НЕОПОЗИТИВИЗМ

Neo-Positivism

A subjective idealist trend of philosophy in the 20th century, the contemporary form of positivism. According to Neo-Positivism, knowledge of reality is given only in everyday or concrete scientific thinking, while philosophy is possible only as an analysis of language, in which the results of these forms of thinking are expressed (see Philosophy, Analytical). Philosophical analysis, in the opinion of neo-positivists, does not extend to objectively real things, it must be limited only to the "given", i.e., direct experience or language. The extreme, consistent forms of neo-positivism, for example, the early neo-positivist Vienna circle, by limiting "the given" to individual emotions, arrived directly at solipsism.

Logical positivism is the most influential variety of Neo-Positivism. The British analytical philosophers, followers of Moore (Stebbing, Wisdom) adhere to the general platform of Neo-Positivism. Some members of the Lvov-Warsaw logical school (K. Ajdukiewicz) were also neo-positivists.

An ideological and scientific organisational merger of various groups and individual philosophers who adhered to neo-positivist views took place in the 1930s. These were the Austro-German logical positivists of the Vienna circle (Carnap, M. Schlick, O. Neurath) and the Berlin Society of Scientific Philosophy (H. Reichenbach, C. Hempel), the British analysts, a number of Americans of the "philosophy of science" who adhered to the positivist pragmatic trend (E. Nagel, H. Margenau, Morris, W. Quine, Bridgman, and others), the Uppsala school in Sweden, the Munster logical group in Germany headed by Scholz, and others. Since then international congresses have been regularly held and the ideas of Neo-Positivism are widely advocated in the press.

Calling itself "scientific empiricism", Neo-Positivism is exerting influence on scientific circles. Idealist concepts in interpreting the discoveries of contemporary science are shaped under its influence. Mention should be made, however, of the positive significance of concrete results of studies in formal logic and methodology of science achieved both by the neo-positivists themselves and by scientists who are not neo-positivists but participate in congresses and discussions they arrange and periodicals they issue.

Since the end of the 1930s the United States has become the main centre of Neo-Positivism. At present this philosophy is represented above all by logical empiricism. Linguistic philosophy is a specific variety of Neo-Positivism in Britain. Ayer and K. Popper are representatives of Neo-Positivism in Britain. Contemporary Neo-Positivism is undergoing a deep ideological crisis, displayed in its inability to solve basic philosophical problems, in their avoidance, and concentration on concrete logical studies.

Неопозитивизм

Одно из основных направлений буржуазной философии 20 в. Н. возник и развивался как течение, претендующее на анализ и решение актуальных философско-методологических проблем, выдвинутых развитием современной науки, - роли знаково-символических средств научного мышления, отношения теоретического аппарата и эмпирического базиса науки, природы и функции математизации и формализации знания и пр. Однако Н. не дал и не мог дать действительного решения этих проблем ввиду несостоятельности своих исходных философских установок. В то же время некоторые представители Н. имеют определённые заслуги в разработке современной формальной логики, семиотики и специальных вопросов методологии науки.

Являясь современной формой Позитивизма, Н. разделяет исходные принципы последнего, отрицая возможность философии как теоретического познания, рассматривающего коренные проблемы миропонимания и выполняющего в системе знания особые функции, которые не осуществляются специально-научным знанием. Противопоставляя науку философии, Н. считает, что единственно возможным знанием является только специально-научное знание. Третируя классические проблемы философии как неправомерную «метафизику», Н. отрицает и постановку основного вопроса философии об отношении материи и сознания и с этих позиций претендует на преодоление «метафизического», как он утверждает, противопоставления материализма и идеализма. В действительности же Н. продолжает в новых формах традиции субъективно-идеалистического эмпиризма и феноменализма, восходящие к философии Дж. Беркли и Д. Юма. Вместе с тем Н. является своеобразным этапом в эволюции позитивизма. Так, он сводит задачи философии не к суммированию или систематизации специально-научного знания, как это делал классический позитивизм 19 в., а к разработке методов анализа знания. В отличие от юмизма и позитивизма 19 в., ориентировавшихся в исследовании познавательных процессов на психологию, Н. делает предметом своего рассмотрения формы языка - научного, философского или повседневного - и пытается осуществлять анализ знания через возможности выражения его в языке. При этом, если для предшествовавшего позитивизма в качестве «непосредственно данного», выход за пределы которого оценивался в качестве неправомерной «метафизики», выступала сфера чувств и переживаний субъекта, то для Н. в качестве подобного предела выступают, в конечном счете, не феномены сознания, а формы языка.

«Метафизика» рассматривается не просто как ложное учение, а как учение в принципе невозможное и лишённое смысла с точки зрения логических норм языка, причём источники её усматриваются в дезориентирующем воздействии языка на мысль. Всё это позволяет говорить о Н. как о своеобразной логико-лингвистической форме позитивизма, в которой сложные и актуальные проблемы современной логики и языкознания трактуются в духе субъективизма и Конвенционализма. Своё учение о философии как об анализе языка, свободном от какой-либо «метафизики», Н. считает «революцией в философии» и противопоставляет его всем остальным философским течениям - как традиционным, так и современным.

Впервые идеи Н. получили чёткое выражение в деятельности так называемого Венского кружка, на основе которого сложилось течение логического позитивизма. Именно здесь были сформулированы основные идеи неопозитивистской философии науки, завоевавшие в 1930-40-х гг. значительную популярность в кругах буржуазной научной интеллигенции - сведение философии к логическому анализу языка науки, принцип верификации, предполагающий, что каждое научно осмысленное высказывание должно быть доступно эмпирической проверке, трактовка логики и математики как формальных преобразований в языке науки и т.п. С этих позиций критическому анализу подвергалась вся классическая философия.

Эти взгляды составили основу того идейного и научно-организационного единства Н., которое сложилось в 1930-х гг. и к которому, помимо логических позитивистов, примыкал ряд американских представителей философии науки (Ч. Моррис, П. Бриджмен, Маргенау и др.), львовско-варшавской школы в логике (А. Тарский, К. Айдукевич), упсальской школы в Швеции, мюнстерской логической группы в Германии и т.д. Однако уже в 1950-е гг. достаточно ясно обнаружилось, что «революция в философии», провозглашенная Н., не оправдывает надежд, возлагавшихся на неё буржуазными философами. Классические проблемы философии, преодоление и снятие которых обещал Н., воспроизводились в новой форме в ходе его собственной эволюции. С ослаблением влияния логического позитивизма сравнительно большой вес приобретает течение английских аналитиков (Лингвистическая философия), последователей Дж. Мура (а впоследствии и позднего Л. Витгенштейна), которые разделяют общую антиметафизическую направленность Н., а также его эмпиризм, но не придерживаются господствующей в Н. исключительной ориентации на философию науки и подвергают критике теорию верификации. Критика логического позитивизма в 1950-60-х гг. ведётся и сторонниками так называемого логического прагматизма в США (У. Куайн и др.), также обвиняющих логический позитивизм в чрезмерном сужении задач философии, сведении её только к логике науки. Одновременно с развитием этих кризисных явлений внутри самого Н. снижается и авторитет Н. в системе буржуазной философии и идеологии в целом.

Уход от жизненно важных социальных и идеологических проблем, обосновываемый концепцией деидеологизации философии, чрезмерный академизм, абсолютизация логической и языковой проблематики вызывают падение популярности Н., сопровождаемое усилением влияния антипозитивистских течений в буржуазной философии (Экзистенциализм, философская антропология). Важную роль в развенчивании претензий Н. на роль современной философии науки сыграла критика его с позиций марксизма, основной вклад в которую был внесён советскими философами. Главная тенденция эволюции Н. в этих условиях состояла в попытках либерализации своей позиции, в отказе от широковещательных программ и измельчании проблематики. Само понятие Н. начиная с 1950-х годов всё больше вытесняется понятием аналитической философии. В области философии в 1960-1970-х гг. развивается течение, которое, сохраняя определённую связь с общими установками Н., в то же время выступает против неопозитивистского понимания задач методологического анализа науки (Г. Кун, И. Лакатос, П. Фейера, С. Тулмин и др.). Сторонники этого течения, в частности, отвергают абсолютизацию методов логической формализации, подчёркивают, в противоположность Н., значение исследования истории науки для методологии науки, познавательную значимость «метафизики» в развитии науки и пр. Это течение частично находится под влиянием идей К. Поппера, который в ряде вопросов отходит от ортодоксального Н. Все эти явления свидетельствуют о глубоком идейном кризисе современного Н., по существу не являющегося уже целостным и последовательным философским направлением.

Лит.: Нарский И. С., Современный позитивизм, М., 1961; Хилл Т. И., Современные теории познания, пер. с англ., М., 1965, гл. 13 и 14: Швырев В. С., Неопозитивизм и проблемы эмпирического обоснования науки, М., 1966; Богомолов А. С., Англо-американская буржуазная философия эпохи империализма, М., 1964, гл. IX и X; Современная идеалистическая гносеология, М., 1968, раздел 1; Современная буржуазная философия, М., 1972, гл. 9; Козлова М. С., Философия и язык, М., 1972; Logical positivism, ed. A. Ayer, L., 1959; The legacy of logical positivism, ed. P. Achinstein and S. Barker, Bait., 1969; Criticism and the growth of knowledge, ed. 1. Lakatos and A. Musgrave, Camb., 1970.

В. С. Швырев.