этого определения стоимости либо вытекают из неразвитости производственных отношений, либо основываются на путанице: более конкретные экономические определения, от которых стоимость абстрагирована и которые поэтому, с другой стороны, могут рассматриваться так же, как дальнейшее развитие стоимости, противопоставляются последней в этой ее абстрактной неразвитой форме. При отсутствии ясности у самих господ экономистов насчет отношения этой абстракции к более поздним конкретным формам буржуазного богатства, возражения эти имели в большей или меньшей мере свое оправдание.

Из противоречия между всеобщим характером стоимости и ее вещественным бытием в определенном товаре и т. д. — это тот же всеобщий характер, который затем выступает в деньгах, — вытекает категория денег.

2) Деньги.¶

Кое-что о благородных металлах как носителях денежных отношений.

a) Деньги как мера. Несколько замечаний об идеальной мере у Стюарта, Атвуда, Уркарта; в более вразумительной форме у проповедников рабочих денег (Грей, Брей³¹⁵ и т. д. Мимоходом несколько ударов по прудонистам). Стоимость товара, переведенная на деньги, есть его цена, которая пока выступает только в этом чисто формальном отличии от стоимости. Согласно общему закону стоимости определенное количество денег выражает лишь определенное количество овеществленного труда. Поскольку деньги являются мерой, изменчивость их собственной стоимости безразлична.

b) Деньги как средство обмена, или простое обращение. Здесь необходимо рассматривать только простую форму этого обращения. Все обстоятельства, полнее определяющие его, находятся вне этой формы и потому будут рассмотрены лишь позже

258 (они предполагают более развитые отношения). Если мы назовем товар \(T\), а деньги \(Д\), то простое обращение обнаруживает, правда, следующие два кругооборота или два конечных пункта: \(T—Д—Д—T\) и \(Д—T—T—Д\) (последнее составляет переход к \(c\)), но исходный и конечный пункты отнюдь не совпадают или совпадают только случайно. Большинство так называемых законов, установленных экономистами, рассматривает денежное обращение не в пределах его собственной сферы, а как такое, которое подчиняется и определяется более развитым движением. Все это надо оставить в стороне. (Это относится отчасти к учению о кредите; отчасти же подлежит рассмотрению также в тех пунктах, где деньги снова появляются, но в своем более развитом определении). Здесь, стало быть, деньги как средство обращения (монета), но в то же время и как реализация (не только мимолетная) цены. Из простого определения, что товар, выраженный в цене, уже идеально обменен на деньги раньше, чем он реально обменивается на них, сам собой вытекает важный экономический закон, что количество циркулирующих средств обращения определяется ценами, а не наоборот. (Здесь кое-что из истории полемики по поводу этого пункта.) Отсюда следует, далее, что скорость обращения может заменять количество денег, но что необходимо определенное количество денег для одновременных актов обмена, поскольку сами они не относятся друг к другу, как плюс и минус — как взаимное погашение, которого, однако, в данном пункте я коснусь лишь в порядке предварительного замечания. В дальнейшее развитие этого отдела я здесь не вдаюсь. Замечу лишь еще, что распадение на \(T—Д\) и \(Д—T\) является наиболее абстрактной и наиболее поверхностной формой, в которой выражается возможность кризисов. Из изложения закона, согласно которому количество обращающихся денег определяется ценами, вытекает, что здесь сделаны предпосылки, которые существуют отнюдь не при всех общественных формациях; поэтому нелепо, например, приток денег из Азии в Рим и его действие на тамошние цены попросту приравнивать к современным коммерческим условиям. Самые абстрактные определения при более точном рассмотрении всегда указывают на дальнейший конкретный, определенный исторический базис. (Это и понятно, так как именно от него они и абстрагированы в этой определенности.)

c) Деньги как деньги. Это — развитие формы \(Д—T—T—Д\). Деньги как самостоятельное по отношению к обращению бытие стоимости; материальное бытие абстрактного богатства. Это обнаруживается уже в обращении, поскольку деньги выступают не только как средство обращения, но и как средство реализации

259 цены. В этом качестве c) по отношению к которому a) и b) выступают лишь как функции, деньги выступают как всеобщий товар при заключении контрактов (тут становится важной изменчивость их стоимости, определяемой рабочим временем), как предмет накопления сокровищ. (Эта функция и по сей день еще играет важную роль в Азии, а в античном мире и в средние века — повсюду. В настоящее время она существует лишь в подчиненном виде в банковском деле. Во времена кризисов деньги в этой форме приобретают снова важное значение. Деньги в этой форме рассматриваются в связи с порождаемыми ими всемирно-историческими заблуждениями и т. д.; их разрушительные свойства и т. д.) Как реализация всех более высоких форм, в которых будет выступать стоимость; окончательные формы, в которых находят свое внешнее завершение все стоимостные отношения. Но будучи фиксированы в этой форме, деньги перестают быть экономическим отношением, которое этой формой стирается в его материальном носителе — золоте и серебре. С другой стороны, поскольку они вступают в обращение и снова обмениваются на T, из экономического отношения в свою очередь выпадает заключительный процесс — потребление товара. Простое денежное обращение не включает в себя принцип самовоспроизводства и потому требует выхода за его пределы. В деньгах, как показывает развитие их определений, заложено требование существования стоимости, вступающей в обращение, сохраняющейся в нем и в то же время предполагающей само это обращение, то есть — существования капитала. Этот переход есть в то же время и исторический. Допотопной формой капитала является торговый капитал, который всегда развивает деньги. Одновременно происходит возникновение действительного капитала из денег или купеческого капитала, овладевающего производством.

d) Это простое обращение, рассматриваемое само по себе, — а оно есть поверхность буржуазного общества, где скрыты более глубокие процессы, из которых оно проистекает, — не обнаруживает никакого различия между субъектами обмена, кроме только формального и мимолетного. Это — царство свободы, равенства и основанной на «труде» собственности. Накопление, выступающее здесь в форме накопления сокровищ, изображается только как результат большей бережливости и т. д. Пошлая манера, с одной стороны, проповедников экономической гармонии, современных фритредеров (Бастия, Кэри³¹⁶ и т. д.), применять к более развитым производственным отношениям и их антагонизмам это наиболее поверхностное и наиболее абстрактное положение как истину. Пошлая манера прудо-

260 нистов и им подобных социалистов — противопоставлять идеи равенства и т. д., соответствующие этому обмену эквивалентов (или предполагаемые в качестве таковых), неравенству и т. д., к которому этот обмен приводит и из которого он исходит. Законом присвоения в этой сфере является присвоение посредством труда, обмен эквивалентов, так что обмен снова дает лишь ту же самую стоимость, но в иной материальной форме. Словом, здесь все «прекрасно»*, но вместе с тем все придет к ужасному концу, и именно вследствие закона эквивалентности. Мы подходим теперь как раз к

3) Капиталу.

Это, в сущности, самое важное в этом первом выпуске, по поводу чего я особенно хочу знать твое мнение. Но сегодня я не могу больше писать. Из-за истории с желчью мне трудно держать в руке перо, а наклонение головы над бумагой вызывает головокружение. Итак, до следующего раза.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

143

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 9 апреля 1858 г.

Дорогой Мавр!

Я был очень занят изучением твоего резюме первой половины выпуска; это резюме действительно весьма абстрактно**, чего нельзя миновать при краткости изложения, и часто мне приходится с трудом искать диалектические переходы, так как я очень отвык от всякого абстрактного рассуждения. Это распределение всего материала на шесть книг как нельзя более удачно и мне чрезвычайно нравится, хотя я еще не уяснил себе диалектический переход от земельной собственности к наемному труду. Очень тонко изложена также проблема денег; в деталях я и здесь еще не разобрался, так как мне часто при-

* В оригинале «scheene». Ред.

** Игра слов: «abstract» означает «краткое изложение», «конспект», «резюме», а такте «отвлеченное», «абстрактное», «абстракция». Ред.

261 ходится сначала искать историческую подоплеку. Но я думаю, что, когда я получу окончание отдела о капитале вообще, мне будет более ясен ход мыслей, и тогда я напишу тебе об этом подробнее. Абстрактно-диалектический тон этого краткого изложения, конечно, исчезнет при дальнейшей разработке.

Вчера снова послал тебе два номера «Guardian»; по-видимому, с тех пор, как цена на газету понижена до 1 пени, господа эти стараются сократить все издержки на корреспонденции и т. п. Попытка их создать первоклассную провинциальную газету потерпела полное крушение. Отсюда — скудость иностранных известий и редкое появление парижских корреспонденции. История с Фульдом во вчерашнем «Guardian» недурна. Но еще много лучше отчет Ассоциации для обеспечения хлопком³¹⁷. Замечательно, что через десять лет после введения свободной торговли сами же фритредеры выступают с самым решительным отрицанием ее. Вся эта Ассоциация для обеспечения хлопком — не что иное, как учреждение, основанное самими фритредерами с целью — в полном противоречии со всеми принципами свободной торговли — форсировать посредством премий, ссуд, даровых семян, проката машин и т. д. культуру хлопка во всем мире, где почва и климат сколько-нибудь для этого подходят. Когда нечто подобное делает государство, то это — зло, но когда то же самое делают манчестерские владельцы хлопкопрядильных фабрик, которые, конечно, гораздо более чужды неграм, бедуинам и т. д. в Африке, чем их собственный король, тогда — все в порядке. Лучшей сатиры на все фразы о laissez faire³¹⁸, чем этот отчет, нельзя и придумать. Великолепно также признание, что ввоз английских товаров, изготовленных из американского хлопка, подорвал культуру хлопка почти во всех других странах, и ее надо теперь вновь восстанавливать искусственным путем! Эти бедные англичане видят в своей бумагопрядильной и бумаготкацкой монополии нечто такое великолепное и естественное, против чего ни у кого не может быть никаких возражений; но порожденная тем же мировым рынком монополия Соединенных Штатов на возделывание хлопка должна быть уничтожена даже антифритредерскими мерами! Штуку эту следовало бы назвать: «Ассоциация для предоставления отдельным фабрикантам-прядильщикам возможности покупать хлопок на самом дорогом рынке, с условием выплаты производителю хлопка объединением фабрикантов-прядильщиков разницы между рыночной стоимостью и его издержками производства». Разумеется, это должно иметь место лишь до тех пор, пока субсидируемая культура хлопка не сможет стоять на своих собственных ногах; но ведь именно

262 этого-то и хочет г-н Лист со своими покровительственными пошлинами! Пожалуй, все это может послужить тебе материалом для статьи, так как янки этим непосредственно интересуются, да и «Tribune» настроена антифритредерски.

Мои пророчества, что колебания цен на продукты будут всецело зависеть от восточного и западного ветра и что при цене на орлеанский хлопок «мидлинг» выше 6 пенсов нельзя и думать о нормальном и оживленном ходе дел, замечательно подтвердились. Что касается хлопка, то исполнение первого пророчества видно из прилагаемого продолжения ранее посланной тебе диаграммы* цен на орлеанский «мидлинг» вплоть до сегодняшнего дня. С сахаром, кофе и чаем дело обстояло так же, с той только разницей, что имеющиеся все еще весьма большие запасы не допускают в настоящее время большого подъема цен, какое было возможно для хлопка при незначительных запасах. Что же касается второго пророчества, то все еще наблюдается довольно много случаев неполной рабочей недели, стачек и прекращения производства за невыгодностью; и поскольку урожай дает 3 млн. кип, — а производство, идущее полным ходом, требует теперь самое меньшее 3½ млн. (в других странах с хлопчатобумажным производством прирост соответствующий), то до конца этого года, даже независимо от политических потрясений, каждая попытка хлопчатобумажной промышленности снова развернуться натолкнется на препятствие в виде повышения цен на сырье, как это действительно и было в конце февраля и начале марта (см. диаграмму). Цены в общем будут расти, — хотя сначала, вероятно, наступит некоторое падение, — однако, повышение цен будет сопровождаться соответствующим сокращением производства. Это — при предположении, что на континенте не будет потрясения, а оно почти несомненно.

За одну неделю, с 19 по 26 февраля, в Ливерпуль пришло всего 62 кипы хлопка всех сортов! Обычно же они поступают тысячами.

Что слышно об истории с признанной пропажей 300 миллионов франков? Я припоминаю лишь, что читал, как вместо излишка в сумме 40 млн. Мань делает дефицит, — но точно я ничего не знаю. История эта слишком хороша. Теперь и «императорский принц»*** должен получить свой собственный придворный штат и дотации, — а наличных денег, по всей вероятности, чертовски мало!

* См. настоящий том, стр. 171, 181, 201, 205—206. Ред.

*** — сын Наполеона III Евгений. Ред.

263 Надеюсь, с желчью твоей теперь лучше. Очевидно, в этом повинно возбуждение, вызываемое кризисом. По вечерам теперь у меня несколько раз болели зубы из-за погоды; но это и есть самое скверное.

Наилучшие приветы твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

144

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

Манчестер, 22 апреля 1858 г.

Дорогой Мавр!

Я писал твоей жене на прошлой неделе и на следующий день послал статью о Лакнау*, а также номера «Guardian» (или вырезки, точно не помню). Надеюсь, все дошло аккуратно. Сегодня опять отправлю два номера «Guardian». Из корреспонденции Рассела, опубликованной во вторник в «Times»³¹⁹, нельзя было составить статьи; но я сохраняю ее до прихода следующей почты, которая должна принести окончание истории с Лакнау, так что тогда — надеюсь, также с помощью кэмпбеллевских депеш — со всем этим можно будет сразу покончить. Тем временем я снова набросился на «Кавалерию»; прежде всего в исторической части я кое-что оставляю открытым, пока не добуду соответственных источников, и двигаюсь вперед в тактической части. Статья заполнит, пожалуй, 10—12 моих длинных страниц с обеих сторон, а может быть, и больше.

Дело Бернара сильно огорчит г-на Бонапарта, а старшиш-эмигрантам в Лондоне оно будет некоторым образом импонировать³²⁰. Джемс, впрочем, говорил слабо и бессвязно, а старый Кэмпбелл, как всегда, что-то жужжал против подсудимого. Старый осел сердится, что от него ускользнул интересный юридический казус, при котором ему довелось бы председательствовать над пятнадцатью судьями.

* См. настоящий том, стр. 452—453. Ред.

** Ф. Энгельс. «Взятие Лакнау». Ред.

264 Для чистых республиканцев интересны разоблачения Кавура и Ла Марморы об их сношениях с Кавеньяком и о страхе последнего перед Австрией³²¹. Чем больше выплывает данных о периоде господства «National», тем более жалким оказывается этот период.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса. 1 изд., т. XXII 1929 г.

*Печатается по рукописи

145¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

Лондон, 29 апреля 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Мое продолжительное молчание могу объяснить тебе одним словом — неспособностью писать. Это состояние существовало (и до некоторой степени существует до сих пор) не только в смысле творческого процесса, но и в буквальном смысле слова. Немногие неизбежные статьи в «Tribune» я диктовал своей жене, но даже и это было возможно лишь при употреблении сильных возбуждающих средств. Никогда еще у меня не было такого жестокого приступа болезни печени, и одно время опасались затвердения печени. Доктор хотел, чтобы я отправился попутешествовать, но, во-первых, это было несовместимо с состоянием финансов, а, во-вторых, я каждый день надеялся, что смогу вновь засесть за работу. Постоянное стремление взяться за работу, а затем снова неспособность сделать это ухудшали положение. Однако вот уже с неделю мне лучше. Но работать я еще не способен. Если я усаживаюсь на несколько часов и пишу, то потом вынужден несколько дней лежать пластом. С дьявольским нетерпением жду, что состояние это кончится на следующей неделе. Это случилось как нельзя более некстати. Очевидно, зимой я чересчур злоупотреблял ночной работой. Hinc illae lacrimae*.

Твои письма и номера «Guardian» прибыли аккуратно.

Вышла книга Луи Блана о революции 1848 года³²². Написана с самым непосредственным превознесением «малютки», как,

* — Вот отчего эти слезы (Публий Теренций. «Девушка с Андроса», акт I, сцена первая). Ред.

265

266

267 по его словам, его называли рабочие. Впрочем, при внимательном чтении видно, что книга компрометирует парня, ибо показывает, как во все решающие моменты рабочие действовали без его ведома и помимо его желаний, вообще за его «чувства» платили чувством, но тем самым считали, что полностью расквитались с люксембургским оракулом³²³.

Движение за освобождение крепостных в России кажется мне важным, поскольку оно знаменует начало в стране внутренней истории, которая может встать поперек дороги ее традиционной внешней политике, Герцен, разумеется, еще раз сделал открытие, что «свобода» переселилась из Парижа в Москву.

Друг Бандья, как кажется, был уличен сыном Сефер-паши в недозволенной переписке с русским генералом Филипсоном. Это значит, что он вместе с несколькими своими венгерскими и польскими сообщниками был расстрелян.

Привет Лупусу.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II. Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

146

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ В ЛОНДОН¶

Манчестер, 30 апреля 1858 г.

Дорогой Мавр!

Если тебе следует попутешествовать, то съезди все-таки хотя бы в Манчестер, — это довольно легко. Если посланный тебе вчера банковый билет уже растаял, что весьма возможно, то дай мне знать об этом; за 21 шилл. ты можешь получить теперь обратный билет первого класса на восемь дней, а обратный купон, разумеется, можно будет потом выбросить. Я постараюсь устроить тебя у себя в доме, что на несколько дней во всяком случае возможно. Остальное приложится. Если у тебя остались еще деньги на дорогу, то приезжай немедленно; жене твоей мы тотчас же вышлем сумму, которую ты у нее займешь; сегодня у меня просто не было времени сделать почтовый перевод. У себя дома я сегодня вечером предупрежу; приезжай прямо № 6, Торнклиф Гроу, Оксфорд-род. Если ты не выедешь сразу же завтра вечером (около 5 часов есть поезд), то дай мне

268 знать в понедельник утром, когда приедешь, и я встречу тебя на вокзале, но укажи — по Северо-Западной или по Большой Северной железной дороге.

Если думаешь приехать в воскресенье, телеграфируй завтра — стоит 2 шилл. 6 пенсов за двадцать слов, за адрес отдельно. Телеграмму пошли по моему домашнему адресу.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

147

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 1 мая [1858 г.]

Дорогой Фредерик!

Еду в четверг по Большой Северной, из Лондона выезжаю в половине третьего, прибываю в Манчестер в 7 часов пополудни³²⁴.

Твой К. М.

Со вчерашнего дня мне опять значительно лучше и, в сущности, я собирался с понедельника серьезно взяться за работу. Однако, посоветовавшись с врачом, который считает, что мне все еще необходимо побездельничать с неделю, я оставил все занятия.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

148

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 31 мая 1858 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Фредерик!

Первую неделю я должен был снова акклиматизироваться, да и внезапное прекращение верховой езды сперва влияло

269 плохо. Так я перемогался вплоть до сегодняшнего дня, когда, наконец, снова чувствую себя так же хорошо, как в день отъезда из Манчестера. Я теперь работоспособен и сейчас же принимаюсь за обработку [рукописи] для печати. За последнюю неделю я написал лишь две статьи для «Tribune»*. А то все бегал, поскольку тяжесть в голове и запоры заставляли меня опасаться рецидива.

Ad vocem** Клусса. Этот юноша перед своим отъездом был еще раз у Шаппера. Бравый мужчина, вернувшись от меня домой, к ужасу своему обнаружил, что он кое-что вывез с собой из Парижа. А именно шанкр с различными злокачественными приложениями. Его уложили в постель, и он выставил это перед Шаппером как причину, почему он удалился от цивилизованного мира.

Ad vocem Пелисье. То, что мы в Манчестере предполагали лишь в шутку, будто Пелисье тотчас же свяжется с Орлеанами, произошло теперь в действительности вполне серьезно и служит злободневной темой разговоров в Лондоне.

Что скажешь о конфискационных поползновениях Бонапарта?³²⁵

Во время моего отсутствия в Лондоне вышла в свет книга Макларена о всей истории денежного обращения³²⁶; судя по выдержкам в «Economist», книга первоклассная. В библиотеке книги еще нет, да и вообще вещи эти попадают туда лишь месяцы спустя после их выхода в свет. Но я должен, разумеется, прочесть ее прежде, чем закончу мое изложение. Послал поэтому свою жену в Сити к издателю. К нашему ужасу оказалось, однако, что книга стоит 9 шилл. 6 пенсов, — это было больше, чем содержала вся наша «походная» касса. Вот почему мне бы очень хотелось, чтобы ты послал мне почтовый перевод на эту сумму. Возможно, что в книге нет ничего нового для меня; только из-за значения, какое придает ей «Economist», и из-за выдержек, которые я сам читал, моя теоретическая совесть не позволяет мне писать дальше, не познакомившись с ней.

Не думаешь ли ты, что у тебя достаточно материала, чтобы написать к пятнице несколько общих соображений о состоянии британских войск в Индии и какие-нибудь предсказания на будущее? Это было бы большим благодеянием для меня, так как чтение от начала до конца своей собственной рукописи*** отнимет у меня почти неделю. Трудность именно в том, что в этой

* К. Маркс. «К критике политической экономии». Ред.

*** Имеются в виду экономические рукописи 1857—1858 годов. Ред.

270 рукописи (которая составила бы в печати толстый том) все перемешано в беспорядке, многое предназначено лишь для дальнейших частей. Поэтому мне придется составить указатель, в какой тетради и на какой странице быстро найти ту дрянь, которая в первую очередь нужна мне для работы.

Написал, наконец, Лассалю*. Ты должен дать мне отпущение грехов за похвалы, которые я вынужден был сделать «Гераклиту Темному». В нескольких незначительных замечаниях, сделанных мимоходом, — ибо похвала ведь только на фоне недостатков кажется серьезной — я все же чуть-чуть намекнул на действительные недостатки работы.

Завтра или послезавтра я получу новые номера о Бандье и тогда пошлю два в Манчестер — один для тебя, другой для Лупуса. Кстати, в одном из номеров «Tribune» я вижу, как Пульский старается предупредить неприятные разоблачения, рисуя Бандью шпионом Меттерниха и предателем генерала Штейна. Государственный муж Блинд после этого счел все же себя обязанным, выдавая в «Advertiser» testimonium paupertatis* Кошуту, «знаменитому правителю Венгрии», прямо потребовать от него «опровержения». Разумеется, Кошут набрал в рот воды.

Как успехи Гумперта в благородном искусстве верховой езды? Беда в том, что занятие это всегда прерывается у меня именно тогда, когда у меня вновь пробуждается интерес к этому делу.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

149

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ³²⁷¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 7 июня 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Прилагаю два номера о Бандье³²⁸ — один для тебя, другой для Лупуса.

* См. настоящий том, стр. 456—458. Ред.

** — свидетельство о бедности. Ред.

271 Получил от тебя: 1) письмо с почтовым переводом; 2) второе письмо; 3) статью для «Tribune» (к тому же весьма занимательную*). Не подтверждал до сих пор получения потому, что со дня на день ждал этих двух номеров о Б[андье]; кроме того, много было домашних забот, отнимавших время.

Прилагаю письмо Лассаля. В высшей степени курьезная история. Я не могу ответить, не узнав мнения твоего и Лупуса. Мне хотелось бы поэтому, чтобы вы тотчас же посоветовались и немедленно прислали мне ваше суждение. Мое мнение таково, что Лассаль не должен пускаться на дуэль с ослом Ф[абрице] и что даже с дуэлянтской точки зрения уже сам факт нападения двух господ из «окружного суда» показал, что не может быть и речи о какой бы то ни было дуэли. Рассуждать о том, согласуется ли дуэль сама по себе с «принципами» или нет, я считаю, разумеется, смешным, но в общем полагаю, что при теперешних обстоятельствах, в этой специфической обстановке и т. д. и т. д., в данный исторический момент люди революционной партии могут отвечать своим личным врагам палками, кулаками и пинками, но не должны пускаться на дуэли. Однако я считал бы совершенно неправильным, если бы Лассаль, однажды высказавшийся так категорически против какой бы то ни было дуэли, в то же время позволил бы запугивать себя крестоносно-рыцарскими сплетнями.

Вчера у меня был Шаппер. Между прочим, рассказал мне о друге Коссидьере, который однажды в Нью-Йорке в пьяном виде вечером попал на улицу проституток и, как видно, набросился на какого-то человека с палкой; на крик последнего моментально сбежалось с полдюжины бродяг, и Коссидьера избили до полусмерти. Толстый дурак был рано утром на следующий день подобран полицией в бессознательном состоянии, и ему потребовалось шести-недельное лечение, чтобы обрести жизнеспособность и снова стать на ноги.

У Зейлера был припадок паралича; десять недель жизнь его была в опасности, но худое споро, не сорвешь скоро. Хейзе, говорят, опять весьма плох.

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т., XXII, 1929 г.

*Печатается по рукописи

* Ф. Энгельс. «Английская армия в Индии». Ред.*

272

150¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

[Манчестер], 9 июня 1858 г.

Дорогой Мавр!

Возвращаю письмо Лассаля. О том, что у нашего еврейчика Брауна была драка, уже в субботу сообщил мне с торжествующей физиономией Борхардт. Поэтому очень полезно знать эти подробности. Что касается нашего мнения, то ясно как божий день, что своим подлым нападением из-за угла оба господина — как советник интендантства, так и ассессор — встали полностью на бандитскую точку зрения, и что единственная дуэль, на какую можно было бы пойти с подобными молодцами, уже состоялась в виде самой драки. Если два субъекта подстерегают кого-то третьего и вдвоем нападают на него, то я не думаю, чтобы какие-либо дуэльные правила в мире разрешали еще и драться на дуэли с такой сволочью. Если г-н Фабрице хотел ударами хлыста насильно спровоцировать дуэль, то г-н Борман должен был присутствовать при этом совершенно пассивно, в качестве свидетеля или же был вообще лишним. Но если двое одновременно нападают на одного, тогда перед нами негодяи, с которыми не может быть и речи о чести и честной игре и которые доказали, что почетного поединка, честной дуэли с ними иметь нельзя. Ведь тут рискуешь быть просто коварно убитым.

Таково мнение мое и Лупуса, если принять за правовую основу дуэльные правила.

Но независимо от этого мы, как и ты, думаем, что 1) для революционеров дуэли теперь вообще являются пережитком и что 2) Лассаль, после того как он самым решительным образом «принципиально» высказался против дуэлей, сильно скомпрометировал бы себя, если бы стал теперь драться на дуэли.

Итак, поскольку речь идет о нашем мнении, ты можешь спокойно написать нашему Эфраиму Премудрому*, пусть он не занимается фехтованием, а пусть снова тихо вооружается своей «непоколебимой уверенностью», по возможности скорее вновь дерзает достать луну с неба и в сотый раз смело решается на уничтожение. С открытием, что у него имеется, по-видимому, изрядный запас тщеславия, я думаю, нам лучше всего поздравить его молчаливо.

Читал ли ты историю с сыном Фульда? Он сбежал в Лондон с мадемуазель Валери из театра Жимназ и с 1600000 франков.

* — Лассалю. Ред.

273 Старик написал Пелисье и просил в случае необходимости употребить власть. Пелисье приглашает парочку к завтраку и говорит им: «Даю вам свое благословение», старику же пишет: «Что Вы хотите? Молодые люди всегда будут молодыми людьми!», и весь Париж смеется над старым Фульдом.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart. 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

151

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 2 июля 1858 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Задержка с уведомлением относительно твоей «Кавалерии»³²⁹ вызвана большими домашними тревогами. У младшего ребенка уже несколько недель коклюш, очень опасная болезнь, и жене моей тоже сильно нездоровится. Из-за этого и всевозможных других домашних неурядиц у меня чертовски много перерывов в работе.

Ты знаешь, что я устроил нашего Шрамма в качестве американского корреспондента на Джерси. Теперь, — после его смерти, — прибыл его гонорар за несколько его бывших выступлений, около 6 фунтов, и, конечно, достался г-ну Рудольфу* на карманные расходы.

Ничего нового больше здесь нет. Мне кажется, тот лондонский немецкий листок, который издавал Гумперт, перешел к «объединенной демократии» sub auspiciis великого Блинда и назван «Neue Welt»*.

Полагаю, ты прочел в «Star» объяснения г-на Тюрра, равно как и венгерской эмиграции в Константинополе. Если нет, я пошлю тебе «Free Press». Кошут пока еще хранит упорное молчание. Наше извлечение из истории с Бандьей появилось в «Tribune»***. Скандал в Нью-Йорке заставит Кошута заговорить. Возможно, что мне еще придется непосредственно вмешаться в эту историю. Пульский давно уже открыл себе

* — Рудольфу Шрамму. Ред.

*** К. Маркс. «Любопытная страничка истории». Ред.

274 лазейку в «Tribune», где он называет Бандью старым меттерниховским (!) шпионом. Клапка, которого я мельком видел у Фрейлиграта, сухо заметил по поводу Бандьи; «Finis coronat opus»*. Он, по-видимому, пресыщен Кошутом. Пока спекулирует турецкими акциями.

Прилагаю два письма из Нью-Йорка**.

Об Эфраиме Премудром*** я уже две недели ничего не слышал. Поскольку я был убежден, разумеется, что мое письмо нужно было ему отнюдь не для личного сведения, я держался в нем очень осторожно, так что ему будет чрезвычайно трудно злоупотребить письмом****. Независимо от особых обстоятельств данного случая, — тут я почти дословно повторил твое мнение, — я раскритиковал дуэль лишь постольку, поскольку она sub specie***** кастовой привилегии интересует тех господ, которые полагают, что на их оскорбления следует отвечать иначе, чем на оскорбления какого-нибудь портного, сапожника и т. д. По отношению к таким глупым претензиям и к таким господам является революционным, написал я, становиться на «точку зрения черни» и «устава для драки». С другой стороны, на узкий педантизм Эфраима я отвечаю, что дуэль принадлежит к числу вещей, которые Аристотель назвал бы «безразличными», которые можно делать и не делать. Он, дескать, прав, конечно, что это пережиток пройденной ступени развития, но, мол, «при односторонности и ограниченности буржуазных отношений личность иногда может проявлять себя лишь в феодальной форме»*****.

Я жду, что на следующей неделе ты при всех обстоятельствах пришлешь статью об Индии. Материала для статьи в «Tribune» вполне достаточно, иначе «Times» и др. его перепечатают. Главное вообще только в том, чтобы статьи посылались.

Привет.

Твой К. М.

Поклон Лупусу.

Гумбольдт поместил очень «лестное» письмо в «Tribune», адресованное Фрёбелью, который опубликовал полный текст своих американских путешествий³³⁰.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — «Конец венчает дело». Ред.

***** См. также настоящий том, стр. 459. Ред.

275

152¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ³³¹¶

В ЛОНДОН¶

Манчестер, 14 июля 1858 г.

Дорогой Мавр!

Здесь у нас разгар работы по балансу, и поэтому я не имел свободной минуты, чтобы написать тебе подробнее. Надеюсь, твоей Туссеньке лучше. Гумперт сказал мне, что коклюш в английском климате редко опасен; обычно он бывает, мол, затяжным, но доброкачественным. Все случаи, бывшие у них до сих пор в госпитале, кончались благополучно. Он дал мне оба вышедшие до настоящего времени отчета этого госпиталя, составленные очень научно (Мареем); жаль, что я не имел такого материала, когда писал свою книгу*. У меня есть экземпляры отчетов и для тебя, я их тебе вышлю; отдельные места тебе пригодятся, может быть, для главы о наемном труде. Грандиозный план и сангвинические надежды этого Марея немножко развеселят тебя.

Об объяснениях г-на Тюрра и др. ничего не читал и не слыхал; «Star» здесь редко читается. Стало быть, пришли только «Free Press», — по возможности, и для Лупуса один экземпляр; он еще в Бакстоне, куда послал его Борхардт и где Лупус со скуки будет, вероятно, больше бегать, чем это нужно для его ноги.

Обоих писем из Нью-Йорка, о которых ты упоминаешь в своем последнем письме, в нем не оказалось.

Кстати. Пришли мне все-таки обещанную «Философию природы» Гегеля. Я занимаюсь теперь немного физиологией и собираюсь увязать с этим занятия сравнительной анатомией. В них много чрезвычайно важного с философской точки зрения, но все это открыто лишь недавно; мне очень хотелось бы знать, не предвидел ли старик*** что-нибудь из этого. Не подлежит сомнению, что если бы ему пришлось писать «Философию природы» теперь, то доказательства слетались бы к нему со всех сторон. Впрочем, об успехах, достигнутых в естествознании за последние тридцать лет, никто не имеет никакого понятия. Для физиологии решающее значение имели, во-первых, огромное развитие органической химии, во-вторых, микроскоп, который стал правильно использоваться только двадцать лет

* — Элеоноре Маркс. Ред.

*** — Гегель. Ред.

276 назад. Это последнее привело к еще более важным результатам, чем химия. Главный факт, революционизировавший всю физиологию и впервые сделавший возможной сравнительную физиологию, это — открытие клеток: в растении — Шлейденом, в животном — Шванном (около 1836 года). Все есть клетка. Клетка есть гегелевское в-себе-бытие и в своем развитии проходит именно гегелевский процесс, пока из нее, наконец, не развивается «идея», данный завершенный организм.

Другой результат, который бы очень порадовал старика Гегеля, это в области физики соотношение сил, или закон, согласно которому при данных условиях механическое движение — следовательно, механическая сила (например, путем трения) — превращается в теплоту, теплота — в свет, свет — в химическое сродство, химическое сродство (например, в вольтовом столбе) — в электричество, а это — в магнетизм. Эти переходы могут также совершаться иначе, в этом же порядке или в обратном. Теперь доказано неким англичанином, имени которого я не могу вспомнить*, что эти силы в совершенно определенных количественных соотношениях переходят одна в другую, так что, например, известное количество одной силы, например, электричества, соответствует известному количеству всякой другой, например, магнетизма, света, теплоты, химического сродства (положительного или отрицательного — синтетического или аналитического) и движения. Нелепая теория о скрытой теплоте таким образом уничтожается. Но не является ли это великолепным материальным доказательством того способа, каким рассудочные определения переходят одно в другое?

Как бы то ни было, изучая сравнительную физиологию, испытываешь величайшее презрение к идеалистическому возвеличению человека над другими животными. На каждом шагу натыкаешься носом на полнейшее соответствие строения человека с остальными млекопитающими; в основных чертах это соответствие замечается у всех позвоночных животных и даже — в более скрытой форме — у насекомых, ракообразных, глистов и т. д. Гегелевская история с качественным скачком в количественном ряду тоже прекрасно сюда подходит. В конце концов, у низших инфузорий мы приходим к прообразу, к простой, самостоятельно живущей клетке, которая, однако, опять-таки ничем осязательным не отличается от низших растений (от состоящих из простых клеток грибков — болезнетворных грибков картофеля, винограда и т. д.) и зародышей более высоких ступеней развития, до человеческого яйца и спермато-

* — Джоулем. Ред.

277 зоидов включительно, и точно так же выглядит, как независимые клетки в живом организме (кровяные тельца, клетки эпителия и слизистой оболочки, клетки, выделяемые железами внутренней секреции, почками и т. д.).

При случае сообщи мне также, если можешь, что это за болезнь dyspepsia crapulosa. Это — отнюдь не плохая шутка, а научно употребляемое название.

Если в завтрашнем «Times» будут подробности об Индии, то посмотрим, нельзя ли сделать что-нибудь для «Tribune»; иначе — невозможно. По завтрашнему «Times» ты, стало быть, уже в какой-то степени увидишь, чего можно ожидать.

Наилучшие приветы семье.

Твой Ф. Э.

Операция с акцептом проделана благополучно.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

153

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 15 июля 1858 г. 9, Graftonterra, Maitlandpark

Дорогой Энгельс!

Прошу тебя прежде всего не пугаться содержания этого письма, ибо оно отнюдь не апелляция к твоей и без того уже сверх всякой меры использованной кассе. Но, с другой стороны, нужно обсудить совместно, нельзя ли найти какой-нибудь выход из нынешнего положения, потому что оно становится абсолютно невыносимым. Непосредственным результатом всего этого уже явилось то, что я совершенно неработоспособен, поскольку, с одной стороны, я теряю лучшее время на беготню и бесплодные попытки достать деньги, с другой стороны — притупляется моя способность к абстрактному мышлению из-за домашних неурядиц, а быть может, и вследствие ухудшения моего физического состояния. Жена моя изнервничалась от всей этой дряни, и доктор Аллен, который, хотя догадывается, где жмет сапог, но, разумеется, не знает истинного положения

278 дел, снова — на сей раз решительно — заявил мне, что не ручается, не будет ли воспаления мозга или чего-нибудь подобного, если она не уедет на продолжительное время на морские купанья. Но я-то знаю, что при нынешних условиях даже морские купанья, если бы они и были доступны, нисколько не помогли бы ей, пока ее преследуют ежедневные заботы и призрак неизбежной конечной катастрофы. Последнюю же не удастся больше отсрочить надолго, и даже при отсрочке на несколько недель не прекратится невыносимая повседневная борьба за самое необходимое, и общее положение останется таким, что все неизбежно должно рухнуть.

Поскольку в Лондоне существуют так называемые ссудные общества³³², извещающие, что они предоставляют ссуды от 5 до 200 ф. ст. без требования залога, только под поручительство, то я попробовал произвести такую операцию, причем в качестве поручителей предложили себя Фрейлиграт и некий бакалейщик. В результате около 2 ф. ст. безвозвратно ушло на гербовые сборы. Последний отрицательный ответ я получил третьего дня. Не знаю, стоит ли делать еще одну попытку такого рода.

Чтобы ты получил представление о действительном положении дел, я попросил свою жену составить мне счет на 20 ф. ст., которые ссудил ты, и на 24 ф. ст., которые я выписал 16 июня на «Tribune» (из них 2 ф. ст. сверх гонорара). Ты увидишь отсюда, что едва приходит такая более крупная сумма, как не остается ни пфеннига даже на самые насущные повседневные расходы, не говоря уже о каких бы то ни было удовольствиях; что на следующий же день снова начинается точь-в-точь такая же отвратительная борьба, и кредиторы, удовлетворенные лишь в весьма незначительной степени, через очень короткое время снова оказывают точь-в-точь такое же давление своими вновь возросшими тем временем требованиями. Ты увидишь в то же время, что, например, жена моя не тратит ни фартинга на самое себя, на платья и т. д., а летняя одежда детей — ниже пролетарского уровня. Я считаю необходимым ознакомить тебя с этими деталями, так как иначе невозможно составить себе правильное представление о положении дел.

279

Стало быть, с 17 июня в доме снова не было ни пфеннига, и, чтобы покрывать в течение четырех недель ежедневные расходы, которые надо было оплачивать наличными, мы заняли у Шаппера 4 ф. ст., из которых, однако, около 2 ф. ст. безвозвратно ушло на гербовые сборы по неудавшейся ссудной операции.

Привожу полный список долгов, которые я имею в настоящее время в Лондоне; он покажет тебе, что большую часть его составляют долги мелким лавочникам, кредитующим до максимальных размеров.

280

Из этих долгов не спешны только долги д-ру Аллену, Лине Шёлер, старым кредиторам из Сохо и часть долга ломбарду.

Следовательно, вся история вертится вокруг того, что скудные доходы никогда не предназначаются для наступающего месяца, а всегда едва достаточны, — за вычетом текущих расходов на квартиру, школу, налоги и ломбард — на покрытие долгов лишь в такой мере, чтобы не быть попросту выброшенными на улицу. Через 4—5 недель я должен получить около 24 ф. ст. от «Tribune». Из них 15 тотчас же уйдут на одну только квартирную плату. Если даже уплатить какой-то минимум по другим долгам — а весьма сомнительно, захотят ли мясник и др. ждать так долго, — то и тогда вся эта мерзость снова увеличится в течение тех четырех недель, которые так или иначе надо все же прожить. Домохозяина самого осаждают кредиторы, и он преследует меня, как бешеный. Я не знаю, что мне делать, если не удастся добиться ссуды в каком-нибудь ссудном обществе или обществе страхования жизни. Если бы даже я решил сократить расходы до крайних пределов, — например, взять детей из школы, переехать в чисто пролетарскую квартиру, отпустить прислугу, питаться картофелем, — то и продажи моей мебели с аукциона не хватило бы, чтобы удовлетворить хотя бы живущих поблизости кредиторов и обеспечить беспрепятственный переезд в какую-нибудь трущобу. Видимость респектабельности, которая еще до сих пор поддерживалась, была единственным средством помешать полному краху. Для меня лично ни черта не стоило бы жить в Уайтчапеле³³³, лишь бы, наконец, снова обрести хоть час покоя и получить возможность отдаться своей работе. Но для моей жены в ее теперешнем состоянии такая метаморфоза могла бы повлечь за собой опасные последствия, да и для подрастающих девочек* она вряд ли была бы подходящей.

Теперь я во всем чистосердечно признался и уверяю тебя, что это стоило мне не малых усилий. Но, в конце концов, хоть перед одним человеком я должен высказаться. Знаю, что ты лично помочь делу не можешь. Что я прошу, так это лишь сообщить мне твое мнение: что делать? Моему злейшему врагу не пожелал бы я пробираться через трясину, в которой я барах-

* — Женни и Лауры Маркс. Ред.

281 таюсь уже восемь недель, с величайшим бешенством к тому же, ибо из-за гнуснейших мелочей гибнет мой интеллект и утрачивается моя работоспособность.

Привет.

Требуемые вещи я тебе пришлю*.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

154

**ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ³³⁴¶

В ЛОНДОН**

Манчестер, 16 июля 1858 г.

Дорогой Мавр!

Ты очень хорошо сделал, что так ясно раскрыл мне свои затруднения. Здесь, конечно, нужно принимать срочные меры. Итак, по моим подсчетам, необходимо тотчас же приблизительно 50—60 ф. ст., остальное еще терпит. Из этой суммы 30 ф. ст. можно было бы сейчас же получить посредством нового акцептованного на меня векселя, если субъект согласится сделать этот акцепт сроком самое меньшее на 4 месяца, иначе я не буду в состоянии добыть деньги. Если он согласен, можно также трассировать 20 ф. ст. сроком на 4 месяца, а другие 20 ф. ст. сроком на 6 месяцев (присчитав проценты), так что мне пришлось бы платить в ноябре и январе, а тебе это дало бы в руки сразу же 40 ф. ст. чистоганом. Сходи поэтому сейчас же к Фрейлиграту и узнай, что можно сделать. Совершенно необходимо, разумеется, чтобы акцептованные векселя оставались в портфеле дисконтера, иначе я погиб. Затем подлец не должен брать больше рассчитанных 20%, это уже и без того дает почти 5 ф. ст. убытка.

Мне кажется, таким путем ты был бы обеспечен, по крайней мере, настолько, что смог бы в случае нужды ждать срока следующего переводного векселя. При состоянии здоровья твоей жены нужно, конечно, больше, но я, к сожалению, больше достать не могу. Я не могу даже обратиться здесь к Уотсу насчет его Общества по обеспечению, так как я разругался

* См. настоящий том, стр. 275. Ред.

282 с этим субъектом. Здесь он имеет, впрочем, только отделение конторы, главная же контора помещается в Лондоне, и ты найдешь ее в каждой адресной книге. Штука эта называется: Общество по страхованию жизни и народных сбережений и общедоступная сберегательная касса³³⁵. Фрейлиграт легко сможет достать тебе проспекты, условия и т. д. и может даже начать дело, если понадобится, в чем я, впрочем, сомневаюсь.

Другого способа достать денег здесь, в Англии, никак не придумаешь, несмотря на все старания. Полагаю, что было бы своевременно сделать попытку у твоей старухи или у кого-нибудь из голландцев*. В конце концов дело идет о погашении старых долгов и о том, чтобы взять новый старт; все истории с займами ведут лишь к отсрочке и в конечном счете только обостряют кризис, не говоря уже о большом количестве денег, поглощаемом гербовыми сборами и т. д., и о времени, которое затрачивается на поиски ссуд. Кроме того, акцепт векселей поглощает у меня наперед те деньги, которые я мог бы иначе мало-помалу посылать тебе небольшими суммами, и хотя крупная сумма денег для тебя важнее, чем разрозненные пяти-фунтовые банковские билеты, которые поступают время от времени, все же в текущих доходах от этого получается соответствующая прореха.

Ты действительно должен на этот раз отложить в сторону возможные соображения — если бы таковые имелись — и решиться на тот или иной шаг. Речь идет о том, чтобы добыть еще около 50 ф. ст., — и я абсолютно не вижу, как их можно иначе достать, если не у твоих родственников.

Тем временем я буду еще несколько дней обмозговывать дело, не придумаю ли я еще что-нибудь. Но во всяком случае эти письма сожжем, чтобы все это оставалось между нами.

Твой Ф. Э.

В самом крайнем случае я акцептирую еще так: 20 ф. ст. на 3 и 20 ф. ст. на 6 месяцев, но более короткие сроки невозможны. Проценты — сверх этого, так что ты получаешь чистых 40 фунтов стерлингов.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* Намек на мать Маркса — Генриетту Маркс и его голландских родственников Филиппов. Ред.

283 155

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 20 июля 1858 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Получив в субботу твое письмо, я не написал тебе сейчас же, потому что хотел сперва выждать ответ на новую «попытку», прежде чем воспользоваться данными мне тобой полномочиями. Но в понедельник я получил отрицательный ответ. Итак, дальше, казалось, медлить было нельзя. Поэтому отправился к Фрейлиграту. Сегодня он письменно известил меня, что дело на предложенных тобой условиях осуществимо, но только лишь с 3 августа, ибо раньше его ростовщик не в состоянии. Таким образом, напишу ему, чтобы к 3 августа он пустил дело в ход.

От моей матери получил в субботу длинное письмо. Дело в том, что я послал через г-жу Либкнехт, ехавшую в Германию, портрет младшего ребенка* для старухи, приписав несколько строк, в которых я упоминал о своем частом нездоровье, но не о прочих обстоятельствах. Письмо старухи таково, что, возможно, через несколько недель между нами состоится свидание. Если так, то дела я, пожалуй, уладил бы. Но я должен действовать без всякого нажима в этом отношении. Иначе она сейчас же пойдет на попятный.

Спасибо за статью для «Tribune»³³⁶. Завтра напишу больше.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart. 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

156

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 25 июля [1858 г.]

Дорогой Энгельс!

Из прилагаемого письма Фрейлиграта ты увидишь, что появились новые затруднения. Но «новые» условия в сущности

* — Генриетты Маркс. Ред.

** — Элеоноры Маркс. Ред.

284 кажутся мне лучше старых, так как, хотя номинальный срок 3 месяца, фактически платить придется лишь через 6 месяцев и на 10% меньше.

Будь добр, так или иначе ответь мне немедленно. Дело не терпит. Если это удастся устроить, то я тотчас же — во что бы то ни стало — отправлю свою жену на несколько недель на ближайший морской курорт, а тогда посмотрю, как мне быть с моей старухой*, — разумеется, лишь после того, как удастся утихомирить самые настойчивые требования.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

157

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 8 августа** 1858 г. 9, Grafton terrace, Maitlandpark, Haverstockhill

Дорогой Энгельс!

Задержка письма к тебе произошла потому, что только вчера дело было решено окончательно, и притом в утвердительном смысле. Бесконечное число раз я садился писать тебе, но тут снова приходило письмо из Сити, что ничего не вышло и придется, мол, снова попробовать устроить сделку с кем-нибудь еще. А я хотел сообщить тебе так или иначе что-либо определенное. Фрейлиграт, после того как он вел переговоры с шестью различными ростовщиками и субъекты эти каждый раз в решающий момент, вопреки своим обещаниям, отказывались, под конец учел вексель у своего собственного портного, поставив свою подпись в качестве второго поручителя. Уже ab initio*** он указал свой собственный банк как место оплаты векселя. Старик весьма усердно хлопотал по этому делу и предпринял даже кое-какие шаги, не вполне совместимые с его «деловым»

* — Генриеттой Маркс, матерью Маркса. Ред.

*** — с самого начала. Ред.

285 положением. Поэтому, если будешь писать ему как-нибудь при случае, немножко похлопай его ласково по плечу — к этому он довольно чувствителен. Вексель хранится у самого Фрейлиграта. Портной изъявляет готовность при всяких условиях возобновить вексель. Но он предпочел бы получить 20 ф. ст. в ноябре с тем, чтобы новый вексель был выставлен только на остающиеся 20 ф. ст. сроком до января. (По получении твоего письма я сейчас же сообщил Фрейлиграту, что все это дело возможно только при условии гарантии возобновления.)

К ужасу своему, я увидел из твоего письма, что ты снова болен, и мне было тем мучительней надоедать тебе при этих обстоятельствах. Прошу тебя немедленно самому написать мне о состоянии твоего здоровья, или попросить написать д-ра Гумперта.

По получении денег я сейчас же расплатился, насколько было возможно, и вчера еще отправил свою жену в Рамсгет, так как нельзя было ждать ни единого дня. Она действительно чрезвычайно нездорова. Если Рамсгет не слишком дорог и она вследствие этого сможет пользоваться несколько недель морскими купаниями, то, я думаю, скоро все снова будет в порядке. Тем временем я посмотрю, что можно сделать с моей матерью*. Весьма щекотливый пункт, — как мне надлежит ответить старухе насчет моего отношения к Пруссии. Возможно, что она раскошелится, если будет думать, что власти угрожают моему наследству. Но возможно также — поскольку она, кажется, составляет свое завещание в мою пользу, — что тогда она назначит опекуном голландца**, а это мне вовсе не нравится. Что делать при такой ситуации? Она пишет, будто дни ее сочтены. Думаю, однако, что это — одни слова. Она, вероятно, хотела получить от меня приглашение в Лондон, и я безусловно сделал бы это, но как раз теперь я дорожу временем. За последние два месяца я почти не в состоянии был работать, а дело с Дункером становится спешным***.

В «Tribune» я писал за последнее время много, чтобы несколько увеличить свой счет, но материал чертовски тает. Индия — не по моей части. О Шербуре³³⁷ я мог бы написать всевозможные политические остроты, но я слишком несведущ в военном отношении, чтобы сделать статью основательной. Мне — но это чисто субъективное суждение, быть может, просто предубеждение — Шербур кажется не чем иным, как

* — Генриеттой Маркс. Ред.

*** Речь идет о подготовке к печати работы К. Маркса «К критике политической экономики». Ред.

286 шарлатанством, подобно всем великим деяниям Бустрапы, просто-напросто ловкостью рук. По крайней мере, в самом «Moniteur» было несколько многозначительных намеков на то, что военные авторитеты отнюдь не считают место удачно выбранным и высказали массу конкретных возражений против планировки самих укреплений. Кроме того, все это далеко еще не закончено и в своем нынешнем виде дает представление не столько о том, что уже есть, сколько о том, что должно быть. Единственное, что вполне готово, это большая конная статуя Наполеона. В Центральной Индии, как мне кажется, с падением Гвалиора дело можно считать законченным. Индийские газеты все очень враждебны к Кэмпбеллу и критикуют его «тактику».

Прилагаю письмо Лассаля. Эфраим Премудрый — курьезный парень. В то время как от меня он требует строжайшего соблюдения секрета и придает всему бесконечно таинственный вид, вся эта грязная история появляется в главных чертах в «Kolnische Zeitung». Во всех письмах этого человека сквозит какое-то смешное бахвальство. «Тогда я подал и т. д. резкую, острую докладную записку и т. д.». «Я привел в движение Бёка и Гумбольдта». Гумбольдт написал «громовое письмо». «Я сам подал непосредственно принцу жалобу, написанную в крайне резких выражениях». «Поистине убийственные обвинения против министра». «Настоятельная просьба». «Совершенно доверительно». «Мои самые большие аргументы». «Безнадежно». «Глубочайшее молчание и тайна». «Если это не по нутру клопам и т. д.».

Наш Бюргере теперь уж скоро выйдет из тюрьмы. Его заветная мысль, кажется, — заменить отца детям Даниельса и с этой целью прежде всего разделить супружеское ложе г-жи Даниельс. Последняя, однако, написала Лине*, что Бюргерса нельзя сравнить с ее мужем.

Кстати. Лупусу будет интересно узнать, что Женничка получила первую общую награду в первом классе (сюда входит также награда и за английский язык), а Лаурочка похвальный лист. Они обе самые младшие в классе. Женничка получила, кроме того, награду за французский язык.

Привет. Надеюсь получить хорошие известия о состоянии твоего здоровья.

Твой К. М.

«Telegraph» (прилагаемый) необходимо также сохранить.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — Шёлер. Ред.

287 158

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

В ЛОНДОН

Манчестер, 10 августа 1858 г. 7, Southgate

Дорогой Мавр!

Со вчерашнего дня я снова в конторе. Впрочем, я не был болен, а только подвергся хирургической операции; рана еще не вполне зажила, но цель достигнута. До будущей недели я ни в коем случае не смогу составить статью для «Tribune».

Как обстоит дело с Алптоном? Ты как-то хотел переслать мне два письма из Америки, но забыл; относились ли они к этой истории? Через две недели я, вероятно, поеду на курорт, и там для него кое над чем можно было бы потрудиться.

Письмо Эфраима* действительно восхитительное. Как может человек быть столь глупым, чтобы черным по белому писать нечто подобное! Это ведь значит навсегда наложить на себя печать дурака.

Лупус и я поздравляем от всего сердца обеих девочек с их успехами. Старик очень радовался по этому поводу. С ногой у него все еще не ладится. Борхардт безусловно неправильно лечил его, и Лупус своим чрезмерным усердием и излишней ходьбой только основательно навредил себе. Эта история может в дальнейшем иметь хотя и не серьезные, но все же неприятные последствия. Он был в Бакстоне, а после в Девон-шире, где снова натерпелся мук в скверных отелях — ему не давали ничего выпить и колоссально обсчитывали.

Твоей жене, надеюсь, теперь тоже лучше. Портной может получить половину суммы в октябре**.

Твой Ф. Э.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

159

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ³³⁸¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 13 августа 1858 г.

Дорогой Энгельс!

Меня чрезвычайно обрадовало, что мои опасения насчет твоего здоровья были неосновательны.

* — Лассаля. Ред.

** См. настоящий том, стр. 285. Ред.

288 Два письма, которые я хотел послать тебе, были: одно от Вейдемейера (Милуоки, Висконсин), другое от некоего А. Компа (Нью-Йорк); оба прибыли в одном конверте. Я положил их на стол (мой письменный), чтобы вложить в письмо к тебе, забыл об этом, а после не мог их найти. Они, должно быть, затесались в одну из многочисленных лежащих на столе тетрадей и обнаружатся при перелистывании.

Об «Энциклопедии» я ничего не знаю. Читал только в «Tribune» объявление о втором томе. Следовательно, она продолжает выходить, и если у тебя есть свободное время, ты можешь при случае двигать вперед «С». Только надо учесть при этом два обстоятельства: 1) в данное время я не могу ходить в Музей; 2) для меня непосредственно выгоднее увеличивать свой актив в «Tribune». В последней у меня уже образовался маленький пропуск в отсутствие моей жены, да и вообще теперь я не могу сам писать туда два раза, ибо я не в состоянии разрабатывать такие темы, как Индия, Черногория, Китай и бонапартовская военная — железнодорожная и шербургская — система. Поэтому, коль скоро время тебе позволит (и, разумеется, без ущерба для твоего организма), я бы очень хотел, чтобы ты в ближайшее время чаще писал для «Tribune» на любую тему.

Море моей жене очень на пользу; она велела в начале этой недели переправить к ней всех детей вместе с Ленхен. Все это пока хорошо. Скверно при этом только то, что при таких обстоятельствах я вряд ли смогу их оставить там дольше, чем еще на одну неделю. Духовно она очень отдохнула, но физически (кроме укрепления нервов) не вернулась еще к тому состоянию, в каком должна быть. В Рамсгете она познакомилась с воспитанными и, horribile dictu*, остроумными англичанками. Общение с людьми своего круга после долгого пребывания в дурном обществе или вне всякого общества, по-видимому, ей по душе.

Прочел ли ты в «Times» критику книги Гладстона о Гомере?³³⁹ Там есть кое-что забавное (в критике). Впрочем, труд, подобный гладстоновскому, характерен для неспособности англичан заниматься «филологией».

Дела в Манчестере, по-видимому, снова пошли вверх? Вообще за последние недели мир опять выглядит дьявольски оптимистично.

Г-н Пиа, которого все еще тоска гложет, что при последних политических преследованиях его имя не стяжало себе надлежащей славы, напечатал новое «письмо» о своем «письме» к парла-

* — Еленой Демут. Ред.

** — страшно сказать. Ред.

289 менту с защитой «цареубийства»³⁴⁰. Чтобы принудить правительство к преследованию, он совершил полицейский проступок, напечатав свою бумажонку без указания имени типографа. Но правительство неумолимо. Пиа не придется стать мучеником, и он не будет даже присужден мировым судьей к штрафу в сумме 2 шилл. 6 пенсов вместе с издержками. Жалкий человек!

Низко кланяйся Лупусу.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд.,
т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

160

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 18 августа 1858 г.

Дорогой Энгельс!

Если только возможно, пришли до пятницы статью об Индии или о Шербуре. Абсолютно не могу больше двигаться вперед без подобных легких блюд. Насколько я сижу на мели, ты видишь из того, что вчера (на обратном пути из Рамсгета, где вещь* переписывается) я написал о торговле рабами на Кубе³⁴¹. С другой стороны, как раз теперь для меня важнее, чем когда-либо, немного поднять мой кредит.

Привет.

Твой К. М.

Кстати. Не прямо, но через посредство Либкнехта, который в свою очередь тоже действовал при посредстве кого-то, я поместил в «Neue Zeit» (лондонский немецкий листок) объявление Кинкеля о поездке на озера**. Вещь произвела скандал. Кинкель теперь отпирается. Важно, чтобы ты мне об этом написал.

Впервые опубликовано на русском языке
в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса,
1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* К. Маркс. «К критике политической экономики». Ред.

** См. настоящий том, стр. 460—461. Ред.

290 161

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ³⁴²¶

[Лондон], 21 сентября 1858 г.
9, Grafton terrace, Maitlandpark,
Haverstockhill

Дорогой Фредерик!

Мое продолжительное молчание ты должен мне простить с обычным для тебя великодушием. Нездоровье, которым я страдал еще перед отъездом из Манчестера, снова стало хроническим — на все лето, — так что всякое писание стоит мне громадных усилий. Потому так и случилось, что рукопись моя* отсылается только теперь (спустя две недели), но зато сразу две главы. Хотя мне нечего было больше делать, кроме как стилистически отшлифовывать уже написанное, все же я сидел иногда часами, чтобы склеить несколько фраз. Впрочем, вот уже почти восемь дней, как мне стало намного лучше, и вообще прохладное время года действует на меня более благоприятно. Кроме того, есть много оснований надеяться, что с помощью моей матери** я сумею вполне урегулировать домашние дела, а также снова начать верховую езду. За последнее возьмусь в первую очередь, как только наладятся дела.

Тем не менее я очень регулярно писал в «Tribune», ибо не хочу дарить деньги этим субъектам.

Справься как-нибудь у Лупуса или (непосредственно или через кого-нибудь) у Борхардта, знают ли они некую г-жу фон Паула (может быть, она пишется Паулав), живущую в Бреславле? Я расскажу вам тогда удивительные вещи.

О Бандье у меня в руках были (но, к сожалению, только на несколько часов) касающиеся его письма из Константинополя, а также вырезки из константинопольских газет. По выдержкам из «Free Press» дело не очень-то ясно. Опять полностью повторяется история с «главно-командующим»***. Кошут, по-видимому, определенно скомпрометирован. Я теперь в «Tribune» вызвал его на объяснение!****

Кстати. С «Tribune» у меня вышел недурной анекдот. Я послал ей несколько статей с критикой «Отчета комиссии» о послед-

* К. Маркс. «К критике политической экономии». Ред.

**** К. Маркс. «Еще одна странная глава современной истории». Ред.

291 нем кризисе, — которые «Tribune» напечатала в качестве передовых, — в частности о банковском деле, денежном обращении и т. д.* И вот появляется некий банкир, провозглашающий себя «сторонником металлического денежного обращения», с письмом в «Tribune», в котором он: 1) говорит, что никогда еще не было написано столь сжатого изложения всего вопроса и т. д., 2) но делает различные возражения и просит редакцию ответить ему. Итак, бедняги вынуждены были отвечать; усилия их дали поистине плачевные результаты. Но для меня такие инциденты выгодны.

Наш друг Джонс** определенно продался (но за самую низкую цену, какую только можно было) брайтовской клике. Осел погубил себя политически и не спас себя коммерчески. Я вырежу из «Reynolds» относящийся к нему материал и пошлю тебе. Но как мало помогло ему это отступничество, — парень проповедует союз буржуазии и рабочего класса (он продал «People's Paper» господам из «Morning Star»; сам имеет еще только два столбца в газете; впрочем, совсем уже перессорился с новыми союзниками из-за денежных условий), — ты видишь из того, что позавчера он был у Фрейлиграта, которому вручил для прочтения письмо на немецком языке, где просит у него 4 ф. ст., иначе его «засадят в тюрьму». Фрейлиграт предложил ему обратиться «к нашему другу Гилину». Этот Гилнин как раз состоит директором-распорядителем Швейцарского банка и газеты, в которой участвует Джонс.

Если только у тебя есть время, напиши что-нибудь к пятнице. О китайском договоре я вчера написал³⁴³.

Лина*** находится теперь у нас, так как снова лишилась места.

Привет. Поклон Лупусу.

Твой К. М.

При всех обстоятельствах ты должен устроить так, чтобы на рождество или на Новый год приехать сюда на несколько дней.

По последнему отчету «Economist» французская торговля за последние месяцы скорее ухудшилась, чем улучшилась³⁴⁴. (Прилагаемое передай Лупусу).

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* К. Маркс. «Закон 1844 г. об Английском банке». «Торговые кризисы и денежное обращение в Англии». «Британская торговля и финансы». Ред.

*** — Шёлер. Ред.

292

162¶

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ¶

Манчестер, 7 октября 1858 г.

Дорогой Мавр!

Ты, вероятно, будешь писать завтра о депеше Каннинга³⁴⁵; тема эта совсем вне моей сферы; за последнее время я очень нерегулярно читал газеты и мне пришлось много работать, так как Эрмен уже две недели в отсутствии, и все легло на мои плечи. Дела здесь идут исключительно хорошо; вот уже шесть недель владельцы прядилен зарабатывают на фунт грубых и средних сортов от 1 до 1\(^{1}\)/\(_{4}\) пенса больше, чем они зарабатывали за последние три года, и случилось даже неслыханное: рыночная цена на пряжу поднялась здесь на 1 пенни раньше, чем ливерпульцы смогли получить за хлопок на 1\(^{1}\)/\(_{4}\) пенни больше. За последние десять — двенадцать дней повышение цен несколько приостановилось, но все владельцы прядилен имеют заказы на длительное время, и спрос все еще достаточно велик, чтобы удерживать цены на достигнутом уровне. Если это продлится еще некоторое время, то начнется движение за повышение заработной платы. Во Франции владельцы прядильных фабрик с некоторого времени также зарабатывают больше, чем за последние годы (это достоверно; я знаю это от одного комиссионера по хлопку, который сам был там); как там обстоят дела в других областях коммерции, я точно не знаю, но состояние биржи говорит о существенном улучшении. Все это выглядит чертовски оптимистично, и один дьявол знает, как долго это еще продлится, если не будет основательного перепроизводства в расчете на Индию и Китай. В Индии торговля теперь должно быть необычайно процветает: предпоследняя почта из Бомбея принесла сообщение о продаже — за две недели — 320000 кусков хлопчатобумажной ткани, а последняя почта — снова о 100000. Субъекты уже запродали — с доставкой в определенный срок — весь товар, о котором им было известно только, что он закуплен в Манчестере, но еще даже не погружен на суда. Индия и Китай, как мне кажется, — судя по разговорам здешних филистеров и по состоянию рынка, — послужат ближайшим поводом к перепроизводству, и если зима будет хороша, то несомненно можно ожидать, что весной снова вовсю развернутся фиктивные кредитные сделки и операции с дутыми векселями.

293 История с Джонсом крайне отвратительна. Он устроил здесь митинг и говорил совершенно в духе нового союза³⁴⁶. Судя по этой истории, действительно приходится почти верить, что английское пролетарское движение в его старой традиционно-чаристской форме должно окончательно погибнуть, прежде чем сможет развиться в новую, более жизнеспособную форму. И все же трудно предвидеть, какова будет эта новая форма. Мне кажется, впрочем, что новый ход Джонса, в связи с прежними более или менее успешными попытками такого союза, в действительности объясняется тем, что английский пролетариат фактически все более и более обуржуазивается, так что эта самая буржуазная из всех наций хочет, по-видимому, довести дело в конце концов до того, чтобы иметь буржуазную аристократию и буржуазный пролетариат рядом с буржуазией. Разумеется, со стороны такой нации, которая эксплуатирует весь мир, это до известной степени правомерно. Здесь могут помочь лишь несколько очень плохих годов, а их, по-видимому, уже не так-то легко дождаться, с тех пор как открыты золотые россыпи. Я должен, впрочем, сказать все же, что мне отнюдь неясно, каким образом была поглощена избыточная масса товаров, вызвавшая кризис; такого быстрого спада воды после столь сильного штормового прилива никогда еще не было.

Из-за маневров Джонса Рейнольдс становится выдающейся персоной; он единственный «образованный» (по-простонародному — «ученый»), который еще демонстративно провозглашает себя представителем пролетариата — по существу он как раз так же буржуазен, как теперь мосье Джонс, только на другой манер. Для него это находка. Пришли же мне обещанные вырезки из его газеты*.

С ногой Лупуса дело все еще не ладится, он все еще не может быстро ходить без тяжелых последствий, однако, ходит он все-таки уже сносно.

Маленький немецкий рифмоплет, описавший прошлым летом в «Аугсбургской» свои приключения с Кинкелем и Фрейлигратом, называется Исааком Леви, alias* Юлиус Роденберг, и является школьным товарищем Гумперта.

Если только смогу, приеду на рождество. Великолепно, что ты собираешься уладить денежные дела со своей

* — «Reynolds's Newspaper». Ред.

*** — иначе. Ред.

294 старухой*. Надеюсь, это уже сделано или, по крайней мере, обеспечено? Пишу сегодня Фрейлиграту насчет векселя.

Сердечный поклон твоей жене и девочкам.

Твой Ф. Э. Отправлена ли рукопись**?

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II. Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

163

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, пятница, [8 октября***] 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Сегодня ты получаешь сразу два пакета, так как все не уместилось в одном письме. В них содержатся:

1) Материалы о Джонсе, вырезанные из «Reynolds». Ты сам различишь, где у Р[ейнольдса] факты и обоснованные фактами суждения и где он злобно клевещет. Рейнольдс гораздо больший негодяй, чем Джонс, но он богат и хороший спекулянт. Один тот факт, что он стал «насквозь» чартистом, показывает, как эта позиция, должно быть, все еще «прибыльна». Речь Джонса в Манчестере я прочитал. Поскольку ты не знаешь его прежних речей в Гринвиче и т. д., то ты не сможешь заметить, что тут он уже снова делает поворот и опять старается привести «союз» в большее соответствие со своими прежними выступлениями.

2) Новое «письмо» Пиа, содержащее один или два интересных факта, в остальном же в старом духе. Пометки на полях намараны моей крошкой и, следовательно, не имеют никакого значения в отношении содержания.

3) Новый манифест г-на Мадзини³⁴⁷. Все тот же старый осел. Только теперь он настолько милостив, что уже не рассматривает salariat*** как абсолютную и окончательную форму. Нет ничего смешнее противоречия, когда, с одной стороны, он говорит, будто в Италии революционная партия организована в его духе, с другой же стороны, «по-своему» доказывает, что не только вся нация за ней стоит, но и все внешние условия для

* — Генриеттой Маркс, матерью Маркса. Ред.

*** — наемный труд, систему наемного труда. Ред.

295 ее успеха обеспечены, — а, в конце концов, все-таки не объясняет, почему же Италия, несмотря на «Dio e Popolo» и Мадзини в придачу, остается спокойной.

4) Небольшая вырезка из «Cincinnati Hochwachter», содержащая письмо «генерала» Виллиха.

При оптимистическом повороте мировой торговли в данный момент (хотя громадное накопление денег в банках Лондона, Парижа и Нью-Йорка доказывает, что дела далеко еще не могут быть в порядке) утешительно, по крайней мере, что в России началась революция — таким началом я считаю созыв «нотаблей» в Петербург³⁴⁸. Точно так же и в Пруссии дела обстоят хуже, чем в 1847 г., а смешные иллюзии насчет симпатий принца Прусского к буржуазии разлетятся как дым в пламени гнева. Французам не вредно будет убедиться, что мир и без них «mov’t»* (как говорят по-пенсильвански). Одновременно происходят необычайные движения среди славян, особенно в Чехии; правда, они контрреволюционны, но все же способны послужить ферментом для подлинного движения³⁴⁹. Русская война 1854—1855 гг., хотя и паршивая и хотя ее результаты мало повредили русским (скорее только Турции), все же, очевидно, ускорила нынешний поворот событий в России. Единственное обстоятельство, превращавшее немцев в их революционном движении в полных рабов Франции, была позиция России. С наступлением внутреннего движения в Московии эта нелепость прекратится. Как только дела разовьются там несколько заметнее, мы получим доказательство того, что почтенный советник Гакстаузен дал околпачить себя «чиновникам» и выдрессированным чиновниками крестьянам³⁵⁰.

Нельзя отрицать, что буржуазное общество вторично пережило свой шестнадцатый век, такой шестнадцатый век, который, я надеюсь, так же сведет его в могилу, как первый вызвал его к жизни. Действительная задача буржуазного общества состоит в создании мирового рынка, по крайней мере в его общих чертах, и производства, покоящегося на базисе этого рынка. Поскольку земля кругла, то, по-видимому, с колонизацией Калифорнии и Австралии и открытием дверей Китая и Японии процесс этот завершен. Трудный вопрос заключается для нас в следующем: на континенте революция близка и примет сразу же социалистический характер. Но не будет ли она неизбежно подавлена в этом маленьком уголке, поскольку на неизмеримо большем пространстве буржуазное общество проделывает еще восходящее движение?

* — движется. Ред.

296 Что касается специально Китая, то путем тщательного анализа движения торговли с 1836 г. я пришел к убеждению, что, — во-первых, рост английского и американского экспорта в 1844—1846 гг. уже в 1847 г. оказался чистейшей спекуляцией и в следующие десять лет экспорт в среднем оставался почти без изменений, между тем как импорт из Китая в Англию и Америку чрезвычайно возрос; во-вторых, открытие пяти портов и овладение Гонконгом привело лишь к тому, что торговля перешла из Кантона в Шанхай. Другие «главные торговые пункты» не в счет. Главной причиной крушения этого рынка является, по-видимому, торговля опиумом, к которой на деле и сводится постоянно весь рост экспортной торговли с Китаем; а затем — внутренняя экономическая организация страны, ее карликовое земледелие и т. д., ломка которой потребует огромного времени. Нынешний договор Англии с Китаем*, который, по моему мнению, выработан Пальмерстоном по соглашению с петербургским кабинетом и вручен отправлявшемуся в путь лорду Элгину в готовом виде, представляет собой издевательство с начала до конца.

Не можешь ли указать мне свои источники о продвижении русских в Средней Азии? Я использую статью** во всяком случае для «Free Press».

Моя мать*** внезапно, неожиданно и непонятно для меня, умолкла. Я почти готов думать, что здесь не обошлось без вмешательства третьих лиц. Впрочем, это выяснится.

Кланяйся Лупусу.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

164

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ³⁵¹¶

Манчестер, 21 октября 1858 г.

Дорогой Мавр!

За последние две недели меня очень сильно отвлекали разные дрянные мелочи и неурядицы в моей квартире, приведшие к необходимости переезда со всеми вытекающими отсюда последствиями; к тому же много других дурацких историй. Да

* Имеется в виду Тяньцзиньский договор 1858 года. Ред.

*** — Генриетта Маркс. Ред.

297 и новой квартиры я еще не нашел и раньше конца следующей недели вряд ли избавлюсь от всей этой суматохи.

За истории, касающиеся Джонса, Мадзини и Пиа, а также «восторженного генерала» очень благодарен. Последний, по-видимому, целиком погряз в пошлом немецко-американском филистерском болоте; habeat sibi* ** и пусть там покоится. Что касается Джонса, то газета «Reynolds’s» со своими «фактами» все же недостаточно убедительна, и требуется более близкое знакомство с тем, что произошло. После того как мосье Джонс в течение столь длительного времени вел себя так скверно, этот окончательный поворот вряд ли кого-нибудь может удивить. Но так дешево продать себя! Данкомб заставил, по крайней мере, заплатить свои долги и, кроме того, обеспечить ему хорошее место.

Пиа и Мадзини действительно отличаются даже по сравнению с тем, чем они были в прошлом, поразительной бездарностью.

Перспективы г-на Рудольфа Шрамма, по-видимому, очень плохи. Унтер-офицер* продолжает по-прежнему конфисковывать газеты и, судя по телеграммам, кажется, даже не присягнул вчера конституции. Как бы то ни было, радостные грезы, которые прусская буржуазия навеяла сама себе, очень скоро рассеются, но я придерживаюсь такого же мнения, как и ты, что этим дело еще не кончится. Однако ход истории мне пока не ясен. Мне кажется, буржуазия еще не настолько оправилась от впечатлений 1848 и 1849 гг., чтобы иметь достаточно мужества вести одновременно борьбу на два фронта — против аристократии и бюрократии, с одной стороны, против пролетарских движений — с другой. Возможно, однако, что до тех пор, пока ничего не произойдет во Франции, пролетарское движение в течение некоторого времени будет казаться не таким уж угрожающим, чтобы вызывать большие опасения; но тогда это движение будет чертовски медленно развиваться. Если во Франции ничего не случится, — а судя по курсу акций Credit Mobilier, теперь, вероятно, ждать нечего, — то в Пруссии, конечно, могло бы возникнуть движение, сходное с итальянским 1846—1848 гг., с пролетариатом на заднем плане, впрочем, я боюсь, что буржуазия снова повернет заблаговременно.

Русская история идет очень хорошо. Теперь там и на юге бунтуют. Кстати. Не можешь ли достать мне у Тхоржевского или у того, кто состоит теперь агентом Герцена, некоторые из его новейших изданий? У них кое-что должно быть, например, его «Голоса из России» («Stimmen aus Rusland») и «Колокол»

* — Августа Виллиха. Ред.

*** — принц Вильгельм. Ред.

298 («Glocke»)*. Там, может быть, можно было бы найти материал, хотя вряд ли много, но все же кое-где в корреспонденциях и т. д.

Мои источники для среднеазиатских дел, это — новый выпуск брокгаузовского «Unsere Zeit»³⁵² (списано с «Preussisches Wochenblatt») и «Географические известия» Петермана. Все взято из официальных русских изданий. Если тебе требуется, ко вторнику или приблизительно к этому времени я могу написать статью о русском договоре с Китаем** (какой позор для Англии и Франции!), — конечно, если не помешает мой exodus***. Сообщи мне об этом, а также дай мне несколько указаний насчет предполагаемой тобой связи между договором Элгина и Памом. Но, быть может, ты сам уже обработал этот материал?

Индия сейчас совершенно вне моей сферы. С военной точки зрения о ней больше нечего сказать. Нет никакой возможности сделать даже обзор событий за месяц, так все несвязно. Я вообще в затруднении, на какую тему надо писать тебе статью.

Как обстоит дело с рукописью**** для Дункера? Теперь настало твое время. Новое министерство, которое несомненно придет к власти, будет все же в какой-то мере, вероятно, опасаться начинать свою деятельность с конфискации научного сочинения. Надеюсь, что рукопись уже отослана. Но все-таки сообщи мне об этом определенно; это нужно и для успокоения Лупуса. Последний в прошлое воскресенье у меня сильно напился, однако, благополучно был доставлен домой. С того времени нога у него опять несколько хуже; вероятно, он ушибся.

В коммерческих делах здесь уже четыре недели застой, во время которого владельцы прядилен из-за падения цены пряжи и повышения цены хлопка потеряли по 1/2 пенса прибыли на каждый фунт. Однако дела у них все еще идут хорошо, и если хлопок снова немного упадет в цене, что вполне возможно, то малейшее усиление спроса может вернуть им прежнее положение. Уже обнаруживаются также кое-где признаки движения рабочих за увеличение заработной платы, и если дела и дальше пойдут хорошо, то оно разовьется сильнее.

Как обстоит дело с твоей старухой*****? Наилучшие приветы твоей жене и детям.

Твой Ф. Э.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII. 1929 г.

Печатается по рукописи

* Названия герценовских изданий даны Энгельсом по-русски. Ред.

***** — Генриеттой Маркс, матерью Маркса. Ред.

299 165

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Пятница, [22 октября 1858 г.]

Дорогой Энгельс!

Мне сегодня дорога каждая минута; уже два часа, а статья еще не начата³⁵³. Пишу тебе только эти строки, чтобы сообщить, что на следующей неделе ты должен что-нибудь прислать. Две статьи в неделю отнимают у меня чрезвычайно много времени на подбор материала. Пиши о Китае. Кроме того, имеется другая тема — смешная статья в сегодняшней газете «Times» о нарезных орудиях.

Вчера после годичного молчания получено письмо от Пипера — из больницы в Делстоне (Лондон).

Моя мать* написала мне отвратительное письмо. Она откладывает соглашение на то время, когда я ее «навещу». Очевидно, вмешались третьи лица.

Рукопись** еще не ушла и, несмотря на желание Лупуса, не может быть отправлена раньше, чем через несколько недель.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

166

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 2 ноября 1858 г.

Дорогой Фредерик!

«Монталамбер»*** пойдет. Вчера я написал о португальской истории Квазимодо³⁵⁴.

Прилагаю для тебя труды великого Блинда, который действует теперь в качестве «объединенного друга народа». 100 ф. ст. переведены ему тоже от Кинкеля. Сохрани этот материал. Ты увидишь, насколько Пиа и Мадзини стоят все же

* — Генриетта Маркс. Ред.

*** Ф. Энгельс. «Преследование Монталамбера». Ред.

300 по стилю и пр. выше этого немецкого демократа. В то же время Блинд и здесь принялся за ремесло, изученное им в «Mannheimer Abendzeitung». Через посредство нескольких знакомых в Гамбурге он позволяет себе посылать в английские газеты письма (составленные им самим), где говорится о сенсации, произведенной его анонимными брошюрками³⁵⁵. После чего его друзья снова пишут в немецкие газеты о шуме, вызванном этими брошюрками в английских газетах и т. д. Это, видишь ли, называется быть человеком дела.

«Злосчастного» Пипера я посетил в госпитале. У него сифилитическая язва на лбу. В остальном все тот же. Пожалуй, ранее конца декабря не вылечится. Затем намерен двинуться в Ганновер.

У меня чертовская зубная боль; поэтому писать сегодня больше не могу.

Привет Лупусу.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

167

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон], 10 ноября 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Вот уже десять дней у меня чудовищная зубная боль и весь рот в нарывах, то есть воспаление десен и т. д. Отсюда очень скверное настроение, так как это — добавление к моим другим неприятностям.

Статью твою отослал вчера вместо пятницы, поскольку в тот день ничего не посылал; сам я написал о новом прусском министерстве*. Всего послал теперь в «Tribune» около шести статей о Пруссии, помеченных Берлином**. Не думаю поэтому, чтобы ты смог набрать к ближайшему вторнику какой-либо новый материал о Пруссии. Вопрос, о котором следовало бы написать, но для которого, боюсь, наши с тобой материалы недостаточны, это — развитие промышленности в Пруссии за

* Ф. Энгельс. «Преследование Монталамбера»; К. Маркс. «Новое министерство». Ред.

** К. Маркс. «Умопомешательство прусского короля». «Регентство в Пруссии». «Положение в Пруссии» (две статьи). «Новое министерство» (две статьи). Ред.

301 последние десять лет. Но откуда взять «материал»? О «Японии», я думаю, янки знают больше, чем мы, хотя, правда, их знания всегда очень поверхностны. Высокие политики (например, г-н Пульский в «Tribune») болтают всякую всячину о возможной войне в Италии между Австрией, с одной стороны, Бонапартом и Пьемонтом — с другой. Я считаю все это чепухой. Но в общем было бы неплохо сказать при случае что-либо разумное о военной позиции Бонапарта по отношению к Германии вообще. Если эта тема тебе не по душе, возьми что-либо другое — Францию или Россию, или что угодно.

Я забыл вложить для тебя блиндовские «брошюры». К сожалению, самой идиотской, «Воззвания к Шлезвиг-Гольштейну», я не нахожу. А впрочем, вот, наконец, нашел. Затем ты получишь речь клоуна Эдгара Бауэра из лондонской «Neue Zeit»³⁵⁶. Сохрани эти вещи.

На следующей неделе мне нужно заплатить в ломбард проценты в сумме свыше одного фунта. Так как у меня нет сейчас возможности немедленно выставить вексель на «Tribune», то мне бы очень хотелось, чтобы ты послал этот фунт.

Напиши мне подробно свой отзыв о «Философии истории» г-на Э. Бауэра.

Привет. Кланяйся Лупусу.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкою

168

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ³⁵⁷

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 24 ноября 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Вчера я написал о Пруссии*. Следовательно, к пятнице в твоем распоряжении весь остальной мир.

1 ф. ст. получил. «Специфическая» трясина, в которой я в данный момент завяз, пришла в движение оттого, что мне пришлось сразу уплатить свыше 8 ф. ст. газетчику, который кредитовал меня больше года. Я совершенно без гроша, что при теперешней погоде неуютно. В Трире на этот раз, по-видимому,

* К. Маркс. «Положение в Пруссии». Ред.

302 моя сестра* расстроила совершенно рациональные намерения моей матери или, по крайней мере, отодвинула их реализацию на неопределенный срок.

Третьего дня здесь был Блинд с супругой**. Я не виделся с этим семейством больше года. От них я узнал различные сплетни:

1) Г-жа Кинкель в понедельник на прошлой неделе выбросилась из окна и уже похоронена. Готфрид***, со свойственным ему величием, присутствовал при ее вскрытии и держал «речь» на ее могиле. Фрейлиграт так растрогался, что, по крайней мере, недели две будет избегать меня как «фривольного».

2) Фрёбель здесь. Женился на богатой женщине. Возвращается в Америку. По его мнению, мир должен быть поделен между Россией и Америкой. Он весьма горд этой точкой зрения, восторгается американской «роскошью» и джентльменством, презирает немцев и доказывает им это на деле тем, что занимается торговлей немецкими рабами в Центральной Америке. Прямо божественно, что такой провинциал из Рудольштадта считает себя «более передовым», чем «остальная Европа», потому, что ему импонирует буржуазное общество в его американском воплощении. Всем этим собакам достаточно только заполучить свою порцию хлеба с сыром, как они начинают искать благовидный предлог, чтобы распроститься с борьбой.

3) Скотина Руге доказал у Пруца, что «Шекспир не был драматическим поэтом», ибо «не имел никакой философской системы». Шиллер же, поскольку он кантианец, — истинно «драматический поэт»³⁵⁸. В ответ на это Пруц написал «В защиту чести Шекспира!» Затем Руге в американских газетах объявил Молешотта «глупым ослом», за что Гейнцен выбросил его из «Pionier»; но старый болтун помещает теперь все свои глупости в «Anzeiger des Westens» Бёрнштейна.

4) Тупоумный Эвербек уже два года снова в Париже, в постоянной переписке с Блиндом. Он дал Риббентропу уговорить себя жениться на его служанке, потом обнаружил, что тот с ней жил, потом развод, процесс и т. д. Он был помощником в одной парижской библиотеке, вышвырнут оттуда попами. Пишет, что у него осталось еще только 1200 франков, грозит приехать в Англию, так как узнал из «Univers» и пр., что в этой стране процветают «социализм и атеизм».

5) Д-р Фрёйнд, говорят, до того опустился, что выпрашивал будто бы у прохожих на улице 1 шиллинг.

* — Эмилия Маркс. Ред.

*** — Кинкель. Ред.

303 6) Хлюста Ландольфа, который снова объявился в Англии в качестве нищего, д-р Броннер устроил в немецкой школе в Брадфорде благодаря посредничеству Блинда.

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

169

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ³⁵⁹¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 29 ноября 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Статью получил; очень хорошо. По поводу Бонапарта я в последнее время писал о двух вещах: о мнимом, показном раздражении Англии в португальской истории³⁶⁰ и вообще о том, как этот субъект мстит за Ватерлоо лишь постольку, поскольку это возможно путем показных демонстраций «в рамках союза с Англией» — на деле, следовательно, с разрешения английского правительства, — но в действительности является лакеем Англии. Во-вторых, об его декрете относительно хлебных запасов, посредством которого этот «социалист» хочет избавиться от разорительных и — вследствие недовольства крестьянства — опасных низких цен на хлеб тем, что создает искусственный спрос за счет булочников*. Вообще это очень опасный эксперимент — поднимать цены на хлеб правительственными указами. Вздорожание хлеба больше повредило бы его популярности в городах, чем может помочь в деревне.

Об общем подъеме буржуазии в Европе я не писал. Говоря о Пруссии, я, разумеется, намекал на это. О русском крестьянском движении я писал за полгода примерно раза два***. Второй раз лишь затем, чтобы доказать, что в первый раз диагноз был поставлен мной правильно.

О движении за реформу в Англии я за последнее время говорил только в связи с митингом Брайта в Бирмингеме, именно, — суть заключалась в том, что его программа является снижением требований Народной хартии до уровня требований буржуазии³⁶¹. Раньше, недель восемь или двенадцать тому назад

* Ф. Энгельс. «Европа в 1858 году». Ред.

*** К. Маркс. «Политические партии в Англии. — Положение в Европе». «Вопрос об отмене крепостного права в России». Ред.

304 (мне кажется, что парламент еще даже заседал по этому поводу) — о том, что виги должны распасться и слиться с тори в партию аристократии. Это все.

Жена моя переписывает рукопись, и ранее конца этого месяца она вряд ли будет отослана. Причины этой задержки: длительные недомогания, теперь с холодной погодой прекратившиеся. Слишком много домашних и финансовых хлопот. Наконец: первый отдел стал более обширным, так как пришлось развить подробнее, чем я первоначально имел в виду, две первых главы, из которых первая, «Товар», вовсе не была написана в черновой рукописи, а вторая, «Деньги, или простое обращение*», имелась лишь в виде совсем краткого наброска.

Привет.

Твой К. М.

Г-н Эдгар Бауэр теперь является фактическим редактором, а г-н неуч и вейтлингианец Шерцер — номинальным редактором лондонской «Neue Zeit». Г-н Эдгар, конечно, много говорит о г-не Эдгаре и его лекциях для рабочих, причем обо всем, касающемся г-на Эдгара, он пишет сам. Этот клоун считает нужным сделать некий революционный поворот. Он председательствовал на банкете в память Роберта Блюма. В одной статье в последнем номере этот клоун делает открытие, что теперь «империализм» в конституционной форме введен и в Пруссии. Этот самый номер не безынтересен в связи со статьей из «Sociale Republik» Струве³⁶², которая, однако, написана здесь неким Файбелем; в этом же номере Фрейлиграт, воспользовавшись случаем, — изданием в Америке своих стихотворений — позволил чествовать себя как подлинного героя пролетарской партии.

Впервые полностью опубликовано
на русском языке в Сочинениях
К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

*Печатается по рукописи

170

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ³⁶³¶

[Лондон], 11 декабря 1858 г.

Дорогой Энгельс!

Не можешь ли ты доставить ко вторнику отчет о митинге Брайта, и притом написанный так, чтобы было видно, что автор был в Манчестере?

* К. Маркс. «К критике политической экономики». Ред.

** Имеются в виду экономические рукописи 1857—1858 годов. Ред.

305 Прилагаю Кинкелиану³⁶⁴. Фрейлиграт, по-видимому, думает, если супруга Кинкеля свернула себе шею, то супруг Кинкель стал от этого великим или, по крайней мере, благородным человеком. Кинкель устроил похороны так мелодраматически, «с дрожанием рук», «с лавровым венком» и пр., что Фрейлиграт, который не мог найти в своей лире ни одного скорбного звука при «трагических» событиях, будь то в собственной партии (как смерть Даниельса), будь то вообще на свете (Кайенна, Орсини и т. д.), — вдруг принимается воспевать эту жалкую мистификацию. По вырезке из «Daily Telegraph» ты видишь, что вся клика использует смерть этой грязной «злыдни»* (ибо это была аффектированная, насквозь неестественная, в сущности грубая личность; ее подлость ярко проявилась, например, в ее неблагодарности по отношению к Штродтману, к г-же фон Брюнинг, после того как она выманила у нее деньги, сколько смогла, и т. д.) точь-в-точь так же, как сама эта распутница использовала «шляпу Кинкеля, простреленную всю насквозь», и писала из Лондона в Германию: «Понимаете ли вы, что значит, когда на вас смотрят как на своего рода мать всех эмигрантов?» Так пишет эта распутница в то время, когда она и Готфрид, как своего рода нищие, обегали всех евреев в Сити.

Есть еще кое-что в витиеватом письме Фрейлиграта ко мне, что мне не нравится. Я должен усматривать нечто революционное в том, что он настроен против амнистийной горячки, то есть фактически против идиосинкразии Рудольфа Шрамма. Но наш Фрейлиграт несколько недель тому назад натурализовался в Англии и был бы действительно дураком, если бы стал тосковать по должности какого-нибудь плохо оплачиваемого служащего в Германии, пока еще существуют милые Credits Mobiliers. Я очень живо помню, что в то время, когда уже болтали об амнистии, но когда Швейцарский генеральный банк еще не занял места в хоромах Королевской биржи, г-жа Фрейлиграт очень серьезно старалась убедить меня не выступать с возражениями против принятия амнистии.

Все эти господа чувствуют, что снова начинается какое-то движение, и, конечно, протискиваются на сцену со знаменами свободы.

Прилагаемое стихотворение и письмо сохрани.

Дома у меня мрачнее и безотраднее, чем когда-либо. Поскольку моя жена даже не может устроить детям рождественский праздник и вместо этого ее со всех сторон тормошат

* В оригинале «bitterbose Sieben» — буквально: «злая семерка» (от приметы в карточной игре, согласно которой седьмая карта бывает несчастной), в переносном смысле: «злая женщина», «злыдня». Ред.

306 напоминаниями о долгах, причем она переписывает рукопись*, а в промежутках вынуждена бегать в город по ломбардам, то, естественно, настроение ее чрезвычайно подавленное. К тому же жена моя совершенно права, когда говорит, что после всех невзгод, которые ей пришлось испытать, во время революции будет еще хуже, и ей предстоит еще удовольствие увидеть тогда, как все здешние краснобаи будут снова праздновать триумф. Таковы уж женщины. И бабье поведение Фрейлигратов и пр., а также других знакомых вызывает у нее справедливое озлобление. Она говорит — на войне как на войне. Но войны-то никакой нет. Все — мещански-обыденно.

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

171

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 16 декабря 1858 г.

Дорогой Энгельс!

Большое спасибо. Как кстати пришли деньги, ты видишь из прилагаемого письма, прибывшего одновременно. Думаю, что Шаппер, я и сотни других знают лучше, чем «рассеянные по свету люди», собравшиеся у могилы старой распутницы, что значит в Лондоне «вести борьбу». Историю с Хекшером необходимо расследовать дальше. Очень мило со стороны Фрейлиграта, что он дал сигнал в Германии к воскрешению Кинкеля. Для развлечения Лупуса я вырезал для него из «Tribune» прилагаемые при сем некоторые из моих берлинских статей со сплетнями и твою статью о Монталамбере, которую Дана пометил Парижем, так что в этом номере «Tribune» мы представляем всю Европу сразу**.

Привет.

Твой К. М.

* К. Маркс. «К критике политической экономии». Ред.

*** Речь идет о статье Ф. Энгельса «Преследование Монталамбера» и статье К. Маркса «Новое министерство», напечатанных в «New-York Daily Tribune» 24 ноября 1858 года. Ред.

307 Скоро Лупус услышит, что рукопись* ушла, но черт меня побери, если кто-нибудь другой с такой паршивой печенью и в моих условиях мог бы справиться с этим в столь небольшой срок.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

*Печатается по рукописи

172

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ³⁶⁵¶

[Лондон], 17 декабря 1858 г.

Дорогой Фредерик!

2 ф. ст. с благодарностью получил.

Эта блиндовская фабрикация (точно такого же сорта, как та, о которой он мне сам рассказал, приписывая ее Геккеру) была мне известна, хотя, конечно, без некоторых приятных деталей. Во-первых, этот «Telegraph Morning Express» редактируется несколькими англичанами типа Зейлера, и все телеграммы этого «Telegraph», по крайней мере большая часть их, перепечатаны из лондонских утренних газет. Я могу засвидетельствовать тот факт, что Блинд контрабандным путем протащил в «Morning Advertiser» ложную «телеграмму» (помеченную Брюсселем). Разумеется, «Telegraph Morning Express» тотчас же присвоил ее. Во-вторых: д-р Броннер — не один из агентов, а единственный агент Блинда, ибо** «никакого второго» у него** для рассылки нет. Думаю также, что Блинд непосредственно «распорядился» насчет послания** Лупусу, так как Броннер без** разрешения начальства не делает ни шагу. Сегодня ты можешь прочесть также в «Daily Telegraph», в корреспонденции из Берлина: «Подобные петиции были представлены в ландтаг (Гольштейна) немецкими купцами, проживающими в Брадфорде и Ливерпуле». Трудлюбие этих крошечных, высиженных на демократическом гное, баденских блох поразительно. Уже в древности высказывались различные поучительные мысли о прыжках блох.

От «Tribune» я получил некоторое удовлетворение. Эта паршивая газета целыми месяцами печатала все мои статьи

* К. Маркс. «К критике политической экономии». Ред.

** В этом месте рукопись повреждена. Ред.

308 о Китае (полная история англо-китайской торговли и т. д.) в качестве передовых и принимала даже комплименты за них. Когда же, наконец, появился официальный текст китайско-английского договора, я написал статью, в которой говорил между прочим, что китайцы «легализуют теперь ввоз опиума, а также введут ввозную пошлину на опиум и, наконец, разрешат, вероятно, выделывание опиума в самом Китае» и что таким образом «вторая опиумная война» рано или поздно нанесет смертельный удар английской торговле опиумом, и особенно индийскому казначейству*. Хорошо! Г-н Дана печатает эту статью в виде статьи «случайного корреспондента» из Лондона и пишет сам бледную передовую, в которой опровергает своего «случайного» корреспондента. И вот (кажется, в понедельник) в палате общин Фицджералд и Стэнли от имени министерства буквально подтвердили мое предсказание. Поэтому во вторник я написал в качестве «случайного корреспондента» и слегка поиздевался, — разумеется, в сдержанном тоне, — над своим «опровергателем»³⁶⁶.

Кстати. Мой зять**, добрый, длинный и скучный голландец, приезжает по делам в Манчестер. И, в частности, для того, чтобы убедиться в платежеспособности некоторых лиц. Пошли мне твой личный адрес, так как он хочет обратиться к тебе. Но избегай всякого намека на мои личные дела.

Привет.

Твой К. М.

Филистер Фрейлиграт мало-помалу вытаскивает теперь на свет божий разные разности о Готфриде***. Во-первых, Готфрид посылает Герстенберга к различным купцам в Сити. Они должны, дескать, подписаться на «Hermann». Бедняга ведь должен «жить» и покрыть «потери», вызванные смертью его жены. Во-вторых, он мне рассказывает, что Готфрид сейчас же после смерти этой самой Моккель спросил у него, нельзя ли будет сделать гешефт с ее наследством у Котты (и будет ли это выгодно). «Ведь пользуюсь же я, — говорит Готфрид, — благосклонностью публики».

Возможно и то, что сам Блинд опять вводит в заблуждение «Morning Advertiser» и через посредство друга Шюца из Брюсселя посылает ложные телеграфные сообщения.

Клус женился на особе, с которой он познакомился у д-ра Висса в Балтиморе.

* К. Маркс. «Договор между Китаем и Британией». Ред.

*** — Кинкеле. Ред.

309 Кстати. Этот Броннер, по рекомендации Блинда, устроил грека* Ландольфа школьным учителем в Брадфорде.

Г-н Либкнехт ввел Эдгара Бауэра в Общество немецких рабочих**. Я наблюдаю за ним.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

173

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 22 декабря 1858 г.

Дорогой Энгельс!

Я написал вчера о послании Бьюкенена³⁶⁷; с критикой его познакомился в английских газетах. Мне бы очень хотелось, чтобы ты к пятнице смог доставить статью: что-либо о новом походе Кэмпбелла или о чем-нибудь другом. Так как до истечения этого года рукопись*** должна быть отослана Дункеру, то для меня теперь всякая потеря времени непоправима.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

174

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

Лондон, 28 декабря 1858 г.

С Новым годом!

Лупусу передай то же.

Как с Сербией?

Привет.

К. Маркс

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

* Игра слов: «grec» — «грек», а также «шулер». Ред.

*** К. Маркс. «К критике политической экономии». Ред.

310 175

**МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР**

[Лондон], 30 декабря 1858 г.

Дорогой Фредерик!

Относительно полковника Ходжиза констатировано — и это служит достаточным доказательством участия Пама в сербском деле³⁶⁸, — что он был своего рода пальмерстоновским Бандьей.

Я теперь с некоторого времени снова пишу в «Tribune» экономические статьи и о Пруссии, так что весь прочий мир в твоем распоряжении. Кроме того, вчера я написал об Ирландии, о тамошних заговорах и правительственных махинациях*. Каждый раз как буду писать что-либо помимо названных выше двух тем, буду всегда уведомлять тебя.

Будь добр, пришли мне домашний адрес Лупуса.

Привет, и вторично — на сей раз своевременно — с Новым годом!

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* К. Маркс. «Возбуждение в Ирландии». Ред.

311

1859 год¶

176

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ³⁶⁹¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 6 января 1859 г.

Дорогой Энгельс!

Будь добр, пришли мне адрес Лупуса.

Если ты с Сербией разделался, то есть новая тема — изменения (предполагаемые) в прусском ландвере, о чем мне необходимо писать³⁷⁰. В сегодняшнем номере «Times», в корреспонденции с пометкой: Вена, подробно рассказывается о последней заварухе в Сербии³⁷¹.

Г-н Эдгар Бауэр состоит редактором под покровительством Шерцера и даже признает «классовые противоречия», переиначивая их на берлинский лад*, а г-н Готфрид Кинкель, который не может упустить случай и не воспользоваться «воскрешением Кинкеля», издает тем временем в Лондоне еженедельник «Hermann» (вероятно, не херуск, а гётевский простак)³⁷². Фрейлиграт, как мне кажется по его короткому письмецу ко мне, уже раскаивается в совершенных им прегрешениях**. Если будешь ему писать, скажи ему (но, разумеется, очень вежливо, а то он жалуется на грубый, или задиристый, тон твоих писем), что среди манчестерских немцев много поговаривают об его союзе с Кинкелем; в то же время можешь сообщить ему анекдот с Хекшером, сославшись при этом на источник. В настоящий момент для нас важно, чтобы Фрейлиграт решительно порвал с этими негодяями.

Кстати. Виллих редактирует теперь гимнастический листок*** в Цинциннати. «Избран» там редактором. Он сообщает

* См. настоящий том, стр. 304. Ред.

*** — «Die Turn-Zeitung». Ред.

312 о своем назначении (которое ему устроил Клусс, по всей вероятности, чтобы от него избавиться) в хвастливом воззвании, где говорит, что для него теперь пришло время стать во главе пропаганды, так как в военном руководстве народ пока не нуждается.

Привет.

Твой К. М.

Впервые полностью опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

177

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 8 января 1859 г.

Дорогой Фредерик!

Прилагаю: письмо Фрейлиграта (я написал ему кое-что о кинкелевском деле), проспект еженедельника «Hermann»³⁷³, письмо г-на Виллиха.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи Перевод с немецкого

178

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон, между 13 и 15 января 1859 г.]

Дорогой Энгельс!

Было бы важно получить от тебя, если можно, до вторника статью (тогда следующую пятницу я бы взял на себя); мне хочется успеть до среды отправить мою рукопись* Дункеру, а это

* К. Маркс. «К критике политической экономии». Ред.

313 возможно только в том случае, если во вторник я не буду занят.

Рукопись составляет около 12 печатных листов (3 тетради), и хотя заглавие ее — только не падай в обморок — «Капитал вообще», в тетрадях этих еще нет ничего о капитале, они содержат лишь две главы: 1) Товар. 2) Деньги, или простое обращение. Как видишь, та часть, которая была уже подробно разработана (в мае, когда я был у тебя), пока не появится вовсе. Это хорошо в двух отношениях. Если вещь пойдет, то третья глава, о капитале, может последовать немедленно³⁷⁴. Во-вторых, так как в силу самого характера предмета эти собаки в своей критике публикуемой части не смогут ограничиться одной тенденциозной руганью и так как все выглядит чрезвычайно серьезно и научно, то я заставлю этих каналий и в дальнейшем относиться достаточно серьезно к моим суждениям о капитале. Вообще же я думаю, что, помимо всяких практических соображений, глава о деньгах будет для знатоков интересна.

Твою статью о Бонапарте и Италии я должен был несколько переделать*, так как во вторник сам писал на ту же самую тему**. Среди тех сил, которые подталкивают Бонапарта, ты забываешь о России. И Пам недаром ездил в Париж, и русские происки в Италии не лишены значения, как и русское кокетничанье с Бонапартом со времени Парижского мира³⁷⁵. Если России удастся через Бонапарта заставить Австрию сменить министерство Буоля и посадить на его место какого-нибудь русского панславистского агента, то уже этим она многого достигнет.

В качестве берлинского корреспондента я обещал статью о прусской армии, так что постарайся написать ее на этих днях.

Руге выступает в американских газетах как фанатичный защитник принца Прусского. Шрамм*** получил разрешение (приказ о его аресте отменен) вернуться в Пруссию и предстать без предварительного заключения перед новым судом присяжных.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

* К. Маркс и Ф. Энгельс. «Денежная паника в Европе». Ред.

*** — Рудольф Шрамм. Ред.

314

179¶

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 21 января [1859 г.]

Дорогой Энгельс!

Злосчастная рукопись* готова, но не может быть отослана, так как у меня нет ни гроша, чтобы оплатить почтовые расходы и застраховать ее. А последнее необходимо, так как копии у меня нет. Поэтому я вынужден просить тебя послать мне к понедельнику немного денег (почтовое отделение на Тоттенхем Корт-род, на углу). Хорошо было бы, если бы ты мог послать 2 ф. ст., так как я отсрочил до понедельника платеж по некоторым мелким счетам, которые абсолютно невозможно откладывать дальше. Ты сам понимаешь, как неприятно мне снова на тебя наседать как раз теперь, когда ты только что заплатил или должен заплатить по векселю, выписанному на Ф[рейлиграта]. Но это железная необходимость. Посмотрю на будущей неделе — так как я даю себе недельный отпуск, прежде чем взяться за продолжение рукописи, — не удастся ли мне устроить какой-нибудь финансовый фокус. Вряд ли приходилось кому-нибудь писать о «деньгах» при таком отсутствии денег! Большинство авторов по этому вопросу состояло в наилучших отношениях с предметом своих исследований.

Если дело в Берлине удастся, то я, быть может, выберусь из всего этого болота. Да уже и пора.

Привет.

Твой К. М.

Если дело в Берлине удастся, то, вероятно, можно было бы устроить сделку с каким-нибудь лондонским книгоиздателем относительно английского перевода, — ведь здесь платят совсем не так, как в Берлине. Кроме того, такое событие ужасно досадило бы нашим врагам. Эти каналы думали, что мы оба мертвы, — а в особенности теперь, когда, как это всюду рассказывает в Сити Готфрид Кинкель, господин клоун «Эдгар Бауэр» «вытеснил» нас «у рабочих». Пусть эти каналы, которые каждым своим печатным словом выдают себе свидетельство о собственной смерти, подивятся тому, какой образ жизни вели мы.

Я колеблюсь, следует ли мне указать на этой штуковине: «Право перевода автор сохраняет за собой» (тебе ведь известна

* К. Маркс. «К критике политической экономии». Ред.

315 конвенция об охране авторских прав между Пруссией и Англией). Мое отвращение ко всякому кривлянию, ко всякого рода тщеславию и претенциозности подсказывает мне — нет. Но, с другой стороны, мой интерес говорит — да, так как именно на эту пакостную тему о деньгах в Англии чуть не каждую неделю появляется какая-нибудь мазня. Что Вы об этом думаете, сэр? Ты должен немедленно сообщить свое мнение по этому вопросу, ибо в понедельник мне надо так или иначе решить его.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

180

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ В МАНЧЕСТЕР¶

[Лондон, 26 января 1859 г.]

Дорогой Фредерик!

2 ф. ст. получил вовремя; рукопись* отослана; вчера написал экономическое обозрение для «Tribune»³⁷⁶.

Завтра напишу больше и сообщу также нечто очень занятное.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

181

ЭНГЕЛЬС — МАРКСУ В ЛОНДОН¶

[Манчестер], 27 января 1859 г.

Дорогой Мавр!

С нетерпением жду сообщения. А пока что прилагаю несколько парижских сплетен.

Вчера написал Фрейлиграту насчет Кинкеля**. Милый человек сам дал мне к этому повод.

Я ему как-то в связи

* К. Маркс. «К критике политической экономии». Ред.

** См. черновик этого письма в настоящем томе, стр. 464—465. Ред.

316 с вексельными делами высказал несколько замечаний о политическом и экономическом положении в мире, и они вдохновили его на следующую мысль: «За «Hermann», несомненно, последует еще раз «Новейшая Рейнская газета»»³⁷⁷. Как связал он это с грязным кинкелевским листком, мне совершенно непонятно: разве что с целью побудить меня высказаться об Иоганне Готфриде*, а это-то я уж сделал. Должен сказать, что та манера, в какой он пытался как-то связать эту паршивую газетку с нами, очень рассердила меня. Позавчера я два раза писал ему, но письмо было слишком грубо, я слишком злился и потому отложил его до вчерашнего дня. С ним я обошелся очень деликатно, а вот с мосье Готфридом очень резко: я сказал ему, что Кинкель эксплуатирует его поэтическую репутацию, так как его собственная литературная слава, наворованная с помощью слезливых реклам его жены, несостоятельна; что «Hermann» лишь еще более усилил то презрение, какое я всегда питал к этой пустой, манерной и прилизанной обезьяне, и что я не забыл еще тех подлостей, которые эта «собака» совершала в Америке против тебя и меня и в которых она по трусости не смеет сознаться³⁷⁸. Письмо на трех страницах; как я уже сказал, Фрейлиграт не может пожаловаться на мое отношение к нему, но косвенно и из намеков он все же поймет многое. Любопытно, что он будет делать.

Тут у меня появился снова один вуппертальский поэт и дальний родственник**, который, разумеется, побывал в Лондоне у Фрейлиграта. Фрейлиграт написал мне, что, по-видимому, он славный малый. Я ответил, что он, во всяком случае, крепок, здоров, не тщеславен и не манерен, — качества, которые для современного немецкого поэта равносильны доброй доле таланта. Этому парню Фрейлиграт сказал, что получает тысячу фунтов жалованья.

То, что Фрейлиграт ухитрился, как бы невзначай, упомянуть в своем письме о «Hermann», ужасно рассердило меня, но, ручаюсь тебе головой, больше со мной он такой штуки не выкинет.

Привет жене и детям.

Твой Ф. Э.

Ради забавы прилагаю один из отвергнутых проектов письма Фрейлиграту.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* — Готфриде Кинкеле (иронически назван здесь Иоганном по имени его жены Иоганны Кинкель, игравшей большую роль в его деятельности). Ред.

** — Карл Зибель. Ред.

317 182

**МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР**

[Лондон], 28 января 1859 г.

Дорогой Энгельс!

Всевозможные хлопоты не дали мне возможности написать тебе вчера. Сегодня день писания статьи³⁷⁹. Стало быть — до завтра. Но «веселенькое» прилагаю.

Пишу сегодня о Клотильде с ее ангельской кротостью³⁸⁰. Ко вторнику жду от тебя статьи. Не можешь ли ты написать о делах с хлопком, промышленных перспективах и т. д. в Манчестере? В моей экономической статье, написанной во вторник³⁸¹, я нарочно оставил эту область открытой.

Привет.

Твой К. М.

Фрейлиграт переслал мне твое письмо к нему. Оно написано превосходно.

Впервые опубликовано в книге:
«Der Briefwechsel zwischen F. Engels
und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

183

**МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР**

[Лондон], 2 февраля 1859 г.

Дорогой Фредерик!

С «Constitutionnel» дело обстоит наилучшим образом, так как согласно «Times» автором является сам г-н Бустрапа³⁸².

Сегодня пришло письмо от Лассаля (которое я позже пошлю тебе) о том, что рукопись* еще не прибыла. Теперь заметь себе: во вторник (25-го) она была отправлена. 30 января я имел уже извещение от здешней почтовой конторы, что рукопись прибыла в Берлин. Письмо Лассаля датировано 31 января. Следовательно, правительство по меньшей мере три или четыре дня

* К. Маркс. «К критике политической экономики». Ред.

318 задерживало мою рукопись (если Дункер получил мою рукопись после того, как Лассаль отправил мне письмо). Вероятно, в ней рылся г-н Штибер или же г-н фон Патов решил на лету поймать кое-какие экономические сведения. Немедленно написал Лассалю*. Твои филистерны перехватили то, что ты для меня написал (ко вторнику). Статья не прибыла. Я ждал до 3-х часов. Затем состряпал другую.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXII, 1929 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

184

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ¶

В МАНЧЕСТЕР

[Лондон], 8 февраля 1859 г.

Дорогой Энгельс!

Сегодня ровно две недели, как я отослал рукопись в Берлин; с тех пор написал два письма Лассалю, но до сего момента нет уведомления о получении. А отправку предисловия я поставил в зависимость от этого «уведомления о получении». Ты ведь понимаешь, что можно потерять всякое терпение, когда так все не ладится. От досады я совершенно болен.

Прилагаю письмо Лассаля. Верни мне его обратно.

Сегодня я написал о гнусной речи и памфлете Бонапарта³⁸³.

Привет.

Твой К. М.

Впервые опубликовано в книге: «Der Briefwechsel zwischen F. Engels und K. Marx». Bd. II, Stuttgart, 1913

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

* В оригинале игра слов, основанная на созвучии фамилии Stieber (Штибер) и глагола «durchstobern» — «рыться». Ред.

*** См. настоящий том, стр. 469—470 и 470—473. Ред.

319 185

МАРКС — ЭНГЕЛЬСУ³⁸⁴¶